Текст книги "В синем море, в белой пене (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Распопов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Не слёзы, а целые ручьи хлынули из её глаз, и она захлюпала носом, заставляя меня заподозрить неладное.

– Ты что, девственна что ли? – изумился я, поскольку найти такое чудо среди артисток было даже реже, чем мне серебряный шекель Иуды.

Девушка покраснела и кивнула головой.

– Слушай, а твой отец возможно и не такой плохой человек, как я о нём подумал вначале, – покачал я головой, – ладно, не реви, останешься у меня на год, там будет видно.

– Правда, ваше сиятельство? – на меня то ли с испугом, то ли с радостью посмотрели зелёные глаза, – вы не прогоняете меня?

Она совершенно точно поняла, что её девственности ничего не грозит, по крайней мере не от меня точно, так что явно осмелела.

– Оставайся, – вздохнул я, – на лошади ездить умеешь?

Она быстро закивала головой.

– Отлично, – я посмотрел на Сергио, который с улыбкой смотрел на это всё действие, – что ты так хитро улыбаешься?

– Ещё одна девственница, – заметил он, со значением, – напомни мне, с кем мы там ещё не воевали? Франция? Священная Римская Империя? Англия?

Я закатил глаза и показал девушке сесть в дальний угол и не отсвечивать. Что она с радостью и сделала, а вскоре появился синьор Антонио, который с гордостью показал мне ещё одну мою новую служанку. Бернард мне тихо сказал, что никто из других актрис старику не понравился, так что он остановил свой взгляд на одной из служанок трактира. Бернард уже договорился обо всём с хозяином, оплатив ему расходы на поиск новой, так что больше препятствий на подписание соглашения между мной и Антонио Беккаделли не было, и мы подписали договор, договорившись, что он может без спешки заканчивать свои дела и ехать сразу в Аликанте, поскольку у меня ещё были дела в других местах. Так что поутру, купив дамское седло и лошадь для Аньес, я выехал в сторону Венеции.

Глава 20

5 февраля 1463 A . D ., Венеция, Венецианская республика

Лёгкий накрапывающий дождик встретил меня в Светлейшей, а затянутое серыми тучами небо подсказало, что мне возможно будут здесь не очень рады. В этот раз, поскольку нас никто не ждал, мы поехали пешим ходом до дворца Лоредано, с трудом протискиваясь в некоторых местах через толпы народа, поскольку только главные улицы Венеции были предназначены для подобных больших отрядов. как наш. Но преодолев все трудности, мы наконец добрались до нужного места.

Бернард отправился разговаривать с дворецким, который сразу меня узнал и вернулся со швейцарцем, низко мне кланяясь.

– Ваше сиятельство! Какая радость, вы снова прибыли к нам в гости! – бесконечно кланялся он, – надеюсь вы остановитесь у нас?

– Не знаете случайно, а где остановился кардинал Виссарион Никейский? – поинтересовался я, вдруг он обладает подобной информацией.

– Его преосвященство, как посол от Святого престола остановился во дворце дожей, ваше сиятельство, – дворецкий на моё счастье оказался хорошо информирован.

– А синьор Джорджо сейчас дома? – уточнил я, поскольку он наверняка бы меня встретил.

– К сожалению нет, ваше сиятельство, – поклонился мне дворецкий, – синьор Джорджо на совещании Совета Десяти.

– Ладно, тогда если можно, разместите нас, – решил я остановиться в привычном месте, а уже потом разбираться с тем, где правильнее это было бы сделать. Сказав это, я снял один из перстней и протянул его приятному человеку, который в отсутствие хозяина ответил на все мои вопросы и тут же погнал слуг, чтобы обеспечить нас всем нужным.

– Благодарю вас, ваше сиятельство, – улыбнулся венецианец и ещё раз низко мне поклонился. Перстень он конечно же взял и надел его себе на мизинец, поскольку мои пальцы были не такого размера, как у взрослых. Так что снимай с любого, всё равно будет маленьким для среднестатистического взрослого человека.

– Да, кстати, – обратился я к нему, когда он провожал меня до выделенных комнат, – со мной новая служанка, ничего не знает, ничего не умеет, так что, если можно поднатаскайте её до того высокого уровня, какой принят в доме рода Лоредан. Я буду вам безмерно за это благодарен.

Моя благодарность в размере десяти золотых перекочевала из рук в руки, и дворецкий мне улыбнулся.

– Чтобы вы могли и других слуг привлечь к этому нелёгкому делу, – объяснил я ему передачу денег.

– Ваше сиятельство, не обязательно было давать мне деньги, я бы сделал это просто потому, что вы попросили.

– Мне просто нравится делать людям приятное, – улыбнулся я ему в ответ, – к тому же вы не последний человек в этом доме, всегда можете мне подсказать чего я не знаю, например о погоде, или о хороших местах.

Он сразу всё понял.

– Что вас интересует ваше сиятельство?

– Синьора Иньиго будет достаточно. Где у вас можно заказать лучший кинжал?

– В цехе у мастера Альбергетти, – тут же ответил он, – синьор Джорджо заказывает своё оружие только у него.

– Хм, – задумался я, чтобы понять, как мне лучше спланировать своё время, но благодарный мне за подарки мужчина, сам предложил помощь.

– Синьор Иньиго, синьора Орнелия родила, и сейчас свободна, – с намёком сказал он, – может быть мне послать к ней за помощью? Я помню, что вы с ней хорошо ладили в прошлое своё прибытие.

Мои глаза расширились, дворецкий окупал все вложения в него.

– Если вам будет нетрудно любезный, – улыбнулся я, и он с поклоном открыл двери моих покоев, возле которых мы разговаривали и сказал, что сейчас всё организует.

Я не успел даже разложить вещи и раздеться, не дожидаясь, когда обо мне позаботятся слуги, как в дверь постучали и в комнату ворвался метеор радости, счастья и явного материнства. Хрупкость и нежность, которую я помнил, уступила большей женственности, что делало Орнелию ещё более привлекательной, по крайней мере в моих глазах.

– Синьор Иньиго! – на кровать ко мне присела уже не девушка, а женщина и взяла мою руку в свои, целуя её, – спасибо вам! Спасибо!

– За что? – удивился я, поскольку вроде бы ничего ещё не сделал.

– За всё, – на меня посмотрели взглядом, полным счастья и довольствия, – вы мой ангел-хранитель, так что я молюсь за вас Богу каждый вечер!

Я улыбнулся и погладил рукой её волосы.

– Приятно видеть тебя матерью, – ответил я, – кто родился?

– Прекрасная девочка, синьор Иньиго! – закачала она головой, – я вас обязательно с ней познакомлю.

– Конечно, – кивнул я, – как у тебя дела?

– Прекрасно, синьор Иньиго. Я счастливая жена, мать, что можно ещё желать женщине?

– Я рад за тебя, – улыбнулся я, видя её счастье.

– Зачем вы меня позвали, синьор Иньиго? Я вам нужна? – поинтересовалась у меня Орнелия.

– Да, пока синьора Джорджо нет, не свозишь меня к мастеру Альбергетти? – поинтересовался я у неё, – ты знаешь, где он живёт?

– Конечно, когда вам будет удобно?

– Да прямо сейчас, только переоденусь и умоюсь, – пожал я плечами, – подождёшь меня?

– Я сделаю больше, – она хитро мне улыбнулась, – почти все мои родственницы из боковой ветви умоляли меня познакомить с вами, когда вы приедете снова в Венецию.

– Почему это? – удивился я.

– Тот подарок, в качестве приданного, что вы сделали Бьянке, позволил ей крайне удачно выйти замуж, – ответила она, – так что если у вас по-прежнему нет своей служанки, я могу вам предложить завтра шесть хороших девушек на выбор, также на всё время вашего пребывания у нас.

– Не устану повторять, как повезло твоему мужу, – улыбнулся я.

– Он это знает, синьор Иньиго, – похвасталась она, вставая с кровати и уходя за дверь и вернулась с двумя служанками дома Лоредан.

– Оботрите его сиятельство теплыми влажными полотенцами и переоденьте его, – приказала она им, а мне сказала, что подождёт за дверью, чтобы меня не смущать.

Через полчаса я был готов, так что мы отплыли на лодке по нужному адресу, где я передал мастеру чертёж даги с защитным щитком парусного типа и длинными плечами крестовины, какие применялись для боя в испанской дестрезе. Из последней своей дуэли я вынес то, что меч в правой руке и броккьеро в левой, не мой вариант. На той скорости и силе, какой я теперь мог работать, мне нужен был более агрессивный вариант ведения боя, а это могла позволить сделать только дага в левой руке, которая помогла бы мне лучше контролировать клинок противника, делать сбросы, а также не сильно беспокоиться при этом о защите руки, с которой должен был хорошо справляться металлический «парус» даги.

Конечно, это были пока только мои теоретические предположения, но прошерстив всё, что было мне доступно их бесплатного по истории фехтования, я остановился на этом варианте и более того уже сказал Гвидо, чтобы он готовился к изменениям в нашем учебном процессе. Что конкретно буду менять, я ему пока не сказал, до того, как мне выкуют дагу, но время шло, время окончания его годового контакта всё быстрее приближалось, так что мне нужно было, пока он был рядом, поставить собственный стиль боя, учитывая мои новые физические данные.

Оружейник, кстати, не сильно удивился такому странному заказу, только померил мои руки, размер кисти и поспрашивал прочие мои предпочтения, пообещав выполнить заказ за три дня. На этом мы простились с ним и с Орнелией поехали по городу, развеяться и просто отдохнуть в приятной компании друг друга. Девушка мне очень нравилась своей исполнительностью и умом.

* * *

– Вы снова похитили племянницу у её мужа, синьор Иньиго? – с улыбкой и распахнутыми объятьями встретил наше возвращение с прогулки синьор Джорджо Лоредан, – смотрите, её муж ревнив и вызовет вас на поединок.

Я вылез с лодки, помог ступить на землю Орнелии, после чего обнял венецианца.

– Последнее время, я перестал этого бояться, синьор Джорджо, – ответил я, – в Неаполе, например, пришлось наказать целых двух забияк за их дерзость.

– Да? Кто это был? Я их знаю? – удивился он.

– Роберто Сансеверино и Алессандро Сфорца, – ответил я с лёгкой улыбкой, вызывая у него искренне изумление.

– Что? – повысил голос он, – вы победили их? Как такое возможно? Они считаются лучшими воинами!

– Видимо теперь уже считались, синьор Джорджо, – хмыкнул я, – подрастает новое поколение бойцов, которых теперь стоит опасаться.

Он снова удивлённо на меня посмотрел, но больше комментировать ничего не стал, переключившись на другую тему.

– Синьор Кристофоро узнав, что вы прибыли в город, – он стал серьёзен, – попросил вас остановиться у него во дворце. Всё же вы официальный посол от папы и многие не поймут, если кардинал Виссарион Никейский и вы, остановитесь в разных местах. Вы ведь не будете против этого?

Я вздохнул, поскольку от таких предложений не отказываются.

– Мне, конечно, приятнее и привычнее ваш дом, синьор Джорджо, – похвалил я его дворец, на что мужчина тепло улыбнулся и склонил голову, благодаря меня за комплимент, – но конечно, чтобы у синьора Кристофоро не было проблем с неприятными слухами, я перееду к нему завтра с утра.

– Я предупрежу его, – поблагодарил меня Джорджо Лоредан, поворачиваясь в Орнелии.

– Дорогая, можешь быть свободна, я провожу синьора Иньиго сам в его комнаты.

– Я жду завтра обещанных мне девушек, – обратился я тоже к девушке, которая с улыбкой поклонилась мне.

– Девушек? – поднял бровь синьор Джорджо, когда простившись с Орнелией, мы пошли внутрь дворца, – вы только скажите мне, синьор Иньиго, что хотите жениться, и Венеция предоставит вам лучших и красивейших девушек на любой вкус.

– Мне пока рано думать о женитьбе, – улыбнулся я, показывая, что ценю его заботу, – вечера холодные, мне нужен просто кто-то чтобы согреть мою постель.

– Понимаю и разделяю ваш интерес, – хмыкнул он и пригласил меня на ужин через пару часов.

Когда время наступило и за мной прибыли слуги, проводить на ужин, мы встретились с ним в знакомой комнате, где ужинали прошлый раз. Дождавшись, когда нам нарежут мясо и нальют напитки, а затем слуги молча отойдут к стенам, он, положив первый кусочек мяса себе в рот, спросил.

– А вы что думаете о войне, синьор Иньиго? Стоит ли нам на неё соглашаться?

Я задумался. Говорить ли ему сейчас то, что я подготовил, или высказать это уже в Сенате, где будут слушать нас обоих с кардиналом Виссарионом Никейским?

– Вы ведь мне доверяете, синьор Иньиго? – осторожно поинтересовался у меня Джорджо Лоредан, – мне кажется я не давал вам сомневаться в себе и своём отношении к вам.

– Это несомненно так, синьор Джорджо, – вздохнул я, – но сейчас я поставлен на растяжку. Мои личные интересы столкнулись с интересами папы и меня заставляют выбирать, что важнее для меня.

Он нахмурился.

– Можно подробности, синьор Иньиго? Обещаю, ваши слова без вашего разрешения не покинут стен этой комнаты.

Я поднял на него задумчивый взгляд.

– Светлейшая проиграет эту войну Османской империи, синьор Джорджо, – сказал я, и поднял руку, когда он явно хотел сказать, что они ещё даже в неё не вступили.

– Дайте договорить.

Он вздохнул и позволил мне продолжить.

– Ни для кого не секрет, что многие из европейских королевств не любят венецианцев, – сказал я правду, – за торговлю с арабами, турками и прочими нехристями. Так что сами не очень желая воевать с османами, они тем не менее будут поддерживать Пия II в давлении на вас, а выдержите ли вы всеобщее порицание и прекращение деловых связей, у меня большой вопрос. С другой же стороны, сами турки, наплевав на торговые обязательства, захватывают ваши территории.

– Когда был захвачен остров Лесбос? – обратился я к нему, на что синьор Джорджо Лоредан ответил, с печальным тоном в голосе.

– В августе прошлого года, синьор Иньиго.

– Дальше будет больше и вне зависимости от того, объявите ли вы им войну или нет, захват ваших территорий продолжится, – продолжил я ему объяснять все внутриполитические расклады, которые почерпнул из истории, – поэтому как бы мне ни хотелось вас обнадёжить, но моё личное мнение, не согласитесь вы сами, вас заставят объявить войну османам и ещё более печальное в этом то, что вы в любом случае проиграете в этой войне, поскольку пока ни у кого из европейских правителей нет ни силы, ни главное желания, чтобы остановить Мехмеда II.

Я поднял на него грустный, но спокойный взгляд.

– Вот такие невеселые новости я вам привёз, синьор Джорджо.

Венецианец после моих слов, тоже погрустнел.

– А вы всё так же хорошо информированы, синьор Иньиго, о текущей ситуации в Европе, – наконец вздохнул он.

– Я работаю над этим, синьор Джорджо, – пожал я плечами, – и сам лично считаю, что пока недостаточно информирован для принятия важных решений.

– Вы ведь понимаете, что под угрозой тогда и наша сделка по квасцам, синьор Иньиго, – вздохнул он, – мы работаем с торговцами, которых защищает сам великий визирь Махмуд-паша. Начнётся война, они не смогу продолжить торговать с нами.

– Они ставят политику выше денег? – удивился я, – им не нужна прибыль?

– Нам придётся сменить поставщиков, которые будут не столь щепетильны, но и не столь надёжны, – объяснил мне он, – что скажется на суммах прибыли.

– Не проще будет оставить прежних поставщиков, к котором у меня сейчас нет никаких претензий, только они будут торговать не с нами, а с третьими лицами? Уж лучше я буду платить деньги надёжным людям, чем непонятно кому.

– Кто согласиться кроме нас, торговать с турками? – удивился Джорджо Лоредан.

– Мои друзья из Генуи, – улыбнулся я, нисколько не сомневаясь, что архиепископ захочет поучаствовать в этой сделке, поскольку прошлый раз сам спрашивал меня о скидках на квасцы.

– Наши враги захотят торговать с нами? – ещё больше удивился он, – кто например?

– Паоло ди Фрегозо, архиепископ Генуи, вас устроит?

Джорджо Лоредан изумлённо на меня посмотрел.

– Вы с ним так хорошо знакомы?

– Мы друзья, – скромно ответил я.

Венецианец изумлённо посмотрел на меня и затем расхохотался.

– Что смешного я сказал, синьор Джорджо? – удивился я.

– Как у вас получается совмещать несовместимое, синьор Иньиго? – посмеивался он, смотря на меня, – Орсини и Колонна, Венеция и Генуя.

Я поднял бровь.

– Ответ вы знаете и сами, синьор Джорджо – это деньги. Я даю людям заработать, и хорошо, когда это два врага, тогда у меня по крайней мере есть шанс, что они не сговорятся между собой, за моей спиной.

– И пока у вас, как я знаю, это хорошо получается, – покачал он головой, – но мне нравится ваше предложение, я напишу нашим поставщикам, о возможности работать через генуэзцев. Вы поговорите с архиепископом?

– Конечно, – согласился я, поскольку сам это и предложил, – даже более того, напишите мне письмо от себя, я отвезу его преосвященству, чтобы он мог выйти на вас напрямую, поскольку у меня есть планы надолго покинуть Европу.

– Это трудно не заметить, – кивнул Джорджо Лоредан, показывая на нашивку на моей одежде.

– Осветил лично папа, – похвастался я.

– Кто бы сомневался, – иронично сказал он и снова посерьёзнел.

– Я могу поделиться вашими мыслями с одним человеком?

– Только если это будет синьор Кристофоро Моро, – ответил я.

– Именно он и есть.

– Я не вправе давать советы, – тихо сказал я, – на кону стоит ваша родина, но если бы меня поставили в подобные условия, я бы по крайней мере постарался продать свои услуги подороже.

– Мысль как всегда дельная, я тоже её передам, синьор Иньиго, – вздохнул Джорджо Лоредан, – на этом позвольте закончить наш ужин, я не смогу заснуть, не поговорив с другом. Вы правы, на кону сейчас стоит столь много.

– Конечно, синьор Джорджо, – я поднялся со стула, – передайте мои приветствия дожу, а также заверения, что завтра с утра я переду к нему во дворец.

– Обязательно передам, синьор Иньиго, – он тоже поднялся, мы раскланялись и простились до утра.

Идя к себе, я заметил крадущуюся за мной следом Аньес, остановившись, я повернулся к ней.

– Что-то случилось?

Девушка покраснела, но подошла ближе и тихо сказала.

– Ваше сиятельство, могу я скрасить вам ночь?

Я изумлённо на неё посмотрел.

– Ты же была против изнасилования.

Аньес покраснела ещё сильнее, став словно спелый виноград. Краска медленно перебралась с щёк на шею.

– Мне сегодня много что рассказали и показали, ваше сиятельство, – тихо ответила она, – я хочу быть вам хорошей служанкой.

– Иди спи, – отмахнулся я от неё, – завтра переезжаем во дворец дожа.

– А кто это, ваше сиятельство? – глаза Аньес загорелись любопытством.

– Правитель Венецианской республики, – ответил я так, будто синьор Кристофоро Моро был простым дворянином.

Глаза у девушки расширились.

– Но…но я никогда не была в таких высоких местах, ваше сиятельство, – испугалась она, – а вдруг я сделаю что-то не так?

– Не переживай, мы тогда тебе просто отрубим голову. – успокоил её я и пошёл к себе, устав от этого бесполезного разговора.

Через час, читая книгу и уже почти засыпая, в дверь ко мне постучали.

– Кого там ещё принесло? – удивился я, говоря сонным голосом.

Дверь приотворилась и внутрь заглянуло смущённое лицо Бернарда.

– Иньиго, я понимаю уже поздно, но вы сами просили уведомлять вас о чём-то необычном.

– Что могло случиться такого срочного в Венеции ночью? – удивился я.

– Я только что из петли вытащил вашу новую служанку, – хмыкнул он, – бедняжка решила повеситься, поскольку вы сказали, что утром ей отрубят голову.

Я тяжело посмотрел на него, думая, что он так изысканно шутит, но швейцарец лишь пожал плечами, показывая, что ему не до шуток.

– Боже, – я поднял лицо к потолку, – молю, дай мне сил.

– А с Аньес-то, что делать, Иньиго? – поинтересовался у меня Бернард, – боюсь, она опять может попробовать это сделать.

– Пусть ко мне придёт, – решил я, и когда спустя пять минут перед мои светлые, хоть и заспанные очи представили зарёванную девицу, я показал ей на свою кровать.

– Иди сюда!

Она шмыгнула носом.

– Мы меня будете насиловать, ваше сиятельство? – тихо спросила она.

– Конечно, не пропадать же добру, – ответил я, – утром же тебе всё равно отрубят голову.

С обречённым видом она подошла ближе, и притулилась одним бедром к кровати.

– Залезай целиком! – приказал я и когда она, разувшись и сняв с себя платье, забралась на кровать, при этом испуганно смотря на меня, я продолжил.

– Накройся одеялом и голову положи на подушку!

Аньес всё это сделала, а я взял снова книгу, и укрывшись вторым покрывалом, вернулся к прерванному швейцарцам чтению, краем глаза наблюдая, как рядом сверкают испуганные глаза.

– И молчи! – добавил я, видя, как она пытается что-то сказать.

Аньес тут же захлопнула рот, так и оставшись лежать рядом, пока сон не срубил меня целиком.

Глава 21

Утром я проснулся от ощущения, что на меня смотрят. Открыв глаза, я столкнулся со взглядом Аньес, которая подложив руку под голову, смотрела на меня, а на её обнажённой шее покачивалась на простой бечёвке монета с дыркой посередине, которая и вызывала поток системных сообщений, которые с некоторой периодичностью высыпались на меня.

– Внимание! Вам зачислено 1 очко за поиск нужного объекта!

– Откуда у тебя это? – показал я на монету.

Девушка сначала испугалась, но затем сняв бечёвку с шеи безропотно протянула её мне.

– Всё, что осталось у меня от мамы, ваше сиятельство.

У меня возникло дикое делание опознать монету, но понимая, что своими действиями лишь вызову у девушки вопросы, сдержал свои порывы и вернул ей её обратно.

– Я видела, у вас на шее точно такая же, – тихо сказала она, снова надевая на шею бечёвку с монетой.

– Тоже досталось мне от близкого человека, – проворчал я, но продолжать не стал.

– Вы поэтому взяли меня к себе?

– Нет, поскольку тебя сначала восхотел один старый хрыч, но увидев вблизи, отказался, – честно ответил я, но видя, как на глазах появляются слёзы, сварливо заметил.

– Ты своими слезами, меня в конце концов утопишь.

– Простите, ваше сиятельство, ничего не могу с собой поделать, – рыдая, извинялась она.

– «Свойство монеты? – насторожился я, – или такой характер?».

– Вы ведь пошутили, когда сказали, что меня казнят? – поинтересовалась у меня девушка.

– Я пока ещё думаю над этим, – ответил я задумчиво, – а ты, пока я думаю, давай попроси дворецкого сделать мне ванну и погладить мой красный с зелёным костюм.

Аньес покраснела, стрелой вылетела с кровати, быстро оделась и выбежала за дверь. Следом за ней заглянул Бернард с хитрой улыбкой на губах.

– Успокоили девушку, Иньиго?

Я хмуро посмотрел на него.

– Ты правда думаешь, что я намерен обсуждать эту тему?

Видя, что я без настроения, он тут же исчез и появился только тогда, когда настало время собирать вещи, чтобы переехать в другое место, поскольку слуги дожа уже прибыли во дворец и ждали моего пробуждения. Полностью готовый, я тепло простился с хозяином дома и сел в огромную позолоченную лодку с расшитым золотом балдахином, которую для меня пригнали.

– Ваше сиятельство, – помог мне сесть неизвестный мне венецианец, – его светлейшество попросил меня проводить вас во дворец. Меня зовут – Ветторе Каппелло.

– Благодарю за столь теплый приём, синьор Ветторе, – кивнул я ему, – моё имя вам, наверное, известно.

– Кто не знает героя острова Лазаретто Веккьо, ваше сиятельство, – улыбнулся он.

– Как там кстати дела? Фонд ещё действует? – поинтересовался я.

– Конечно, ваше сиятельство, – подтвердил он, – с того времени, как вы уехали, мало что изменилось, жизнь больных определённо стала лучше.

– Хорошо, благодарю вас, – обрадовался я, таким новостям.

Мы доплыли до площади Святого Марка и десятки нобилей встречали меня на парапете пристани, среди них я увидел красные кардинальские одежды.

– Учитель! – я специально при всех ускорил шаг и радостно обнял старика, который тоже вышел меня встречать, показывая своим действием абсолютно всем, в каких отношениях мы находимся с кардиналом.

Умный грек тоже это понял, тепло обнял меня.

– Рад, что ты смог приехать Иньиго, мне определённо нужна твоя помощь, – сказал он громче, чем обычно.

– Конечно учитель, – я поцеловал перстень на протянутой руке и он, повернувшись, показал мне на священника в красных одеждах, который с улыбкой смотрел на наше воссоединение.

– Ваша светлость*, позвольте представить вам моего лучшего ученика, маркиза Иньиго де Мендосу, – представил он меня, назвав неизвестного мне священника странным титулом, больше светским, чем духовным.

Я тут же полез в нейроинтерфейс и понял, что передо мной стоит сам патриарх Венеции, с которым я ни разу не пересекался, в основном встречаясь ранее только с его епископами.

– Ваше светлейшество, – я низко поклонился патриарху, – рад наконец с вами познакомиться. Много слышал о вас и читал труды вашего учителя, Мануэле Крисолора.

– Трудно было ожидать иного от ученика самого кардинала Виссариона Никейского, – ответил он мне на современном греческом.

– Эта истинная правда, Ваша светлость, учитель очень много мне дал, – я уважительно поклонился в сторону старого грека, ответив на том же языке.

– Пройдёмте во дворец, – пригласил он меня, – мы как раз были приглашены к завтраку.

– Благодарю и с большим почтением к вам присоединюсь, – низко поклонился я ему.

Видя краем глаза, как довольно смотрит на меня учитель, я с облегчением понял, что вроде бы нигде не накосячил.

* * *

* – В XV веке Венеция называлась «Светлейшей Республикой» (La Serenissima Repubblica di Venezia). Этот эпитет «Светлейший» использовался для правителей и высших лиц государства, подчеркивая их суверенитет и престиж, а также свою автономию от Рима.

Ближайший примерный перевод на русский язык титула патриарха Vostra Eccellenza – это как раз Ваша светлость или Ваше светлейшество.

Оставив Бернарда и Сергио разбираться с нашими вещами и заселением, я, как официальное лицо от папы, пошёл на завтрак к дожу, с кардиналом и патриархом. В принципе и такая пышная встреча была устроена мне только потому, что я прибыл в Венецию в этот раз не как частное лицо, а совместно с кардинал-епископом Фраскати, от имени римского папы, что конечно же давало нам обоим высокий представительский статус и венецианцы встречали нас согласно ему.

Двери большого зала распахнулись, впуская нас внутрь, и я на секунду поражённо замер, поскольку свет заливал всё помещение, которое блистало золотом и дорогими тканями, а все стены и потолки были расписаны потрясающими миниатюрами из жизни Библейских персонажей. Красота была конечно неимоверная и показывала, что Венеция не зря считалась богатым городом.

– Господь всемогущий, – я покачал головой и перекрестился, – какая же красота! Богатство и могущество Республики трудно преуменьшить, а видя столько вложенного труда, сразу становится понятно, почему Венецию называют – Светлейшей.

Я лизнул так глубоко, что даже дож удивлённо посмотрел на меня, поскольку вроде как мы были давно знакомы и так сильно лизать было вовсе не к чему, но я восторгался и хвалил красоту зала не столько для него, сколько для венецианских нобилей, которые сидели за столом. Пусть видят, что посол от папы сражён их богатством и величием. Судя по тем довольным взглядам, что на меня стали кидать старики, я своей цели добился.

– Спасибо за добрые слова, маркиз, – поприветствовал меня синьор Кристофоро Моро, он же выбранный, не в последнюю очередь благодаря мне, дож Венецианской республики, – мы давно знаем, что вы являетесь добрым другом Республики и к тому же Почётным гражданином самого города Венеция.

Вот эта новость стала уже удивлением для моего учителя, поскольку из своей показной скромности я никому не говорил, что в Венеции и Генуи меня наградили столь почётными титулами.

– Прошу вас за стол, – дож пригласил нас сесть, на специально отведённые места для послов.

Мы с учителем сели рядом, и оказались напротив всех венецианцев.

– Мне доложили, что вы прибыли из Неаполя, маркиз, – поинтересовался у меня дож, когда нам принесли какие-то блюда из неизвестно чего.

– Совершенно верно Ваша светлость, – склонил я голову, – встречался с Его высочеством Фердинандом по личным делам.

– Вы так близки с Неаполитанским владыкой? – задал мне вопрос один из нобилей.

– Я был дружен с Его отцом, мир его праху, – вздохнул я, перекрестившись, – Его высочество Альфонсо V по моему скромному мнению был одним из величайших королей, жаль, что Господь забрал его к себе так рано.

– Я также слышал, что вы дружны с королём Арагона? – поинтересовался у меня другой нобиль.

– Это правда, я многим обязан Его высочеству Хуану, который сделал меня маркизом, – скромно ответил я.

– А также со Святым отцом, – заметил и сам патриарх, – один из моих архиепископов писал ему о вашей помощи с больными на острове Лазаретто Веккьо и в полученном ответе, Его святейшество заметил, что давно вас знает и ваш поступок для него не удивителен, поскольку вы всегда стоите на защите интересов церкви и веры.

Я, не понимая, почему меня расспрашивают обо всём этом, насторожился.

– Святой отец слишком добр ко мне, Ваша светлость, – поклонился я патриарху, – я, как простой сын матери нашей церкви, такого недостоин.

– Мы бы хотели поговорить с вами отдельно, ваше сиятельство, – обратился ко мне дож, – когда ваше посольская миссия будет окончена.

– По какому предмету, Ваша светлость? – я понял, что вот по чему меня захваливали, что-то хотят попросить.

– Корабли, что вы заказываете в Генуе, – осторожно ответил он, – вы наверно знаете, что в Венеции есть Арсенал, готовый выпускать по галере в неделю, если это потребуется.

Я об этом, конечно, прекрасно знал, а также то, что уже через месяц, как я к ним обращусь, корабли по моим чертежам венецианцы начнут строгать словно гвозди, и для себя тоже. Но отказывать напрямую, конечно было нельзя, тем более в преддверии важных переговоров.

– С радостью встречусь с вами позже, Ваша светлость, – склонил я голову.

Почти не притрагиваясь к странной еде, я налегал больше на сыр и хлеб, чем привлёк внимание патриарха, который как я видел, ел ровно тоже. Я даже увидел, как лёгкая улыбка скользнула по его губам, когда он это заметил.

За самим завтраком я всё время молчал, стараясь больше слушать, но на прямые вопросы приходилось отвечать, так же скромно и немногословно, как и вначале.

Когда завтрак был окончен, мы с учителем пошли отдыхать, оставляя венецианцев в зале, которые сказали, что они хотят заодно обсудить внутренние дела Республики.

* * *

– Сеньор Джорджо, вы были правы, – сказал один из нобилей, когда дверь за послами папы закрылась, – нам предстоят тяжёлые переговоры. Этот карлик не простой человек, как, впрочем, и кардинал Виссарион Никейский. В этот раз папа прислал от себя тяжёлую конницу.

– Если бы вы только знали, синьор Джустиниани, насколько синьор Мендоса непрост, – вздохнул Джорджо Лоредан, – его торговые связи есть практически везде в Европе и куда ни копни, слышится имя маркиза де Мендосы.

– Он с кем-нибудь помолвлен? – поинтересовался один из нобилей, – интересуется девушками?

– Насколько я знаю, он ещё несвязан обязательствами ни с кем, – покачал головой Джорджо Лоредан, – насчёт девушек могу вас успокоить. Он спал с моей племянницей, с её подругой и буквально вчера провёл ночь со своей служанкой. Так что в этой части он приличный человек, каждой дарил взамен хорошее приданое.