Текст книги "В синем море, в белой пене (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Распопов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

30 сребреников – 9. В синем море, в белой пене

Глава 1

1 октября 1462 A . D ., Сеговия, королевство Кастилии и Леона

Во дворце нас уже ждали, так что быстро провели к королю, который и правда выглядел не очень: возбуждённый вид, слезящиеся, красные от недосыпа глаза, и нервные движения рук. Пока мы с архиепископом ждали, когда он сможет нас принять, Энрике IV раз пять повторил одному из своих финансистов, чтобы деньги на военную кампанию выделялись только с его прямого распоряжения. Тот кивал, кланялся, всё подтверждал, но король его всё не отпускал, и заставлял клясться об этом на Библии. Всё это затягивалось, так что я даже начал зевать, но наконец король отпустил финансиста и повернулся к нам.

– Маркиз, вы вернулись! – радостно сказал он, обращаясь ко мне.

– Да, Ваше высочество, – низко поклонился я ему, – хотел лично проконтролировать, что серебряные рудники будут приносить прибыль, чтобы вы были довольны тем, что сдали их в аренду нам с компаньонами.

– Весьма похвально, – быстро сказал он, но его мысли были явно только о предстоящей войне, на что он сразу и переключился.

– Вам раньше приходилось сражаться? – поинтересовался он у меня.

– Только один раз, Ваше высочество, – ответил я, – я прикрывал спину герцогу Анжуйскому в битве при Сампьердарене.

Глаза короля расширились, и даже стоящий рядом со мной Каррильо де Акунья удивлённо посмотрел на меня.

– Когда это было? – удивился Энрике IV, – не слышал о таком сражении.

– В этом году, Ваше высочество, – ответил я, – французы и генуэзцы сражались против миланцев.

В отличие от короля, архиепископ явно был в курсе этого события, поскольку задумчиво заметил.

– Я не знал, что ты тоже участвовал в этой битве Иньиго. Насколько я слышал, миланцы были наголову разбиты?

– Потеряли только пехоту, ваше преосвященство, – я покачал головой, – к сожалению для Генуи, Роберто Сансеверино вовремя вывел конницу из-под удара.

Переведя взгляд с архиепископа на короля, я внезапно понял, что зря наверно об этом сказал. Глаза у Энрике IV заблестели ещё сильнее прежнего, и он даже тяжело задышал.

– Маркиз! – заявил он, – решено, вы тоже едите с нами, в качестве военного советника.

– Ваше высочество! – я так сильно удивился, что даже начал спорить, хотя с ним это было опасно делать, – я просто прикрывал спину герцогу, даже не участвовал в его военных советах! Я не знаю ни тактики, ни строя, как я могу быть вашим советником в этом деле, да ещё и военным? У вас наверняка есть более опытные военачальники для этого!

– С нами поедут архиепископ, твой отец, граф Альба-де-Листе, граф Паредес-де-Нава и второй адмирал Кастилии, – заявил он, – но с ними я прошлый раз потерпел поражение в Гранаде, так что мне определённо потребуется свежий взгляд на вещи, а вы уже доказали в той истории с маркизом де Вильена, что хорошо понимаете политику нашего королевства.

Я скосил взгляд на Каррильо де Акунья, который лишь тяжело вздохнул, что значило, дальше спорить с королём мне и правда не стоило.

– Хорошо, Ваше высочество, – низко поклонился я Энрике, – как прикажете, я всецело в вашем распоряжении.

Энрике довольно покивал и ответил.

– Возвращайтесь во дворец, займите любые покои по своему выбору, мне очень нравится, как вы обставили всё в замке, являясь его алькайдом, уж точно лучше, чем это делал Хуан Пачеко.

Заслуги в этом моей лично было ровно ноль, всем ведь занимался сеньор Альваро, но он был моим вассалом, а я формально алькайдом, так что мне лишь осталось поклониться королю и подтвердить, что я всегда буду рядом, когда ему это потребуется.

Отпустив нас, он занялся другими дворянами, ожидавшими встречи с ним, а мы с архиепископом отошли в сторону.

– В отличие от короля, – заметил мне тихо Каррильо де Акунья, – я разделяю твои опасения в целесообразности твоего присутствия на военных советах, так что готовься, что тебя там будут все слегка ненавидеть, как наглого выскочку.

– Военный совет всегда был с одним и тем же составом? – понял я.

– До сегодняшнего дня, – кивнул он с лёгкой улыбкой, – и это право, рода зарабатывали десятилетиями верной службой короне.

– Могли бы и помочь мне, – моё настроение сразу ухудшилось от таких новостей, – сказать королю, что я слишком не зрел для этого.

– Король после той истории с племянником, пока мало кого хочет слушать, – покачал головой архиепископ, – даже более того, по не подтверждённым слухам, он готовит указ, о признании Хуаны – принцессой Астурийской.

– А значит и своей наследницей, – вдохнул я, – мне нужно поговорить с Альфонсо, чтобы он принял это спокойно.

– Будь пожалуйста осторожнее в своих словах, – снова мой собеседник понизил голос, – Альфонсо нашёптывают сейчас на ухо многие, чтобы он пошёл против короля.

Я, прекрасно зная, что так оно в итоге и будет, за что принц и поплатится своей жизнью, лишь поклонился Каррильо де Акунья, чтобы он не видел выражения озабоченности на моём лице.

– Да, и не уходи далеко из замка, если не хочешь потом впопыхах ехать обратно, – дал мне он явно дельный совет, основанный на собственном опыте, и мы с ним расстались. Он направился к себе, а я пошёл искать сеньора Альваро, который приехал сюда с нами, поскольку хотел сразу выделить мне покои для проживания во дворце.

– Иньиго! – радостный девичий вопль был слышен наверно во всём дворце, – ты вернулся!

– Изабелла! – голос супруги Гонсало Чакона, который я тоже узнал, был строг, – нельзя кричать так громко, так не подобает вести себя инфанте.

Повернувшись, я и правда увидел приближающихся ко мне Изабеллу и её сопровождающую.

– Инфанта, сеньора Клара, – я поклонился обоим.

– Маркиз, – тепло улыбнулась мне Клара Альварнаэс, – рады вас видеть.

– Это взаимно, сеньора Клара, – ответил я с улыбкой, и вернул взгляд на Изабеллу.

– Как у вас дела, инфанта?

Та взглянула прежде, чем ответить мне, на свою сопровождающую, и та вздохнула.

– Хорошо, поговорите с маркизом в своих покоях, я буду присутствовать при разговоре, чтобы не пошли ненужные слухи, – ответила она.

Изабелла радостно кивнула, и едва не потащила меня за собой, постоянно оглядываясь и ворча, чтобы я быстрее шевелил ногами и только когда вы вошли в её новые комнаты, которые очень сильно отличались, как по комфорту, так и по площади в лучшую сторону, она преобразилась, став знакомой мне юной девочкой.

– Иньиго! Сделай что-нибудь! – начала она сразу с просьбы, – мне запрещают приглашать учителей, гулять и кататься на лошади.

Я поджал губы.

– Дай угадаю, запрещает королева? – спросил я.

На что она кивнула.

– Эта…португалка, – она покачала головой, – запрещает мне вообще что-то делать! Я тут так от скуки с ума сойду!

– Обучение Альфонсо тоже под таким же запретом? – поинтересовался я.

– Да, он тоже мучается от безделья, – подтвердила Изабелла.

Я повернулся к сеньоре Кларе.

– К сожалению всё так, как говорит инфанта, сеньор Иньиго, – подтвердила грустно женщина, – Гонсало уже что только не пытался сделать, но везде одни королевские запреты. Даже сеньор Альваро говорит нам, что ничего не может сделать.

– Хорошо, попробую что-то сделать до своего отъезда, – я понял серьёзность проблемы.

– Ты опять уезжаешь? – глаза Изабеллы расширились, – но ты только приехал, и мы даже с тобой ни разу не увиделись!

– Скажите это королю, инфанта, – вздохнул я, – это его идея.

Лицо Изабеллы сразу сделалось кислым, поскольку спорить с братом было себе дороже, он был слишком непредсказуем в своих решениях.

– Хотя бы куда? – поинтересовалась она у меня.

– Куда ездят все мужчины? – я специально как смог, из-за мешающего мне горба, выпрямился и подбоченился.

– На войну с Арагоном? – изумилась догадливая инфанта, – но ты же граф Аликанте и вассал короля Хуана II.

– Вот и прослежу, чтобы всё прошло желательно без кровопролития, – вздохнул я, поскольку у самого даже ни одной идеи не было, как и что я там смогу сделать и решил разбираться по ходу дела.

– Так что насчёт нас с Альфонсо? – Изабелла посмотрела на меня жалобным взглядом.

– Я хотел отдохнуть, поскольку только пару часов как слез c коня, – я посмотрел на неё суровым взглядом.

– А для своей будущей жены? – она молитвенно сложила ладони лодочкой.

– Вы выйдите замуж за Фердинанда Арагонского, – твёрдо ответил я и под её злое шипение вышел из комнаты, во второй попытке найти сеньора Альваро.

– Иньиго! – меня снова окликнули, не прошёл я и двадцати шагов, так что пришлось поворачиваться и лицезреть своего старшего брата.

– Брат, – я кивнул ему, поскольку редко с ним пересекался и вообще общался, ведь старшенький наследник, больше времени проводил с отцом, чем в кругу семьи, что в принципе было и логично, поскольку его готовили к роли будущего главы рода.

– Отец узнал, что ты вернулся, – объяснил он мне причину моей остановки, – и хотел поговорить.

Понимая, что отказывать будет крайне невежливо, я смирился и подошёл к нему ближе.

– Ну веди тогда, поговорим, – сказал я и пошёл рядом.

– Мне как к тебе обращаться? – поинтересовался у меня он, косясь на кольца эфеса моего меча, поскольку это была редкость в Кастилии, – ваше сиятельство? Или брат?

– Как хочешь, – отмахнулся я от подобной мелочи, – ты мне больших гадостей в детстве не делал.

Он хмыкнул и продолжил.

– Можно я взгляну на твой меч? Он вызывает интерес.

Я остановился, вытянул оружие из ножен и протянул его ему на вытянутых руках.

Иньиго осторожно принял его, и внимательно рассмотрел, как сам клинок, так и рукоять с кольцами.

– И как им фехтовать? – спросил он, возвращая меч обратно, – не мешают эти странные кольца?

– Если честно, то я решил его ещё немного модернизировать, – признался я, показывая на кольца и саму рукоять, – добавить продольное кольцо и два поперечных, а также усилить вот это защитное кольцо у крестовины.

– Думаешь это лучше позволит тебе защитить руку? – он сразу понял мою задумку.

– Угу, – кивнул я, поскольку не говорить же ему, что подсмотрел конечную форму болонского меча в исторических справочниках нейроинтерфейса, когда он уже полностью сформировался и стандартизировался ближе к концу XVII века. Сейчас же, даже в самой Болоньи их существовало много разных видов и форм.

– Подсказать тебе хорошего мастера, здесь в Сеговии? – неожиданно предложил он помощь, что вызвало у меня удивление.

– Ты хочешь наладить со мной отношения? – высказал я свои мысли вслух, – зачем?

Старший брат смутился от прямого заданного вопроса, он немного помялся, но видя, что я жду ответа, нехотя ответил.

– Я не сторонник вашей вражды с отцом. Придерживаюсь мнения дедушки, который пока был жив, говорил, что распри внутри рода недопустимы.

Я печально вздохнул, смерть дедушки до сих пор воспринималась мной, как самая большая утрата из всех смертей, что меня сопровождали.

– Знаю, вы были близки, – брат покосился на меня, – но не тебе одному его не хватает.

Видя его старания, я решил дать ему шанс, а потому снова остановился и протянул руку.

– Пока ты не сделаешь что-то, что помешает мне или навредит, я буду считать тебя своим союзником, – сказал я Иньиго.

Он хоть и удивился моему порыву, но ничего не спрашивая, схватился за запястье, и мы пожали руки на староримский манер.

– Так что хочет от меня дон Диего? – поинтересовался я у брата, когда мы продолжили путь к покоям отца.

– Серебряные рудники, – кратко ответил он, – роду они по-прежнему нужны.

– У меня будет для него другое предложение, – задумчиво пробормотал я, поскольку во время поездки уже думал об этом. Ртути для текущих объёмов добычи мне будет более чем достаточно, а потому нет смысла как-то улучшать её добычу или обработку. А если всё можно делать по старинке, давно опробованными методами, то почему бы и не привлечь свой род к этому, поскольку предварительное согласие от Педро Хирона, как магистра ордена Калатравы, на выкуп аренды всех рудников Альмадена, было мной получено. Он пообещал лично это проконтролировать и приехать в Сеговию, чтобы всё обговорить со мной и заодно получить деньги для оплаты отступных тем арендаторам, которые владели долями рудников сейчас.

Об этом я и сказал отцу, когда мы встретились в его покоях. Его лицо при этом сильно перекосилось, когда он узнал, что нужно будет контактировать со своими врагами, но другого предложения у меня для него не было, так что он решил уточнить детали.

– Зачем тебе столько ртути? – поинтересовался он, – насколько я знаю даже текущие объёмы её производства перекрывают все потребности купцов, что её покупают.

– Это пока, – спокойно ответил я, – я буду внедрять новый способ получения серебра, а для него нужна ртуть.

Дон Диего переглянулся с Иньиго, этого они не знали, поскольку это была закрытая пока для всех информация.

– Насколько он лучше прежнего? – задал он правильный вопрос.

– Выход будет в два или даже три раза больше, – я сам этого точно пока не знал, поскольку порошкообразная руда отправилась в Аликанте без меня и только добравшись туда я мог узнать об этом точнее.

– Это очень много, – удивился он, затем задумался и кивнул своим мыслям.

– Хорошо, я согласен, – наконец решился он, – мы добываем для тебя ртуть, цену на него определим справедливую.

– Конкретику смогу сказать тогда, когда пойму точную эффективность нового метода, поскольку он опробован только на небольшой партии руды, – соврал я им, – из этого и определим стоимость ртути, но не забывайте при этом, что владельцами рудников будем мы с Хуаном Пачеко, Педро Хироном и архиепископом Каррильо де Акунья. Вы будете моими компаньонами по добыче, но не их владельцами.

– А они об этом хотя бы знают? – задал он ещё один правильный вопрос.

– Пока нет, – я легкомысленно пожал плечами, – но я решу этот вопрос в ближайшее время.

– Поторопись, – покачал головой дон Диего, – поскольку я хочу начать как можно быстрее, роду нужны деньги.

– Даю слово, – кратко сказал я и этот ответ его полностью удовлетворил.

– Тогда на этом всё, больше не задерживаю тебя, – сказал глава рода, поднимаясь с кресла.

Мы с братом поднялись тоже и простились друг с другом.

Глава 2

Выйдя из покоев, которые занимали во дворце Мендоса, я сделал третью попытку найти сеньора Альваро, и уже даже не сильно удивился, когда и она провалилась, поскольку ко мне даже не подошёл, а подбежал фра Андрес де Фриас, со льстивой улыбкой на губах и вопросом, не найдётся ли у меня время на встречу с королевой.

– Конечно, фра Андрес! – я натянул на лицо доброжелательную улыбку и кивнул ему, – для своих друзей у меня всегда найдётся время!

Он радостно закивал, и мы пошли с ним к покоям Жуаны. Я снял с пальца один из перстей и протянул его священнику. Тот быстро взял его и спросил меня.

– Что вас интересует, сеньор Иньиго?

– Слухи, конечно же фра Андрес, – улыбнулся я ему, – особенно связанные с королевской четой.

– Сеньор Иньиго, – он смутился, – я же всё же духовник королевы, а это накладывает обет молчания на мои уста.

– Да? – удивился я, снимая с пальца перстень подороже первого и покрутил его в руках, – а я думал у друзей нет друг от друга секретов.

Блеск рубина в свете факелов совратил священника быстрее, чем это бы сделала самая красивая шлюха в борделе, в который он ходил. Перстень исчез из моих рук ещё быстрее, чем первый.

– Король объявит перед отплытием в Арагон указ, о признании Хуаны, своей наследницей и лишения инфанта Альфонса титула принца Астурийского, – как факт быстро сказал священник, – также Его высочество больше не посещает спальню королевы, поскольку при дворе появился его любимчик Бельтран де ла Куэва.

Я недоумённо поднял бровь.

– Я просто говорю то, что вижу, сеньор Иньиго, – смутился он, – ничего более.

– Что-то ещё?

– Королева нуждается в деньгах, – немного подумав, ответил он, – она быстро потратила то, что вы дали ей, и сейчас нуждается ещё больше прежнего.

– Король не даёт на содержание её двора? – удивился я.

– Проклятый Бельтран, сеньор Иньиго, все деньги сейчас уходят на задабривание фаворита, вернувшегося из ссылки, – тяжело вздохнул священник.

– Спасибо фра Андрес, – с улыбкой сказал я ему, – и вы всегда знаете, что можете прийти ко мне с любой просьбой. Мы ведь с вами друзья.

Тут он задумался и нервно спросил у меня.

– Сеньор Иньиго, если, по правде сказать, то у меня есть личная просьба к вам.

Я тут же заинтересовался.

– Какая же, фра Андрес? Я, как и сказал, готов вам помочь!

– Понимаете, сеньор Иньиго, – замямлил толстяк, – скажем так мои увлечения женщинами, не всеми братьями воспринимаются как моя небольшая слабость. Есть те, кто клеймит меня этим на каждой проповеди, и более того, пишет грязные письма в Рим.

– Кто же это, кто наводит напраслину на такого честного и порядочного человека, как вы, брат Андрес? – притворно изумился я.

– Брат Томас, – вздохнул он печально, – приор монастыря Санта-Крус ла Реал. С некоторых пор его сделали духовником инфанты Изабеллы, и он стал часто бывать во дворце, где собирает грязные и лживые слухи про меня.

– Брат Андрес, – я положил руку на локоть священника, – не беспокойтесь, я знаком с братом Томасом и заверяю вас, он тоже честный человек, а также замечательный священник. Так что я встречусь с ним и заверю его в том, что сомнения в вашей порядочности не имеют под собой, никакого основания.

– Правда, ваше сиятельство? – в глазах португальца даже выступила слеза. Не знаю только, настоящая или притворная.

– Если у вас это получится, я буду вашим вечным должником! – горячо заверил он меня.

Судьба видимо решила дать мне сегодня все козыри в руки, поскольку едва мы с ним подошли к покоям королевы, как увидели самого Томаса де Торквемаду, беседующего с моим дядей.

– Дядя! Томас! – радостно воскликнул я, более от того, что идти никуда не нужно и всё можно было решить прямо здесь и сейчас.

Под обалдевающим взглядом португальца, оба священника повернулись ко мне и слезы радости покатились с глаз сорокалетнего приора, который бросился обнимать меня.

– Иньиго! Какая радость! – радостно говорил он, сильно прижимая к себе, – мы уже с его преосвященством несколько раз вспоминали о вас и думали, когда вы вернётесь.

То, что он называл меня по имени, много сказало фра Андресу, о наших взаимоотношениях, да к тому же, как только Томас отпустил меня, объятьями занялся дядя.

– Друзья мои, – я решил ковать железо, прямо не отходя далеко от кассы, – вы знакомы с моим другом, фра Андресом де Фриасом? Духовником королевы?

То, каким взглядом наградили португальца оба священника, стало понятно, что даже чересчур хорошо знакомы.

– Ваш друг? – удивился Томас, – я не знал об этом.

– Как и я, – пробормотал епископ Калаорры.

– Фра Андрес, подойдите ближе, – позвал я португальца, и когда тот подошёл, скромно потупив взгляд в пол, я продолжил.

– Да, мы познакомились с ним пусть и недавно, но наша дружба с ним подкрепилась тем, что он замолвил за меня словечко перед королевой. Ведь так, фра Андрес?

Португалец скромно кивнул.

– Так что друзья мои, прошу вас, – обратился я ко всем троим, – давайте жить дружно и прощать друг другу небольшие мелочи.

– Ходить в публичный дом, вовсе не мелочи для священника, Иньиго, – покачал головой Томас.

– Фра Андрес ходит туда по моей просьбе, а не для удовлетворения своей плоти, фра Томас! – ответил я, вызвав удивление у всех, и в первую очередь у самого португальца.

– Зачем вы ему это поручили, Иньиго? – удивился Торквемада и мой дядя.

– Вы оба знаете Бернарда, – продолжал вдохновенно врать я, – он знаком с владелицей этого дома терпимости, назовём лучше так это заведение. Так вот она как-то пожаловалась ему, что девушки, которые у неё работают, не получают должного внимания в церкви, хотя ходят туда регулярно и жертвуют, как это и положено добрым христианам.

– Как это возможно, Иньиго? – удивился дядя.

– Священники, видимо ввиду знания того, кем являются эти бедные женщины, тяжёлая судьба которых заставила выбрать этот жизненный путь и не сходить с него, – я перекрестился, – исповедовали их очень поверхностно, не помогая бедняжкам понять, как глубоко они пали. А ведь при должном участии, они могли объяснить им, что можно встать на путь исправления. Ведь Мария Магдалина смогла под влиянием веры и исцеления, отринуть своё прошлое и последовать за Христом? Почему бы не сделать этого и этим бедняжкам? Всё что им нужно, это просто больше внимания и участия со стороны церкви.

Тут я нисколько не лукавил, поскольку прекрасно знал, как в большинстве случаев проходит таинство исповедания. Мало кто из священников делал это долго и пытался разобраться в чувствах пришедшего к ним человека. Чаще всего это был просто поток людей, где их просто выслушивали, тут же накладывали епитимью, если проступки были несерьёзны и на этом всё и заканчивалось. Так что то, что я говорил, было правдой, более того вплетено в ложь насчёт того, что в бордель португальца отправил я сам, и оттого моё вранье становилось таким убедительным.

– Если всё это так, Иньиго, – удивился Томас, – то как это связано с самим фра Андресом?

– Я попросил его, как своего друга, исповедовать тех женщин, которые работают в том доме терпимости, – скромно ответил я, – объясняя им, что есть и другие способы заработка, а также возможности спасти свою душу, отказавшись от этого греховного пути.

Кто из всех троих был удивлён при этом, осталось для меня загадкой, но наверно всё же фра Андрес, удивился от такой лжи больше всех. Томас и дядя Педро восприняли это просто с большим удивлением, и посмотрели на зардевшегося португальца даже с уважением.

– Простите меня, фра Андрес, – смутившись, попросил прощенье у португальца Томас де Торквемада, – я не знал об этом.

– Сеньор Иньиго попросил меня не распространяться о своей просьбе, – фра Андрес тут же подхватил мою игру, – но я смиренно нес крест оскорблений и обвинений в свой адрес, поскольку знал, что делаю богоугодное дело. Всё же я пытаюсь спасти души заблудших людей.

– Это очень похвальное дело, фра Андрес, – ответил уже дядя, – тогда продолжайте это делать, да благослови вас Бог.

– Спасибо ваше преосвященство, – поклонился тот епископу Калаорры, – спасибо!

– Прошу нас простить друзья, я ещё зайду к вам, – я вспомнил, что меня ждёт королева, – но сейчас нас ждёт Её высочество.

– Конечно Иньиго, поспешите, – тут же оба отпустили нас.

Когда мы пошли дальше, я спокойно покосился на всё ещё ошеломленного случившимся священника.

– Вы ведь понимаете, фра Андрес, – сказал я ему, – что вам теперь придётся исповедовать шлюх? Я договорюсь с владелицей и оплачу ремонт для создания там нормальной исповедальной комнаты.

– Прекрасно это пронимаю, сеньор Иньиго, – вздохнул он, – и благодарю вас за помощь, то что вы предложили, снимет все вопросы моего нахождения в борделе.

– Отлично, я рад помочь своему другу, – хмыкнул я, видя, что португалец не очень счастлив оттого, что в месте своего развлечения теперь придётся ещё и работать. Ну что поделать, не всё же ему в масле кататься.

– Прошу вас, сеньор Иньиго, – всё ещё пребывая в грустных мыслях, он открыл дверь в покои королевы.

Четыре девушки сразу подняли на нас взгляды, а увидев меня, они поднялись с дивана и поклонились.

– Сеньориты, – я поклонился в ответ португалкам, которых привезла с собой Жуана Португальская, – спросите пожалуйста, Её высочество, может нас принять?

– Одну минутку, ваше сиятельство, – она из них, пошла в соседнюю комнату, и вернувшись сказала, что королева нас ждёт.

Поклонившись ещё раз им, мы вместе со священником вошли в рабочий кабинет королевы, которая сидела за написанием письма.

– Ваше высочество, – низко поклонился я, – вы как всегда великолепно выглядите, не то, что местные замухрышки.

От моего прямого комплимента хмурое лицо королевы тут же подобрело, и она улыбнулась мне.

– Ах маркиз, наконец-то появился хоть кто-то, кто может оценить веяния Европейской моды.

– Как ваши дела, Ваше высочество? Я слышал Хуану, сделают-таки наследницей, как вы этого и хотели.

Жуана отложила перо в сторону и её голос в мою сторону просто-таки зажурчал от умиления.

– Маркиз, вы так долго отсутствовали при дворе, что я даже немного забыла то, какой вы галантный и обходительный. Да, представьте, мне удалось убедить Энрике подписать этот указ.

– Я, как и обещал, поговорю с Альфонсо, чтобы не брыкался, – я холодно улыбнулся, но специально для неё, чтобы она думала, что я на её стороне.

– Фра Андрес, можете выйти на несколько минут? – неожиданно попросила у священника королева и когда он, сильно удивившись её словам вышел, Жуана дождалась, когда мы остались одни, поднялась из-за стола и подошла ко мне, сев так близко, что я невольно взглядом уткнулся в её весьма открытый вырез на платье.

– Маркиз, – её голос лился сладкой патокой, – мы ведь с вами друзья?

– Конечно Ваше высочество, какие могут быть в этом сомнения? – тут же подтвердил я.

Жуана неожиданно взяла мою руку в свою и поднесла её к своим губам и мою кожу опалило её жаркое дыхание.

– Вы можете мне помочь? Как друг? – она дотронулась губами до моей кожи и мурашки побежали по моей спине.

– Смотря сколько вам нужно денег, – несмотря на ситуацию, я прекрасно понимал, что она делает и для чего. Думать, что королеве мог понравиться маленький, кривой и некрасивый горбун мог только ну очень самоуверенный человек.

Мои слова её ошеломили, её мягкость немного слетела, словно позолота, на меня глянули холодные и расчётливые глаза, правда тут же Жуана взяла себя в руки и снова в мои уши потекла патока лести.

– Понимаете мой друг, король совсем не заботится обо мне, хотя я выносила и родила ему наследницу.

– Так это же король, Ваше высочество, – философски заметил я, – а я лишь простой маркиз.

Королева пододвинулась ко мне ещё ближе.

– Пять тысяч ваших замечательных флорентийских золотых, могли бы мне очень сильно помочь, – жарко произнесла она.

– Предлагаю тогда обмен, Ваше высочество, – моему хладнокровию в данный момент мог позавидовать даже айсберг.

– Какой же? – удивилась она.

– Вы не будете вмешиваться в дела инфантов, пока они не мешают вам и Хуане, – предложил я, – вы наверно знаете, я хочу, чтобы Изабелла вышла замуж за Фердинанда Арагонского, так что мне нужна для этого хотя бы минимально образованная будущая королева, а не пустышка.

– Какая разница маркиз? Всё, что от неё потребуется в любом случае, это только рожать наследников, а не управлять королевством, – удивилась она.

– Король Хуан, – я притворно поморщился, – выставил мне ряд требований, которым должна удовлетворять будущая королева Арагона. Так что мне приходится их выполнять.

Жуана Португальская думала недолго, поскольку с опубликованием указа короля, её драгоценной Хуане ничего не грозило, ну или она так думала.

– Я не занимаюсь делами инфантов в обмен на пять тысяч золотых? – она задумчиво посмотрела на меня, и я смог наконец вытянуть свою руку из её жарких ладоней.

– Приятно иметь дело с другом, который всё понимает без лишних слов, Ваше высочество, – склонил я голову.

– Маркиз, – Жуана внимательно посмотрела на меня, – а если в будущем мне ещё потребуются деньги?

– Посылайте за мной, Ваше высочество, мы что-нибудь с вами обязательно придумаем, – вежливо улыбнулся я, – ваше влияние на короля велико, так что мы наверняка найдём, чем можем помочь друг другу.

И хотя это было не совсем так, мой намёк на её высокий статус для Энрике IV, раздул её самомнение, королева выпрямилась и гордо посмотрела на меня.

– Когда я смогу получить деньги? – деловито поинтересовалась она у меня.

– Уже завтра, Ваше высочество, – ответил я, – чтобы вы не утруждали себя, я заеду за ними в банк сам и привезу вам наличные.

– Маркиз, – она отодвинулась и улыбнулась мне, – жду вас у себя завтра. Можете приходить без приглашения.

Она позвала фрейлин, чтобы те меня проводили и когда они вошли, показала мне на всех, тихо сказав.

– Если вам кто-то из них приглянулся, я могу похлопотать за вас.

– К счастью, Ваше высочество, – быстро отказался я, – количество желающих попасть в мою постель превышает мои финансовые возможности. Так что вынужден отказаться.

– Смотрите маркиз, все они девушки очень изысканных манер, – намекнула мне Жуана Португальская об их талантах, поэтому я постарался быстрее ретироваться от греха подальше.

Попрощавшись и с фра Андресом, я вышел из крыла дворца, который занимала королева, столкнувшись наконец с сеньором Альваро, которого так долго и главное безуспешно разыскивал.

– Сеньор Иньиго, – он опередил меня, – я выделил вам покои рядом с инфантами, и обеспечил вас слугами из вашего дома, а не дворцовыми, не доверяю я им, скользкие и мерзкие, словно крысы.

Я облегчённо вздохнул, хорошо, когда не нужно было ждать и просить, а мне просто дали уже готовое.

– Спасибо, сеньор Альваро, – поблагодарил я дворянина, – буду каждый вечер благодарить Бога, за то, что в голову мне пришла идея назначить вас исполняющим обязанности алькайда замка Алькасар.

– Всегда к вашим услугам, сеньор Иньиго, – с улыбкой ответил мне он.