Текст книги "В синем море, в белой пене (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Распопов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 23

Пир, хоть и планировался быть закрытым, но всё равно человек триста на нём точно было. Венецианцы пришли со своими жёнами, детьми, так что в больших залах дворца было тесновато.

Лавируя между людьми, мы с Сергио и Бернардом, подошли к учителю, который был окружён десятком венецианских нобилей. Поздоровавшись со всеми, я извинился.

– Простите пожалуйста, я у вас всего на одну минутку украду кардинала Виссариона, – пообещал я, уводя учителя в сторону.

– Что-то случилось Иньиго? – улыбнулся он мне.

– Дандоло предлагают мне хорошую сделку, – тихо сказал я, – вы разговаривали с ними, у них проблемы с деньгами?

– Да, – улыбнулся учитель, – в прошлом году умерла Джованна Дандоло, супруга прошлого дожа, пережив мужа всего на пару недель. С тех пор род хоть и не потерял свой политический вес, поскольку он очень древний и важный для города, но вот с финансовой точки зрения сильно пострадал. Новый дож лишил членов их рода многих вакантных должностей, так что сейчас они определённо нуждаются в средствах. Они и голосовать за нас согласились за шесть тысяч флоринов, поскольку война – это больше заказов кораблей на верфях Арсенала, в которых у них есть большая доля. Сейчас же в мирное время, как ты понимаешь, заказов очень мало.

Его ответы позволили мне понять, что сделанное мне предложение и правда серьёзное, так что поблагодарив его я отправился к Джорджо Лоредано, который находился рядом с дожем и ещё десятком людей.

– А вот и наш красноречивый друг, – улыбнулся мне Лоредано, наклоняя голову в виде приветствия.

– Даю вам слово, синьор Джорджо, – ответил я с грустным видом, – что я бы лучше договорился с турками о мире и разделил бы зоны влияния между Европой и Азией, но, к сожалению, это невозможно, похоже Мехмед II хочет захватить весь мир.

– К этому всё и идёт, но кардинал Виссарион нас заверил, что папа лично покинет Рим и возглавит этот Крестовый поход, – ответил Джорджо Лоредан.

– Коллегия кардиналов будет определённо против этого, – вздохнул я, – но зная Пия II, я уверен, что он сделает то, что говорит.

– Синьори Иньиго, – ко мне обратился один из нобилей, – почему вы так рьяно отказываетесь от наших девушек? Вам никто не нравится из них? Или недостаточно для вас красивые?

– Синьор, – вздохнул я, – ваши девушки потрясающе красивы, но у меня нет пока даже приличного дома куда можно привести хозяйку, не говоря уже про то, что все деньги уходят на текущие проекты, так что я просто не могу достойно содержать своих любовниц или бастардов. Как отец, вы должны меня понять, что я вовсе не из вредности отказываюсь от выгодных предложений, а только из-за того, что не смогу нести должной ответственности за свои поступки. Поэтому мне и приходится довольствоваться чаще девушками неблагородного происхождения.

Мой прямой ответ, без увиливаний и самое главное честный удивил нобиля, он склонил голову и сказал.

– Простите меня синьор Иньиго за возможно неловкие слова, я и подумать не мог, что вы столь серьёзно относитесь к этому делу.

– Люди, идущие на поводу своей похоти и тем самым разбазаривающие ценности, накопленные своим родом, не являются для меня авторитетами, – я тоже ему поклонился, показывая, что не сержусь на него, – род должен преумножать свои богатства, а не тратить их на бесчисленных бастардов.

– Слова не мальчика, но мужа, – подтвердил мои выводы Джорджо Лоредан и все мужчины покивали, поскольку думали ровно так же.

– Но простите синьоры, я подошёл к вам по делу. Могу я задать один вопрос вам, ваша светлость? – обратился я к Кристофоро Моро и он кивнул, отойдя со мной на пару шагов в уголок.

– Поскольку мы с вами в одной связке, ваша светлость, – тихо прошептал я, – хочу вас предупредить, что род Дандоло предложил мне сделку, на которую я хочу согласиться.

– Что за сделка? – напрягся он, поскольку, как только что я узнал у кардинала, этот род был не очень дружен с новым дожем.

– Они отдадут мне один из своих реликвариев с мощами Иоанна Крестителя, в обмен на то, что я размещу заказы на их вервях, – ответил я.

Кристофоро Моро удивлённо на меня посмотрел, ведь всё время я отказывался это делать под благовидными предлогами, а тут сам подошёл и сообщил об этом. Он поманил к нам Джорджо Лоредано и когда нобиль подошёл, кратко ему пересказал то, что я сказал. Тот покачал головой.

– Даже не думал, что они настолько отчаялись.

– Ваша светлость, – обратился я к дожу, поскольку именно за этим к нему подошёл, чтобы обратить этот дар в нечто большее, чем просто передачу мне части мощей одним венецианским родом, пусть и таким древним, – я вот что подумал. Обладание такими серьёзными ценностями одним человеком практически невозможно, церковь сразу возмутится и попытается наложить на них руку, так что я предлагаю сделать следующее: эти мощи, род Дандоло передаст не мне лично, а могучая Светлейшая республика, возьмёт шефство над маленьким развивающимся портом в Аликанте и чтобы закрепить эту связь между городами-побратимами, преподнесёт в дар этот реликварий, именно городу Аликанте. Это снимет напряжённость между вами и родом Дандоло, а моя фамилия практически нигде не будет участвовать, чтобы не раздражать церковь. Светлейшая просто дарит такой ценный дар другому городу, показывая то, что благоволит ему.

– Как мы и хотели этого, если вы разместите заказ на верфях Арсенала, город получит приток нужных нам денег, на войну с османами, – задумчиво проговорил вслух Кристофоро Моро.

– Когда я отвечал вам первый раз на это предложение, ваша светлость, я не хотел разрывать отношения с Генуей, – я якобы расстроенно покачал головой, – но ради этих мощей я готов это сделать.

Мужчины переглянулись.

– Как вы хотите это осуществить? – поинтересовался у меня Джорджо Лоредан.

– Завтра я встречусь с главой рода Дандоло, – кивнул я, – если подтвердится, что у него есть документы, подтверждающие то, что реликварий был вывезен в 1204 году из Константинополя и эта сделка реальна, то соглашусь сотрудничать с ним. Затем передаю вам реликварий с мощами Иоанна Крестителя, вы проводите экспертизу, и я получаю заключение от патриарха об их подлинности. После чего вы объявляете о том, что просите меня передать этот дар городу Аликанте.

– А если мощи не будут подлинными? – поднял бровь Джорджо Лоредан, – вы не рассматриваете этот вариант?

– Синьор Джорджо, – я скептически на него посмотрел, – мы с вами взрослые люди, главное не сами мощи, а справка об их подлинности.

Мужчины изумлённо посмотрели на меня, так что пришлось объяснять.

– После вас, я поеду в Рим и попрошу папу выпустить буллу о признании их тоже подлинными. Имея три документа: один о том, что реликварий тот самый, которой был вывезен крестоносцами из Константинополя, второй от Венеции, что они передали его мне на перевозку в Аликанте, и третий от папы о том, что реликвия подлинная, мне лично станет без разницы, какая она на самом деле.

Венецианцы после моего объяснения, заулыбались.

– Ваш деловой подход ко всему, синьор Иньиго, иногда просто изумляет, – покачал головой Джорджо Лоредан, – вы точно уверены, что в вас нет капли венецианской крови?

– Вы же знаете, синьоры, как я люблю ваш город, – склонил я голову, – и даже думаю купить здесь дом, чтобы частичка Светлейшей всегда была у меня с собой, где бы я ни был.

Мой ответ явно польстил им и дож, мне тепло улыбнулся.

– Всегда будем рады видеть вас у себя, синьор Иньиго, – сказал он, – что же касается вашего предложения, мы согласны, оно принесёт пользу Венеции, а значит и нам.

– Расскажу вам завтра об итогах встречи с Дандоло, – поклонился я обоим и не стал их больше отвлекать от гостей.

Поскольку голова у меня начала гудеть от полученной информации, а также того, что нужно было сделать, я, оставив веселившихся на пиру людей, пошёл в свои комнаты, где на моё удивление Аньес возилась с мокрыми тряпками.

– Ты чего тут делаешь? – поинтересовался я у неё.

Девушка подпрыгнула на месте от неожиданности и затем низко мне поклонилась.

– Простите ваше сиятельство, – залепетала она, – мне показалось, что у вас здесь слишком пыльно, и решила убраться.

– Вроде бы это задача слуг Лоредан? – поднял я бровь.

– Они не сильно торопились убрать, когда я им об этом сказала, – вздохнула Аньес, и затем снова низко мне поклонилась, застыв так прямо с тряпками в руке.

– Ладно сними с меня сапоги, помой и переодень, с пылью будешь бороться потом, поскольку завтра мне нужно будет опять ненадолго вернуться во дворец дожей.

Лицо Аньес стало стремительно краснеть.

– Я? Ваше сиятельство? – едва не заикаясь, сказала она, – я ведь не умею.

– Когда-то всё равно нужно будет учиться, – философски ответил я и упал в кресло, пока она натужно пытались стянуть с меня сапоги, напрягшись так, что улетала спиной назад, больно ударившись об пол.

– Ай!

Я вздохнул и покачал головой, девушка снова стремительно покраснела. То же случилось, когда я полностью разделся и внимательно смотрел за тем, как она пыталась меня протирать, и при этом не смотреть на меня. Удавалось у неё это плохо, так что мне пришлось забрать у ней полотенца, большую часть помыть самому, ей же оставить только спину и то, куда я сам не мог достать.

– Читать, писать умеешь? – поинтересовался я, когда она усердно пыталась поместить мою голову в разрез ночной сорочки.

Она покачала головой.

– Считать?

Снова отрицательно покачивание и на этот раз опять на глазах появились слёзы.

– Бедная Камилла, – вздохнул я, – достанется же ей ученица.

– А кто такая синьора Камилла, ваше сиятельство? – осторожно поинтересовалась у меня Аньес.

– Не переживай, скоро ты с ней познакомишься, – хмыкнул я и видя, что девушка мнётся у порога, спросил, – что ещё?

Она покраснела и покачала головой.

– Так, Аньес, – строго сказал я, – ты знаешь, что мне бесполезно врать. Говори, что хотела и не вздумай больше скрывать от меня ничего, что тебя беспокоит. Для тебя это может быть мелочь, а для меня проблемой, которая может привести к непоправимым последствиям. Так что говори!

– Меня уже трижды пытались подкупить, ваша светлость, – явно нехотя призналась она, – хотели узнать, что вам нравится, что вы едите, и куда ездите.

– А ты? – не сильно удивился я этим новостям.

– Синьор Бернард весьма чётко сказал мне по этому поводу, ваше сиятельство, – Аньес подняла на меня взгляд, – один такой случай и больше меня никто не найдет.

– Барон прав, – вздохнул я, – к тому же, как только мы попадём домой, а Камилла или Марта определят, чем ты будешь заниматься, тебе начнут платить жалование за работу.

– Но вы же отдали уже все деньги моему отцу, ваше сиятельство! – удивилась девушка.

– Тебе нужно на что-то жить, покупать одежду и прочее, – я строго на неё посмотрел, – к тому же, работать на меня привилегия, а не обязанность. Если тебе не понравится, можешь в любой момент уйти.

– «Без монеты разумеется».

– Нет! – вскрикнула она, – мне у вас очень нравится, ваше сиятельство! Вы очень добры ко мне, синьор Бернард, тоже добр, а подруга его сиятельства графа Латаса так и вообще дарит мне всякие безделушки и носит сладкое.

Она покраснела, но продолжила.

– И никто не пытается купить моё тело.

– Тогда ладно, – улыбнулся я, – никто тебя не гонит, раз уж взяли к себе, так что оставайся.

Аньес несмело подняла на меня взгляд.

– Ваше сиятельство, а можно я у вас переночую? – попросила она, – как тогда?

Мои глаза полезли на лоб.

– И ты не боишься, что я буду к тебе приставать?

– Вам можно, ваше сиятельство, – ответила Аньес очень тихо и снова сильно покраснела.

Я покачал головой, но отказывать не стал, подружка Орнелии Лоредан, с которой я спал всё это время, сегодня отпросилась у меня, поскольку завтра ей нужно было блистать на общем балу, будучи рядом со мной, а следовательно она будет готовиться всю ночь и весь день, чтобы выглядеть сногсшибательно.

– «А девка бойкая, – удивился я про себя, поступком Аньес, – подковы рвёт прямо на ходу. Ещё пару недель назад боялась ко мне даже подойти, а тут сама в койку прыгает».

Улёгшись в кровать, я с усмешкой наблюдал, как она тушит свечи, кроме тех, что были рядом со мной, поскольку я перед сном всегда читал книги, и затем раздевшись, ложиться рядом.

– А что вы читаете, ваше сиятельство? – взглянули на меня зелёные глаза, спустя десяток минут молчания.

– Мне подарили новую книгу, – ответил я, погружённый в чтение, – Новый Завет на древнегреческом с комментариями византийских философов.

Моего ответа хватило на двадцать минут, затем жалостный голос попросил.

– А вы можете прочитать это и мне, ваше сиятельство? Для меня всегда книги и те, кто может их читать сродни божьему чуду. Я даже не представляю себе, как это – читать.

Я скосил взгляд на девушку, которая говорила абсолютно искренне, я в этом нисколько не сомневался и вместо того, чтобы спокойно читать дальше для себя, стал переводить на ходу древний текст для неё.

Потрясённые услышанным, глаза напротив меня расширились и смотрели так, будто я какой-то святой. Мне даже стало немного неловко под таким обожающим меня взглядом, но останавливаться не стал и продолжил, пока рядом со мной не засопели и зелёные глаза не закрылись. Хмыкнув, я снова стал читать про себя.

Глава 24

Утром, я под явно влюблённым взглядом Аньес, устремлённым на меня, умылся, переоделся и направился на встречу с Дандоло. Их дворец я нашёл быстро, все знали где он находится, к тому же едва наши лодки причалили к их личной пристани, как тут же выбежали не только слуги, но и следом за ними вышел мужчина в годах.

– Ваше сиятельство, позвольте вам представиться, – склонил он голову, – Лоренцо Дандоло – это я просил с вами встречу и благодарен, что вы согласились.

– То сокровище, что вы мне предложили, – улыбнулся я ему, – определённо стоило моего внимания и я говорю сейчас вовсе не о девственности вашей племянницы.

– Мне нужно же было как-то привлечь ваше внимание, – извиняющее улыбнулся он.

– Главное, что у вас это получилось, – спокойно ответил я и Дандоло довольный моим ответом, пригласил меня пройти внутрь.

– Охрану можете оставить здесь, – показал он на большой зал, рядом с рабочим кабинетом. Бернард зашёл внутрь осмотрелся и затем вышел, кивнув мне.

Когда мы остались одни, я внимательно посмотрел на Лоренцо Дандоло, показывая, что готов его слушать.

– Всё просто, ваше сиятельство, – кивнул он, – заказываете у меня больше десяти кораблей и реликварий ваш.

– Прежде чем обсуждать сделку и подробности, мне нужны документы, подтверждающие, что это не поделка, – ответил я, – они у вас есть?

– Опись вывезенного из Константинополя, подписанная лично Энрико Дандоло, вас устроит? – поинтересовался у меня Лоренцо Дандоло, – только я предоставлю вам заверенную нотариусом копию, поскольку оригинал нам нужен для подтверждения подлинности и других вещей.

– Могу я взглянуть на этот документ?

Он поднялся сходил за шкатулкой, стоявшей на комоде и вернувшись, открыл её и передал мне один из свитков.

– Написано на латыни, а не на венето, – объяснил он то, что я сам видел, – опись делали священники.

Я аккуратно взял в руки протянутый мне свиток, раскатал его и внимательно прочитал, и осмотрел со всех сторон. Я не был экспертом-историком, но бумага определённо была древняя, сейчас так её не делали, да и шрифт был мне знаком по книгам, которые я читал. Двести лет назад именно так и писали, но в любом случае всё это будет отдано патриарху Венеции, на дополнительную экспертизу и подтверждение подлинности как самого документа, так и реликвария с мощами.

– Могу я взглянуть на сами мощи? – поднял я на мужчину взгляд, отдавая ему свиток назад.

Он кивнул и принёс небольшой серебряный сосуд, украшенный золотой чеканкой с византийскими надписями, с маленьким мутным стеклянным окошком посередине. Взяв его в руки, я пригляделся и увидел и правда небольшой кусочек кости черепа вряд ли размером больше монеты.

Сам сосуд я рассмотрел более внимательно, и он дал мне гораздо больше, чем свиток, поскольку определённо это был не новодел, да и византийские надписи на греческом описывали именно деяния Иоанна Крестителя.

Вернув реликварий Лоренцо Дандоло, я внимательно на него посмотрел.

– Десять кораблей по моим чертежам, стоимость каждого пятнадцать тысяч.

– Это те же, что вы строите сейчас в Генуе, ваше сиятельство? – прищурился собеседник.

Я кивнул.

– Не буду снижать цену для первой партии, поскольку если мне понравятся сроки и качество, мы поговорим с вами о продлении договора, – ответил я, – и было бы прекрасно, если бы вы перекупили часть тех корабелов, что работают сейчас там над моими кораблями, поскольку это здорово бы помогло вам избежать ошибок при постройке моих, не совсем привычных для вас кораблей.

– Я ждал только вашего согласия на сделку, ваше сиятельство, – улыбнулся он мне, – мои люди уже в Генуе и готовы перекупить лучших корабелов.

– Тогда обсудим подробности? – предложил я, и он принёс письменные принадлежности с бумагой, чтобы мы накидали примерный текст договора.

Вышел я из его дома спустя четыре часа с реликварием, документом от 1204 года, страшно довольный, пообещав вернуть подлинник сразу, как сделаю нотариальную копию.

Не став откладывать это в долгий ящик, я сразу заехал к ближайшему нотариусу, он сделал мне пять копий, заверил их, и затем я отправился во дворец Лоредано, чтобы передать ему копии документов и сам реликварий. Он заверил меня, что патриарх уже в курсе сделки и процедура признания подлинности не затянется. Отправив Бернарда вернуть Лоренцо Дандоло оригинал документа, я в хорошем настроении пошёл в свою комнату.

– Дорогой! – ко мне бросилась венецианка, одетая так дорого и красиво, что удивился даже я, – я готова!

– К чему? – удивился я.

– Вы забыли? – она обиженно посмотрела на меня, – сегодня пир во дворце дожа, по случаю вашего отъезда.

Я, закрутившись в делах и полностью погруженный мыслями о реликвии и правда забыл.

– Конечно помню дорогая, – я подставил щеку под её нежный поцелуй, – когда начало?

– У вас час на сборы, – сообщила она мне и мне ничего не оставалось, как звать слуг, чтобы одеться, поскольку и правда, нужно было ехать и туда. Бесполезная трата времени, как по мне, но Луиза потратила столько времени на свои сборы, что отказать мне не хватило духу.

* * *

2 марта 1463 A . D ., Рим, Папская область

От осознания того, что мы везём часть мощей Иоанна Крестителя, трепетали все солдаты моего отряда. Даже кардинал Виссарион, привычный ко многому, смотря на реликварий, который я не выпускал из своих рук ни на минуту, качал головой и крестился, что уж говорить об остальных, особенно Аньес, которая при виде меня с ним в руках падала на колени и плакала. Видя её реакцию, я начинал понимать, что нечто похожее будет и в Аликанте, так что решил лучше возглавить тот хаос, который там обязательно случится, отправив туда на попутном корабле прямо из Венеции Фабио, который должен был сказать магистрату подготовить город и народ к общенародному празднику – ввоз мощей одного значимого святого, какого конкретно я сказал не говорить, чтобы не портить сюрприз.

Сам же, всю дорогу, пока мы ехали в Рим, переговаривался с Сергио, который решил доехать со мной до Рима, а уже оттуда отправиться во Флоренцию. Мы с ним обсуждали наши позиции на предстоящих переговорах с миланским герцогом, а также то, на что мы можем пойти, а на что нет. Граф, косясь на реликварий в моих руках, слушал и вставлял весьма ценные дополнения, которые я тут же согласовывал. Так что когда показались знакомые нам стены, мы уже точно знали, что хотим от Франческо Сфорца и в каких количествах.

В этот раз Родриго был дома и вышел встречать, когда слуги доложили о моём прибытии.

– Наш герой! – обнял он меня одного, поскольку мы первым делом завезли кардинала Виссариона Никейского к нему домой и условились встретиться, как только папа вызовет нас к себе на аудиенцию. Тепло простившись с учителем я и попал вскоре в руки кардинала Борджиа.

– Родриго, – я покачал головой, – ты если всё уже знаешь, то должен понимать, что большую часть работы проделал кардинал Виссарион, я был лишь на вторых ролях.

– Да? – он изумлённо покачал головой, – а мне доложили, что вы оба блистали. Как там было?

– Вы видите меч турок. Вы – наши стражи.

– Если вы промолчите – история и Бог спросят с вас.

– Но если вы затрубите – даже если вы при этом сами погибнете – вы исполните свой долг, который возложен Господом на хранителей морей и христианских народов.

Продекламировал он, удивляя меня.

– Тебе что, полный текст заседания Сената кто-то передал?

– Не только рассказал, но и в красках описал, как ты запрыгнул на трибуну Сената и сверкая глазами, стал обличать венецианцев в корысти и стяжательстве богатств в то время, как всему христианскому миру грозит смертельная опасность, – ответил он, оставляя меня изумляться и стонать.

– Кто это такую ерунду тебе рассказал? Не было такого!

– Неважно было или не было, – рассмеялся он, – поскольку именно такую версию рассказали папе. Ты бы видел его лицо при этом!

Я снова простонал, заставляя веселиться кардинала.

– А ещё ему сказали, что ты потратил сто тысяч флоринов из своих личных сбережений на подкуп венецианских сенаторов, – он весело посмотрел на меня, – что произвело на папу ещё большее впечатление.

– На самом деле восемьдесят тысяч пятьсот тридцать два флорина, – проворчал я о том, что хорошие отношения с Джорджо Лоредано и дожем, стоили мне очень дорого, поскольку я рассказал им правду о грядущей войне и потому уговаривать венецианцев стало без их поддержки очень сложно, – но да, эта поездка мне и правда обошлась недёшево.Самого папу и то дешевле было выбрать.

Родриго Борджиа залился громким смехом от моей шутки, и приобняв, показал рукой на реликварий.

– А это что у тебя?

– Мощи Иоанна Крестителя, – ответил я правду.

Борджиа вздрогнул, отшатнулся от меня на секунду, затем его глаза расширились.

– Ты серьёзно?

– Родриго, я когда шутил такими вещами? – с лёгкой усмешкой я посмотрел на него в ответ.

– Идём в дом, мне срочно нужны подробности! – тут же сказал он и мы пошли рядом, а он всё время смотрел только на серебряный сосуд в моих руках.

Когда мы устроились за столом, и я поведал ему подробности из нашей с кардиналом Виссарионом поездки, а также сказал, что заключил сделку с Венецией на размещение на их верфях своих кораблей, взамен, они в благодарность подарили главному городу моего графства этот ценный дар.

– Так, с тебя пять тысяч флоринов, если хочешь, чтобы я оформил от имени папы буллу, признающую эти мощи подлинными, – быстро сказал он, когда услышал историю целиком.

– Я был бы тебе сильно признателен за это, – кивнул я, – деньги конечно же отдам.

– Сделаю за свои, потом возьму с тебя сколько потратил, – согласился он, качая головой, – но это очень сильно, Иньиго! Очень! Святыня такого уровня, да ещё и рядом с Гранадским эмиратом, последним плотом мусульман на Пиренейском полуострове! Да арабы начнут от страха по ночам в холодном поту просыпаться!

Тут я его не понял.

– Эм-м-м, объясни пожалуйста?

Кардинал удивлённо посмотрел на меня, но видя, что я и правда не понимаю, ответил.

– Ты что, Иньиго! Город Аликанте теперь будет находиться под прямым благословением святого! Причём одного из самых почитаемых христианских святых, да что там, его даже сами мавры признают, конечно переиначив на свой лад. Арагон и Кастилия теперь получат очень серьёзный стимул к тому, чтобы наконец закончить Реконкисту и выкинуть мавров с христианской земли. Мощи Иоанна Крестителя будут требовать от людей покончить с варварством и всеми нехристями рядом с собой. Так что повторю тебе – это очень сильный ход с твоей стороны!

Я изумлённо на него смотрел и понимал, что он вообще-то говорит правильные вещи. Так что определённо проблем у меня теперь только добавится.

– Ну, я хотел стать герцогом, – задумчиво ответил я, – видимо эти мощи мне и помогут в этом.

– Конечно Иньиго! К тому же не одни они! – он хитро на меня посмотрел, – тебя ждёт от папы ещё одна награда, которая будет стимулировать тебя к этому.

– Родриго, ты знаешь, я не люблю сюрпризы! – заволновался я от его слов, – что это?

– Не расскажу, я обещал, – рассмеялся он, – папа меня заставил поклясться на Библии, что ты узнаешь об этом не от меня.

– Ну хотя бы подсказку! Одну! – возмутился я.

– И не проси, клятва для меня священна! – торжественно провозгласил он.

Я скептически на него посмотрел, но настаивать не стал.

– Когда думаешь, нас позовут к нему?

– Завтра же, – ответил он, – я отправил гонца в Апостольский дворец, сразу, как ты появился на пороге моего дома. Так что заверяю тебя, уже завтра ты будешь у него.

Родриго не угадал. Послушник от Пия II прибежал, едва мы закончили с ним разговор и я, срочно умываясь и переодеваясь, помчался к папе.

* * *

– Друзья мои!

Мы с кардиналом Виссарионом, которого тоже вызвали из дома, низко кланяясь, вошли в личные покои папы. Он встречал нас сидя на кровати, и укрытый одеялом. Рядом стояли четыре кардинала и десяток послушников.

– Ваша святость! – мы подошли с учителем ближе и снова низко поклонились.

– Бог по-настоящему благословил вас, и я не мог утерпеть не увидеть вас, чтобы сказать об этом! – судя по лицу папы он и правда был очень доволен тем, что наша миссия удалась.

– Вера и терпение помогли нам, – кротко ответил кардинал Виссарион, а я скромно молчал, пока старшие разговаривали.

– Великая победа! – папа воодушевлённо махал рукой, – дело осталось за малым, заручиться поддержкой Венгрии, Англии, Франции, Священной Римской Империи и выступить единым кулаком против осман!

– Я уверен, что под вашим руководством, Святой отец, это легко осуществимо, – поддакнул старый грек.

– Иньиго, что молчишь ты? – обратился ко мне напрямую Пий II, – мне рассказали, что ты был очень красноречив перед венецианцами.

– Что я, Ваша святость, вы бы слышали речь кардинала Виссариона! – преувеличенно скромно я поклонился в сторону учителя, – вот где был ораторский талант! Вот где слова били прямо в душу!

Учитель, видя, как я его нахваливаю перед папой, улыбнулся и заметил.

– Иньиго скромничает, Святой отец, мы оба приложили большие усилия, чтобы Светлейшая наконец объявила войну османам.

– Вы оба молодцы! – заверил он нас, и добавил, – завтра в полдень состоится ваш официальный отчёт о миссии, а зная, как Иньиго любит менять города, я прошу задержаться вас обоих в городе до воскресенья.

– Как прикажете, Святой отец, – мы с кардиналом поклонились, и Пий II нас отпустил жестом руки.

Выйдя от него, кардинал мне улыбнулся и потрепал рукой волосы.

– Ты уже знаешь, чем тебя наградят? – тихо поинтересовался он.

– Нет, Родриго молчит, словно рыба, – возмутился я.

– Тогда и я тебе не скажу, – тихо рассмеялся он, – но поверь, это и правда будет достойная награда. Заранее поздравляю тебя.

На этом мы простились, он отказался от моей помощи, чтобы я подвёз его до дома, и мне ничего не оставалось, как вернуться во дворец Борджиа, позвав к себе Бернарда.

– Иньиго? – заглянул ко мне швейцарец, – я нужен вам?

– Да, заходи и закрой плотно дверь, – сказал я, а когда он подошёл ко мне ближе, я достал рисунок и протянул его ему.

– Найди в Риме лучшего ювелира, – сказал я, снимая с шеи свою монету, и также протягивая её ему, – он должен сделать эту монету, копией той, что нарисована на рисунке.

Бернард посмотрел на рисунок, где была изображена монета, принадлежащая Аньес и кивнул.

– Дырку также просверлить? – уточнил он, – бечёвка нужна?

– Да, а на второй вопрос нет, бечёвка не нужна, – кивнул я.

– Всё сделаю, Иньиго, – забрал он у меня всё.

– И отправь с утра гонцов во дворцы Орсини и Колонна, попроси о встречах на послезавтра, – попросил я его.

– Конечно, сразу вам доложу о дате и времени, – кивнул он и вышел за дверь.

В щёлочку заглянули зелёные глаза.

– Чего тебе? – хмыкнул я, зная кому они принадлежат.

– Ваше сиятельство? Можно? Одним глазком⁈ – дверной проём стал чуть шире и показались руки, сложенные для молитвы.

– Может тебя лучше выпороть? – поинтересовался я, – ты стала наглеть.

– Можно и даже нужно, ваше сиятельство, – девушка твёрдо заверила меня, – но, если вы это сделаете лично.

– Ладно, пусть Камилла и Марта с тобой разбираются, – вздохнул я, поскольку было откровенно лень спорить, – заходи.

Аньес мышкой скользнула ко мне, упала на колени перед реликварием с мощами Иоанна Крестителя и стала молиться. Закончив, она перекрестилась, низко поклонилась мне и снова исчезла из комнаты.