Текст книги "Штурмовик из будущего 4 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Политов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Ян Викторович закашлялся, услышав столь неожиданный ответ. А потом, вытирая выступившие на глазах слезы, улыбнулся через силу слегка вымученной улыбкой:

– Силен! Штурманул из всех стволов. Ну, тогда еще проще все: если ты знаешь, к чему нас готовят, то можешь присоединиться. Только учти – дело новое, незнакомое, мы в процесс освоения, так сказать.

– Всегда любил учиться чему-то новому, – ухмыльнулся Григорий. И взял быка за рога. – Штурмана, что может хорошо ориентироваться в полетах над морем, найдете?

Ответить подполковник Мечайкин не успел.

– Товарищ майор, а зачем вам штурман? Вы что, собрались куда-то лететь?

Дивин обернулся. На пороге дома стоял капитан Лобнер. И сверлил экспата откровенно подозрительным взглядом.

Глава 12

– Я категорически возражаю! – капитан Лобнер упрямо наклонил голову и подался вперед. Так, будто готовился броситься на своего оппонента врукопашную.

– Вот уж кого забыл спросить, – насмешливо фыркнул экспат. Григория откровенно забавляла нелепая попытка склочного трибунальца запретить ему летать.

– Зиновий Иванович⁈

Майор Цыбенов благостно улыбался, неторопливо переводя ничего не выражающий взгляд черных глаз степного Будды с Дивина на Юрия Олеговича и обратно. Казалось, он просто наслаждался всем происходящим.

В принципе, с учетом откровенно неразвитой местной индустрии развлечений – по меркам Дивина и его мира, разумеется, – вполне может быть, что председатель трибунала на самом деле воспринимал перепалку подчиненных как неожиданное шоу.

– Короче! – экспату надоело попусту сотрясать воздух. – Запрос из дивизии вы видели. Резолюцию командующего воздушной армией и командующего фронтом тоже. И я с удовольствием откликнусь на эту просьбу помочь. В конце концов, хочу еще раз напомнить, что прошу отпустить меня на фронт, а не к теще на блины. Статистику по потерям торпедоносцев знаете? То-то!

– Давайте не будем горячиться, – миролюбиво сказал Цыбенов, решив, наконец, вмешаться в перепалку своих подчиненных. – Вы же понимаете, товарищ Дивин, что решение по данному вопросу, в любом случае, будем принимать не мы с вами?

– А кто? Московское начальство? Позвольте мне позвонить, я постараюсь объяснить ситуацию.

– В этом нет никакой необходимости, – Зиновий Иванович довольно сощурился, став похожим на довольного жизнью матерого кота. Григорий невольно вспомнил Шварца, оставшегося в Липецке – как-то там живет-поживает его хвостатый питомец? – Я уже доложил обо всем по инстанции.

– Ничего себе, когда только успели? – поразился Дивин. – Ладно, давайте дождемся ответа.

– И чего вам только не сидится спокойно? – сварливо заметил Лобнер. Похоже, что в этом споре он решил сдать назад.

– Вот именно, спокойно! – мгновенно вспыхнул экспат. – Как вы не поймете: я – летчик! И мое дело – летать! Хотя…кому я это рассказываю? – он с тоской махнул рукой.

– Но-но, попросил бы! – обидчиво вскинулся Юрий Олегович. – Мы, знаете ли, тоже кое-что повидали.

– Да? А хотите…да что там – давайте вместе махнем? – Григорий загорелся неожиданно пришедшей ему в головы мыслью. – Приглашаю!

– Вы о чем сейчас? – уставился на него с подозрением капитан. Да и Цыбенов смотрел на экспата с явным удивлением.

– А о вылете, – усмехнулся Дивин. – За штурмана не сойдете, конечно, а вот за стрелка…Нашими общими заботами одним я уже обеспечен – младший лейтенант Томашевич спит и видит побыстрее отбыть свое наказание. Опытного штурмана мне также обещали. А вот стрелка на нижнюю огневую точку покамест нет. Юрий Олегович, как насчет того, чтобы развеяться? Обещаю массу незабываемых впечатлений.

– Ну, знаете ли! – Лобнер встал со стула и вышел из комнаты, не оглядываясь, с оскорбленным видом. Хорошо, хватило ума не хлопнуть на прощанье дверью.

– Зря вы с ним так, – миролюбиво заметил Зиновий Иванович. – Теперь он обязательно постарается отплатить той же монетой.

– Плевать, – усмехнулся Григорий. – Одним недоброжелателем больше, одним – меньше…

– Не скажите, – пожевал губы Цыбенов. – Я смотрел ваше личное дело. Вы ведь воевали под Ленинградом?

– Было дело, – подобрался Дивин.

– О летчике Костылеве слыхали?

– Конечно, что за вопрос? – удивился экспат. – Геройский истребитель. Про него не раз в газетах писали. И в армейских, и во всесоюзных. Поговаривали, что жители Ленинграда даже прозвали его Георгием Победоносцем за многочисленные победы над лучшими фрицевскими асами. А почему вы вдруг о нем вспомнили?

– Знаете, что с ним сейчас?

– Откуда? Я ведь после воевал на других направлениях.

– Так получилось, что я был одним из членов трибунала, что разбирал его дело, – скучным голосом сказал Зиновий Иванович, рассеянно поглядывая в окно. – Находясь в отпуске, Костылев избил до полусмерти командира. Причем выше его по званию.

– Что, вот прям таки ни с того, ни с сего взял и избил? – недоверчиво поинтересовался Дивин.

– Мутная история, – уклончиво ответил Цыбенов. – Суть не в этом. Костылева к тому моменту представили к звания Героя во второй раз. А в итоге вместо честно заслуженной Звезды он месяц провоевал в штрафниках на Ораниенбаумском плацдарме. Хорошо, что остался в живых. И после вернулся в авиацию. Говорят, правда, что за него очень сильно просили его боевые друзья.

– К чему вы мне все это рассказали? – настороженно поинтересовался экспат.

Председатель трибунала посмотрел на него долгим изучающим взглядом. Так, словно прикидывал: стоит рассказывать или нет?

– Я буквально краем уха слышал, что вы нынче не на самом хорошем счету у командования, – произнес он, наконец. – Причем, ветер дует с самого верха. Понимаете, о чем я? С самого верха!

– Ишь ты, – ошарашено присвистнул Григорий. – Вот это поворот!

В голове у него в этот момент бешено скакали десятки самых различных мыслей. С самого верха, говорите? Выходит, то дружелюбие, с которым его принимал на своей даче товарищ Сталин, было напускным? Или настроение Верховного изменилось потом? Хм, а ведь поводов для этого было слишком много: категоричный отказ переходить в полк к Василию, история с дракой в Липецке, скандал с киношниками…а еще покойная Круминя со своими шпионскими заморочками, гори она в аду! В принципе, еще и встрял в разборки между Берия и Абакумовым. Черт возьми, сколько же, оказывается, всего наворотил-то⁈

Да уж, если хорошенько подумать, то Дивин за относительно короткое время и в самом деле успел оттоптать не одну больную мозоль. Соответственно, прилететь в ответ могло с самых разных направлений. Так, что хрен поймешь. И, что характерно, возможности у его недоброжелателей были значительными. Даже очень! Не просто же так Цыбенов только что вполне прозрачно намекнул на то, что судьба одного слишком борзого летчика может круто измениться? Да так, что и никакие Звезды не спасут.

– Я вижу, вы меня поняли, – удовлетворенно кинул Зиновий Иванович, не спускавший все это время пристального взгляда с экспата. – Надеюсь, выводы сделаете правильные.

– Да уж постараюсь, – медленно ответил Григорий. А потом вдруг неожиданно для самого себя спросил: – Скажите, а что бы вы мне посоветовали делать в этой ситуации?

Цыбенов резко отвернулся.

– К счастью, проблема подобного выбора передо мной не стоит, – ответил он сухо.

– Что ж, и на том спасибо!

Летать экспату разрешили. Уж неизвестно, на каком уровне решался его вопрос, но только ответ на имя майора Цыбенова пришел вполне достаточный для того, чтобы Григорий покинул, наконец, опостылевший ему трибунал. Хватит, наигрался в правосудие!

Особо теплого прощания с теперь уже бывшими коллегами по служению Фемиде не получилось. Капитан Лобнер и без того смотрел на Дивина волком, а Зиновий Иванович вдруг спешно отбыл по какому-то срочному делу в штаб армии. Так что, нехитрые пожитки споро перекочевали в «сидор», и экспат в гордом одиночестве вышел на улицу дожидаться машины, что должна была отвезти его в полк «бостонов»-торпедоносцев, базировавшихся неподалеку. Закурив, Григорий неожиданно поймал себя на мысли, как же, оказывается, достала его затхлая атмосфера склок и дрязг. А теперь вместе с пронзительным ветром, дующим в лицо, жизнь летчика переворачивала очередную страницу.

Стоя на крыльце, Дивин вдруг заметил, что Юрий Олегович наблюдает за ним сквозь маленькое грязное оконце домика, в котором они жили. Эх, надо было все же подшутить напоследок над капитаном и сказать, что, мол, написал докладную Мехлису с предложением сделать всех военюристов стрелками на бомбардировщиках, подумал Григорий и зло усмехнулся. А что, стал бы зачинщиком нового движения а-ля Стаханов – даешь обязательный ценз в пять – шесть боевых вылетов для каждой чернильной душонки! Глядишь, хлебнули бы в небе свинцовой каши от «мессеров» и приговоры выписывали помягче. Эх, мечты, мечты.

– Уезжаете, товарищ майор? – старшина-секретарь вышел проводить Григория. Пожалуй, среди всех трибунальцев самым тихим и незлобивым оказался именно этот степенный мужичок в смешных очках. Вот и сейчас не стал изображать солидарность с Лобнером и, не чинясь, вышел попрощаться, рискуя нарваться на месть обиженного капитана.

– Да, возвращаюсь к летной работе, – радостно отозвался Дивин. Душа его пела: скоро он опять будет в небе!

– Жаль, – вздохнул старшина. – Вы иногда умели настоять на своем и помочь тем, кто этого заслуживал.

Поди ж ты, оказывается, секретарь наблюдал за действиями экспата в качестве заседателя и оценивал их положительно. Приятно – хоть кто-то оценил его старания.

– Что поделать, там я нужнее.

– Понимаю.

– Давай, что ли, прощаться? – Григорий неловко протянул старшине ладонь. – Авось, еще свидимся.

– Земля круглая, глядишь, и правда сойдемся. Это ж только гора с горой не сходится, а человек с человеком завсегда способен.

– Да ты, оказывается, философ, – тихонько засмеялся Дивин. – Стихи, часом, не пишешь?

– Стихи? – растерялся секретарь и вдруг густо покраснел. – А откуда вы знаете?

– Неужто угадал? – удивленно присвистнул экспат. – Во, дела! Эх, жаль, времени нет – обязательно попросил бы почитать. Не встречал еще настоящих поэтов. У нас в полку иногда попадались рифмоплеты, так всех их навыков хватало лишь на Боевой листок. А хотелось бы услышать что-нибудь стоящее – про нас, про летчиков.

– Я перед войной закончил Литературный институт, – смущенно поведал старшина. Он снял свои очки и застенчиво взглянул на Дивина близорукими глазами. – Два сборника выпустил. Так, ничего особенного, не Твардовский, конечно, и даже не Тихонов, но кое-какую известность приобрел. Одно из стихотворений сам Сурков похвалил.

– Однако! – поразился Григорий. – Выходит, все это время жили по соседству, а ни разу так по душам и не поговорили. А сейчас, как назло, времени нет – вон, похоже, машина за мной пришла. Жаль. Что ж, не поминай лихом!

– Кедрин! – крикнул секретарь, когда Дивин забросил вещи в кузов «трехтонки» и полез в кабину к водителю.

– Что⁈ – экспат обернулся.

– Я говорю: Кедрин. Дмитрий Кедрин. У него есть отличные стихи про летчиков. Найдите, не пожалеете: «У КП на маленькой площадке Летчики играют в волейбол…»[1] – произнес напевно старшина.

Григорий замер.

– Еще! Еще помнишь?

– Товарищ майор, время, – заныл водитель. – Мне потом еще на склад за боеприпасами ехать.

– Черт бы тебя побрал! Ладно, трогай. Прощай, старшина! Глядишь, еще прочтешь все стихотворение целиком.

– Товарищ майор!

– Да едем, едем, не канючь ты!

Дивин захлопнул с силой разболтанную дверь кабины и попытался усесться поудобнее. «Трехтонка» отчаянно взревела двигателем и медленно тронулась с места.

– Твою мать! – выругался экспат, чувствительно приложившись затылком о какую-то совершенно не к месту торчащую железяку. Хорошо еще, что шапка смягчила удар, иначе точно бы шишку набил или заработал рассечение. – Что тут у тебя за склад металлолома?

– Где? А, это меня недавно «фока» на дороге гонял. Кабину, гад, зацепил. А ремонтники никак не доберутся и не починят.

– А сам-то что, совсем без рук?

– Да когда? – плаксиво, по-бабьи заголосил водитель. – Полк постоянно на полигонах тренируется, то и дело что-нибудь требуется кровь из носу. Комполка лютует, сам уже весь почернел и нас загонял.

– Ишь ты, – усмехнулся Григорий. И осведомился с любопытством. – Требовательный у вас командир, выходит?

– Не то слово, – вздохнул печально шофер. – Давеча не успели подвезти вовремя горючку, вылеты из-за этого пришлось отложить, так всерьез грозился командира БАО в штрафбат отправить. А что он мог сделать, если фрицы недавно склад разбомбили?

Слыхал, слыхал Дивин об этой неприятной истории. В самом деле, несколько фашистских ночных бомбардировщиков как-то подозрительно точно вышли на армейский склад топлива и устроили там локальный Армагеддон. Зарево стояло на полнеба.

Военная контрразведка подозревала, что это дело рук засланных диверсантов – дескать, именно они указали координаты хранилища ГСМ. Смершевцы буквально землю носом рыли, пытаясь напасть на след вражин, но, насколько было известно Григорию, без особого успеха.

– И что, до сих пор не летают?

– Да нет, что вы! Я же говорю, подполковник наш хват – вырвал с мясом у тыловиков обеспечение горючим. Даже сверх положенного. За полк кому хошь глотку порвет.

– Повезло, значит, тебе – к такому командиру попал, – незлобиво поддел шоферюгу экспат. – А сидишь и ноешь.

– Это я так радуюсь, – обидчиво шмыгнул носом водитель.

– Оно и видно, – засмеялся Дивин. – Кстати, ты сказал, что тебя «фоккер» гонял. Когда это было?

– Так это, – шофер задумчиво прищурился, вспоминая, – третьего дня. Да, точно, я еще тогда с утра с Самвелом – это напарник мой на «Захаре»[2] – баллон пробитый менял. На гвоздь под снегом налетел. А может, на проволоку – здесь этого добра и на дорогах, и по обочинам просто завались. Наколотили во время наступления немчуру.

– Угу, – задумался экспат. Интересное дело: вражеские «охотники» гуляют по нашим тылам, атакуют даже одиночные машины – так, словно на дворе по-прежнему 41-ый, – а где, спрашивается, в это время шляются наши доблестные истребители? Хотя, может быть, просто какой-то залетный фриц порезвился и удрал восвояси.

Какой-то посторонний звук ввинтился в уши, заставил Григория насторожиться. Он еще не успел до конца осознать, что именно произошло, а инстинкты уже взяли верх.

– «Мессеры»!

Дробно простучали по кузову и кабине пулеметные пули. Что-то теплое плеснуло прямо в лицо экспату. Водитель сначала неловко вздрогнул всем телом, а потом стал заваливаться на Дивина.

– Накаркал! Черт! Черт! Черт!!!

Экспат не растерялся. Оттолкнул плечом тяжелое, безвольное тело убитого и ухватился за руль. Главное сейчас – это вывести машину из-под обстрела. Но, как назло, в пределах видимости не было и намека на съезд. Бросить все и прыгнуть прочь?

Истребитель с желтым брюхом пронесся совсем низко над дорогой, оглашая все вокруг победным ревом. Куражится, сволочь! Да где ж наши патрули⁈ А «мессер» уже начал разворачиваться для нового захода. Мозг Дивина работал на пределе своих возможностей, анализируя сложившуюся ситуацию и пытаясь найти спасительный выход. Кто-нибудь другой на месте экспата, возможно, запаниковал бы, но Григорий оставался спокоен.

Не сдаваться! И не из таких передряг выбирались!

«Трехтонка» начала терять управление, совершенно некстати вильнула и пошла прямиком к обочине. Выровнять, выровнять и попытаться сманеврировать. Хорошо еще, что ноги убитого шофера по-прежнему давили на газ, не то вообще труба. Время стремительно утекало.

Фриц, тем временем, пошел прямо в лоб. Летел нагло, не маневрируя, совершенно ничего не опасаясь. Видать, решил окончательно добить подбитую машину, сжечь ее. Несколько выше и позади – метрах в ста – от своего командира, летел второй «мессершмитт».

Григорий сосредоточился на дороге. Показалось, или…Экспат резко повернул руль. ЗИС на полном ходу выскочил на обочину и, подпрыгивая, сотрясаясь всем своим механическим телом, покатился по каким-то ухабам. А позади затрещали было пушки, разрывая воздух, но почти тут же резко смолкли. «Худой» разочарованно взвыл и рванул ввысь. Странно, но его ведомый почему-то не стал атаковать грузовик, а просто ввинтился в небо следом за лидером.

Мотор «трехтонки» заскрежетал, предсмертно застонал и заглох. Машина еще немного прокатилась по неровной, замерзшей степи, а после стала тормозить.

«Все, кранты!» – обожгла Дивина бессильная злая мысль. – «Сейчас гансы вернутся и расстреляют его, словно в тире».

Летчик рванул ручку и выпрыгнул наружу. Быстро окинул взглядом окрестности. Голое поле. Ни ямки, ни воронки. Неужто все, отбегался? Где там немчура по его душу?

Странно, но…нет, он не ошибся – рокот движков вражеских истребителей затихал, растворялся в сером, набухшем низкими облаками, небе. «Охотники» почему-то уходили. Может быть, горючее было на исходе, или имелись еще какие-то причины, но завершать свое сафари на двуногую дичь они не стали.

Повезло!

Дивин перевел дух и потянулся в карман куртки за папиросами. Надо же, отметил он, даже пальцы не дрожат после всего случившегося. А это что за кровь на рукаве? Неужто зацепили? А, нет, это бедолаги-шофера. Как там его? Черт возьми, даже имени не спросил, оказывается. Экспат сплюнул. Ладно, это еще не конец. Сочтемся, гады!

[1] Кедрин Д. «Летчики играют в волейбол»

[2] «Захар», «Захар Иванович» (жарг.) – прозвище грузовика ЗИС-5

Глава 13

– Идиот! Кретин! Долбо…долбоклюв! – ругал себя Григорий, устало шагая по дороге. В принципе, было за что: если посмотреть на все произошедшее с ним недавно отстраненно, без лишних эмоций, то повел он себя откровенно глупо. Да что там, недостойно повел. Судите сами: когда «худой» убил водителя, мог ведь выдернуть из специальной клипсы-держателя карабин, а затем просто выпрыгнуть на ходу из кабины. А там…зря, что ли, прорезалось у него тактическое предвидение, позволяющее почти безошибочно рассчитать траекторию выстрела? Глядишь, повредил бы гаду двигатель, заставил плюхнуться на «брюхо». И вот тогда, экспат кровожадно оскалился, арийского «уберменша» ждала встреча с мантисом, желающим поиграть со своей законной добычей.

– Товарищ командир! – чей-то голос отвлек экспата от сладостных картин охоты-преследования на двуногую дичь. Дивин обернулся. Рядом притормозила порядком потрепанная полуторка, выкрашенная в маскировочный белый цвет. А из открытой дверцы настороженно смотрел совсем еще молоденький парнишка с чумазым лицом. – Это не ваш ЗИС, часом, «охотники» расстреляли? Там, с пару километров отсюда. Я остановился посмотреть, вдруг помощь какая нужна? А там только водитель убитый в кабине.

– Да, мой. Мы на аэродром к торпедоносцам ехали.

– Беда, – парень сочувственно улыбнулся. – А я этих сволочей мельком издалека увидал. Так и понял сразу, что они кого-то из наших гоняют. Пикируют, палят. Ужас! Подъехал, а там…

– Подбросишь? – устало поинтересовался Григорий, совсем невежливо перебив словоохотливого шофера. – Понимаю, это против правил, но на своих двоих я до места назначения до вечера топать буду. А на улице, к сожалению, еще не май месяц.

– Я вообще-то немного в другую сторону еду, – на секунду задумался водитель. Но, поглядев на расстроенного и измученного майора, залихватски махнул рукой. – А, семь бед – один ответ! Садитесь. Подумаешь, небольшого крюка дам! В конце концов, дальше фронта не пошлют.

Знакомую физиономию экспат выцепил наметанным взглядом, когда прошел через будку КПП на въезде на аэродром, и шагал по указанной караульными тропинке прямиком к штабу полка, чтобы доложить о своем прибытии. Невысокий старшина со сбитой на затылок шапкой и задорным русым чубчиком, мчался куда-то, насвистывая себе под нос веселую мелодию, и едва не врезался в Григория.

– Савелий! Горбунов! Да стой ты, чертяка!

– Товарищ капитан⁈ Какими судьбами?

– Бери выше, – засмеялся Дивин, пожимая руку старому знакомому. – Майор я теперь. А к вам направили фашистскую водоплавающую нечисть проредить. Говорят, сами буксуете, не справляетесь.

– Ух ты! Поздравляю. Значит, опять вместе будем воевать? Возьмете к себе в экипаж?

– Экий ты, брат, скорый, – весело ухмыльнулся Григорий. – На ходу подметки режешь. Я ведь всего пять минут, как прибыл. И пока не могу тебе сказать, где именно буду служить. И с кем летать.

– Да что тут думать? – стрелок возбужденно замахал руками, точно бойцовый петушок крыльями. – Давайте к нам. У нас недавно беда приключилась: командир на мотоцикле в город поехал и на мине подорвался. Вроде ничего серьезного, но пару месяцев точно за штурвал не сядет. Сейчас он в госпитале отлеживается, в себя приходит. А нового пока не прислали. Соглашайтесь! И штурман мировой парень. Погодите, да вы должны его помнить – Володя. Лейтенант.

– А, лопоухий такой? – задумался экспат. – Весельчак-затейник, байки все время травил.

– Точно! – разулыбался Савелий. – Это он может. Хлебом не корми, но дай какую-нибудь завиральную побасенку выдать. Банк держит железно. Никто еще его не переплюнул.

– Что ж, будет такая возможность, попробую закинуть удочки и попроситься к вам, – решил Дивин. – Комполка, получается, у вас по-прежнему подполковник Шепорцов?

– Он, кто ж еще? Недавно вот орден Ленина получил. Догнала награда за бои на Украине. Мне, кстати, тоже пофартило. Гляньте, – Горбунов расстегнул куртку и с гордостью продемонстрировал три ордена Славы, закрепленных на гимнастерке поверх остальных медалей.

– О, да ты теперь полный кавалер? – приятно удивился Григорий. – Молодец, поздравляю, давай пять!

– Спасибо. Но вы не подумайте, я помню, что вторую степень благодаря вам получил.

– В смысле? – экспат удивленно вскинул бровь. – Я-то здесь причем?

– Ну как же, аэродром фрицевский, асы, которых я причесал. Склад с боеприпасами. Неужто забыли?

– А, вон ты о чем. Почему забыл, помню. Но, брат Савка, это ведь ты их к праотцам отправил. Так что орден честно заслужил. А я так, помог немножко.

Горбунов покачал головой. Но спорить с Григорием не стал.

– Вы сейчас в штаб?

– Ага.

– Ох, я бы проводил, но на комсомольское собрание опаздываю. А после еще Боевой листок обещал помочь выпустить.

– Беги, беги. Увидимся еще.

Они обменялись крепким рукопожатием и разошлись. Дивин, идя дальше по едва заметной под снегом тропинке, и так, и эдак крутил про себя мысль о том, что снова будет воевать под командованием подполковника Шепорцова. Хорошо это или плохо? Сказать по правде, хватало и плюсов, и минусов. В конце концов, экспат решил пока не забивать себе голову и посмотреть, как будут развиваться события дальше.

В прокуренном до изумления маленьком тесном кабинете, помимо самого Шепорцова, Григорий встретил штурмана полка – майора Рутолова и начальника штаба Маликова. Были там еще несколько офицеров, но они экспату оказались незнакомы.

Шепорцов с момента их последней встречи здорово похудел. Вымотали, видать, новые заботы. Оно и понятно, не каждый день вместо привычной суши предстоит начать выполнять боевые задачи над коварными морскими волнами. Но глаза командира полка оставались живыми и излучали энергию.

Дивину подполковник откровенно обрадовался.

– Кощей! Ну, наконец-то. А мы уже заждались тебя. Раздевайся, проходи к столу. Чай будешь? Сейчас ординарца кликну. Замерз, поди, с дороги.

– Я бы и перекусить не отказался, – кашлянул в кулак Григорий. – Проголодался, пока шел.

– В смысле? – нахмурился Шепорцов. Давнишний его страшенный шрам поперек лба моментально набух. – Я ведь приказал, чтобы за тобой машину попутную направили?

– Была машина, – подтвердил экспат. – Да, вот беда, «мессы» нас на дороге обстреляли. Водителя наповал уложили. А меня потом шоферюга из какой-то соседней части подбросил. Я как раз пешкодралом к вам двигался. Кстати, надо бы за машиной и телом бедняги отправить кого-нибудь. Лучше всего ремонтников, а то, похоже, там мотор прострелен.

– Ишь ты! – зло ахнул подполковник. – Значит, не соврала разведка, и до нас эти сволочи добрались.

Один из незнакомых экспату офицеров – чернявый капитан с явными кавказскими корнями, согласно кивнул и с легкой обидой в голосе сказал: – А вы не верили, товарищ командир.

– Ладно, Геворг, кто старое помянет…Кощей, можешь показать, где это случилось?

Дивин легко нашел на расстеленной поверх столешницы карте нужное место. Ткнул легонько карандашом.

– Здесь.

– Черт! – озабоченно ругнулся Шепорцов. – Совсем близко от полигона. Ищут, заразы. Придется «маленьких» просить, чтобы усилили охрану. Не хотелось бы, чтобы раньше времени гансы нас прощупать решили. Не готовы мы еще, ой, не готовы!

– Если разрешите, я свяжусь с истребителями, – начштаба деловито поставил пометку в своем рабочем блокноте. – Им как раз пополнение прислали, вот пусть, заодно, поближе познакомятся с районом боевых действий.

– Какой толк от «гороха»? – скривился комполка. – Пожгут их фрицы и вся недолга. Там зверюги знатные, размалеванные от кока до хвоста: тузы, драконы.

– Да нет, там новичков нет, – вступился за соседей Маликов. – Почитай, одни ветераны. У каждого на счету сбитые имеются. И «лавки» у них новые, с форсированным мотором. Так что, это еще вопрос, чья возьмет, если им схлестнуться придется.

– М-дя? – скептически улыбнулся подполковник. – Ладно, посмотрим, что там за ветераны. О, кстати, Кощей, ты ведь, насколько я помню, лихо из «охотников» добычу делал? Может и у нас тряхнешь стариной?

– Можно попробовать, – согласился экспат без особых раздумий. И жестко добавил. – Тем более, что у меня к ним должок образовался. Информации подкинете?

– Без проблем, – обрадовался Шепорцов. – Разведка, подключайся! Да, Кощей, чего не раздеваешься? Снимай одежку.

Григорий отошел к вешалке у входа, аккуратно повесил на крючок летчицкую куртку, засунул в ее карман свое теплое кашне, закинул на прибитую сверху полочку шапку. Привычно провел большими пальцами за ремнем, сгоняя назад складки гимнастерки. Все в порядке.

– О, колодки, – воскликнул Рутолов, когда экспат вернулся обратно, рассматривая с нескрываемым интересом новехонькие орденские планки на груди Дивина. – Где взял? У нас в «Военторге» пока не появлялись.

– В Москве. Удобная штука – не нужно ордена привязными ремнями царапать.

– Точно! – хлопнул себя по лбу штурман. – Тебя ведь в академию на учебу отправляли. Если не секрет, чего не остался там?

– Гваделупу не нашел, – отшутился Григорий.

– … ?!!!

Толстый начпрод с багровым одуловатым лицом плаксиво заголосил, едва только выбрался наружу из «дугласа», спустился неловко на землю по прислоненной к самолету шаткой лесенке, и увидел одиноко стоявшего в ожидании питомца, экспата:

– Товарищ Дивин⁈ Что же это такое делается – у вас не кот, форменный разбойник! Навязали на мою голову этого мерзавца. Смирный, сказали! Заберите, передайте! Смотрите, как он мне абсолютно новую шинель располосовал! Нет, вы только взгляните! А я за нее, между прочим, в ателье почти пятьсот рублей отдал. Индпошив! Сукно-то генеральское.

– Накажу! Непременно накажу! – Григорий клятвенно приложил правую руку к груди. – Сегодня же пристрелю негодяя. Прямо из наградного оружия. Где эта сволочь? Давайте его скорее!

– Как это, пристрелите? – растерялся начпрод. – Зачем? Я ведь вовсе не это имел в виду.

– А что с этим поганцем еще делать прикажете? – искренне удивился экспат. – Думаете, вы первый? Как бы не так. Он уже стольким хорошим людям жизнь испортил. Надоел, хуже собаки. Не-ет, пристрелю!

– Э-эээ…ну, воля ваша, – осторожно согласился толстяк и потихоньку, бочком-бочком, пошел себе куда-то, опасливо косясь на корчащего зверские рожи летчика.

– На самом деле замечательный у вас котейка, – тихо засмеялся «бортач», когда начпрод бодрым колобком укатился подальше. – Просто в обиду себя не дал, когда этот деятель попытался его корзину ногой пнуть. Пройти он ему помешал, видите ли! Нет, поделом.

– Да я и не сомневался, – бросил, наконец, прикидываться дурачком Григорий. – Шварц у меня парень серьезный, но справедливый. Зазря не кинется.

В дверном проеме в этот момент появилась здоровенная черная морда. Увидев хозяина, кот басовито мявкнул и, мощно оттолкнувшись, совершил великолепный прыжок прямиком на грудь экспату.

– Вот же ж! – охнул тот, покачнувшись. – Ну, ты, братец, и нажрал жопу! Чуть с ног не сбил.

– Во, дают! – захохотал бортмеханик. – В цирк ходить не надо. Укротители тигров, весь вечер на арене. Подождите, я сейчас его корзинку вынесу. Хотя…товарищ ученый, пошукайте там корзинку? – крикнул он внутрь салона.

Через несколько секунд в проеме возникла фигура совершенно нелепо выглядевшая в обстановке фронтового аэродрома: невысокий сутулый мужчина в мешковатом длинном черном пальто, с портфелем в одной руке, корзиной в другой. На голове штатского была щегольская шляпа, из-под которой виднелся внушительных размеров нос и роскошная грива курчавых волос.

– Держите, – он протянул корзинку «бортачу». Затем ловко спустился на землю и двинулся к Григорию. – А вы, должно быть, майор Дивин? Очень приятно. Мессинг. Вольф Григорьевич Мессинг. Давно хотел с вами познакомиться, но все как-то не складывалось. – Пришлось вот с Дальнего Востока специально к вам в Крым лететь.

– Ко мне⁈

– Ну да. Зря, что ли, я для вас самолет купил? Надо теперь убедиться, что мой подарок оказался в надежных руках, – засмеялся мужчина, пристально разглядывая экспата черными, как смоль, глазами. – А что, вас разве не предупредили? Из Главпура должны были телеграмму отбить.

– Первый раз слышу, – честно признался летчик.

– Ну как же так, мне ведь клятвенно обещали и в вашем Главном штабе, что, мол, обязательно известят!

– Вольф Григорьевич известный ученый, – сообщил бортмеханик с такой гордостью, словно рекомендовал своего родственника или близкого знакомого. – Я еще до войны бывал на его представлениях психологических опытов. Потрясающее впечатление осталось.

– Ну, когда это было, – скромно улыбнулся Мессинг, по-прежнему не спуская глаз с Дивина. – С тех пор столько воды утекло.

А ведь его что-то беспокоит, сообразил вдруг Григорий. И источник этого беспокойства – я.

– Мы с вами раньше где-то встречались? – грубовато и бесцеремонно поинтересовался экспат. – Вы меня так разглядываете, будто знали раньше. Я, к сожалению, в сорок первом частично потерял память и не все помню.

– Серьезно? – ученый саркастически усмехнулся. – Вы, в самом деле, в это верите? Ну, в свою амнезию?

Ишь, куда разговор повернул, насторожился Дивин. Беседа приобретала опасный оттенок. Неужто этот странный типчик из ведомства Махрова и знает об истинной сущности инопланетного попаданца? Но ведь Махров обещал, что не побеспокоит больше.

– А вы к нам один прилетели?