Текст книги "Путь познания (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Серебряков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9

Глава 9

После того как Илларион Тихон передал измотанного Акиро на попечение лекарей Скрала, времени на отдых не осталось. Угроза в пятьдесят тысяч демонических рыл требовала немедленного доклада на самый верх. Тихон активировал личный амулет связи, надеясь на короткий разговор по стандартному каналу. И вначале так и было. Коммодор ордена рыцарей тринадцатого сектора Всеслав Андреевич Зарубин выслушал, не перебивая. Вот только когда Тихон доклад закончил, вместо обычного приказа коммодор кратко бросил: «Я все понял. Готовь астральный мост. Через два часа выйдешь на связь по протоколу экстренного соединения».

Тихон, ставший официально обладателем 8-го ранга силы после «подчинения» своего духа, в теории знал, как оперировать камнями связи. Но одно дело зубрить методички в учебке, и совсем другое на практике пробиваться сквозь барьер измерений.

Так что отправившись в свою комнату, он закрылся в ней на ключ. Достав из походной сумки увесистый сверток, Илларион развернул его, открывая квадратную доску из мореного дуба, инкрустированную серебряными нитями. Поле было поделено на 64 квадрата, но это не была простая игра. Цвета ячеек пульсировали: от слепящего белого в углу «А1» до бездонной черноты в «H8». Между ними переливались все оттенки радуги – от алого до глубокого фиолетового, символизируя частоты духовных планов.

Высыпав на стол горсть граненых духовных кристаллов, Тихон открыл личный блокнот, исписанный мелким почерком. И пока было время до назначенного часа, он успел изучить записи вдоль и поперек. Когда же пришло время, он принялся за размещение кристаллов.

– Так, А-8, Е-4… Стоп, – проворчал он, потирая затекшую шею. – Красный сюда, синий в углубление ячейки «C-3»… Ну и схемка. Мозги быстрее сломаешь, чем правильно сделаешь.

Почесав бороду, Тихон методично выложил восемь камней разного цвета. Каждый кристалл идеально вошел в паз, отозвавшись тихим гулом. Когда последний изумрудный камень занял место на поле «G-7», доска мелко задрожала.

Илларион сделал глубокий вдох. Он положил правую ладонь на центр доски, а левой крепко сжал рукоять меча, в котором сейчас затаилась его своенравная «жилица».

– Только не вздумай сейчас брыкаться, – шепотом приказал он мечу.

Духовная энергия потекла из клинка в тело Тихона, а затем через его правую руку в доску. Кристаллы вспыхнули аурной дымкой. Золотистое сияние, характерное для силы рыцаря света, смешалось с цветами доски, образуя плотный кокон.

Стоило дымке коснуться глаз, как Илларион зажмурился. Реальность комнаты исчезла. Его разум, подхваченный потоком астральной связи, вылетел из тела по заданной траектории.

Для Тихона астрал всегда казался белесым маревом – вязким бесформенным пространством, где время текло по иным законам. Он чувствовал себя щепкой в океане, но доска связи, работавшая как маяк в тумане, тащила его вперед, к точке встречи с сознанием Коммодора. Здесь, в пустоте, его ранг и сила были единственной опорой, не дающей рассудку раствориться в бесконечности астрала.

Полет сквозь белесое марево астрала закончился так же внезапно, как и начался. Прямо перед взором Тихона, разрывая туманную пустоту, возникла колоссальная сфера ярко-желтого, почти медового цвета. Она пульсировала в ритме сердца, испуская волны жара, которые ощущались не кожей, а самой душой.

Приблизившись, Илларион почувствовал, как проходит сквозь вязкий барьер. Это не было физическим препятствием, скорее ментальным фильтром. На мгновение его пронзил ледяной всеобъемлющий взгляд, который за секунду вывернул наизнанку всё его естество, проверяя чистоту намерений и печать допуска. Если бы в его ауре была хоть капля демонической скверны, барьер просто стер бы его в пыль.

Но проверка закончилась так же быстро, как и началась. Тихон изумленно замер на месте, чувствуя, как к его призрачным конечностям вернулась привычная тяжесть, а чувства обрели пугающую четкость.

Он стоял посреди величественного зала, архитектура которого буквально давила своим имперским размахом. Высокие сводчатые потолки терялись в густой тени, подпираемые колоннами из черного полированного камня. Стены были затянуты тяжелыми гобеленами цвета запекшейся крови, на которых серебряными нитями были вышиты сцены из Эры Смуты. Никаких ламп или свечей, зал освещали парящие в воздухе сгустки духовного пламени, заключенные в хрустальные сферы. Пол из темного дерева, натертый до зеркального блеска, отражал каждый шаг, а воздух был пропитан запахом старой бумаги, дорогого табака и едва уловимым ароматом ладана.

Посреди этого безмолвного величия располагался массивный круглый стол, вырезанный из цельного куска мореного дуба. Вокруг него полукругом стояли семь высоких кресел с резными спинками, обитыми темным бархатом. Почти все они пустовали, за исключением одного.

В нем, монументально и непоколебимо сидел Коммодор ордена рыцарей Всеслав Андреевич Зарубин. Его полный рыцарский доспех, покрытый вязью защитных рун, тускло отсвечивал в полумраке. Сам Коммодор, крепкий мужчина с коротко стрижеными седыми волосами и густыми бровями казался высеченным из камня. Стальной пронзительный взор серых глаз встретил Тихона с нескрываемым облегчением, спрятанным глубоко за дисциплиной.

– Проходи, Илларион, садись, – голос Зарубина пророкотал под сводами зала, спокойный и властный. Он сделал короткий приглашающий жест рукой в латной перчатке. – Скоро и остальные прибудут.

– Остальные? – Тихон не удержался от удивления, осторожно опускаясь в соседнее кресло. Спинка была настолько высокой и широкой, что немаленькая фигура рыцаря полностью скрылась за ней.

– А как ты думал? – хмыкнул Коммодор, и в его взгляде на секунду промелькнула усталость человека, знающего слишком много. – Вопрос сдерживания орды такого масштаба – дело государственное. Одним нашим орденом, даже при всей нашей силе, тут не обойтись.

– Ясно, – коротко ответил Тихон, выпрямляя спину.

Буквально через секунду пространство с противоположной стороны стола пошло рябью, и из воздуха соткался новый гость. Ярослав Олегович Шереметьев. Тихон узнал его мгновенно. Глава одной из сильнейших ветвей знати в секторе и генерал регулярной армии Тринадцатого. На нем был длинный мундир глубокого зеленого цвета с высоким воротником, расшитый золотыми дубовыми листьями – знак высокого «веса рода». Лицо генерала, украшенное аккуратно подстриженными усами, выражало ту степень аристократического спокойствия, за которой обычно скрывалась готовность отдать приказ армии о смертельной атаке на кого угодно и где угодно без малейших колебаний и сомнений.

– Доброй ночи, – Шереметьев коротко кивнул присутствующим, и его сабля в богато украшенных ножнах тихо звякнула о ножку кресла.

– Да какой уж доброй, Ярослав Олегович, – тяжело вздохнул Зарубин. – Вы же уже читали доклад Тихона, а там никаких добрых вестей нет и в помине.

– Пока орда еще на расстоянии дневного перехода, ночь можно считать доброй, – иронично усмехнулся генерал, присаживаясь и поправляя манжеты.

Следующим гостем, возникшим в золотистой вспышке, оказался Ульрих Третий. Епископ церковного течения «Седьмого дня просвещения Божьего», фактический духовный лидер Тринадцатого сектора. Его белые одежды, отороченные фиолетовым шелком, казались ослепительными в этом темном зале. На груди покоился массивный амулет в виде Ожерелья Миров, инкрустированный чистейшими кристаллами духовной силы. Ульрих был сух, подтянут, а его лицо, изборожденное морщинами праведности, всегда носило печать легкого снисхождения.

Он поздоровался стандартными фразами благословения, его голос был елейным, но за этой мягкостью Тихон отчетливо ощущал мощь командира сил обороны монахов – людей, чьи молитвы бьют так же сильно, как и мечи.

А вот следующего гостя Тихон видел впервые в жизни, хотя его имя знал каждый житель города. Командир Тринадцатого подразделения Инквизиции, капитан Ганс Отто Вайнштейн. С виду молодой человек лет тридцати, с идеальной военной выправкой и лицом, которое могло бы принадлежать поэту, если бы не глаза. Темно-зеленые, почти болотные, они смотрели на мир с пугающим безразличием. На нем была классическая форма Инквизиции: черный кожаный колет с багряными вставками, лишенный каких-либо украшений, кроме серебряного знака капитана инквизиции Гадара.

Тихон почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он знал, что этому «юноше» на самом деле перевалило за четыре сотни лет, и 170 из них он железной рукой держит в узде свое подразделение. Вайнштейн просто кивнул присутствующим, его взгляд на долю секунды задержался на Тихоне, словно взвешивая его душу, после чего капитан бесшумно занял своё место.

Последний гость появился без вспышек и шума, будто он всегда был здесь, просто до этого момента оставался невидимым. Жак Бустьен Анри Сворг. Невысокий, щуплый, в невзрачном сером сюртуке, он больше походил на скромного архивариуса из нижних районов. Но стоило ему поднять голову, и впечатление неказистости исчезало. Его глаза, черные как смоль, лишенные зрачков, казались провалами в бездну. Старший Стратег Гадара. Человек, чьими замыслами двигались армии и строились целые районы. Если Инквизиция – это карающий меч города, то Сворг был его мозгом.

Когда все семеро заняли свои места, в зале воцарила такая тишина, что Тихону показалось, будто он слышал, как внизу, в реальном мире, скрипели под ветром деревья Скрала.

Зарубин медленно поднялся.

– Господа. Тринадцатый сектор столкнулся с тем, чего мы не видели со времен Великого Прорыва. Илларион, – он посмотрел на Тихона, – уже доложил детали вторжения. И вы, как я знаю, с его докладом знакомы. Потому предлагаю перейти сразу к делу. Уважаемый Жак Бустьен, мы слушаем вас.

– Прежде чем принимать решения о стратегии нашей обороны, я бы хотел получить ответы на свои вопросы, – рассудительно начал Жак Бустьен, и его взгляд, лишенный зрачков, медленно переместился на капитана инквизиции. – Во-первых, мне крайне интересно, как так вышло, что ваше ведомство пропустило полномасштабное вторжение под самым носом? Я ведь правильно понимаю, что еще два месяца назад, когда на отряд рыцарей устроили засаду возле Скрала, вы направили в ту область двух инквизиторов? И каков итог? Почему в архивах Гадара лежит доклад о полной зачистке? Почему они не проверили сам Скрал? В чем, позвольте узнать, причина такой близорукости?

– По штату в моем подчинении должно находиться девять тысяч двести шестьдесят один рядовой боец, – холодно и методично отозвался Ганс Отто Вайнштейн, даже не дрогнув под тяжелым взглядом стратега. – А по факту на данный момент у меня всего семь тысяч четыреста. Более того, согласно регламенту, в строю должен быть двадцать один офицер, но реально их пятнадцать. Еще двое в лазарете после рейдов в Демосфен. И как вы прикажете с таким дефицитом перекрыть периметр в сотни километров? В случае со Скралом инструкция требовала присутствия офицера и двух рядовых, но из-за отсутствия кадров отправились только рядовые. Они проявили некомпетентность. Человеческий фактор, уважаемый Жак Бустьен. Обычный человеческий фактор.

– Вы считаете, что сухая статистика служит оправданием для потери контроля над сектором? – вмешался в разговор Шереметьев, недовольно звякнув эфесом сабли.

– Я не оправдываюсь ни перед ним, – сухой кивок капитана в сторону стратега Сворга был почти оскорбительным, – ни перед вами, Ярослав Олегович. Я просто констатирую факт истощения ресурсов. Мои подчиненные допустили ошибку, за которую я их накажу согласно устава, но это не отменяет критического положения с личным составом во всем Тринадцатом подразделении.

– Не думаю, что взаимные обвинения нам сейчас помогут, – мягко, но властно вмешался Коммодор Зарубин, чувствуя, как астральная проекция в зале начала искрить от напряжения. – Я полагаю, уважаемый Жак Бустьен уже получил ответ на свой вопрос. Не так ли?

– Не совсем, – Жак Бустьен недовольно поморщился, и его тонкие пальцы забарабанили по поверхности стола. – Я поясню, почему поднял этот вопрос именно сейчас. В вашем подразделении, господин Вайнштейн, за последние полгода подобных «ошибок» зафиксировано уже более шести сотен. Из них двадцать не были исправлены до сих пор. И все они оправдывались одинаково: недостатком людей. Город не может терпеть таких погрешностей.

– В условиях, когда мои люди проводят более четырех тысяч расследований в месяц, сто ошибок – это лишь два процента погрешности, – сухо процедил капитан.

– Ой, капитан, перестаньте, – лениво протянул епископ Ульрих III, поправляя массивный амулет. – К чему эти попытки отбелить черное? Всем в этом зале известно, что ваши люди пишут отчеты, не выходя из кабинетов, лишь бы сэкономить время. Ложь в рапортах стала для вашего подразделения такой же привычной, как воздух.

– Вы забываетесь, епископ! – Вайнштейн зло прищурился, и в его глазах вспыхнул опасный зеленый огонек силы. – Мои люди – не ваша забота. Занимайтесь душами своих монахов и не лезьте в дела Инквизиции!

– Господа! Попрошу тишины! – голос Жака Бустьена прозвучал как удар стального молота. – Я здесь не для того, чтобы судить подразделение Вайнштейна, проверку уже проводят те, кому положено по рангу. Я хочу подчеркнуть другое: за последние полгода количество проявлений нечисти в Тринадцатом секторе возросло в сотни раз. И это системный процесс.

– Естественно, – с превосходством хмыкнул Шереметьев. – И мы уже видим финал этого процесса в пятидесяти километрах от города.

– Нет, вы не поняли, – Жак Бустьен бросил на генерала колючий взгляд. – Я имею в виду, что обнаруженная нами орда – это не кульминация, а лишь очередной элемент в цепочке.

– Вы хотите сказать… – Зарубин подался вперед. – Что эта армия не единственная?

– Этого нельзя исключать. Скорее, я даже уверен в этом. Мы нашли только один очаг заражения, – Жак лаконично пожал плечами и резко махнул рукой над столом.

В тот же миг гладкая поверхность мореного дуба пошла рябью. Из дерева начали прорастать объемные контуры холмов, лесов и поселений Тринадцатого сектора. Это была безупречная духовная проекция карты окрестностей. Возле некоторых селений вспыхнули точки.

– Обратите внимание, – продолжил Жак, указывая на мерцающие огни. – Зеленые – это поселения, которые мы успели перепроверить и подтвердить их безопасность. Желтые – это «мертвые зоны». Демоны там побывали, уничтожили жителей и ушли. Но самое страшное – это красные точки. Их было пять.

Он указал на одну из них, которая мигнула и погасла.

– Эту загадку мы разгадали благодаря отряду лейтенанта Софии Линберг. Там мы нашли орду. Но остаются еще четыре «красных квадрата». Разведка, отправленная туда одновременно с Линберг, не вернулась. Связь оборвалась через пару часов после входа в зоны. Завтра в эти точки отправятся группы из других подразделений. И это будут не рядовые, а опытные офицеры и лейтенанты.

– Вы пригласили в мой сектор чужих инквизиторов без моего ведома? – Вайнштейн нахмурился, и его выправка стала еще более жесткой.

– Это было распоряжение Кардинала, – спокойно встретил его взгляд Жак Бустьен. – Если у вас есть возражения по поводу нарушения субординации, вы можете обсудить их с ним лично. Если, конечно, переживете ближайшую неделю.

Капитан инквизиции промолчал, лишь хмуро склонив голову.

– Продолжим, – Жак вернул внимание к карте, где четыре красных огонька зловеще пульсировали в темноте зала. – На основании анализа имеющихся данных, мы можем предположить наличие еще четырех армий противника аналогичного масштаба. И это в лучшем случае. Господа, мы стоим на пороге полномасштабной войны на уничтожение, а возможно очередного Большого Прорыва.

– И что же вы предлагаете, уважаемый Жак Бустьен? – хмуро поинтересовался коммодор Зарубин, скрестив руки на груди. Металл его доспехов в астральном свете сверкнул жидким золотом.

– Действовать согласно логике сдерживания, – жестко отрезал Жак. Его взгляд черных глаз-провалов переместился на парящую над столом карту. – Первое. Мы формируем четыре отдельных военных группировки. В состав каждой войдет полная армейская дивизия в двенадцать тысяч клинков, конница рыцарей – две тысячи копий, один священный корпус монахов и два отряда инквизиции. Мы разместим их здесь, здесь, здесь и здесь.

Стратег указал на отрезки внешних стен, расположенные напротив пульсирующих красных точек.

– Во-вторых. Мы сформируем особую группировку, которая немедленно выдвинется в сторону Скрала. Состав усиленный: армейская дивизия, корпус монахов, конница рыцарей и два ударных отряда инквизиции под началом опытного лейтенанта.

– Вы предлагаете встретить орду в чистом поле? – изумленно уставился на него епископ Ульрих III, и его массивный амулет на груди тревожно качнулся. – Это чистой воды самоубийство. Даже наши лучшие воины не удержат строй против пятидесяти тысяч нечисти без поддержки стен.

– Я предлагаю организовать ловушку, – сухо парировал Жак, и в его голосе прорезались стальные нотки. – Я не собираюсь бросать людей на бессмысленную смерть. Для этой группировки у меня есть отдельный расчет. Она либо приведет к сокрушительной победе, либо выманит на себя основные силы противника. Те самые скрытые резервы демонов, о которых мы пока ничего не знаем.

– И если выманим, то что? – недовольно вмешался Зарубин. – Потеряем двадцать шесть тысяч защитников города ради «информации»? Вы понимаете цену вопроса, стратег?

– Нет, не потеряем, – спокойно возразил Жак. – Вы забываете про наш основной кулак, о котором я еще не упоминал. В его состав войдут капитаны тринадцатого, четырнадцатого и двенадцатого подразделений инквизиции. А с ними – их лучшие лейтенанты и по три полных отряда высшего уровня. Этот мобильный кулак способен снести практически любую армию демонов. Более того, завтра днем в тринадцатый сектор прибудет около двадцати тысяч рыцарей и десять армейских дивизий из резерва Гадара. Этой силы хватит, чтобы стереть нечисть в порошок. Но кулак будет ждать. Ждать момента, когда главные силы врага проявят себя.

– Это очень… – задумался генерал Шереметьев, поглаживая усы. – Очень рискованный, но сильный план. Вы не боитесь оголять другие сектора ради этой авантюры?

– О, не переживайте. Если ситуация станет критической, у нас припасен еще один резерв, о котором знать в этом зале не положено никому, – Жак самоуверенно блеснул глазами, пресекая дальнейшие расспросы. – А теперь перейдем к деталям. Илларион Веньяминович, – он повернулся к замершему в кресле Тихону. – Для вас будет отдельная задача.

– Держать оборону в Скрале? – тяжело вздохнул Тихон. Он был старым служакой и сразу понял, на чьи плечи ляжет самая грязная и тяжелая часть «капкана».

– Вот за это я и ценю ветеранов дозора, – едва заметно улыбнулся Жак. – Вы ловите суть на лету. Да, Илларион. И не просто держать, а вгрызться зубами в каждый дюйм земли. Ваша задача: немедленно отправить всех гражданских в город и превратить Скрал в неприступную крепость. Завтра на рассвете к вам прибудут пять сотен тяжелых арбалетчиков и тысяча ветеранов тяжелой пехоты. Кроме того, я отправил к вам личного порученца. Он доставит эликсиры высшего порядка и амулеты восстановления для отряда лейтенанта Софии Линберг. Она и её люди остаются с вами.

– Насчет лейтенанта я понял, она – профессионал, – Тихон нахмурился, вспоминая изможденные лица своих спутников. – Но в её отряде есть дети. Акиро и Ингрид – даже в академию еще не поступили. Зачем они нужны в Скрале, особенно когда там начнется бойня?

– Позвольте мне с вами не согласиться, – Жак смерил Тихона суровым оценивающим взором. – Эти «дети» выжили там, где погибли опытные инквизиторы. Тот факт, что они добрались до Скрала живыми, говорит о том, что это уже не дети. Это бойцы, закаленные кровью. К тому же, вы забыли отметить, что их отобрал в свои ученики лично Эдвин Линберг, так что силой они обладают немалой. И потому они нам понадобятся.

– Да, но… – попытался возразить Тихон, но был прерван резким жестом руки коммодора.

– Раз так, – жестко произнес Зарубин, и в его голосе прозвучал металл приказа, – то я лично со своим десятком рыцарей отправлюсь в Скрал. Если судьба тринадцатого сектора решается там, то моё место рядом с моими людьми. И это не обсуждается.

– А с чего вы решили, что я буду против? – Жак Бустьен спокойно пожал плечами. – Я только за. Ваше присутствие поднимет боевой дух пехоты. А теперь, господа, перейдём к обсуждению тактических схем. – Посмотрев на Зарубина, стратег выжидающе замер. – Коммодор?

– Да, я понял, – вздохнул Зарубин и, повернувшись к Тихону, добавил: – Жди меня утром, Илларион. Я буду. И да поможет нам Свет.

Тихон согласно кивнул, собираясь встать и откланяться, но пространство вокруг него внезапно пошло трещинами. Он не успел даже вдохнуть напоследок астральный воздух, как его призрачное тело рассыпалось мириадами золотистых осколков. Барьер вытолкнул его, а артефакт связи с неодолимой силой потянул сознание обратно в реальность.

Последнее, что он запомнил перед тем как открыть глаза в своей комнате – ледяной и пронзительный взгляд Жака Бустьена. Взгляд человека, который не допустит неподчинения и саботажа своим приказам.