Текст книги "Путь познания (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Серебряков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 13

Глава 13

Сон был тягучим, липким и странно ритмичным. Я парил в пустоте, где не было ни верха, ни низа, только мерный холодный голос духа, резонирующий прямо в костях. Он не кричал, не издевался, он просто считал, словно метроном, отмеряющий последние секунды покоя.

– «Три…»

В голове мелькнула мысль, что нужно бежать, но ноги не слушались.

– «Два…»

Холод от меча, лежащего рядом, стал почти невыносимым, обжигающим.

– «Один…»

Я почувствовал, как воздух сгустился, превратившись в натянутую струну.

– «Бум».

Это не было звуком внутри сна. Это был конец мира.

Меня подбросило так, будто кровать решила выстрелить мною в потолок. Реальность ворвалась в сознание вместе со звоном разбитого стекла и чудовищным грохотом, от которого заложило уши. Взрывная волна ударила в стены избы, заставив бревна жалобно заскрипеть. Я кубарем скатился на пол, путаясь в одеяле и судорожно хватая ртом пыльный воздух.

Снаружи, за выбитыми окнами, Скрал накрыло неестественное ослепительное зарево. Небо, еще секунду назад черное, окрасилось в багрово-кровавые тона. Казалось, за лесом проснулся вулкан или само солнце решило взойти раньше срока, предварительно взорвавшись. Сердце колотилось как пойманная птица, а в голове эхом всё еще звенело самодовольное духовское «Бум». Я в шоке уставился на свои дрожащие руки, уже догадавшись, чьих именно рук это дело.

* * *

В соседней комнате лейтенант София Линберг отреагировала мгновенно. Годы службы в инквизиции и вбитые на тренировках рефлексы не оставили места для паники. Она подскочила с постели еще до того, как первый осколок стекла коснулся пола.

В одно мгновение на её теле вспыхнули контуры духовной защиты, она активировала все доступные амулеты, не заботясь о расходе энергии. Следом за этим воздух в комнате завибрировал, и за её плечами материализовались призрачные очертания сразу двух пробужденных духов, готовых рвать любого врага. Только когда зрение привыкло к багровому свету, а чутье подтвердило отсутствие противника в радиусе пятидесяти метров, она позволила себе выдохнуть.

Схватив с тумбочки артефакт связи, София активировала канал с Коммодором.

– Лейтенант Линберг на связи. Что случилось⁈ – коротко бросила она, игнорируя звон в ушах.

– Мы сами не в курсе, что это за хрень, лейтенант! – пробасил в ответ Зарубин, по фоновому шуму было слышно, что в штабе творился хаос. – Знаем только, что в одном из лагерей демонов на севере произошел мощнейший взрыв. Разведка сообщила, что там теперь просто выжженная дыра в земле.

– Они пойдут в атаку, – уверенно произнесла София, глядя на полыхающий горизонт. – После такого удара нечисть не станет ждать рассвета. Они бросятся на стены как только придут в себя.

– Согласен. Приводи свой отряд в готовность. Живо!

София отключила связь и уже направилась к выходу, намереваясь собрать подростков, как вдруг замерла в дверном проеме. Прямо перед ней, бледный как полотно и взъерошенный, стоял Акиро. Парень застыл в ступоре, уставившись на неё во все глаза, и только беззвучно открывал и закрывал рот, напоминая выброшенную на берег рыбу.

Только в этот момент лейтенант осознала, что из всей «экипировки» на ней сейчас только крохотные трусики. Духовная броня и амулеты светились на голой коже, создавая довольно специфическую картину.

– Ну и чего уставился? – иронично хмыкнула София, даже не подумав прикрыться. – Ты что, никогда девок голых не видел? Хотя… кого я спрашиваю.

Акиро, казалось, сейчас либо упадет в обморок, либо самовоспламенится. Его лицо моментально приобрело тот же оттенок, что и багровое небо снаружи.

– Хватит стоять столбом, герой, – София сделала шаг вперед, отчего парень отшатнулся. – А ну брысь будить Ингрид! У нас через пять минут штурм начнется, а ты тут глазеешь.

Акиро, не издав ни звука, развернулся и в дикой спешке умчался в сторону комнаты Ингрид. София, усмехнувшись и покачав головой, быстро начала натягивать форму.

* * *

Ингрид вскочила на ноги одновременно со взрывом, но её пробуждение было куда мучительнее. Её трясло в крупной дрожи, лицо было мертвенно-бледным, а в глазах застыло дикое непонимание вперемешку со страхом.

– Голова… как ватой набита, – простонала она, хватаясь за виски.

Всё тело ломило так, будто по ней проехался обоз, а потом еще и добавили палками по ребрам. Странная фантомная боль не давала вздохнуть. Ингрид попыталась вспомнить прошлую ночь, но натыкалась на глухую стену.

– За что меня так? – пожаловалась она в пустоту, но тут же поняла, что жаловалась сама себе. В комнате никого не было.

Осознав, что времени на слабость нет, девушка заставила себя сесть в позу для медитации. Применив базовые духовные практики лечения, она прогнала через меридианы несколько импульсов силы, снимая мышечный спазм и убирая муть из сознания. Боль не ушла совсем, но отступила на задний план.

Только после этого она наконец услышала панику, царящую за окном, и настойчивый стук в дверь.

– Ингрид! Ты жива⁈ Да открывай же! – голос Акиро звучал неестественно высоко.

Она встала и распахнула дверь. Перед ней стоял красный как рак парень, который, кажется, боялся посмотреть ей в глаза.

– София… лейтенант зовет. Там взрыв… демоны… – пролепетал он.

– Я слышу, – коротко ответила Ингрид, уже полностью взяв себя в руки. – Иду.

* * *

А в самом Скрале начался настоящий ад. Солдаты на улицах метались, сталкиваясь друг с другом в предрассветных сумерках. Никто не понимал, что произошло, и именно неизвестность пугала больше всего.

– Это кара Господня! Боги услышали нас! – истерически кричал ополченец, указывая на зарево.

– Да какая кара, идиот! Это Гадар ударил! – огрызался ветеран-мечник, проверяя ремни на доспехах. – Дальнобойные артефакты подтянули или подкрепление прорвалось раньше срока!

Командиры армейских подразделений и рыцари, не теряя времени на споры о причинах, пытались навести порядок. Офицеры хриплыми голосами вколачивали дисциплину в паникующие ряды.

– По местам! К стенам! Восстановить оборону! Арбалетчики, на помосты! Если эта нечисть попрет сейчас, вы должны встретить их сталью, а не воплями!

* * *

Багровое зарево на горизонте еще не успело погаснуть, когда я, едва переведя дыхание после безумной беготни по избе, попытался достучаться до того, кто устроил этот ад. Внутри всё клокотало от ужаса и неуместного восхищения масштабом происшедшего.

– «Ты… ты что натворил⁈» – мысленно закричал я, надеясь, что мой «сожитель» не ушел в очередную спячку.

Ответ пришел не сразу. Сначала я почувствовал волну тяжелой липкой усталости, которая на мгновение заставила колени подогнуться. Голос Духа прозвучал в сознании тусклым, лишенным своего привычного азарта, но в нем всё еще сквозило знакомое издевательское спокойствие.

– «Минус две тысячи голов нечисти, малец. Не благодари. Это была… одноразовая акция», – проворчал он, и я почти физически ощутил, как он отмахивался от моих вопросов. – «И главное, язык за зубами. Скажешь хоть слово про лагерь демонов, про то, что мы там были, София и Коммодор тебя на молекулы разберут. Для них такая „самодеятельность“ хуже ереси. Понял? Молчи и делай вид, что ты просто перепуганный подросток. Тебе не привыкать».

Связь оборвалась так же резко, как и началась. Я остался стоять в коридоре, сжимая рукоять меча так сильно, что костяшки пальцев побелели. Наверно дух прав: никто не любит сюрпризов, особенно таких, которые меняют расстановку сил на поле боя без ведома командования. Вот только так ли это? Я не знал, но пока доверял духу. В конце концов, только благодаря ему я смог спасти Ингрид.

Спустя минуту появилась София. Она уже успела облачиться в форму. Что, если честно, меня радовало. В голове сама собой вспыхнула недавняя картинка. Я снова ощутил, как загорелось лицо. Так. Все. Забудь. Этого не было, и ты ничего не видел.

– Акиро, Ингрид, за мной! – её голос был резким и не терпящим возражений. – Встаем в резерв второй линии. Скрал окружен. Эти твари озверели после взрыва и пошли на штурм.

Мы выскочили на улицу и тут же захлебнулись в хаосе. Воздух был пропитан запахом гари, серы и сырого железа. Над стенами Скрала стоял сплошной гул: крики людей сливались с утробным воем нечисти, который, казалось, шел отовсюду. Видимо ослепленные яростью из-за уничтожения одного из своих лагерей, демоны бросили в атаку всё, что у них было.

* * *

Первые часы боя слились для меня в бесконечную череду рывков от одной бреши к другой. Наша группа стала «пожарной командой», которую перебрасывали туда, где оборона начинала трещать. Это была грязная изнурительная работа. Мы не сражались в красивых дуэлях, мы занимались ликвидацией последствий. Меж тем калейдоскоп событий продолжал нестись мимо меня.

Я видел, как нечисть, словно черная саранча, лезла по приставным лестницам прямо на помосты. Мы выбивали их оттуда, сталкивали вниз, в кишащую массу тел.

Улицы вдоль стен быстро заполнились горами тел. Уродливые искореженные останки демонов перемешивались с телами армейцев в простых доспехах. Кровь под ногами смешивалась с грязью, превратив землю в скользкое месиво.

Мимо нас протащили арбалетчика, который в отчаянии отбросил в сторону свое оружие, дуга артефактного арбалета лопнула от перегрева, не выдержав темпа стрельбы.

Возле ратуши, где располагался наш госпиталь, я мельком увидел, как монахи-целители, чьи лица были серыми от духовного истощения, буквально захлебывались в потоке раненых. Их силы были не бесконечны, и многим они могли предложить лишь быстрое обезболивание перед концом.

Смерть перестала пугать, она стала обыденным серым шумом на фоне непрекращающегося звона стали. Когда очередная группа нечисти прорывалась через забор, в дело вступали рыцари. Я видел, как Тихон во главе небольшого клина врезался в толпу мелких бесов, методично и хладнокровно ликвидируя прорыв. Их движения были экономными, лишенными пафоса, просто профессиональная зачистка территории от паразитов.

Ингрид держалась рядом, её лицо было бледным, но сосредоточенным. Мы работали в паре, прикрывая спину Софии, которая, несмотря на усталость, оставалась эпицентром нашей маленькой бури. Каждый раз, когда я замахивался мечом, в голове эхом раздавалось только одно желание – «Убить нечисть».

А еще иногда проскакивало дикое желание узнать причину. Причину того, что дух запретил мне говорить о ночной вылазке. Почему он так решил? Разве мы сделали что-то плохое? Эта загадка тяготила меня не меньше, чем усталость, но ответа в ближайшее время я, видимо, так и не узнаю. Так что хватит думать о лишнем. Нужно сосредоточиться на том, что здесь и сейчас.

* * *

На рассвете восходящее солнце Скрала скрылось за пеленой едкого дыма и пыли, превратив утро в бесконечные серые сумерки, пропитанные запахом гари и железа. Время перестало существовать как последовательность минут; оно превратилось в бесконечный цикл ударов, блоков и хриплых выдохов. Бой шел уже много часов, и эта изнурительная марафонский труд собирал свою кровавую жатву.

Оборона Скрала напоминала плотину, по которой методично били огромным молотом. Солдаты армии Гадара умирали пачками, и не от недостатка мастерства, а от того, что их просто задавливали массой. Нечисть не знала страха и не чувствовала боли; после ночного взрыва их ярость стала почти осязаемой. Они лезли на стены, наступая на тела своих павших собратьев, образуя живые лестницы из когтей и клыков.

Смерть была повсюду: она хлюпала под сапогами вперемешку с грязью, она висела в воздухе тяжелым смрадом, она застыла в глазах молодых армейцев, которые так и не успели понять, как их жизнь оборвалась в одно мгновение.

Я увидел, как один из десятников, огромный мужик с иссеченным лицом, рухнул, когда на него разом напрыгнули три беса. Он успел забрать двоих, прежде чем третья тварь вгрызлась ему в горло. Строй трещал по швам. Рыцари ликвидировали прорывы, но тех становилось всё больше, а самих рыцарей все меньше и меньше.

На фоне этого хаотичного безумия и умирающих солдат София Линберг выглядела существом из другого мира. Она была «танцующей смертью», чьи движения казались противоестественно правильными среди общего беспорядка. Её духовная энергия была практически на нуле, но вместо того чтобы впасть в панику, она превратилась в идеальный механизм убийства.

София не тратила время на «спецэффекты» или широкие красивые взмахи. Её работа была хирургически точной. Она двигалась с невероятной экономией сил, работая на чистом знании анатомии нечисти и безупречном мастерстве.

Каждый её выпад находил сочленение доспехов или незащищенное место в шкуре твари.

Она не рубила сплеча, а наносила короткие жалящие удары. Одно движение – один труп.

В то время как другие солдаты кричали от ужаса или ярости, София молчала, её лицо было каменной маской сосредоточенности.

Я видел, как она проскользнула под лапой огромного демона-гончей. Один короткий росчерк клинка, и сухожилия твари перерезаны. Еще один неуловимый тычок, и острие вошло точно в основание черепа. Она не сражалась, она методично вычеркивала врагов из списка живых.

Для меня это утро превратился в личный ад. Я быстро понял, что в этом побоище моя роль – не роль великого воина, а роль простого щита. Мои руки онемели от постоянной отдачи, ладони горели от стертой кожи, а меч казался неподъемным слитком стали.

Я просто пытался выжить и, что более важно, прикрыть фланги Ингрид. Девушка сражалась в пугающем полузабытьи. Её движения были резкими, порывистыми, а на лице застыла гримаса страдания. Она будто превозмогала себя, но при этом пока еще держалась. Как и ее дух.

– Слева! – выкрикнул я, едва успев подставить клинок под замах когтистой лапы.

Ингрид даже не обернулась. Она просто развернулась на одной пятке и точным ударом духовной силы отбросила тварь назад. Но я видел, как девушка пошатнулась, как на её лбу выступил холодный пот. Она была на пределе, её разум боролся с чем-то невидимым, пока тело продолжало выполнять заученные движения.

Мы были тенью Софии. Пока лейтенант прорубала просеки в рядах нечисти, мы зачищали то, что оставалось позади, и следили, чтобы никто не ударил ей в спину. Каждый убитый бес, каждый отбитый удар давался мне с колоссальным трудом. В голове пульсировала только одна мысль: «Не упади. Только не упади сейчас».

Очередная волна нечисти захлестнула помосты, и мы снова погрузились в вязкую кровавую круговерть, где грань между героизмом и обычным желанием не быть съеденным окончательно стерлась.

* * *

Полдень не принес облегчения, только осознание того, что силы защитников таяли быстрее, чем заканчивался день. Северный сектор Скрала, где деревянный частокол всегда казался наиболее уязвимым, стал эпицентром катастрофы. Сначала все услышали не крики, а тяжелый утробный звук, от которого задрожала земля под сапогами.

Из пелены дыма и серой пыли вышло нечто, что нельзя было назвать просто существом. Огромный монстр, напоминавший помесь переросшего тролля и куска ожившей скалы, обвешанный тяжелыми цепями и костяными пластинами, мерно шагал к стене. Каждый его шаг вминал землю, а из пасти вырывался перегретый пар.

Он не стал использовать таран. Он сам был тараном. С глухим сокрушительным звуком чудовище врезалось плечом в секцию стены. Дерево, служившее защитой, разлетелось в щепки. Секция частокола просто вмялась внутрь, поднимая тучи щепы и пыли. В образовавшуюся брешь, радостно завывая, хлынул поток нечисти. Черная лавина тел, когтей и безумия устремилась в самое сердце Скрала.

– Стоять! – громовой голос Тихона перекрыл даже рев монстра.

Первым на пути этого кошмара встал он. Командир рыцарей не колебался ни секунды. Вместе с тремя оставшимися при нем рыцарями он рванул навстречу прорыву. В тот миг они вчетвером перестали быть просто людьми в латах; они превратились в стальную стену, о которую с размаха разбилась первая волна атакующих.

Их клинки работали с механической точностью. Тихон, окутанный едва заметным золотистым сиянием своей ауры, буквально разрубал врагов надвое, удерживая узкое пространство между обломками стены. Рыцари по бокам от него действовали как единое целое, прикрывая щитами бреши и не давая нечисти просочиться во фланги. Первая сотня бесов полегла у их ног, превратив проход в скользкое месиво из черной крови.

Но за мясом всегда приходят мясники. Демоны, которые до этого момента руководили бойней издалека, решили, что настало время личного вмешательства. Четыре тени, облаченные в тяжелую чешуйчатую броню, соткались из хаоса битвы. Это были не просто твари, это были мастера клинка, чьи глаза горели холодным багровым огнем.

Битва, развернувшаяся в бреши, заставила время замедлиться. Хаотичная свалка превратилась в высокоуровневое противостояние, где каждая ошибка стоила жизни.

Тихон столкнулся с самым крупным из демонов. Их клинки встретились с таким звуком, будто столкнулись два горных обвала. Рыцарь слева от него пропустил коварный выпад изогнутого демонического лезвия. Сталь прошла сквозь сочленение доспеха, и воин рухнул на колени, всё еще пытаясь дотянуться до врага, пока второй демон не снес ему голову мощным ударом булавы.

– За Гадар! – выкрикнул другой рыцарь, насаживая одного из демонов на свой меч, но в тот же миг его грудь пробили сразу три костяных шипа, выпущенных другим противником.

Пространство сузилось до нескольких метров. Тихон сражался как лев, его аура пульсировала, отражая демонические атаки. Он крутанулся, уходя от удара, и вогнал свой клинок в горло одному демону и тут же выдернул его для блока. Еще один демон пал, когда последний рыцарь подорвал себя духовной печатью, унося врага в небытие.

Но цена была ужасающей. Рыцари погибли. Тихон остался один против дву выживших демонов. Его доспех был измят, левая рука висела плетью, а кровь заливала лицо из глубокой раны на лбу. Один из демонов, хищно оскалившись, замахнулся для финального удара, когда Тихон, превозмогая боль, умудрился снести ему челюсть эфесом меча. Однако второй демон уже занес свой черный клинок над его головой.

В тот момент, когда Тихон уже приготовился к смерти, воздух над брешью разорвал знакомый свист.

– Назад, твари! – голос Софии был подобен удару грома.

* * *

Наш отряд ворвался в гущу схватки. София, двигаясь с грацией хищника, в одно мгновение преодолела расстояние до раненого Тихона. Её меч встретил клинок демона в паре сантиметров от шеи рыцаря. Ингрид, несмотря на бледность и дрожь в руках, тут же начала сплетать лечебную технику, создавая вокруг Тихона временный барьер.

Я же, сжимая рукоять меча так, что пальцы онемели, встал рядом с лейтенантом. Мы успели вовремя, но поток нечисти, вливавшийся в прорыв, только нарастал. И особенно сильно меня впечатлил огромный монстр. Этот гигант вместо того чтобы сражаться, деловито и не спеша уничтожал стену, расширяя проход для орды.

– Уходите! – крик Софии, казалось, разрезал сам воздух, пропитанный гарью и звоном стали. – Забирайте Тихона и тащите его к ратуше! Это приказ!

В этот момент из облака пыли, выбивая сапогами искры, вышел коммодор Зарубин. Его доспех, когда-то сверкающий, был покрыт вмятинами и темными пятнами крови, но массивный двуручный меч в его руках двигался с пугающей легкостью. За ним следовали последние пять рыцарей – всё, что осталось от элитного отряда защиты. С флангов их подпирал последний резерв Скрала: полсотни тяжелых мечников в помятых кирасах и десяток измотанных арбалетчиков, судорожно взводящих свои артефакты.

– Мы поможем, лейтенант, – пробасил Зарубин, вставая плечом к плечу с Софией. – Выполняй приказ, Акиро! Живо!

Я подхватил Тихона под правую руку, Ингрид под левую. Тихон оказался чудовищно тяжел. Каждое движение отдавалось в моих мышцах стоном, а разум всё еще пытался переварить увиденное. Мы тащили его прочь от бреши, пока за нашими спинами снова взревела битва.

Через пару сотен метров Ингрид не выдержала. Издав тихий всхлип, она просто рухнула на колени, а затем и вовсе ткнулась ничком в дорожную пыль. Сил у нее не осталось совсем. Видимо последние применение духовного исцеления выжало её досуха. Я замер, пытаясь отдышаться, и только сейчас, глядя на неподвижное тело Тихона, понял нашу ошибку. Мы тащили его в полном боевом облачении.

– Идиот… какой же я идиот, – прохрипел я.

Достав нож, я принялся лихорадочно обрезать кожаные ремни креплений. Железные пластины с глухим звоном падали на землю. Когда тяжелый нагрудник наконец отвалился, обнажив пропитанный кровью поддоспешник, я почувствовал, как мой собственный запас сил иссяк окончательно. Я просто сел в пыль рядом с Ингрид, и в отстраненном состоянии огляделся по сторонам.

Скрал превратился в руины. Те дома, что не сгорели, стояли с выбитыми окнами и проломленными крышами. Улицы, по которым мы недавно ходили, теперь были завалены обломками зданий, разбитыми телегами и телами тех, кому не повезло оказаться на пути прорыва. Мимо нас, словно тени, бродили несколько таких же раненых и обессиленных людей, не обращавших на нас никакого внимания.

Но внутри меня, за пределами физической боли, снова заворочалось то самое упрямство, которое мой наставник в трущобной жизни так часто называл «ослиным». Я не мог оставить их здесь. Через «не могу», через кровавые круги перед глазами я встал. Схватив Ингрид, я нечеловеческим усилием закинул её на плечо. Правой же рукой вцепился в ворот кафтана Тихона и, упираясь ногами в землю, потащил их вперед.

Последующее время не поддавалось исчислению. Казалось, что каждый метр стоил мне года жизни. А когда я наконец достиг ступеней ратуши, мир вокруг превратился в серое пятно.

– Помогите! – мой хрип больше походил на карканье, чем на призыв о помощи.

Навстречу из дверей устремились два монаха. Они быстро, но бережно забрали у меня Тихона. Ингрид я уложил сам, аккуратно прислонив её к прохладной каменной стене ратуши, после чего просто рухнул рядом. Я смотрел вперед, не видя ничего, кроме плывущего марева.

– Попей, сын мой, – рядом возник пожилой монах и протянул простую глиняную флягу.

Я пил так, будто всю жизнь провел в пустыне. Обычная вода казалась вкуснее любого эликсира. Божественный нектар, не меньше. И чем дальше отступала жажда, тем легче становилось разуму. Кажется, я начал приходить в себя.

В этот момент из дверей ратуши вышел бледный, едва стоящий на ногах армейский офицер с перевязанной головой. Он обвел взглядом сидящих вповалку людей и крикнул, срывая голос:

– У нас прорыв! Все, кто может стоять и держать оружие, ко мне! Защитникам нужна наша помощь!

Я понял, что здесь я, пожалуй, самый «целый» из всех. Опираясь на меч, я заставил себя подняться. Рядом Ингрид попыталась сделать то же самое, но её ноги подкосились, и она с тихим стоном плюхнулась обратно. В её глазах, полных боли и бессилия, блеснули слезы.

– Ты-то куда? Лежи уже, – я тяжело вздохнул, глядя на неё сверху вниз. – Ты там не поможешь. Только мешать будешь.

Я подошел к офицеру. Нас набралось от силы человек двадцать – калеки, легкораненые и те, кто смог просто встать.

– За мной, – скомандовал офицер, и мы двинулись в ту сторону, где остались София и Зарубин.

Мы брели по улице бесформенной толпой смертельно уставших людей. А когда через несколько минут вышли на ту самую улицу, которая вела к прорыву, впереди, посреди дороги, я увидел спины всего двух человек. Всё вокруг них было завалено телами: бесы, черти, оборотни и демоны лежали вперемешку с защитниками Скрала, образуя жуткие баррикады из трупов.

Две фигуры. Одна – в сверкающих остатках доспехов, забрызганных кровью, вторая – в рваной форме инквизитора. София и Зарубин стояли непоколебимой стеной, преграждая путь новой лавине демонов, которая уже надвигалась между руинами.

В этот миг воздух вокруг них взорвался силой. Я увидел, как пространство исказилось, когда раскрылись их ауры: ослепительно-золотая мощь коммодора и холодное серебристо-голубое сияние лейтенанта. Они стояли вдвоем против десятка демонов и толпы низших тварей, готовые принять свой последний бой.