Текст книги "Путь познания (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Серебряков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

– На площадь! Живо! – скомандовала София.

Её голос звенел, но в нём не было привычного превосходства. Она оглядывалась на дом так, будто ожидала, что он сейчас пустится за нами в погоню. Мы не спорили. Грэгор и один из церковников тащили Стефана под руки. Парень не сопротивлялся, но и не помогал, он переставлял ноги как заведенная кукла, глядя перед собой остекленевшим взором.

Центральная площадь Чегузки была просторным вымощенным камнем пятачком. Здесь не было деревьев, не было зеркал, только колодец в центре и пустые фасады домов по периметру. Мы сгрудились у колодца, с тревогой осматриваясь. Солнце стояло высоко, заливая деревню ровным безжизненным светом, но тепла от него я не чувствовал.

Я опустил взгляд на землю, пытаясь унять дрожь в руках, и похолодел.

На сером камне четко рисовались наши тени. Длинная изломанная тень Грэгора, тонкая тень Ингрид, моя собственная… И пустота там, где стоял Стефан.

Между церковником и Грэгором был кусок залитого светом камня. Стефан стоял под палящими лучами, но под его сапогами не было ни пятнышка тени. Словно свет просто проходил сквозь него, не встречая препятствий.

– У него… у него нет тени, – выдохнул я, указывая пальцем.

Ингрид вскрикнула и отшатнулась. Ди, стоявший рядом с Софией, хмуро кивнул, даже не взглянув в ту сторону.

– «Дикие» забрали его суть, – глухо произнес Ди. – Тень – это не просто отсутствие света, Акиро. Это отпечаток души на реальности. Сейчас Стефан – просто пустая оболочка. Если мы не вернем то, что ушло в зеркало, они скоро сами его заполнят. И тогда это будет уже не Стефан.

– Почему мы не можем просто уйти? – Ингрид вцепилась в рукоять меча так, что побелели костяшки. – Мы можем просто выскочить из этой низины и…

– Не сможем, – София обернулась к ней. Её лицо в ярком свете казалось маской, высеченной из льда. – Во-первых, нас не выпустят. Мы-то прорвемся, но вы – нет. «Дикие» уже пометили ваши тени. Стоит вам пересечь черту деревни, и они вырвут остатки вашей сути.

Она сделала паузу, глядя на безжизненного Стефана.

– Во-вторых, зачистить это место всё равно надо. Это приказ. И в-третьих… отец этого идиота – архиепископ. Если я вернусь в Гадар с новостью, что его сына «выпили» в первой же командировке, он сделает мою жизнь очень неприятной. Мне лишние проблемы с Церковью не нужны.

Я хотел было возразить, но замер. Моя тень. Она… шевельнулась.

Я стоял неподвижно, но темный силуэт у моих ног медленно, на долю секунды позже меня, качнул головой. Я резко дернул рукой – тень повторила движение с едва заметной задержкой. Словно я был актером, а она – ленивым дублером, который не успевал за сценарием.

– Смотрите! – крикнул Бестужев. Его голос сорвался на фальцет. – Тени опаздывают!

Мы начали метаться, дергаться, проверять свои отражения на камнях. У всех было одно и то же: тени жили своей замедленной жизнью. Когда я остановился, моя тень сделала еще один четкий шаг, прежде чем замереть. Это было тошнотворно. Это пугало сильнее, чем взрыв Ружовки, сильнее, чем высшие демоны. Те демоны были видимы и реальны. «Дикие» же будто лезли прямо под кожу, воруя саму сущность.

– Началось, – Грэгор сплюнул, выхватывая меч.

Из длинных густых теней, что отбрасывали дома, начало «вытекать» нечто черное. Это не был дым или туман. Это были плотные угольно-черные силуэты, напоминающие человеческие, но лишенные лиц и деталей. Они медленно скользили по земле, отделяясь от стен. Они не рычали, не нападали. Они просто… смотрели. У них не было глаз, но я каждой клеткой своего тела чувствовал этот липкий голодный взгляд, пытающийся поймать мой взор.

– Всем закрыть глаза! – рявкнула София. – Быстро! Завязать, если не уверены в себе! Ориентируйтесь только на мой голос и духовное чутье. Если посмотрите на них – прощайтесь с разумом.

Я сорвал с шеи платок и намотал на глаза. Мир погрузился во тьму, и чувства мгновенно обострились. Я слышал частое дыхание Анри, скрип зубов Ингрид и странный шелестящий звук, доносившийся со всех сторон. Словно тысячи бумажных лент терлись друг о друга.

Как сражаться с тем, на что нельзя смотреть? Мой меч казался бесполезной железкой. Я чувствовал присутствие Духа, тот ворочался, раздраженный этой тишиной, но даже он, кажется, не понимал, как укусить пустоту.

София тяжело вздохнула. В этом вздохе было столько усталости и затаенного раздражения, что я невольно прислушался.

– Как же мне не нравится эта часть… – пробормотала она. – Терпеть не могу официоз. Ладно. Грэгор, твоя очередь.

И тут случилось то, что окончательно выбило почву у меня из-под ног. София Линберг – женщина, которая только что стерла с лица земли деревню и ругалась как грузчик на базаре – начала молиться.

Сначала её голос был тихим, почти шепотом, но к ней тут же присоединились Ди и Грэгор.

– Свет предвечный, в бездне сияющий… – зазвучал слаженный монотонный репертуар.

Я стоял в ступоре под повязкой. Образ ледяного демона войны и смиренная молитва никак не вязались в моей голове. Это было сюрреалистично. Но вместе с их словами воздух вокруг нас начал меняться. Он перестал быть вязким и холодным. Стало… жарко. Но не от огня, а от внутренней густой силы, которая начала пульсировать в такт их словам.

– Да не узрит тьма отражения своего в нас, да пребудет воля твоя в клинках наших…

Я почувствовал, как мой меч в руке начал нагреваться. Но это была не ярость моего Духа. Это было что-то другое. Инквизиция, которую я считал просто сборищем карателей с духами внутри, сейчас открывалась с новой, пугающей стороны. И «Диким», кажется, этот хор очень не понравился, шелест вокруг нас сменился злобным шипением.

Я стоял с повязкой на глазах, погруженный в вязкую тьму, и ждал удара. Но вместо него пришло нечто иное. Мои губы, сухие, потрескавшиеся от жара Ружовки и страха Чегузки, вдруг шевельнулись сами по себе.

– Свет изначальный, во тьме не гаснущий… – вырвался из моего горла тихий надтреснутый шепот.

Я вздрогнул. Я никогда не слышал этой молитвы. Я не знал этих слов. Они не были моими, но они лились из меня, будто кто-то дергал за невидимые нити в самой моей груди. Рядом зазвучали другие голоса. Анри, Бестужев, Ингрид – все мы вдруг запели в унисон, сливаясь в пугающе слаженный хор.

И тут реальность под повязкой изменилась.

Я перестал чувствовать землю под ногами. Моё зрение, лишенное привычных образов, вдруг раскрылось внутрь, в астральный слой, который инквизиторы видели постоянно.

Я увидел себя. Но не как человека, а как небольшой дрожащий пузырь духовной силы. Он переливался тусклым стальным цветом, а в самом его центре пульсировала, как сердце, черная жемчужина моего духа. Она казалась крохотной, но от неё исходила такая концентрированная плотность, что пространство вокруг неё подрагивало.

Сбоку ко мне прижался изумрудно-зеленый пузырь – Ингрид. Её сила была яркой, колючей, но чистой. Следом начали присоединяться другие: золотистый всполох Бестужева, тяжелый синий Анри, блеклые огоньки остальных ребят. Мы сбились в кучу, жалкая горстка искр в бескрайней пустоте.

И тут нас накрыло.

Сверху, словно с небес, обрушилась спокойная кристально чистая водная гладь. Это было небольшое озеро, прохладное и неподвижное. Мы будто растворились в нём, почувствовав невероятную защиту. Это был Ди. Я замер в благоговении: его контроль силы был настолько филигранным, настолько точным, что он удерживал структуру каждого из нас, не давая нам «рассыпаться» от давления Диких. Это была не просто сила, это была высшая математика оперирования духом.

Затем наше озеро столкнулось с другим – таким же по размеру, но бурлящим и агрессивным. Грэгор. Его сила влилась в общую массу, и наше озеро моментально ощетинилось тысячами стальных шипов, направленных вовне.

Теперь мы были единым целым. Мощным, ощетинившимся ежом из энергии. Но стоило мне «посмотреть» дальше, как страх снова сжал моё несуществующее горло.

Вокруг нашего озера клубились черные тучи. Их было не просто много, их было бесчисленное множество. Дикие призраки плавали в пустоте как хищные рыбы, их блики переплетались, создавая живой шевелящийся кокон тьмы. На фоне этого бесконечного черного роя наше общее озеро выглядело блеклым пятнышком. Нас было слишком мало. Врагов было слишком много. Они давили со всех сторон, пытаясь нащупать брешь в защите, чтобы выпить нас до дна.

И тут в самом центре нашего озера возник сгусток.

Он не был пузырем или волной. Это была плотная непроницаемая клякса силы, от которой веяло таким холодом и такой затаенной угрозой, что даже моя черная жемчужина внутри сжалась. София.

Слова молитвы стали громче. Мы уже не шептали, мы кричали их, и каждый слог вибрировал в резонансе с кляксой в центре.

Когда молитва дошла до своего пика, когда напряжение стало почти физически невыносимым, клякса Софии исчезла. Вместо неё в центре озера разверзлись исполинские Врата.

Я испытал трепет, граничащий с безумием. То, что я видел раньше, те битвы, те удары – всё это было ничем. Ибо в это мгновение наше «приличное озеро» просто перестало существовать. Его не стало. Мы все буквально на мгновение оказались под волнами ОКЕАНА.

Я читал об океане в старых книгах, видел выцветшие картинки в заброшенных домах Гадара, но теперь я понял, что это значило. Это была бескрайняя бездонная мощь, у которой не было берегов. Сила Софии Линберг хлынула сквозь Врата таким потоком, что сама реальность Чегузки застонала.

Эта волна сметала всё на своем пути. Черные тучи Диких, которые только что казались нам непобедимыми, верещали и выли, но что толку? Они были лишь букашками, песчинками, которые гасила всепоглощающая стихия. Океан силы Софии прошел сквозь деревню, выжигая само присутствие призраков в каждом доме, в каждом зеркале, в каждом вздохе.

Всё было кончено в один миг. Дикие сдохли, не успев даже осознать, что их уничтожило.

Давление начало спадать. Океан отступил, вернувшись во Врата, и тут я увидел Ди. Даже в этом хаосе он не терял концентрации. Его сила, тонкая и уверенная, словно сетью «поймала» небольшую полупрозрачную кляксу, которая едва не уплыла вместе с волнами океана Софии.

Я интуитивно понял: это личность Стефана. Его тень, его суть, которую Дикие почти успели утащить в небытие. Инквизитор аккуратно, с хирургической точностью, направил этот сгусток обратно, в пустую оболочку церковника.

– Всё, – раздался резкий сухой голос Софии. – Можете открывать глаза и снимать повязки.

Я сорвал ткань с лица. Солнце всё так же ярко заливало площадь, но мир вокруг стал другим.

Сначала я не понял, что изменилось. А потом прямо мимо моего носа, деловито жужжа, пролетела обычная жирная муха. На окраине залаяла собака, ветер донес скрип калитки, а в траве застрекотал кузнечик. Деревня ожила. Она наполнилась звуками, запахами и жизнью, которая была поставлена на паузу.

Я посмотрел на свою тень. Она стояла ровно под моими ногами, повторяя каждое моё микродвижение без малейшей задержки.

Стефан сидел на камнях, прижимая руки к лицу. Его тень тоже была на месте – густая и черная. Парень всхлипывал, и теперь его плач был слышен всем.

Я перевел взгляд на Софию. Она стояла у колодца, выглядя донельзя измотанной. Её татуировки на плечах стали совсем бледными, почти невидимыми. Она тяжело дышала, но её взгляд оставался таким же колючим.

Деревня Чегузка стала свободна. Звуки вернулись, но жителей как не было, так и нет.

– Жаль, что нельзя вернуть таким образом людей, – Ди словно прочитал мои мысли. Он утёр пот со лба, его руки всё еще мелко дрожали. – Демоны забрали всех задолго до нашего прихода. Мы лишь очистили место от заразы и спасли одного дурака.

– Хватит лирики, – оборвала его София. Она вскинула голову, вглядываясь в северный горизонт. – У нас осталась последнее место. И если там будет так же «весело», как здесь, то я начну думать, что мне явно недоплачивают за работу.

Глава 6

Глава 6

София уже сделала шаг в сторону выезда из деревни, когда Ди негромко кашлянул.

– Госпожа лейтенант, при всём уважении к вашему энтузиазму… Мы на пустой желудок до следующей точки не дойдем. А если и дойдем, то сражаться будем разве что за кусок черствой корки. Нужно осмотреть избы, поискать погреба.

София замерла. Её плечи напряглись, а взгляд, брошенный на Ди, мог бы заморозить небольшое озеро.

– Ты предлагаешь тратить время на мародерство?

– Я предлагаю не сдохнуть от голода, – парировал инквизитор, не отводя глаз. – Нам нужны нормальные припасы. И не только на обед, но и в дорогу.

Бестужев, который до этого с обреченным видом рассматривал пятно сажи на своем дорогущим камзоле, вдруг подал голос:

– Послушайте, а где наши припасы? Почему мы должны шарить по погребам, как разбойники? Разве нам не полагается провиант в дорогу?

София обернулась к нему так резко, что парень отшатнулся. Её лицо в одно мгновение превратилось в маску ледяной ярости. Она не ответила, лишь развернулась и быстрым чеканным шагом направилась к ближайшей крупной избе. Сложилось ощущение, что еще чуть-чуть, и она перейдет на бег.

– Припасы? – Грэгор громко переспросил, подойдя к Бестужеву вплотную, и при этом косясь в сторону уходящей Софии. – Видишь ли, «ваше сиятельство»… У нас было три отличных коня. На них были отличные сумки с лучшей солониной, крупой и даже – о чудо! – запасной одеждой для нас и нашей госпожи лейтенанта. Но всё это имущество благополучно превратилось в кучки пепла под Ружовкой. Потому что кое-кто решил, что сжечь деревню вместе с нашим обозом – это отличная тактическая идея. Так что теперь, если не хочешь жевать свои кожаные сапоги, бери ноги в руки и иди искать провизию.

Бестужев покраснел, а потом побледнел. Он явно не привык к таким поучениям, но против Грэгора не попрешь. Мы с Ингрид переглянулись. У нас с собой вообще ничего не было – только то, что на нас надето да клинки.

– Рассыпаться по домам! – распорядился Ди. – Не задерживайтесь. Ищем еду.

Постояв на месте и подумав, каждый направился в свою сторону. Я же решил заглянуть в дом, стоящий на отшибе через три участка от центральной площади. Он выглядел крепким, с добротными воротами и, что главное, ухоженным двором. Внутри дома пахло старым деревом и застоявшимся холодным воздухом. Моё чутье, отточенное годами в подворотнях Гадара, заставило присмотреться к полу на кухне. Если я все верно понимал, то где-то здесь должен быть спуск в погреб.

Я отодвинул тяжелую скамью и простучал доски. Глухо, глухо… и вдруг звонкое пустое эхо. Подцепив ножом щель, я дернул тяжелую крышку. Из темного зева погреба пахнуло холодом, землей и – о боги! – копченостями.

Я спустился вниз. Погреб был настоящей сокровищницей. Под потолком висели связки домашних колбас, плотных, пахнущих чесноком и можжевельником. В углу стояли кадушки с солеными огурцами и капустой. Но настоящей удачей стали крынка с маслом и корзина со свежими яйцами в соломе. И конечно, картошка – целая гора в углу.

Один это я бы не утащил, да и незачем надрываться. Я высунулся из двери дома и увидел Анри, который уныло бродил по соседнему двору, заглядывая в пустые сараи.

– Норский! Сюда! – приглушенно позвал я. – Зови ребят, тут полный подвал еды.

Через пару минут уже вчетвером – я, Анри, Ингрид и Юлий из церковников – вытаскивали припасы. Когда я вышел на крыльцо с очередной корзиной, то с удивлением заметил, как над трубой дома в конце улицы поднялся сизый дымок. Видимо, кто-то времени зря не терял и уже нашел, где развести огонь в печи.

Мы потащили добычу к тому дому. Внутри уже пахло теплом. Грэгор хозяйничал у огромной печи, засучив рукава по локоть. Рядом с ним топтался молодой церковник по имени Марк.

– Грэгор, может, кашу сварим? – неуверенно предложил Марк, приглядываясь к мешку с зерном. – Быстрее будет.

– Кашу сам ешь, – буркнул Грэгор, ловко замешивая тесто в деревянной деже. – Нам нужно то, что можно жевать на ходу и что не выльется из желудка при первой же стычке. Испечем лепешки. Мука есть, соль я нашел. Смотри, парень: тесто должно быть тугим, как задница девки на первом свидании. Раскатывай пласты потоньше, в раскаленной печи они пропекаются за пару минут. Положил на под, раз-два, и готово. Главное, огонь держать ровно.

Пока они говорили о хлебе, Ди заглянул в избу.

– Сносите припасы, что нашли, в эту избу. Я пойду к лесу, – бросил он. – Собаки вернулись, может, и кони деревенские в чащу забились. Если найду хоть пару голов, не придется нам харчи на горбу тащить.

Он ушел, а нам со «знатью» и церковниками досталась самая грязная работа. Чистка картофеля.

Я смотрел, как Ингрид и Бестужев мучили клубни. Ингрид еще старалась, а вот Бестужев… он срезал кожуру вместе с доброй половиной картофелины, оставляя угловатый уродливый обрубок. Смотреть на это издевательство над картошкой я долго не смог.

– Отдай, – я подошел и просто вырвал нож из его рук. – Ты так через пять минут нас без обеда оставишь. Кто тебя учил?

– У меня для этого слуги есть, – холодно отрезал он, хотя в глазах мелькнула досада.

– Угу, вот только теперь «слуги» – это мы. Смотри внимательно, – я перехватил нож. – Лезвие веди под самым верхом, плавно. У нас здесь нет огромного склада с картошкой. Если не экономить, то потом будем колбасу с лепешками жевать.

Я начал споро очищать картошку, сбрасывая тонкую стружку. Ингрид замерла, наблюдая за моими руками со странным выражением лица. Постепенно и она, и даже Бестужев начали повторять мои движения. В этой тихой кухонной суете, под треск дров и ворчание Грэгора, на мгновение показалось, что мы – обычные люди, а не отряд, ищущий встречи с демонами и нечистью.

Грэгор выхватывал из печи румяные пузырящиеся лепешки. Запах свежего хлеба мешался с ароматом чесночной колбасы и жареного лука, и уже вовсю шкварчала на огромной сковороде яичница.

Когда Ди вернулся, ведя под уздцы двух перепуганных, но крепких деревенских лошадок, стол уже ломился от еды.

Мы сели есть. София вошла последней. Она переоделась в чистое и явно деревенское – видимо, нашла вещи по размеру. Правда, выбрала она только кафтан, штаны на ней как были порванными и грязными, так и остались. Она молча села во главе стола, взяла лепешку и принялась есть.

Тишину нарушало только чавканье. Я жевал горячий картофель, чувствуя, как тепло разливалось по телу. А в голове крутилась мысль о тех, кто раньше здесь жил. О тех, кого больше нет. Мы ели их хлеб в их доме, и это было чертовски странное чувство – вкус жизни в прихожей у смерти.

После еды в животе наконец-то перестало урчать, но на смену голоду пришла липкая тяжелая усталость. В избе было слишком тихо. Слышно было, как догорали дрова, и как кто-то из парней тяжело со свистом дышал.

– Двадцать минут на отдых, – голос Софии прозвучал резко, оборвав уютное потрескивание печи. Она сидела у окна, проверяя заточку своего клинка. – И выдвигаемся.

Ингрид сидела напротив меня. Она почти не прикоснулась к картошке, просто вертела в руках пустую кружку. Её лицо казалось серым, а пальцы мелко дрожали – я заметил это, когда она попыталась поставить кружку на стол. Видимо она до сих пор так и не отошла от пережитого.

– Тот… тот, в балахоне, – вдруг заговорила она, не поднимая глаз. – Маг. Мы же видели, он швырял заклинания. Откуда у демонов магия? В книгах говорится, что у них только их демоническая суть и животная сила. А тут – плетения, как у настоящих магистров из книг про Ольмар.

Ди, который как раз закончил чистить свои сапоги, медленно поднял голову. Он не выглядел удивленным. Скорее скучающим, как человек, которому придётся в сотый раз объяснять, почему небо голубое.

– Да, демоны не умеют творить свою магию, Ингрид. Но они могут её своровать, – Ди убрал тряпку в сумку. – Они таскают женщин из других миров. Из нашего, из Ольмара. Тот ублюдок, которого мы прирезали, скорее всего, был бастардом. Потомок какой-нибудь магини из Ольмара, которую демоны поймали и использовали как сосуд. Кровь демона дала ему живучесть, а кровь матери – способность применять магию.

– Ольмар? – Анри нахмурился, пытаясь сообразить. – Но ведь наш мир находится в Ожерелье как раз между демоническими Демосфеном и Ольмаром. Как они туда попадают, минуя нас?

Ди коротко глянул на Софию, та едва заметно кивнула, позволив ему продолжать «урок».

– Никто не мешает демонам открыть портал к нам, закрепиться на пару часов, а потом пробить еще одну дыру уже дальше – в Ольмар. Наш мир для них как перевалочный пункт.

– Только энергии для этого нужно столько, что портал светится как второе солнце, – подала голос София. – Слишком часто они так делать не могут, не хватит ресурсов. Да и мы в стороне не останемся. Если заметим такой портал, то сразу «навестим» уродов.

Бестужев, который до этого сидел тише воды, ниже травы, вдруг подал голос. Видимо он решил, что раз всем можно, то почему бы и ему не принять участие в беседе. Впрочем, вопросы он задал вполне логичные и интересные.

– А почему тогда демоны не могут просто разводить людей и магов у себя? Зачем этот риск с порталами? Сделали бы себе загоны, как для скота, и плодили бы магов прямо у себя.

Ди посмотрел на него сверху вниз, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на презрение.

– Экология миров, «ваше сиятельство». Рожденный здесь, на Зерре, имеет связь с этим миром. Из этой связи и берется духовная сила. А тот, кто рожден в демоническом мире, получает лишь половину от матери или отца. Вторая половина замещается гнилью того места, где он появился. Получается калека. Сильный, но тупой или неспособный к развитию. Но не всегда. Иногда и высшие демоны решают «поиграть» с рабынями. Тогда получается очень сильный и неприятный враг. Впрочем, суккубы тоже иногда добиваются успеха. Особенно если поймают такого как ты. С хорошей родословной.

– Значит… парни тоже могут быть рабами? – Стефан, один из церковников, побледнел еще сильнее.

София хмыкнула и посмотрела на него так, что у парня, кажется, заледенела кровь.

– Могут, Стефан. Но недолго. Суккубы – твари жадные, сдерживаться не умеют. Вытянут из тебя всё, что можно, за одну ночь, и останешься ты лежать пустым мешком из кожи и костей. А они потом от тебя родят ребенка. И поверь, папашу он поминать добрым словом не будет.

В избе стало так тихо, что я услышал, как Дух в моем мече едва ощутимо отозвался – холодная волна пробежала по ладони. Он не говорил со мной, но я чувствовал его… нетерпение? Или просто раздражение. Не знаю. Я хоть и начал ощущать от него сигналы, но что они значили, понятия не имел.

София медленно поднялась. Скрипнула половица.

– Ну что, время вышло, – она обвела нас взглядом. – Я повторю вопрос, который уже задавала. Кто хочет отказаться? Кто хочет забыть про испытание, про моего отца и вернуться домой в Гадар живым и здоровым? Пока мы еще не ушли слишком далеко. Поверьте, я не просто так спрашиваю. Ситуация необычная. Нечасто при обычной зачистке деревень так много сильных врагов. Дальше может стать совсем опасно. Я всех предупреждаю честно. Возможно, спасти вас от смерти мы уже не сможем.

Наступила пауза. Я видел, как Бестужев сжал кулаки. Ингрид даже не пошевелилась. Мы с Анри переглянулись, в его глазах я увидел ту же растерянность, что была и у меня, но он промолчал.

Первым поднял руку Марк. За ним – Юлий и Стефан. Трое церковников, которые за эти сутки постарели лет на десять. А потом, чуть помедлив, руку поднял Умеров. Его «вес рода», видимо, не помог ему справиться с видом того, что демоны делали с людьми.

София понятливо хмыкнула. В её взгляде не было разочарования – только холодная констатация факта.

– Грэгор, – позвала она.

Инквизитор, до этого молча стоявший у двери, шагнул вперед.

– Да, госпожа лейтенант.

– Берешь одну лошадь, – приказала она, кивнув на отказавшихся. – Забирай этих и веди в Гадар. Сдашь их на посту, пусть возвращаются к себе домой.

Грэгор молча кивнул. Отказавшиеся начали быстро собираться, стараясь не смотреть на нас. В их движениях была суета и болезненное облегчение.

Я проводил их взглядом. Мысленно я их прекрасно понимал. Если бы у меня был выбор, я тоже поднял бы руку. Ушел бы обратно в Гадар, нырнул в привычные мирные будни с новой семьей. Наслаждался бы жизнью, чтением книг и все это под вкусную еду бабушки Дарьи. Но у меня выбора не было. Моя дорога вела только вперед, через кровь и пот, к Линбергу.

Грэгор вывел лошадь и четверых парней во двор. Мы вышли следом.

Солнце стояло уже высоко, но Чегузка всё равно казалась серой.

– Ди, Бестужев, Анри, Ингрид, Акиро – за мной, – скомандовала София, не оборачиваясь.

Мы разделились. Грэгор со своей группой направился в сторону тракта на Гадар. А мы вчетвером под присмотром двух инквизиторов двинулись в противоположную сторону. К лесу, вглубь территории, которая больше не принадлежала людям.

Я поправил перевязь меча. Тяжесть металла успокаивала. Мы шли молча, и вкус горячей картошки и свежего хлеба с колбасой во рту окончательно сменился привкусом дорожной пыли и ожиданием очередной пакости от демонов.

Три часа пути превратились в бесконечную пыльную ленту. Ноги гудели, мозоли, натертые новыми сапогами, пульсировали в такт шагам, а меч на перевязи казался с каждым километром тяжелее на пару килограмм. После того как Грэгор увел четверых парней обратно в Гадар, над нашим отрядом повисла такая тишина, что было слышно, как скрипели кожаные ремни на сумках с провизией.

Я пытался понять о какой такой «связи с миром» говорил Ди. Пробовал прислушаться, почувствовать хоть какой-нибудь отклик, о котором он так складно рассуждал в теплой избе. Но всё, что я чувствовал – это липкий пот под курткой и тупую усталость.

– Что-то не так, – негромко произнес Анри, идя рядом. – Птицы… они замолчали.

Я огляделся. Он был прав. Лес вокруг нас изменился. Если в начале пути он еще напоминал живой лес с его шорохами и жужжанием насекомых, то теперь он стал мертвым. Птицы не просто замолкли, они исчезли. Воздух стал плотным и душным, как бывает в Гадаре перед мощной грозой, когда небо оседает на крыши домов. Но здесь не пахло озоном. Здесь пахло чем-то прелым и металлическим.

София вдруг резко вскинула руку. Мы замерли как вкопанные.

Она стояла неподвижно, чуть подавшись вперед, и втягивала носом воздух, словно гончая на следе. Ди медленно, без лишнего шума, перехватил рукоять меча.

Тишина стала абсолютной. Наша лошадь, которая еще десять минут назад нервно трясла ушами, теперь просто оцепенела. Она стояла, широко расставив ноги, и мелко дрожала, не издавая ни звука. Я уже видел такое раньше. В трущобах Гадара так замирают крысы, когда в подвал забирается крупный голодный хищник. Секунда, и крыса превращается в обед.

Я потянулся к мечу, но не успел даже коснуться рукояти.

Из густого подлеска бесшумно и молниеносно вылетели две красные тени. Они не рычали, не лаяли, они просто неслись убивать.

Твари были огромными. Безволосая кожа цвета сырого подпорченного мяса туго обтягивала мощные узловатые мышцы. В холке они были мне по плечо. Вместо глаз – мутные белесые бельма, в которых не было ничего, кроме голода. Вместо пасти – бездонный провал, утыканный зубами-кинжалами, с которых капала вязкая слюна.

Один монстр, распластавшись в прыжке, метил прямо в горло Бестужеву. Тот замер, расширившимися глазами глядя на свою смерть. Ди среагировал не по-человечески быстро. В один прыжок он оказался рядом, на лету перехватывая тварь. Послышался сухой хруст – Ди отбил челюсть гончей плоским боком клинка, а вторым, молниеносным движением, вогнал сталь точно в основание черепа твари. Красная туша рухнула в пыль, дергая лапами.

Вторая тварь летела на нас с Ингрид. Я почувствовал, как Дух в мече на мгновение вспыхнул холодом, отозвавшись на угрозу, но София оказалась быстрее. Короткий, почти ленивый взмах клинка. Вспышка стали в заходящем солнце. Тело нечисти развалилось в воздухе надвое, и мне на сапоги плеснула густая черная жижа. Ударила такая вонь, что перехватило дыхание – гнилая кровь и жженая шерсть.

– Твоююю мать… – София мрачно протянула, сплюнув на землю, как заправский главарь дворовой шайки и стряхнув с клинка кровь. Черная жидкость шипела на лезвии и испарялась, как кислота на раскаленной плите.

– Демонические гончие, – Ди побледнел. Он смотрел не на убитых тварей, а вглубь леса, где тени становились всё длиннее.

София сорвала с шеи амулет на цепочке и сжала его в кулаке. Она замерла, пытаясь влить в него силу, но амулет оставался мертвым куском металла. Она выругалась – грязно, по-солдатски, так, как обычно матерятся в самых злачных кабаках внешнего круга.

– Связи нет, – выплюнула она. – Амулет молчит. Поле подавления.

Ди обреченно выдохнул, его рука на мече сжалась до белых костяшек.

– Значит, рядом армия демонов. Орда.

– Откуда здесь армия? – Анри попятился, едва не споткнувшись о труп гончей.

Ди глянул на него, жестко, без тени привычного учительского спокойствия.

– Запомните, детишки, раз и навсегда. Если встретили гончих, значит рядом идет загон. Эти твари никогда не рыщут сами по себе. Они – псы при орде. Если показались две, значит вокруг нас их уже десятки.

– Хватит болтать! – рявкнула София. – Валим! И быстрее, если жизнь дорога!

Мы сорвались с места. Лошадь пришлось бросить – она была слишком напугана, чтобы бежать, а тащить ее на поводу означало сдохнуть вместе с ней.

Бег со всех ног. Лес превратился в мешанину из веток и теней. Я бежал, чувствуя, как Дух внутри меча ворочался всё сильнее. Раздражение? Нет, это было похоже на нетерпение.

Красные тени мелькали между деревьями. Они не нападали, они просто сопровождали нас, держась на периферии зрения. Нас уже взяли в кольцо. Они ждали, когда мы выдохнемся.

– Встали! – скомандовала София.

Мы резко остановились на небольшой поляне. Она развернулась к лесу. Я увидел, как воздух вокруг неё начал вибрировать от холода. Она не просто использовала силу духа, она выплескивала его суть.

Резкий взмах руки. Воздух вокруг нас словно лопнул. Точечные удары чистого холода сорвались с её пальцев, прошивая кусты. Слышались глухие удары тел о землю и предсмертный хрип. Гончие умирали, не успев даже взвизгнуть.

Вот только на место убитых тут же вставали новые. Десятки мутных бельм загорались в сумерках. Но и с ними играючи справился холод.

София обернулась к Ди. Её лицо было бледным, на лбу выступил пот.

– Ди, забирай аристократов и вали отсюда! Давай быстро! Этих двоих я сама вытащу.

Ди не стал спорить. В этой ситуации субординация была дороже жизни. Он молча кивнул, одним слитным движением подхватил Анри и Бестужева, по одному на каждое плечо, будто они были мешками с зерном. С такой ношей он рванул вперед, развив скорость, которая не снилась ни одному известному мне бегуну.