Текст книги "Путь познания (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Серебряков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 14

Глава 14

Пока в реальности стены Скрала содрогались под весом осадного монстра, а сталь рыцарей Гадара вгрызалась в плоть демонической орды, за пределами человеческого восприятия, в астральном измерении, бушевала совсем другая буря.

Эту бурю нельзя было увидеть глазами или ощутить кожей. Она существовала в ином пласте бытия, доступном лишь тем, кто владел искусством духовного толчка. Но даже для таких мастеров астрал сейчас представлял смертельную угрозу. Любой неосторожный «смертник», рискнувший вытолкнуть свою духовную проекцию в этот кипящий котел энергий, прекратил бы свое существование в то же мгновение: астральные штормы не ведали жалости и аннигилировали любое незащищенное сознание.

Единственным спасением здесь была защита – астральная проекция предмета, обладающего мощным духовным наполнением. В Скрале таких «маяков» в этот час горело немало. Казалось, их энергетические поля должны были пересекаться, сталкиваться или конфликтовать, но геометрия астрала подчинялась иным законам. Здесь всё находилось одновременно в одной точке, и при этом было разделено бесконечными парсеками пустоты. Только незыблемая связь между проекцией и её материальным сосудом в мире живых удерживала эти крошечные островки относительного спокойствия среди бушующего хаоса.

В одном из таких очагов стабильности, внешне напоминающем идеально ровную фиолетовую сферу, царил покой. Со стороны могло показаться, что внутри оболочки скрыто всего несколько сантиметров пространства, но это было лишь оптическим обманом. Тот, кто сумел бы преодолеть практически непроницаемую фиолетовую преграду, обнаружил бы внутри целый мир – странное отражение реальности, которое, тем не менее, не имело с ней ничего общего.

Внутреннее пространство сферы не знало привычного для духовных планов порядка или гармонии. Здесь не было и хаоса, столь любимого джиннами. Это место было соткано из противоречий, которые, вопреки здравому смыслу, уживались друг с другом.

Центром этого мира была исполинская башня, вершиной почти касавшаяся границ сферы. Сложенная из холодного стекла и матово-серой стали, она напоминала утрированный небоскреб из забытого или еще не рожденного будущего. Этажи сооружения не имели фиксированного места: они медленно плавали, перетекая друг в друга и меняясь позициями, словно части гигантской головоломки. И только самый верхний сегмент башни оставался стабильным – единственная неподвижная точка в океане изменчивости.

На самом краю этой вершины, едва заметная на фоне колоссального строения, застыла крошечная точка. При приближении она превратилась в фигуру мужчины на вид не старше тридцати.

Его облик резко диссонировал с классическими представлениями о духовных сущностях. Он был одет в куртку из тяжелой черной кожи, усеянную тусклыми металлическими заклепками, которые в свете сферы смотрелись каплями застывшей ртути. Грубые темные штаны, заправленные в массивные сапоги на толстой подошве с железными мысами, и тяжелая цепь, свисавшая с пояса, придавали ему вид бунтаря, отвергающего любые каноны. Его растрепанные волосы и внимательный циничный взгляд дополняли этот образ.

Он стоял у самого обрыва, глядя на то, как внизу переплетались безумство и гармония. Ведь весь мир внутри сферы делился на четыре сектора, расходящихся от башни, словно стороны света.

Первая часть пространства напоминала безбрежное газовое облако, дрейфующее в абсолютной пустоте космического вакуума. Тонкие нити фиолетового и лазурного газа сплетались в причудливые узоры, создавая иллюзию окна в самую далекую и неизведанную часть вселенной. Было невозможно понять: то ли это часть макрокосма уменьшилась до размеров сектора, то ли само пространство породило проход в этот бесконечный простор.

Второй сектор представлял собой полную противоположность космическому холоду. Это было поле из битого обсидиана, над которым бушевали грозы из алых молний. Каждый раз, когда меч Акиро в реальности впитывал силу демонов, этот сектор пульсировал, расширяя свои границы.

Третий сектор казался наиболее мирным, но оттого и самым пугающим. Это был сад, где растения были созданы из чистого белого света. Листья деревьев шелестели, издавая звуки, похожие на шепот тысяч голосов, поющих в унисон одну и ту же забытую песню. А «трава», словно рыжая шерсть неведомого зверя, была с виду невероятно пушистой и казалось периной, на которой можно утонуть в нежности и теплоте. Вот только голубые искры, что словно волны, пробегали по этой «траве», своей мощью и треском отбивали любое желания приближаться к этой мягкой перине.

Четвертый сектор оставался скрытым в густом непроглядном тумане, который не пропускал света башни. Даже сам дух редко направлял свой взор в ту сторону, будто там хранилось нечто, к чему он сам еще не был готов прикоснуться или даже рассмотреть. Ибо каждый раз, когда он направлял свой взор в ту сторону, его как будто затягивало туда неведомой силой. И не просто затягивало, но еще и дарило ощущения спокойствия и умиротворения. Казалось, что стоило лишь перестать сопротивляться, и разум окажется в огромном поле гармонии и счастья.

Мужчина на вершине башни поправил воротник кожаной куртки и усмехнулся, глядя на космическую туманность. В реальности Акиро тащил раненых к ратуше, а здесь, в центре своего персонального мира, дух готовился, чтобы снова взять бразды тела в свои руки.

– Ну что, малая, – негромко произнес он, – кажется, наш студент совсем выдохся. Пора показать этим рогатым, как на самом деле выглядит конец света.

Дух, перестав любоваться космическим безмолвием внизу, тяжело вздохнул и обернулся. Сделал он это с почти осязаемым сожалением – казалось, будь его воля, он бы и дальше стоял спиной к тому, что находилось на вершине башни. И на это у него были веские причины.

Если вид за пределами башни грозил сознанию потерей в безднах безумия, то вершина ничуть не уступала в странности, а в чем-то, пожалуй, и превосходила. Перед глазами духа развернулась совершенно футуристическая, не поддающаяся земной логике картина.

Пространство здесь представляло собой огромную пустыню, уходящую за горизонт. Её освещал двойственный свет: густое фиолетовое сияние, исходящее от оболочки сферы и окутывающее всё вокруг неоновыми искрами, и безымянное «солнце» – жаркий свет без видимого источника, который просто существовал, заливая пески яростным золотом. В результате этого светового состязания пески под ногами окрашивались в невообразимые тона: от жгучей жары классической пустыни до холодного космического неона с изумрудными переливами. В этом безумстве красок, словно инородные тела, стояли два строения.

Одним был уютный одноэтажный домик, окруженный небольшим цветущим садом. Между карликовыми деревьями вились ухоженные тропки, а воздух казался пропитанным ароматом вечной весны. Но была одна деталь, превращавшая эту идиллию в жуть: сад находился под светом невидимого солнца и был со всех сторон заключен в стеклянную клетку. Это стекло было идеально прозрачным, но абсолютно неразрушимым – дух не раз проверял его на прочность своей силой, но так и не смог даже поцарапать.

Рядом со стеклянным кубом возвышался черный параллелепипед размером с двухэтажный коттедж. У этого строения была лишь одна деталь – ярко-белая дверь, лишенная ручки. Это был нынешний дом духа, который всегда оставался в тени фиолетового освещения.

Между этими двумя постройками проходил хрустальный туннель. Со стороны казалось, что он связывал их, но на деле прохода там не существовало. По крайней мере, пока.

Дух подошел вплотную к невидимой преграде и приложил ладонь к холодному непробиваемому стеклу.

– Может уже покажешься? Или так и будем общаться, не видя друг друга? – негромко произнес он, глядя вглубь цветущего сада.

Из-за дерева медленно и нерешительно вышла она. У неё не было имени, лишь облик, который мог растопить сердце любого смертного.

На макушке красовались очаровательные рыжие пушистые ушки, а шикарный хвост нервно метался из стороны в сторону, выдавая крайнее смущение хозяйки. Нежное, почти детское личико с большими полными доверия карими глазами и аккуратными бровями обрамляла густая челка пушистых волос. На вид ей было не больше четырнадцати лет – хрупкая девичья фигура с едва наметившейся грудью и ростом, едва превышавшим полтора метра. Она не произнесла ни слова. Девочка посмотрела на духа снизу вверх, и он ощутил мягкую, но отчетливую ментальную волну, несущую в себе смесь обиды и робкого любопытства. Её мимика была красноречивее любых слов: поджатые губы и чуть нахмуренные брови говорили о том, что она недовольна его долгим отсутствием.

Внешность этой «милоты» вызвала бы улыбку умиления у кого угодно, но только не у него. Для него она была вредной и наглой сожительницей, из-за которой его уютный «черный параллелепипед» превратился в безумное многоуровневое пространство. Они делили один меч, одну судьбу и теперь – одно астральное измерение.

Дух усмехнулся, глядя, как она пыталась скрыть смущение, пряча лицо в пушистом воротнике своего платья.

– И когда ты наконец соизволишь заговорить? – дух осуждающе покачал головой, скрестив руки на груди. Его кожаная куртка негромко скрипнула, а заклепки блеснули в фиолетовом мареве.

Ответом ему стала плотная, почти физически ощутимая стена холодного безразличия. Девочка-лисичка даже не повернула головы, продолжая рассматривать свои маленькие ладони. Это была эмоция полного абсолютного игнорирования, транслируемая так четко, что в воздухе запахло инеем.

– Ясно-понятно, – хмыкнул он, поправляя воротник. – Ладно, вредина. Значит, вернемся к делам. Что там у тебя с подготовкой? Сможешь расширить зону поглощения силы?

В его сознание ударил короткий уверенный импульс – мягкая теплая волна, напоминающая прикосновение солнечного луча. Это было согласие, лишенное всяких сомнений.

– А как велик радиус? – дух прищурился, пытаясь разглядеть за её маской спокойствия хоть какую-то конкретику.

Рыжие ушки на макушке девушки дернулись, а хвост описал в воздухе замысловатую петлю. Этот жест не нес в себе ничего, кроме туманной неясности. Будто она сама еще не прощупала границы своих возможностей в этом новом разросшемся мире.

– Млять, да просто скажи и все! – раздраженно бросил дух, теряя терпение. Его привычка к прямолинейности плохо сочеталась с её эфирными загадками.

Вместо ответа последовал гордый молчаливый фырк. Девочка вздернула носик, и от неё повеяло таким высокомерием, что дух невольно отступил на полшага.

– У-у-у, блин… ну и вредина же ты.

Она вновь включила режим полного игнора, демонстративно поправляя пушистую прядь волос.

– Ладно. Давай по-другому, если словами тебе лень, – он глубоко вздохнул, успокаиваясь. – Я смогу охватить сто метров в диаметре?

Девушка коротко и уверенно кивнула.

– А двести?

На этот раз кивок был куда менее уверенным. Её хвост на мгновение замер, а затем медленно опустился, выражая сомнение.

– А триста?

Лисичка на мгновение задумалась, прикрыв глаза. Тишина затянулась, становясь почти осязаемой, пока в сознание Духа не ворвался резкий колючий холод. Это было категорическое отрицание. Слишком много, слишком далеко.

– Двести пятьдесят?

Она замерла, словно прислушиваясь к внутренним вибрациям сферы. Сомнение всё еще витало в воздухе, но ментальная волна на этот раз была гибкой, допускающей возможность успеха при определенных условиях.

– Ясно. Ну хоть что-то, – дух оглянулся на полыхающий за пределами сферы астральный шторм. – Тогда еще чутка подождем. Пусть Акиро помашет железкой сам.

Эмоция мгновенного негодования и яростного отрицания захлестнула окружающее пространство. Девочка даже топнула маленькой ножкой, обутой в изящную туфельку, а её глаза вспыхнули недобрым огнем.

– Да мне пофиг, – мстительно хмыкнул Дух, наслаждаясь её реакцией. – Я сам решу, когда связаться с пацаном. Но если ты хочешь изменить мое решение, то… – он многозначительно постучал костяшками пальцев по прозрачной преграде. – Всегда есть выход. Начни говорить, и я, может быть, стану сговорчивее.

В ответ прилетел презрительный фырк, настолько красноречивый, что слова были излишни.

– Ладно. Тогда, пока есть время, давай кое-что уточним, – дух, не заботясь о чистоте своей крутой одежды, плюхнулся на задницу прямо в песок там, где стоял. – Я про наше, или точнее, мое новое окружение.

На лице лисички промелькнуло мимолетное любопытство, смешанное с неподдельным интересом. Она подошла ближе к стеклу, присев на корточки напротив него.

– Если я правильно понимаю, то те пока еще недоступные зоны вокруг башни – это концентрация наших с тобой возможных сил. Так? – на удивление спокойно и рассудительно произнес он, чертя пальцем на песке круг.

Эмоция, коснувшаяся его разума, была сложной. Она подтверждала его правоту, но лишь наполовину, будто он видел только верхушку айсберга, игнорируя то, что скрыто под водой.

– Ага. Тогда уточню. Там, внизу, – дух кивнул в сторону головокружительного обрыва, – есть четыре зоны. Как я понял, моя – та, что с янтарными сполохами над обсидианом. Твоя, скорее всего, та странная поляна с рыжей шерстью вместо травы. Так?

Согласие пришло мягким импульсом, похожим на довольное мурлыканье.

– Отлично. Тогда вопрос: а остальные две – это что? Я правильно понимаю, что это зоны еще двух духов Акиро, которые до сих пор не показались?

Девушка замялась. Импульс был неуверенным, зыбким, будто она и сама не была до конца уверена в природе тех пустующих секторов.

– Ха! – довольно воскликнул Дух, вскакивая на ноги. – Вот ты и спалилась! Откуда ты знаешь, какие внизу зоны, если ты якобы заперта в своей стекляшке и не можешь из неё выйти? Значит, всё-таки можешь? Так? Конечно так!

Он торжествующе ухмыльнулся, ожидая, что она начнет оправдываться или злиться. Однако девочка-лисичка лишь демонстративно прикрыла глаза ладонью – жест «рука-лицо» был понятен без всяких ментальных волн. Её взгляд, когда она снова посмотрела на него, буквально кричал: «Ну ты и тупица!».

– Да ну? – ехидная ухмылка не сходила с лица духа. – И как же ты это объяснишь?

Девушка спокойно повела плечиками, выпрямилась и медленно протянула тонкую руку в сторону невидимой стены. Дух, подчиняясь звериному инстинкту выживания, успел отпрянуть в сторону за долю секунды до того, как пространство исказилось.

Прямо из воздуха в том месте, где он только что сидел, с резким кристаллическим звоном начал выдвигаться стеклянный коридор. Он рос с невероятной скоростью, за секунду достигнув края обрыва и даже зависнув над бездной на пару метров. Тоннель был узким, около метра шириной, и чуть меньше двух метров в высоту, идеально вписываясь в футуристическую эстетику башни.

Девочка-лисичка, демонстративно помахивая своим роскошным хвостом и высоко задрав подбородок, неспешной царственной походкой прошла по прозрачному туннелю. Дойдя до самого края, висящего над астральной бурей, она обвела горизонт подчеркнуто спокойным взглядом.

– Ха, так ты тоже не можешь долго смотреть на тот туман? – моментально подметил Дух едва заметную заминку, когда её взгляд на долю секунды зацепился за непроницаемую пелену четвертого сектора.

Ответом был очередной презрительный фырк. Лисичка развернулась и так же спокойно вернулась в свой сад. Стеклянный коридор, словно живой организм, втянулся обратно, исчез без следа, будто его никогда и не было. Дух остался стоять на песке, задумчиво потирая подбородок. Игра становилась всё интереснее.

Дух некоторое время молча смотрел на место, где стеклянный коридор растворился в воздухе, словно мимолетное виденье. Он поправил куртку, заклепки которой теперь поблескивали фиолетовым, и снова уселся на песок, но на этот раз сохраняя дистанцию.

– Ладно, хвостатая, ты победила. Ты у нас тут главная по спецэффектам, – проворчал он, глядя на девушку сквозь невидимую преграду. – Но раз уж мы здесь застряли надолго, давай проясним пару моментов. Я тут человек… ну… дух новый. А ты, как я погляжу, обжилась.

Лисичка присела на траву в своем саду, аккуратно расправив подол платья. Её хвост перестал метаться и теперь лениво лежал рядом, только кончик изредка подергивался. Она склонила голову набок, демонстрируя готовность слушать.

– Первый вопрос философский. Что такое магия? В этом мире все носятся с духовной силой, но о магии ничего не известно. Это энергия? Глюк системы? Или просто способ нажать на кнопку, которой не существует?

Девушка замерла. Её глаза на мгновение подернулись дымкой, а затем в разум Духа ворвалась ментальная волна. Это не был ответ словами. Это был образ.

Огромный бесконечный ткацкий станок, где вместо нитей потоки чистого света. Кто-то дергал за нить, и на полотне реальности проступал узор огня или льда. Но нить – не магия. Магия – это само натяжение между станком и тканью.

– Хм, натяжение… Связь? – дух нахмурился, переваривая образ. – Значит, это не то, что ты «имеешь», а то, к чему ты «подключен». Ладно, допустим. А теперь объясни, откуда у тебя, такой маленькой и беспамятной, столько знаний? Ты ведь не помнишь, кто ты, верно? Но при этом знаешь про мечи-сосуды и духовную силу больше, чем в любом учебнике в библиотеке Тихона.

Лисичка грустно улыбнулась. Она коснулась пальцем своего лба, а затем указала на фундамент башни. В сознание духа пришла новая волна: вкус старой пыли, запах древней бумаги и ощущение инстинкта как у птицы, знающей путь на юг.

Она не «учила» это. Это зашито в её сути. Как будто знания – это часть её структуры, такая же, как рыжий мех на ушах. Она – часть этой системы, и система узнает её.

– Понятно. Встроенный софт, – дух усмехнулся. – А что насчет этого места? Астрала. Это что, свалка для таких как мы? Или что-то вроде подсобки мироздания?

Девушка резко вытянула руку в сторону фиолетовой бури за пределами сферы. В разум Духа ударил образ зеркала, которое кто-то разбил на миллион осколков, а затем каждый осколок начал отражать не то, что перед ним, а то, что «могло бы» там быть.

Астрал – это изнанка реальности. Тень, которая стала гуще самой вещи. Место, где мысли обретали вес, а время превращалось в пространство.

– Отражение несбывшегося… – дух задумчиво подбросил в руке горсть песка. – Звучит паршиво. Но раз уж мы отражения, значит, нам нужно научиться здесь выживать.

Дух некоторое время молчал, глядя, как солнечный свет и фиолетовое марево боролись за власть над песками пустыни.

– Теперь о насущном, – он снова перевел взгляд на лисичку. – Почему ты не хочешь говорить с Акиро напрямую? Парень в шоке. Он пока еще не чувствует твое присутствие, но ты для него как привидение в подвале. Вроде как есть и вроде как и нет. Он конечно пока этого не осознает, но все же.

Девушка-лисичка мгновенно погрустнела. Её ушки прижались к голове. Она послала ментальный образ: хрупкий стеклянный цветок под проливным дождем из расплавленного свинца.

Связь с Акиро сейчас слишком нестабильна. Он – «сырой» сосуд. Если она заговорит с ним напрямую, его разум может просто не выдержать резонанса. Она ждет, пока он «окрепнет», пока его сознание перестанет быть таким… хрупким.

– Значит, бережешь его? Мило, – дух ехидно оскалился. – Но долго прятаться не выйдет. Эдвин Линберг. Этот старик не просто мудрый дед, он любого видит насквозь. Он уже проверял мечи и меня, и я уверен, что он что-то заподозрил. Что ты будешь делать, когда он тебя обнаружит? А он обнаружит, к гадалке не ходи.

Лисичка хитро прищурилась и послала импульс: тень, прячущаяся за другой тенью. Она показала образ Духа-парня, который стоял впереди, закрывая её собой.

Её план – оставаться его «секретом в секрете». Пока Эдвин будет занят изучением одного духа (его самого), она сможет спрятаться в глубине башни, куда даже взор Линберга пока не дотянулся.

– Ах ты, мелкая интриганка! – дух расхохотался. – Решила использовать меня как ширму? Ладно, это справедливо. Но вот кто мне покоя не дает: Ингрид и наш «студент». За те десять дней, что дед их гонял, девчонка научилась и лечить, и укреплять тело, и даже щиты ставить. А наш парень? Только и может, что бегать дольше всех да раны зализывать чуть быстрее собаки. Почему у него такой полный ноль в технике?

Лисичка подошла к самой стене и указала пальцем на Акиро (точнее, туда, где находился фокус его синергии души в реальности). В разум Духа пришел образ: Ингрид – это полная фляга с водой, из которой она понемногу отливает. Акиро – это пустая бездонная чаша.

Ингрид пользовалась своей силой, она уже наполнена. Акиро же – пуст по своей природе. Он не «генератор», он «хранилище». Он не может пользоваться стандартными техниками, потому что они рассчитаны на отдачу своей энергии. Акиро же создан для того, чтобы удерживать чужую силу. Нашу.

– То есть, пока мы не дадим ему «топливо», он так и будет бесполезным мешком? – дух нахмурился. – Хреновое распределение ролей. И последний вопрос, на миллион. Когда мы сможем спуститься вниз? Или хотя бы зайти внутрь этой чертовой башни? Мне надоел песок в сапогах.

Лисичка посмотрела на окружавшие их пески, а затем просто пожала плечами. Её хвост бессильно упал. В разум пришел образ массивного замка без замочной скважины.

У неё нет ответа. Они оба – заложники общего прогресса. Башня откроется тогда, когда «сосуд» (Акиро) и его содержимое (духи) придут в резонанс. А пока…

– Пока мы просто соседи в стеклянной коммуналке, – подытожил дух, поднимаясь и отряхивая штаны. – Ладно, хвостатая. Иди окучивай свою светящуюся морковку. Мне же походу уже пора. Сцена готова и ждет своего главного героя!

Лисичка проводила его долгим взглядом, а затем, когда он исчез, снова коснулась стекла, оставляя на нем едва заметный след от ладони. В астральной пустыне на мгновение стало тише.