Текст книги "Спрут (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Ромов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)
10. Черное и белое
В отключке я был недолго. По крайней мере, мне так показалось. Пару секунд, наверное. Успел увидеть белые электрические разряды. Когда я снова увидел свет и краски мира, положение действующих лиц на сцене почти не изменилось. Передо мной стоял могучий, мускулистый Альфред, чуть сбоку – Давид, у стены – бородач. Прямо напротив, на стуле, истекая кровью, сидел Панюшкин с поникшей головой.
Единственное отличие было в том, что смотрели эти люди не на меня, а куда-то наверх. Все, кроме Усов. Он вообще никуда не смотрел.
Наверху что-то взорвалось и упало. Я услышал топот, крики. Снова грохот. Это очень походило на штурм.
– Посмотри! – резко скомандовал Давид бородачу.
Тот бросился к двери, но тут же был от неё отброшен. Она распахнулась, и в комнату влетели зелёные человечки. Вернее, чёрные. Есенину бы понравилось. Без нашивок и опознавательных знаков. Это были хорошо вооружённые спецназовцы.
Бородач задёргался, кинулся на них, но получил прикладом по голове и затих. Давид стоял спокойно, даже руки поднял. Альфред попытался действовать, как разъярённый кентавр, бросился на появившихся завоевателей. Но завоеватели были не лыком шиты. Так что титан Альфред в тот же миг был повален на бетонный пол, стреножен и обезврежен.
По полу поплыл сизый дымок.
Работали ребята чётко, быстро, ловко и без слов. Всех, кто был в камере, вынесли наружу и упаковали кого куда. На крыльце стоял молодой полковник.
– Фамилия? – спросил он, скользнув по мне быстрым и цепким взглядом, когда меня вывели из виллы.
– Краснов.
Полковник коротко бросил:
– Этого туда.
Взмахнул рукой и отвернулся.
Над виллой завис вертолёт, вдалеке появился ещё один. Впрочем, здесь в них надобности не было, так что они работали исключительно как эффектное звуковое сопровождение. Группировка Давида оказалась не слишком многочисленной. Не больше двенадцати человек, включая двух дам из обслуживающего персонала, которые до этого мне на глаза не попадались.
Меня быстро-быстро протащили через двор и, не говоря ни слова, затолкали в чёрный микроавтобус без окон. Боковая дверь закрылась, и мы тут же рванули с места.
Я был в фургоне один, в смысле, из пассажиров. А вот сопровождали меня целых четверо бойцов. Они сидели молча, соблюдая порядок и дисциплину. Верхней одежды на мне не было, поэтому было зябко, прохладно. Металлические стенки фургона не особенно-то удерживали тепло.
– Ребята, далеко едем? – спросил я, пытаясь завязать первичный социальный контакт.
Но ребята даже не глянули в мою сторону. Друг на друга они тоже не смотрели. Просто сидели молча, как роботы и всё. Куда мы едем, я, разумеется, не видел. Поэтому оставалось просто ждать.
– У вас нет от головы чего-нибудь? – спросил я через некоторое время. – Спросите у водителя. Аптечка же должна быть.
Котелок, честно говоря, раскалывался после того как к нему приложился Альфред. У него кулак, наверное, был размером с мою голову. Чуваки ничего не ответили. Ехали мы минут сорок, а потом машина остановилась. Встала наглухо, но дверь никто не открывал. Из кабины доносились голоса, хлопала дверь, но ничего не менялось.
– Что, приехали или нет? Холодно, парни. Почему такие бесчеловечные условия?
Бойцы были непробиваемые. Как деревянные солдаты Урфина Джюса. Или как передовые китайские роботы, ежедневно мелькающие на страницах ютубчика.
После долгого стояния послышался какой-то звук, похожий на открывание ворот. Фургон поехал дальше и почти сразу остановился. Кто-то снаружи постучал по борту, и дверь открылась.
– Выходим, – сказал один из моих сопровождающих.
Они схватили меня под руки, вытащили из фургона, надавили на затылок, чтобы я опустил голову, завернули руки за спину и быстро-быстро повели по асфальту, а потом по бетонному полу длинного коридора. Мы останавливались у решётчатых дверей, шли дальше, снова останавливались и снова шли. Пахло казённым домом, хлоркой, железом и чем-то несвежим. Наконец встали у металлической двери. Она открылась, и меня запихнули внутрь. Дверь тут же захлопнулась за моей спиной. Она была крепкой, основательной, сделанной из толстого металла.
– Вечер в хату, – сказал я, озираясь по сторонам.
Камера была маленькая. Совершенно пустая. У стены стояла двухъярусная кровать, то есть нары. На нижней лежал матрас. Больше никакой мебели не было. Постояльцев тоже. В углу, за невысокой перегородкой, стыдливо прятался старый унитаз. Пахло сыростью, но было гораздо теплее, чем в фургоне.
Я плюхнулся на шконку. Спасибо предусмотрительным горничным, оставившим матрас. Закрыл глаза. Если бы не раскалывающаяся башка, можно было бы поспать. Впрочем, поспать надо было в любом случае. Я посчитал слоников и, дойдя до тысячи, начал проваливаться в дрёму.
ХХХ
Я спал, но сон был неглубоким. Я постоянно проваливался и тут же выныривал обратно, оставаясь где-то на размытой границе между забытьем и явью. Когда прошло дофигища времени, раздались приглушённые шаги, а потом до меня донёсся лязг замков. Дверь со скрипом открылась, послышались шаги. Меня тряхнули за плечо.
– Краснов. Да, вот сюда. Давайте. Краснов! Сюда его давай. Всё, свободен.
Кто-то вышел. Я разлепил глаза. По голосу уже понял, что это Садык.
– Владимир Кажимович, у вас тут комфорт хромает, – сказал я, разлепляя глаза.
– На, держи.
Он сунул мне пластиковую бутылку «Боржоми».
– Попей.
Я открутил крышку и сделал несколько больших глотков. Горло пересохло и вода была очень кстати.
– Сказали, у тебя голова болит.
– Соврали, – ответил я, осторожно касаясь кончиками пальцев разбарабаненной скулы.
Прикосновения оказались болезненными.
– Эк тебя, – покачал головой Садык, разглядывая мою физиономию.
– Принесли?
– Чего?
– Таблетки принесли?
– А, да. На, держи.
Он полез в карман, достал красную коробочку и протянул мне.
– Всю забирай. Живой?
– Видите же, – кивнул я и тут же зажмурился, потому что движение отдало болью в голову.
– Ну ладно, не серчай, что тебя сюда засунули. Просто я решил, что не надо тебе в деле светиться. Типа похищен школьник Серёжа Краснов. Не надо нам этого, правда? Лишнее это. Я попросил, чтоб тебя сразу в сторонку убрали.
– Согласен, – сказал я. – Так лучше.
– Я вылетел сразу после первого твоего сигнала, но сам понимаешь, сколько мне лететь-то. У меня, в отличие от тебя, своего самолёта нет.
– Будет ещё, – усмехнулся я.
– Ладно, ты давай, без этого, – нахмурился Садык. – Без шуточек дурацких. Когда ты подал второй сигнал, операция сразу же попёрла, но я-то был ещё в пути.
– Да, я понял, понял.
– Ну всё тогда. Молодец. Сейчас мы с тобой отсюда потихонечку выйдем. Я отвезу тебя в аэропорт, и всё. Лети, голубь сизокрылый. Потом уже, когда маленько оклемаешься, в себя придёшь, продолжим работу.
– Хорошо. Ну, пойдёмте.
– Ну пойдёмте, пойдёмте, – усмехнулся он. – Сейчас ты мне сначала расскажи, что к чему, а потом уже и пойдёмте будет. Тебе куда торопиться? До самолёта времени ещё дофига.
– Есть хочу.
– Да не ври ты. С такой головной болью ничё в глотку не лезет.
– Мне к врачу надо.
– Сейчас всё пройдёт. Ты ж таблетку выпил. Давай, кстати это… пока не забыли… Датчик-то подотчётный.
– Да здравствует ГЛОНАСС, – сказал я и снял кроссовок с правой ноги.
Отогнул стельку и тонкую, прочную пластиковую пластину. Из-под неё вытащил небольшую коробочку с кнопкой. Протянул Садыку. Он взял и, не глядя, сунул в карман.
– Давай, Сергей, – сказал он и посмотрел на часы. – У меня времени не так-то много. Рассказывай.
– А вы-то со мной не полетите?
– Нет. Мне ещё здесь нужно всеми этими делами заниматься. Давай, давай, давай, не тяни резину.
– Давида-то взяли? – прищурился я.
– Естественно, что за вопрос. А вот Усы в коме. Кто его, тот лысый хер уделал?
– Да, он, – сказал я.
– Что сказал Панюшкин? Давид его про документы спрашивал?
– Спрашивал, но Усы сказал, что документов у него нет и не было никогда. Сказал, что не знает про них ничего. Он в основном про дубайских проституток рассказывал, вот Давид и вырубил его.
– А от тебя он чего хотел?
– Хотел забить до смерти на глазах у Усов, чтобы тому страшно стало, но потом переключился на него самого. Давид сказал что-нибудь?
– Надеюсь, нет, – пожал я плечами.
– В смысле?
– Что в смысле? Я сам его должен допрашивать. И ломать сам буду, понимаешь? Поэтому мы с тобой сейчас по-быстрому, а подробненько потом поговорим, лады?
– Так вы его в Верхотомск повезёте?
– Решаем ещё, – отмахнулся Садык. – Расскажи мне в двух словах, как он тебя заманил.
Я рассказал в общих чертах.
– Ну и змеи, – покачал головой Садык. – Что один, что второй. Ладно, Сергей, ты молодец, не подкачал. Сделал, как договаривались, хотя я в тебе до последнего сомневался. А ты ничего, боец, оказывается. Значит, будем продолжать работу. Да?
– Медаль мне сделайте, чтобы в институт на бюджет приняли. Вот тогда и посмотрим.
– Медаль? – прищурился он и добавил, чуть помолчав. – Может ещё в жопу поцеловать?
– Нет, – засмеялся я, – медаль по-любому лучше.
Голову начало отпускать.
ХХХ
Меня привезли в аэропорт, когда посадка уже заканчивалась. Поэтому бегом-бегом довели до самого самолёта и отправили в Москву, как посылку, практически. Позвонить было неоткуда, и я будто снова оказался в девяностых, когда мобильная связь уже вроде бы появилась, но лично для меня оставалась недоступной. Я сидел у иллюминатора и смотрел на море, на заснеженные горы, на всю эту красоту, холодную и равнодушную…
Прилетев в Шереметьево с больной головой, синей рожей, без телефона и с несколькими сотнями рублей, вырванными из жадных лап Садыка, я пошёл на аэроэкспресс. Доехал до Белорусского вокзала, на метро добрался до Маяковки, а оттуда уже двинул пешком. Голова гудела значительно меньше, таблетки помогали. Нужно было немного пройтись, прийти в себя.
Было тепло и влажно. Вечерело. Сновали люди, носились машины, выбрасывая из-под колёс чавкающую жижу. Минут через десять я подошёл к офису Ширяя. Охрана посмотрела на меня, мягко говоря, настороженно, но вопросов никаких не возникло. Ширяй оказался на месте. Узнав, что я стою внизу, помчался лично и встретил у лестницы, выбежав из своего каминного зала.
– Твою мать! – воскликнул он, выпуская меня из объятий и разглядывая моё обновлённое лицо с яркими, запоминающимися деталями. – Это Чингиз?
– Нет, – ответил я. – Это не Чингиз.
– А как ты от него ушёл?
– Нормально ушёл, Глеб Витальевич. Практически на своих двоих.
– Так это у него тебя так? – с гневом и угрозой воскликнул Ширяй, показывая своим видом, что этого он точно так не оставит.
Не потерпит, так сказать.
– Да нет же, не у него. Я из Сочи вообще-то прилетел, от Давида. И я бы чего-нибудь съел, Глеб Витальевич. Можно мне, пожалуйста, что-нибудь организовать? А то последний раз ночью завтракал.
– Ну давай, давай, присаживайся. Организуем. Тебе всё можно.
Мы сели за стол. И пока ждали, когда нам принесут еду, я рассказал всю историю. Ширяй слушал настороженно и очень внимательно. К концу моего рассказа, поняв, что всё произошло примерно по нашему плану и Давида мы Садыку всё-таки скормили, он очень обрадовался и развеселился, но тут же и погрустнел.
– Подожди-ка? – воскликнул он. – Давид-то должен был приехать к Садыку на катафалке. А сейчас что получается? Что они там будут разговоры разговаривать? Думаешь, Давид не сдаст меня со всеми потрохами? Почему интересно?
– Ну, Глеб Витальевич, время у вас ещё есть, – пожал я плечами. – Сразу он точно не заговорит, будет торговаться, цену набивать. Но вы бочку-то на меня не катите… Я ведь не планировал ехать к Давиду прямо сегодня ночью. Поездка неожиданно нарисовалась. Пришлось импровизировать.
Я развёл руками.
– Херово ты импровизировал, – нахмурился Ширяй.
– Но вы-то тоже, прошу прощения, импровизатор тот ещё.
– В смысле? – вскинулся он.
– Я про вашу чудесную импровизацию с Чингизом, когда мне чуть башку не отстрелили.
– Чё ты несёшь⁈ Ничего бы он тебе не отстрелил! Попонтовался немножко и всё. У меня всё было договорено.
Я едва успел прикусить язык, чтобы не рассказать ему, что именно у него было договорено.
– Не надо было звонить Давиду раньше времени, – выговаривал мне Ширяй.
Вот же сука, а? Как играет! Скрипач-виртуоз, твою мать.
– Верю, Глеб Витальевич! – воскликнул я с пафосом Станиславского. – Только, вы что, не дотянетесь до него в верхотомском СИЗО?
– А кто сказал, что он будет в Верхотомском сидеть? – поднял брови Ширяй.
– Садык сказал, что его туда будут перевозить.
Ширяй призадумался. Постучал пальцами по столу, покачал головой.
Принесли еду. Не такую обильную, как в прошлый раз, когда мы обедали, но вполне достаточную для того, чтобы утолить голод. Я начал есть сразу, без церемоний.
– А где мордатый у нас? – спросил я.
– Какой ещё мордатый?
– Ну тот, бригадир чистильщиков.
– Не знаю, – покачал головой Ширяй.
– Как не знаете-то? Вы что, с ним не позанимались что ли?
– Ну не я же, правда? Ребята занимались.
– Но он живой?
– Говорю тебе, не знаю, – сказал Ширяй и потянул за краешек тонко порезанной розовой ветчины.
– Он мне нужен, Глеб Витальевич, – сказал я.
– Зачем? – спросил он и удивлённо посмотрел на меня.
– А он вам всё рассказал? Вы уверены?
– А ты что-то не знаешь из того, что он мог рассказать? – пожал плечами Ширяй. – Я велел, чтобы его того… закопали, короче, по-тихому.
– Позвоните, пожалуйста, узнайте, где он. Мне он очень нужен. Я хочу его забрать.
– Да куда забрать-то? Дома у себя поселишь? Он привёл к Ангелине домой Азада и того второго, с кем он там был в клубе. Открыл им хату, дал пушку и всё. Дружок Азада его и грохнул.
– А как этот дружок заманил Азада? Под каким предлогом?
– Да это же звери! Какой предлог? Типа, пойдём накажем ту сучку, и всё. Ты, Серёга, и мёртвого замучаешь.
– А где сейчас Джаббар?
– Это ещё кто? – выпучил глаза Ширяй.
– Это дружок, который якобы и стрелял.
– Ты прямо, как мусор, честное слово. Следак, блин.
– Послушайте, Глеб Витальевич, вам Давида надо нейтрализовать? Вы сами пойдёте его заточкой тыкать? Пока выходит, что он выскользнул и скоро начнёт развязывать язык. Не сразу, но начнёт.
– А это здесь при чём? – нахмурился он, и вдруг глаза его просияли. – А ведь ты прав! Твою мать! Ну, Серёжа. С тобой даже страшно!
– Наоборот, со мной не страшно.
Он схватил телефон и тут же позвонил.
– Саша, слушай, – нахмурился Ширяй. – Эту крысу ещё не того? Да, погоди, погоди. Не надо, не надо, я говорю. Приедет сейчас человек от меня, Серёга зовут. Отдашь ему, понял?
– Да… Когда приедет? Не знаю. Сегодня. Сегодня приедешь? Сегодня, сегодня. Прямо сейчас. Я ему… Да я ему скажу куда, его проводят, не переживай.
Ширяй отключился и кивнул.
– Поезжай, жив ещё этот мордатый.
– Дайте, пожалуйста, свой телефон, Глеб Витальевич.
– Зачем?
– Жучок вам поставлю.
– Что? – расширил он глаза.
– Шутка. Ангелине надо позвонить. Мой телефон у Чингиза остался. Они мне его не отдали. Ни телефон, ни бумажник. Паспорт только дали, чтобы я на самолёте улетел.
– Держи… – он протянул мне свой телефон. – Только она не возьмёт.
– Почему?
– Ну… потому что она со мной не разговаривает. Потому что я тебя, типа, не защитил.
– Понятно.
– Но у меня там всё схвачено было, ты понял?
– Да я и не сомневался в этом, Глеб Витальевич.
Я всё-таки набрал её номер. И да, Ангелина не ответила.
– Я тогда с офисного попробую, – сказал я.
– Бесполезно, – усмехнулся Ширяй. – Звони, не жалко. Но не дозвонишься.
В общем, до невесты своей я действительно не дозвонился, махнул на это дело и поехал за мордатым. Ширяй дал машину и сопровождение. Мы направились на юг. Ехали хрен знает сколько и заехали в настоящую тьмутаракань, в промышленную зону. Плутали там между гаражами, ангарами, проскакивали под виадуками и блуждали в гаражных кооперативах, короче, хрен поймёшь где. Никогда бы не подумал, что в Москве имелись такие места – серые, забытые, словно выпавшие из времени.
В общем, где-то в какой-то прокуренной кочегарке, или котельной, нашли мы приговорённого. Мордатый сидел на табуретке со связанными руками. Он поднял на меня глаза и отвернулся, сплюнул на пол. Я ему не нравился, ну, ещё бы. Кругом было черным-черно, всё в копоти, пахло углем. От топок шёл жар.
– Давайте его в машину, – сказал я.
Кочегары проводили его взглядом и переглянулись.
– Кто на спуск нажал? – спросил я, когда мы уселись в тачку.
– Я откуда знаю? Я просто дверь открыл и всё.
– И где ты был во время убийства?
– Да я всё рассказал уже! – заорал он на меня и мне пришлось легонько ткнуть его в торец.
Он заткнулся, но смотрел волком.
– Давид тебе приказал? – спросил я.
– Да я не знаю кто! Бабок дали и всё! Я рассказал уже! Чё те надо⁈
– Ты пистолет отдал Джаббару?
– Какому Джаббару? Я вообще не знаю ничего.
– Расскажи всё мне и я тебе постараюсь помочь. Больше некому, только я смогу.
– Да пошёл ты!
Он разразился бранью.
В общем, тайна была та ещё, безо всякой тайны.
– Чего надо? – спросил охранник у ворот, когда мы подъехали к дому Чингиза.
Не к дому, а ко дворцу.
– Передай Чингизу, ночной гость вернулся, – сказал я
– Какой ночной гость?
– Он поймёт. Скажи ему, что у меня подарок.
Прошло минут десять. Мы стояли у ворот. Наконец створки начали медленно открываться. Наша тачка заехала во двор особняка, в котором я вчера провёл не самые лучшие минуты в своей жизни.
Из дома вышли вчерашние кони, только их стало больше. Меня завели в дом и обыскали. Один из вчерашних коней молча кивнул и повёл меня внутрь, в ту же комнату, где я уже был вчера. Чингиз кивнул и уставился на меня исподлобья.
– Зачем пришёл? – спросил он, разглядывая мою скулу.
– Я сказал, что найду убийцу.
– Ты привёз убийцу? – прищурился Чингиз.
– Кого считать убийцей? Того кто вложил в руку стрелка оружие? Того, кто нажал на спусковой крючок? Того, кто заказал убийство? Это три разных человека. Я привёз одного, но имея этого одного, ты сможешь добраться до двух других. Я не сомневаюсь.
Чингиз медленно перевёл взгляд на своего человека, тот выскользнул из кабинета.
– Присядь, – сказал Чингиз.
Я опустился на диван.
– Он работал у дедушки моей невесты в компании, которая моет, трёт и убирает дома. Уборщик. Имел доступ к квартире Ангелины. Там всё и произошло.
– Резкая девчонка, да? – флегматично спросил Чингиз. – Цветок.
– Он открыл дверь и впустил в квартиру Азада, – продолжил я, – и его убийцу. Дал убийце пистолет Ангелины.
– А может, он сам убил?
– Он сам расскажет. Всё, что ты спросишь.
– А ты знаешь, кто остальные двое?
Я не ответил, глядя ему в глаза.
– Джаббар? – спросил Чингиз и прищурился.
– Лучший друг часто бывает опаснее самой ядовитой змеи, – кивнул я. – Но заказчик не он. Он просто прельстился на деньги или испугался чего-то. Не знаю. Но думаю, что вы узнаете.
– А зачем заказчику мой сын?
– Не зачем. Он просто использовал его, чтобы добраться до Ширяя, чтобы подставить его внучку. Вот и всё.
– Зачем ты привёз этого человека?
– Потому что обещал. И потому что смог.
Чингиз хмыкнул.
– Кстати, тут у меня твой телефон. Даже два. И бумажник.
Чингиз сделал знак и коротко распорядился:
– Отдайте.
Через минуту мне вернули разряженные телефоны. В бумажнике всё оказалось на месте.
– Это Давид? – спросил у меня Чингиз.
– Сейчас к нему не подобраться, – ответил я. – Он в фээсбэшном СИЗО. Скорее всего, его будут держать в Верхотомске. Но не век же он там будет сидеть.
Чингиз посмотрел на меня долгим взглядом.
– Это будет не для того, чтобы тебя отблагодарить, – сказал он и протянул мне руку. – Но я тебя запомню. Мне всё равно, зачем ты это делаешь. Но свои счета я привык оплачивать.
Пожатие у него было крепким, сухим и коротким.
Оставив Чингизу мордатого, я вернулся в машину и поехал на Малую Бронную. Парни меня отвезли. Уже стемнело и наступил вечер. Мы остановились у того самого кафе, которое нравилось Ангелине. Небольшое, тёплое, с запотевшими от зимней сырости окнами. Я зашёл внутрь и купил большой, целый «Киевский торт». Там пахло кофе и выпечкой. Захотелось домой. Да только где? Где был мой дом?..
Выйдя из кафешки я поднял голову, отыскал окна квартиры Агелины, увидел в них свет и кивнул.
Мой дом везде, где есть небесный свод,
Где только слышны звуки песен…
И в этот момент свет погас. Я перешёл улицу, огибая огромную лужу. Мокрый расквашенный снег чавкал под ногами, и грязные брызги липли к брюкам, а кроссовки моментально промокли. Мимо проскочил здоровенный «Порш», ударил по этой луже колёсами и поднял волну брызг. Как теплоход. На меня не попало, но только чудом.
Машина резко остановилась и из неё выскочил черноволосый паренёк с огромным букетом красных роз, а из подъезда выпорхнула белокурая девушка. Она была в светлом, а он в чёрном. Мне показалось это забавным. Как инь и ян, как жизнь и смерть, как небо и земля. Или… как Ромео и Джульетта.
Но, на самом деле, это была Ангелина и Джаббар.
Она села в «Порш», чёрный ворон, галантно закрыл дверь, обежал машину и прыгнул за руль. Он ударил по газам, а я проводил его взглядом. Совсем недобрым взглядом…
