Текст книги "Спрут (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Ромов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)
– Да, не сомневаюсь, – засмеялся он. – Но не смогу воспользоваться твоим предложением. Потому что я сейчас в Сочи. Жду самолёта из Дубая. Друзей встречаю. Так что пока в столицу приехать не могу. А вообще-то я бы с удовольствием тебя увидел. С большим удовольствием. Хочу заметить, что ты всё-таки парень не промах, Серёга. Не то, что мои… Парус и этот второй. Даже имя его называть не хочется.
– Да бросьте вы, Давид Георгиевич. Зря вы так. Парни у вас отличные. Я бы с ними в разведку пошёл. Или, куда жизнь закинет. Надеюсь, мы ещё с ними повоюем. На одной стороне, конечно.
– Да-да, – недовольно воскликнул Давид. – По всему видать, что они с тобой на одной стороне.
Пожалуй, этого Кутю надо будет привлечь для своей работы. С Давидом ему уже примириться не светит.
– И лица у них выразительные, – добавил я.
– Ладно, Сергей. Ты сейчас у невесты своей, как я понимаю, да? Стало быть, подарок мой уже увидел.
– А это от вас, что ли? – удивлённо спросил я.
Он засмеялся, как Мефистофель. Или как Шаляпин в песне про блоху.
– А я голову ломаю. Думаю, поскользнулся он, что ли? А это, выходит, ваших рук дело. Чего вы хотите-то от меня?
– Давай уж без балагана, без шутовства, – голосом рассерженного Шерхана произнёс он. – Я хочу, чтобы ты выполнял наши договорённости. Чтобы прекратил валять дурака и помог мне в том, о чём мы с тобой условились.
– Так я-то работаю по плану. А это вы что-то дёргаетесь. Всегда рад сотрудничеству, но теперь, знаете ли, боюсь, что цена возрастёт.
– Какая цена, дурачок? Теперь ты вообще будешь за интерес вкалывать. Приезжай ко мне, и мы с тобой обо всём поговорим. И всё хорошенько обсудим, включая цену. Но я предупреждаю, сынок, если Ширяй догадается, куда ты поехал, тебе конец. Амба, доска. Ты меня понял? И тебе, и невесте, и матери. Вообще всем.
– Давид Георгиевич, что-то я не уверен, что хочу с вами встречаться. Я, если честно, наше с вами сотрудничество представлял немного иначе. Без угроз мне лично. А сейчас какая-то херня получается. Извините за крепкое слово.
– Если ты не приедешь, невеста твоя сядет, – проговорил он леденящим голосом. – Предмет у меня. И на нём её пальчики. И картинка складывается как нельзя интереснее. Так что сядет она конкретно и надолго. И никто не отмажет. А ты без неё Ширяю в хер не упёрся. Ты меня понимаешь? Смекаешь, вундеркинд?
– Да чего тут смекать-то, Давид Георгиевич? Смекнуть-то несложно. Но игра какая-то грубая и неаккуратная. Зачем мне приезжать? Вы же мне сразу башку откусите. Зачем я вам вообще нужен?
– Узнаешь, узнаешь. Приезжай. Единственная возможность остаться на плаву – приехать как можно скорее.
– Ну, блин, сразу по-любому не получится.
– Что значит не получится?
– Ну, подумайте сами, подозрительно будет. Схера ли я поеду в Сочи? Только прилетел – и сразу чик-чирик? Приеду, как смогу.
– Мне плевать, что ты там врать будешь. Даю тебе два, максимум три дня. Понял?
– Понял, – недовольно буркнул я.
Он отключился.
– Всё слышали? – спросил я у Ширяя.
Тот разразился многоэтажной тирадой.
– Я думаю, – сказал я, – сейчас менты нагрянут. Так что мы с Анжеликой делаем ноги. А вы попытайтесь здесь как-то… прибраться…
– Сейчас пришлю санитаров, – недовольно бросил Ширяй. – Валите оттуда. Немедленно.
Зазвонил телефон Ангелины.
– О, третий раз уже, – воскликнула она. – Это начальник охраны. Алло.
– Блин, тут, походу, менты, – воскликнул он. – Я дозвониться не мог, но они уже в подъезд вошли.
– Твою мать, – выругался я. – Иди за мной! Быстро одевайся.
Она схватила куртку, а я влетел в спальню, аккуратно отодвинул штору и открыл окно. Этаж был мансардный, и окно представляло собой врезанный в крышу фонарь.
Я вскочил на подоконник и аккуратно поставил ногу на скат, вглядываясь в темноту влажного январского вечера. Скат был крутым, и нога сразу поехала по снегу, по наледи. Я схватился за раму, зафиксировался, остановился, танцуя, как циркач. Упер мокрую, окунувшуюся в снег ногу в подоконник, сел на задницу, сполз вниз, уперся в наледь и зафиксировался.
– Осторожно, – сказал я. – Наступай.
Ангелина забралась на подоконник.
– Звонят в прихожей! – сообщила она.
– Плевать. Мы свой путь уже выбрали. Прикрой за собой окно. Прикрой окно. Садись на задницу.
Она села.
– Теперь отталкивайся и – как с горочки.
Она соскочила и покатилась, въехала в меня, и я сшиб ногой наледь, в которую упирался. Снег поехал. Тепло от крыши подтапливало нижний слой, и пласт снега, сбитый нашими движениями, с шумом скатился к краю крыши и, замерев на мгновение, полетел вниз. Послышался глухой удар и резкие возгласы снизу.
– Сука, сука, сука, твою мать, – пробормотала Ангелина.
– Иди за мной, – прохрипел я, нащупывая твердую поверхность под ногами и упираясь руками в скат. – Наклоняйся, прижимайся прямо к крыше, чтобы снизу не было видно. И осторожно в темноте.
Топая как слоны по металлической кровле, склонившись и согнувшись в три погибели, мы двинулись подальше от спальни. Дойдя до края дома, мы остановились.
– Так. Теперь надо действовать очень аккуратно, – сказал я. – Видишь уголки набитые? Типа ступеньки. Сейчас мы будем на них наступать и поднимемся к самому коньку. Наверх. А потом переберемся на противоположную сторону, чтобы нас не было видно с улицы. Поняла?
Она молча кивнула.
– Молодец. Давай. Хватайся вот здесь.
Руки у неё замёрзли, но она не обращала внимания, цеплялась скрюченными пальцами за металлические скобы.
– Хорошо, молодец. Аккуратно. Иди–иди, я страхую снизу.
Она поставила ногу на скобу, схватилась за другую, торчащую из снега и поднялась выше. Остановилась, перевела дух и повторила всё сначала. Я последовал за ней.
– Молодец, хорошо, умница, – подбодрил её я, когда мы добрались до самого верха. – Теперь перекидывай ногу через конёк. Аккуратно. Садись верхом, как на коня. Стряхни снег! Стряхни, стряхни! Да, вот так. Хорошо.
– Руки замерзли, – простонала она.
– Ничего, ничего. Потерпи. Это скоро закончится, потерпи. Сейчас нам осталось-то всего ничего. Самую капельку.
– Хватайся вот здесь, за эту проволоку и перекидывай вторую ногу. Перекидывай ногу! Старайся не шуметь.
– Это уже не наша квартира, – прохрипела она.
– Всё равно не шуми. Они будут разговаривать с соседями. Погнали, не сиди просто так.
Я сел рядом с ней. Она перекинула вторую ногу, схватилась за металлический прут, но окоченевшие пальцы разжались, соскользнули, и Ангелина покатилась вниз.
– Твою мать!
Я успел схватить её за запястье, но не удержал, рука выскользнула, и Ангелина, как полиэтиленовый мешок, набитый снегом, покатилась по крыше вниз.
Бах! С грохотом она врезалась в бортик, обрушивая снег. Новый пласт снега грохнулся уже со стороны двора. Бум! Бортик, кованый, но не особо крепкий, накренился, и Ангелина, упёршись в него ногами, пыталась найти, за что зацепиться. За голый металл схватиться было нельзя.
Я быстро перескочил через конёк и начал медленно спускаться, ставя ноги на такие же ступеньки, которые были с той стороны крыши.
– Тише, тише, тише. Не двигайся, я тебе сейчас помогу. Не двигайся…
Она кивнула, но бортик, отбойник, или как там его назвать, в общем, та хрень, в которую она упиралась ногами, накренилась и вдруг секция около метра шириной, прямо под левой ногой Ангелины, хрустнула и полетела вниз. И Ангелина, потеряв опору, понеслась за ней.
Выкрутившись и изогнувшись, я дёрнулся и успел снова схватить её за запястье. Она запаниковала, начала дёргать ногами в поисках опоры. Но опоры не было. Ноги свешивались с крыши.
– Замри! – рявкнул я.
Но она уже меня не слышала. Билась, пытаясь подняться наверх, зацепиться хоть за что-нибудь. И от этого только сползала ещё ниже.
– Я тебя держу! – зарычал я. – Успокойся! Успокойся! Возьмись правой рукой за отбойник. Давай!
Глаза её были расширены, а на лице застыла маска ужаса.
– Хватайся!
Она взмахнула правой рукой и зацепилась за край ограждения. Я выдохнул.
– Всё, не бойся. Ты молодец. Молодец. Обхватывай моё запястье. Замком. Да. Так. Хорошо. Держись. Всё, не дрыгай ногами, ты спасена. Пожалуйста, не барахтайся.
Я уцепился за скобу и сантиметр за сантиметром втянул Ангелину наверх, притянул к себе и только тогда выдохнул.
Мы лежали, распластавшись по крыше, упершись ногами в стойки бортика, рядом с выбитой секцией. На голом металле. Над городом стояло мутное свечение. Мы едва дышали, но были живы.
– Всё, детка, всё, – прошептал я. – Всё уже позади. Сейчас мы с тобой пойдём вон к тому окну, видишь? Вон то окно впереди, которое светится.
– Я никуда не пойду, – прохрипела она. – Нет. Я больше не сделаю ни шага.
– Мы не можем лежать и примерзать к этой сраной крыше. Давай, поднимайся. Здесь бортик держится очень крепко. Ты видишь? Он держит даже меня. Вставай на карачки и ползи.
Это была солнечная сторона, прогреваемая даже зимой. Снег здесь подтаивал днём, замерзал ночью, и снова подтаивал следующим днём. Было безумно скользко и крайне неудобно. Острые ледяные наросты резали руки и колени, но нужно было двигаться вперёд.
Она кое-как поднялась, и медленно, ступая шаг за шагом, прижимаясь к крыше, упираясь ногами в этот сраный отбойник, подбиралась к следующему фонарю-окну.
Створка была чуть приоткрытой. Я заглянул внутрь. Это была, кажется детская и, на счастье, без детей и без взрослых. Я с силой ударил коленом, рама распахнулась, и я втолкнул в комнату Ангелину. Она ввалилась и грохнулась на пол. Я проскользнул следом за ней и услышал голос:
– Дашуня, у тебя всё в порядке?
Это действительно была детская, да вот только не пустая. У стены за шкафом стояла девчонка лет шести. Рыженькая, с веснушками, с широко распахнутыми глазами и открытым ртом. Она с ужасом смотрела на нас и не произносила ни звука.
Я прикрыл окно и приложил палец к губам.
– Я Дед Мороз, а это Снегурочка, – прошептал я.
Девчонка стояла, не мигая.
– Возвращаемся в Лапландию. С каникул.
– Не в Лапландию, – поправила меня Ангелина, – а в Великий Устюг….
– Видишь, переоделись, чтобы никто нас не узнал, – добавил я.
Казалось, девчонка не понимала ни слова из того, что я говорил. Она стояла окаменев, превратившись в статую.
– Никому не рассказывай, это наш секрет, – подмигнул я и зашагал к выходу из комнаты. – На Новый год увидимся, Дашуня. Придём с подарками.
Я выглянул в коридор. Там была лестница, ведущая вниз. Квартира оказалась двухуровневой.
– Выходим, – кивнул я Ангелине.
Она ответила кивком. Мы подошли к краю лестницы. Я глянул вниз, видно было только кусок прихожей. Я снова кивнул и начал спускаться. Ангелина пошла за мной.
Лестница предательски заскрипела. И мышь под сердцем засуетилась, заволновалась, царапнула когтем по желудку так, что мне даже пришлось сжать зубы, чтобы не застонать.
– Дашуня! – снова донеслось издали.
Лестница заскрипела снова. Мы ускорились, насколько это было возможно. Дашуня продолжала хранить молчание.
– Иди умываться, пора спать, – продолжил снизу женский голос.
Мы соскочили с лестницы и услышали шаги. Рядом оказалась дверь. Не задумываясь, я толкнул её, юркнул внутрь, затянул за собой Ангелину и притянул дверь к себе. Мы оказались в кладовой. Шаги проследовали мимо и застучали по лестнице. Женщина протопала наверх. Я открыл дверь чулана, прислушался.
– Ты что, в окно лазила? – раздался удивлённый и испуганный голос. – Откуда снег на полу? Даша, разве можно? Никогда так не делай!
– Это Снегурочка! – раздался детский голосок. – Она влезла в окно с Дедом Морозом!
– Нельзя маму обманывать. Нужно уметь отвечать за свои поступки.
Девчонка заплакала от такого недоверия, но мать продолжила проработку. Дослушивать, чем закончится разбирательство, мы не стали. Я вытащил Ангелину и кивнул в сторону входной двери.
Мы прокрались, открыли замок и выскочили на лестничную площадку. Я осторожно захлопнул дверь. Бегом мы спустились по лестнице, опустились в подвал, туда, где был вход в гараж. Ангелина достала ключ, но он не подошёл.
– Наверное, в разных подъездах разные ключи, – развела она руками.
– Позвони начальнику охраны, – сказал я и начал вызывать такси.– Скажи ему, пусть дождётся, когда мы уедем, и едет следом за нами.
Она позвонила. Когда пришло подтверждение, что машина прибыла, я поднялся на первый этаж, посмотрел в окно. Перед домом всё было тихо и спокойно. Мы подошли к двери и вышли из подъезда. Прямо перед нами стоял неприятный чувак в штатском и ещё один в форме майора милиции…
7. Крыша дома твоего
Судя по всему, майор и этот опер в штатском шли опрашивать свидетелей, мол, не слышали ли вы выстрелы, крики, звуки борьбы или что-нибудь ещё. И судя по тому, что тут был не младший лейтенант Пупкин, а целый, понимаешь ли, майор, дело это имело далеко не самый низкий уровень важности.
Мы все спешим за чудесами,
Но нет чудесней ничего,
Чем та земля под небесами,
Где крыша дома твоего,
Где крыша дома твоего…
Стояли эти крепкие и непробиваемые парни прямо перед входом, и обойти их было бы непросто. Майор скользнул по нам взглядом и отвернулся. В руке у него был телефон.
– Живёте здесь? – спросил штатский, скользнув по нам равнодушным взглядом, и повернул голову в сторону майора.
– Петрович, – горячился тот. – Да что я сделаю? Мы ещё к дому не подъехали, мне уже из главка позвонили. Отбой, говорят, и все дела, разворачивайся и дуй в управление! Я что, по-твоему сделаю? На три буквы Климова пошлю или чё?
Он замолчал, а штатский снова посмотрел на нас.
– Ничего подозрительного не слышали в течение часа?
Не дожидаясь ответа, он снова отвернулся к майору.
– Ну, если будет команда, значит, пойдём! – одновременно и оправдываясь и раздражаясь говорил он, чуть повышая голос. – Мы даже в подъезд не заходили… Да я тебе объясняю, потому что Климов мне жёстко приказал сворачиваться и возвращаться в отдел.
– Нет, ничего, не слышали – сказал я и помотал головой. – Мы пойдём тогда?
– Погоди, – сказал штатский, чуть выставив руку, как бы придерживая меня, но глядя по-прежнему на майора.
– Я тебе говорю, – горячился тот, – если будет официальный приказ, мы будем действовать, но сейчас у меня приказ один. Возвращаться. И как, по-твоему я ждать буду?
Он нахмурился и надолго замолчал, слушая, что ему говорил человек на том конце провода.
– Ладно, – сказал наконец майор. – Хорошо! Я подожду. Но не больше получаса. Если через полчаса приказа не будет, я сворачиваюсь. Полчаса, Петрович. Не больше.
Он качнул головой, убирая телефон в карман, и быстро глянул на штатского.
– Задрали. Так, что тут у нас?
Посмотрел на меня и уставился на Ангелину.
– Здесь проживаете?
– Здесь, здесь, – кивнул я.
Я тоже посмотрел на Ангелину. Она выглядела растерянной.
– Где именно?
– На последнем этаже.
– Ничего не слышали подозрительного?
– Например? – спросил я довольно дерзко, что, по моему представлению, вполне соответствовало манерам молодого человека, проживающего в подобном доме.
– Выстрелы, крики, что-то из этой серии.
– Нет.
– Паспорт можете показать? – спросил майор, переводя взгляд на Ангелину.
Она вдруг совсем растерялась, взглянула на меня и чуть покачала головой.
Майор нахмурился, оглядывая её румянец, взъерошенные волосы, сбившийся шарф, помятую куртку и блуждающий взгляд. В голосе его сразу появились сталь, ноты наезда и зазвенело властное всемогущество. А в глазах вспыхнул быстрый профессиональный интерес. Я улыбнулся как можно более беззаботно и уверенно, как проживающий здесь сынок богатых и высокопоставленных родителей.
– Товарищ майор, да мы просто…
– Упала… – невпопад перебила меня Ангелина.
Тут же сообразив, как это прозвучало, она вдруг улыбнулась, и улыбка у неё получилась чуть смущённой, почти ангельской. С её невинным личиком, голубыми глазами и светлыми локонами это получилось эффектно и очень даже мило. Лицо грозного майора дрогнуло.
– Да мы тут… праздновали, – подмигнул я. – Понимаете?
Я заметил, что Ангелина сейчас и вправду выглядела так, будто неплохо накатила. Было ли это случайно или она так решила отыграть свою роль, я пока не знал.
– Вон, у нас такси приехало, – мотнул я головой. – Там счётчик тикает, между прочим.
У майора снова зазвонил телефон. Он отвернулся и отошёл в сторону. А штатский тоже сразу утратил к нам интерес. Просто махнул рукой.
– Езжайте, – сказал он и шагнул к майору.
– Ага, – ухмыльнулся я, взял Ангелину за руку и потащил к машине, которая действительно уже стояла, и в которой действительно уже тикал счётчик.
Мы уселись на заднее сиденье, и таксист, уточнив адрес, медленно начал выруливать на дорогу. Ангелина нервно засмеялась. От напряжения, от волнений, от того, что чуть не свалилась с крыши и чуть не попала в лапы полицейского майора. Всё было уже позади, можно было выдохнуть, расслабиться, но адреналин ещё бежал по её венам, и она ещё была, как взведённая граната.
– Молодец, молодец, всё нормально, – кивнул я и положил руку поверх её руки. – Всё уже хорошо. Всё позади. Мы справились.
Таксист затормозил. Путь нам преградил микроавтобус с надписью на борту, сделанной весёлым шрифтом. «ЧИСТЫЙ ДОМ. Твоя клининговая компания».
– О! – удивлённо воскликнула Ангелина. – Это же дедушкина фирма…
Фургон стоял перед въездом в подземный гараж и ждал, когда откроются ворота. Ну а мы ждали, пока он заедет, чтобы выехать.
Я посмотрел на ментов, стоящих у подъезда Ангелины. Майор что-то говорил, они понуро кивнули и медленно, очень медленно побрели к своим машинам.
– А ключи у них есть? – нахмурился я и внимательно посмотрел на свою невесту.
– У кого? – спросила она. – У «Чистого дома», что ли? Да, у них есть ключ.
Она сразу поняла, почему я спросил, и глаза её расширились.
– Брат, – хлопнул я таксиста по плечу.
От неожиданности он вздрогнул и глянул в зеркало.
– Постой, – улыбнулся я. – Подожди минутку, ладно? Пока не надо ехать.
Я внимательно посмотрел на свою невесту.
– То есть… – сказала я, – они каждую неделю приезжают сюда, заходят внутрь, поднимаются на лифте на твой этаж, открывают своими ключами дверь и делают уборку в твоей квартире. Я правильно тебя понял?
– Да… – чуть заволновавшись кивнула она. – Но они шкафы-то не шмонают, если что. Проблем никогда не было. Я же говорю, компания дедушке принадлежит…
– Не шмонают…. – задумчиво повторил я. – Угу…. Разумеется, не шмонают…
– Они там только пыль протирают… сантехнику…
– Как в гостинице, да? – кивнул я.
– Да, – подтвердила она, начиная тревожиться всё больше.
– Ладно. Езжай к дедушке.
– Что⁈
– Езжай к дедушке. А я останусь посмотрю, что тут к чему.
Я открыл дверь, собираясь выскочить наружу.
– Ты куда, Сергей?
– Знаешь что… дай-ка мне ключи от квартиры. Давай-давай. И вот ещё что… Срочно позвони дедушке. Вон там за углом встань и позвони. Немедленно, поняла?
Я протянул водителю две тысячи.
– За хлопоты, брат. Это сверх счётчика, хорошо?
Тот молча взял и кивнул.
– Ты с ума сошёл⁈ – воскликнула Ангелина.
– Позвони деду и скажи, пусть предупредит бригаду уборщиков, скажет, что я сейчас к ним приду.
– Сергей!!! – крикнула она, но я выскочил из машины и хлопнул дверцей.
Фургон «Чистого дома» уже скрылся в подземном гараже и к тому моменту, когда я подбежал, ворота уже закрылись. У меня были ключи и я, теоретически мог войти нормально, но это была не лучшая идея. Я остался стоять у ворот, поглядывая по сторонам и, главным образом, наблюдая за ментами, ожидающими изменения приказа. Этим сейчас, как я понял занимался некий Петрович.
Парни стояли, переминались, курили. Тот чувак, что был с майором, прошёл к не очень молодой «Ауди», сел за руль и выехал на дорогу. Когда он проезжал мимо меня, я отвернулся. Как раз начали открываться ворота гаража.
Они дрогнули, негромко загудели и начали подниматься вверх. Кто-то собирался выезжать наружу. Я дождался, пока из гаража выползет понтовитая «бэха», переливающаяся в свете фонарей зелёным, как навозная муха. Машина постояла несколько мгновений, будто собираясь с мыслями, а потом, заревев всеми своими турбинами, рванула прочь от дома.
Я воспользовался моментом и проскочил в гараж. Фургон «Чистого дома» стоял неподалёку от лифта. Но в лифт я попасть не смог. Дверь не реагировала. Прошло какое-то время, прежде чем я догадался, что нужно было приложить чип. Провозившись несколько минут, я поднялся на последний этаж.
На площадке было тихо. Ничего подозрительного не происходило. Царили тишина и покой. Я приложил ухо к двери нашей квартиры, прислушался. Ничего. Позвонил. Позвонил снова. На этот раз мне показалось, что кто-то подходит к двери. Медленно, крадучись.
– Я от Глеба Витальевича, – тихо сказал я прямо в дверь.
Имя сработало. С той стороны послышался тихий голос:
– Кто?
– Сергей, – ответил я.
Замок щёлкнул. Из двери выглянула широкая недовольная рожа. Пахнуло бытовой химией, генеральной уборкой.
– Чего? – спросил он, кивнув мне. – Сейчас не самое лучшее время.
– Нормально, нормально, – подмигнул я и чуть поднажал на дверь. – Убирайте, парни, убирайте. Меня Глеб Витальевич прислал проконтролировать.
Он отступил, и я вошёл внутрь, сразу прошагал в гостиную. Вид у него был недовольный. В комнате я увидел ещё трёх человек. Все они были в ультрамариновых рабочих комбинезонах, ярко-жёлтых резиновых перчатках и резиновых ботах. На головы были натянуты комбинезоны. Один из уборщиков тщательно протирал подоконник. Остальные замерли и вопросительно посмотрели на меня. Трупа на полу уже не было.
– Вы что, его на крышу упёрли? – удивлённо спросил я.
– А что ты думаешь, мы его сейчас на лифте повезём, когда там менты перед домом? – недовольно ответил крепыш, открывавший дверь. – Отойди, встань туда и не влезь никуда. Кот, ищи гильзу.
– Гильзы там нет, – сказал я. – Гильзу я уже забрал.
– Давай мне, – протянул руку мордатый.
– Утилизировал, – ответил я, пристально глядя на него.
Он недовольно нахмурился, но продолжать эту тему не стал.
– Вон туда встань, я сказал. Не подходи ближе. Так. Работаем, работаем, пчёлы, работаем! Времени мало. Сначала кровь! Дюк, куда? Кровь собираем! Бегом! Чтоб тут вообще ни капельки не осталось!
Двое чистильщиков уже суетились с салфетками и пакетами.
– Шевелим поршнями! Собираем, выносим. Бегом!
Работали они споро. Кровь моментально была собрана, пол вымыт на два раза и залит реактивами из пластиковых канистр. Один собирал, другой подтирал, третий натирал мебель, светил специальными лампами, проверяя, не осталось ли следов. Кот выскочил за дверь с мешками мусора.
– В машину засунь! – бросил бригадир ему вслед. – И вообще, смотри в оба.
Тот ничего не ответил и исчез за дверью. За пятнадцать минут от Азада не осталось и следа. То есть здесь, в квартире. Вернулся Кот.
– Ключи, – потребовал мордатый, тот, что открывал мне дверь, и протянул руку. – Дай сюда.
Он засунул ключи в карман и повернулся к своим подчинённым.
– Так, всё! – кивнул он. – Теперь регулярную уборочку. Пыль. Пол. Влажная уборка, пылесос. Работаем! Снимаем перчатки, капюшоны. Переходим в стандартный режим. Давайте, давайте, девочки! Мусор с кухни в мешок и – к порогу!
Парни начали делать уборку чётко и профессионально. Приятно было смотреть на такую слаженную работу. Было сомнительно, конечно, что они в таком составе выезжали на обычные уборочные мероприятия раз в неделю, как говорила Ангелина, но дело своё они знали.
Уточнять я ничего не стал. Нужно было уходить. Уходить, как можно скорее, но мышь возилась в груди, не находила места. Что-то не давало ей покоя… Как-то уж всё было гладко… И я снова осматривал место преступления, разглядывал чистильщиков и пытался понять, что именно не так.
– Вы надёжно тело спрятали? – тихонько спросил я у мордатого.
– Слышь…
Он глянул, что рублём одарил. Не нравилось ему моё присутствие, нервировал я его, не оставляя ни на секунду без внимания и стоя постоянно над душой.
– Ладно, – кивнул я. – Ухожу. Бывайте, пацаны.
Он дёрнулся от такой фамильярности, но ничего не сказал. Я направился на выход, и тут в прихожей раздался звонок. Все замерли. Твою мать! Сердце подскочило. Из-за двери донеслись голоса. Я глянул на окно, но сейчас это было бы уже чересчур. Звонок прозвенел снова. Настойчиво и требовательно.
– Нахера ты припёрся сюда! – прошипел мордатый и выматерился.
– Что делаем?.. – с тревогой спросил Кот.
– Уборку, чё! – рыкнул на него босс. – Уборку делаем! Сейчас я открою.
– Я сам открою, – сказал я, оттирая его в сторону.
В дверь начали долбить кулаком. Я повернул ручку замка и распахнул дверь.
– Так! – воскликнул майор, врываясь в прихожую и отстраняя меня рукой. – Быстро, быстро, проходим! Понятые!
Он обернулся, глянул через плечо и уверенной размашистой походкой Петра Великого, зашагал в гостиную.
– А в чём дело, граждане-товарищи? – недоумённо спросил я.
– Обыск, – ответил парень в штатском, не тот, которого я видел с майором, а другой. – У нас постановление. Так, заходим! Заходим!
В квартиру ввалилась целая толпа.
– Я не понял, а что это здесь такое происходит? – закричал майор.
– Уборку делаем! – донёсся голос мордатого, прошедшего за ним в гостиную. – Согласно договору. У нас всё чётко, товарищ майор, наряд, книга расхода реактивов, вся туалетная бумага по счёту. Всё абсолютно прозрачно. Оплата по безналу, бухгалтерия. Никаких злоупотреблений. А в чём дело?
– Ты кто? – спросил меня опер.
– Я жених хозяйки квартиры, – удивлённо ответил я. – А что случилось-то? С чего бы у Анжелики обыск делать? Она не употребляет, это вообще бред. Студентка престижного…
– А сама хозяйка где? – перебил он.
– Придёт скоро, – ответил я. – Да в чём проблема? У неё батя депутат, если что. Он этот… запрос пошлёт. Депутатский.
– Пусть сразу в ООН строчит, – усмехнулся оперок.
– Не теряйте время! – активничал в гостиной майор. – Начинайте! Начинайте уже!
– Да что вы ищете-то? – воскликнул я. – Скажите, я, может, так отдам.
Шла обычная оперативная суета, неплохо знакомая мне и по прошлой жизни, да уже и по этой тоже.
– Прекращаем! – кричал майор. – Прекращаем уборку. Сюда встаём. Эй, ты не слышишь меня, ашот? Где судмедэксперт? Комков! Какого хрена! Я сказал, ничего здесь не трём, не трогаем!
В этот момент, когда все, все, включая меня, перетекли в гостиную, я обратил внимание, что мордатый бригадир чистильщиков, тихонько вышел из комнаты в прихожую. В руках он держал ведро и швабру.
Суеты и шухера было много, а вот нормальной оперативной работы кот наплакал. На меня никто и не смотрел, так что я скользнул в прихожую вслед за бригадиром. А при желании или необходимости мог бы и вовсе из квартиры выбраться. Хотя снаружи, наверняка, дежурили менты.
Мордатый меня не заметил, он подошёл к входной двери, опустил на пол ведро, поставил швабру и, оставаясь стоять спиной к комнате, достал из кармана телефон. Я очень тихо подкрался к нему со спины и заглянул через плечо. Он вздрогнул от неожиданности и резко повернулся ко мне всем корпусом. А я, воспользовавшись его замешательством, в тот же миг выдернул у него из руки скользкий тяжёлый телефон.
– Э! – крикнул он.
Но я уже отскочил на два шага и посмотрел на экран. Он погас, стал чёрным, но я успел прочитать первые слова сообщения, когда глядел через плечо. «Подарок на крыше за…»
– Чё ты делаешь, сука? – ощерился он.
– Это ты чё делаешь, сука? – тихо спросил я и усмехнулся.
– Так! Чё здесь встали? Проходим в комнату! – раздался требовательный голос молодого опера. – Мухой! Все в комнату! Сейчас у вас будет дохера работы, уборщики.
– А ну, дай мобилу! – тихо и злобно прорычал мордатый, наступая на меня.
– А ну, тихо! – рявкнул молодой наглый опер. – Что ещё за шухер?
– Мне отчёт надо в фирму посылать, – злобно пророкотал мордатый.
– Пошлёшь, пошлёшь, не кипишуй, братан, – подмигнул оперок и повернулся ко мне. – Ну-ка, дай.
Он протянул руку, и мордатый заволновался.
– Да чё! – воскликнул он. – Говорю же, надо отчёт послать!
Я-то уж понимал, что там было написано, но делал вид, будто ничего не знаю.
– Вы чё здесь трётесь? – разозлился опер. – Чё там у тебя?
– Телефон, – сказал я.
– А что в телефоне?
– Служебная информация, – нервно ответил мордатый.
– Ну-ка сюда, – протянул руку мент.
Мордатый позеленел.
– Да пожалуйста, – пожал я плечами. – Возьмите.
Я с готовностью протянул телефон оперу, но проявил «чудовищную неловкость» и «совершенно случайно», нежданно-негаданно и практически даже не целясь… бросил, ой, вернее, уронил мобильник мордатого в ведро с грязной водой.
– Твою мать! – воскликнул я. – Но это всё из-за вас, товарищ милиционер.
– Ты чё, блин, криворукий? – воскликнул опер и наклонился над ведром. – Вытаскивай!
– Да это не мой телефон! – фыркнул я, посмотрев на мордатого. – Чё я буду его вытаскивать? Пусть этот полотёр сам достаёт.
«Полотёр» стоял красный, как рак. Глаза его сверкали гневом и злобой. Он был раздосадован, но, в то же время, и рад, что мобильник его не попал никому в руки.
Он бросил на меня зверский взгляд, будто пытался рассеять на атомы. Я виновато развёл руками, мол, сорян, братан.
– Телефон казённый что ли? – спросил опер.
– Возьми вон у пацанов, – посоветовал я. – Кот, дай телефон боссу. Ему надо отчёт отправить.
– Чё? Какой ещё отчёт? – нахмурился Кот и отвернулся.
– Сука, – процедил сквозь зубы мордатый и сжал кулаки.
Мышь удовлетворённо успокоилась, свернулась клубочком и перестала возиться. Мы вернулись в гостиную.
– Так, где тут у нас хозяева? – загромыхал майор.
– Хозяйка сейчас придёт, – сказал я.
– А я чё-то не понял, – сказал майор, подходя ко мне.
Он остановился напротив, выпятил пузо, склонил голову, нахмурил брови.
– А чё это такое, а? – проговорил он, явно узнав во мне парнишку из соседнего подъезда – Как это, а?
– Да мы, товарищ майор, подъездом ошиблись, – ухмыльнулся я.
– А девица где? – спросил он и поджал толстые губы.
– Девица – это невеста моя. Она же хозяйка квартиры, – ответил я.
– И где она? – сощурился он.
– Сейчас придёт, поехала за выпивкой, – сказал я с улыбкой. – Говорю же, праздник у нас.
– За выпивкой? – покачал головой майор и посмотрел на бутылку шампанского, стоявшую на том же месте на кухне. – Поехала, да?
– А это, – кивнул я на бутылку шампанского, стоявшую на том же месте, – особо-то не штырит. Она от бати сейчас коньяк французский привезёт. Коллекционный.
Конверта с билетами рядом с бутылкой не было. Шустрые ребята…
Майор перевёл тяжёлый, мрачный взгляд с меня на шампанское, внимательно рассмотрел бутылку, а потом так же медленно повернулся ко мне. В голове его что-то происходило. Шла напряжённая работа.
И если вдруг тебе взгрустнется,
То грусть не значит ничего,
Когда ты знаешь, что под солнцем
Есть крыша дома твоего,
Есть крыша дома твоего
Майор дёрнулся, глаза его расширились, он резко повернулся в сторону окна.
