Текст книги "Спрут (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Ромов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)
17. Ширяй
– А?.. – повисло на том конце провода.
– Что? – спросил я тихим загадочным шёпотом.
– Э-э-э… – протянул Арслан, судорожно пытаясь сообразить, что сказать.
Но что тут скажешь?
– Арсланчик, ты там?
– Какой ещё Арслан? – попробовал выскользнуть он.
– Даже и не знаю, – ответил я. – Может быть, тот Арслан, который не так давно попытался некрасиво поступить с одной хорошей девушкой и огрёбся по самое не хочу. Но только он урок не усвоил, снова за неё взялся. Как думаешь, это тот Арслан?
– Что? – переспросил он.
– Ты что, отупел, что ли? «Что» да «что»? «А» да «а»? Арслан, как ты думаешь, откуда я знаю, что это ты?
– Что я?
– Короче… Если хочешь придуриваться – валяй. Но позволь мне очертить ситуацию. Она не такая уж и сложная. Можно сказать, простая ситуация, и даже такой дебил, как ты, её сможет понять.
Он не ответил.
– Я знаю, – чётко, с паузами произнёс я, – кто именно организовал убийство Азада. И знаю, кто его осуществил. И знаю, кто помог в подставе с Ангелиной. Как ни странно, это одно и то же лицо, да?
– Я вообще не знаю, о ком ты говоришь, – гневно зачастил, обретя дар речи, Арслан
– О твоём любовнике Джаббаре, бро.
– Что?
– Только с него уже ничего не спросишь, я думаю. Так же, как с твоего брата.
Он выдал что-то резкое на неизвестном мне языке.
– Смотри, было два брата, потом стал один брат. Сколько станет братьев ещё чуть позже? Можешь продолжить логический ряд?
– Ты, сука, убил Саида!
– Ты совсем дурак. Даже хуже, чем я думал. Естественно, Саида я не убивал. У меня даже есть железные доказательства, – усмехнулся я. – Только предъявлять их я буду не тебе.
Пауза.
– Эй, чмо, ты кому угрожаешь⁈ – взорвался он. – Ты пылинка, грязь. Ты знаешь, что с тобой будет, чепушило? Ты знаешь, кто за мной стоит?
– Знаю. Очень хорошо знаю, Арсланчик. Я сегодня, кстати, встречаюсь с Эдвардом Ахмедовичем. Думаю, у меня получится убедить его в твоей ненужности и даже вредности. Встречаюсь я с ним в половине первого.
– Ты всё гонишь! – закричал Арслан. – Ты гонишь! У тебя ничего нет. Никаких доказательств. Твоё слово против моего!
– Кое-что есть, – усмехнулся я. – Например, записи наших разговоров, включая и этот разговор. Только это вообще неважно. Представь свою встречу с Чингизом Ильдаровичем. К нему я тоже завтра еду. Как ты думаешь, она пройдёт? Наверное, ты представляешь, что он скажет, мол, пожалуйста, уважаемый Арслан, сообщите, какие вы имеете аргументы против того, что утверждает вот этот человек? Поверь, реальность немного другая.
Арслан зарычал.
– Думаю, когда ты встретишься с Чингизом Ильдаровичем, ты сможешь сказать, что понятия не имеешь, о чём идёт речь и что я всё нафантазировал. Но Чингиз Ильдарович узнает всё, мой друг. Ты ему подтвердишь даже то, чего и не было. Улавливаешь мысль?
– Чего ты хочешь? – после долгой паузы спросил он.
– Ты мне скажи, что я хочу.
– Пистолет…
– Молодец. Да. Пистолет.
– Он уже в следственном комитете, – желчно выкрикнул он.
– Вот как… А чего ж ты мне тогда звонишь-то? Типа поглумиться?
– Сука.
– Какой грубый барашек, – вздохнул я. – Вот что, Арслан, в Следственном комитете, в Ленсовете, в туалете… Меня не волнует, где он. Я даю тебе сорок восемь часов гарантии, что ничего не скажу Чингизу. Но только в случае, если сегодня до двенадцати часов дня ты предоставишь мне пистолет. И ещё одну маленькую деталь. Девушку, которая была за столиком с Кабуровым в отеле. Ты знаешь, кто это. И ты мне её назовёшь.
– Да пошёл ты!
– Окей. Если пистолета не будет до полудня, я его всё равно найду, даже если он уже в следкоме. Но тебе, Арслан, будет очень больно. Невыносимо. Можешь мне поверить. Ты испытаешь максимальную боль, которую только может испытать человек. Время пошло. Но прежде чем ты ломанёшься в Шарик, хочу предупредить. Я достану тебя и там, куда ты улетишь. Подумай.
– Сука, – прошипел он.
– До двенадцати часов, – сказал я и отключился.
* * *
Шипованные шины взбивали расквашенную кашу. Снег валил и плясал в лучах фар. Мы неслись по шоссе. Но даже в этот час, когда все честные и мирные люди сладко спали в своих постелях, Москва бодрствовала. По дорогам неслись машины – чёрные, белые, богатые, дорогие, убитые, разные. Мелькали огоньки…
Мы подъехали к воротам, и они автоматически открылись. Охранники внимательно посмотрели на нас, заглянули в машину. После этого открыли вторые ворота, выпуская нас из шлюза. До этого таких мер предосторожности я не видел. Раньше вторые ворота всегда были открыты.
– Глеб Витальевич просил зайти к нему в кабинет, – сказал охранник, впустив меня в дом.
Я кивнул и поднялся по лестнице. Особняк дремал. В коридорах горел свет, но все комнаты стояли тёмными, подчёркивая тихое, сонное, оцепенение.
Ширяй сидел за столом в шёлковом халате, демонстрируя седую грудь. Перед ним стояли бутылка виски и стакан с почти растаявшими ледышками. Запаха сигар не было. Пахло чем-то тяжёлым и сладким, призванным заглушить неприятный табачный перегар.
Выглядел Ширяй не очень. Может быть, это искусственный свет играл такую шутку, делая его лицо бледным и усталым, но глаза у него точно были красными и чуть воспалёнными.
– Приехал? – кивнул он.
– Доброе утро, – улыбнулся я. – Приехал.
– Ну?
– Надо бы Ангелине усилить охрану. Я там поставил одного крутого чувака.
– Что за чувак? – нахмурился Ширяй.
– Нормальный такой, опытный. Из Интерпола.
– Я вообще-то отправил четверых парней.
– Хорошо, – кивнул я. – Правильно. Марат организует им оружие. Скажите им, пусть обратятся.
Ширяй посмотрел на меня и крякнул. Откашлялся.
– Хорошее дело, – кивнул он. – Они, кстати, улетели на том же самолёте, что ты прилетел. Что там за дыра, в которой ты её поселил?
– Нормальное место. Главное – не на виду и безопасное.
– Ладно, рассказывай про Давида.
– Про Давида…
Честно говоря, со всеми последними событиями, произошедшими в Дубае, Давид как-то даже отошёл на второй план.
– Давид Георгиевич поплыл, – сказал я. – Вдруг осознал, что человек существо внезапно смертное.
– Что он ещё осознал?
– Ещё, кажется, осознал, что жить хочет. Я вот думаю, ну пусть немного поживёт.
– Добрый какой, – осклабился Ширяй. – Если он в разговоре с тобой поплыл, то начнёт сдавать всех налево и направо и наговорит лишнего Садыку. Тебе это в голову не приходило?
– Мне кажется, пока не начнёт. И сейчас он нам живой полезнее, чем мёртвый. Мне, кстати, звонил его человечек. Вот буквально сразу, как я прилетел.
– Что ещё за человечек?
– Давид его нам отдал. Называется он Арслан Рашидов. Племянник Мансура.
– Тот, которого ты отделал? – прищурился Ширяй.
– Да, он. Пистолет Ангелины пока у него.
– Что⁈
– Надеюсь, сегодня днём его получить. И девушку, которая была с Кабуровым в отеле, он нам, надеюсь, тоже назовёт. Но, на всякий случай, зарядите кого-нибудь маякнуть, если он полетит подальше от Москвы. В тот же Дубай, например.
– Он сейчас выпрыгнет в свой сраный Лондон и будет ждать, пока нас с тобой большие дяди не скушают. А они, если захотят скушать, проглотят и не заметят. Не поперхнутся, Серёжа.
– Да, есть такая вероятность. В смысле, что он в Лондон улетит. У него, конечно, здесь бизнес. Стройки, Кольцово, другие проекты, я узнавал. А Саид ему теперь не поможет. Рановато ему на лондонскую пенсию. Но он улетит, это точно. Потому что очень боится Чингиза. Будет пытаться замирить. А пистолет отдаст, я думаю.
– Я бы не отдал на его месте. Улетел бы и держал пистолет, как гарантию безопасности.
– А мы его родственника попросим с ним поговорить. Сенатора…
Ширяй нахмурился и упёр в меня тяжёлый, оловянный взгляд, будто был в рванину пьяным и размышлял сейчас, воткнуть мне вилку в горло или нет.
– Знаешь, – проговорил он медленно, со скрипом, неохотно, как человек, открывающий то, что долго держал в себе. – Знаешь… Никому нельзя верить. Никому. Все – и менты, и чекисты, и ФСО-шники, и прокуроры – все насквозь прошиты паутиной, спутаны и связаны между собой. И каждая их ножка, каждая ручка дёргается вместе со всей сетью. Понимаешь? Верить только своим можно, да и то в крайнем случае. Понял?
Я молча выдержал его бычий взгляд.
– Когда меня не станет, – продолжил он и перевёл глаза на пустой стакан. – На всё наложит руку Шихтман.
Я прищурился, но ничего не сказал, ожидая, когда Ширяй пояснит.
– Мой старый дружок. Наш. Верхотомский. Мы с ним в одну школу ходили. Он на год младше только был. Шах погоняло. Может, слыхал?
Слыхал, конечно. Но я по нему не работал. Парни рассказывали. Эдик Калякин про него поэмы сочинял. Аферюга, злой финансовый гений. Процентовки поддельные, авизовки, аккредитивы… Чего там только не было. Там уже тридцать лет назад клейма негде было ставить.
– Он, – прохрипел Ширяй, – уже пытался меня подмять пять лет назад. Я его тогда за руку не схватил, суку такую, но это стопудово был он. А недавно его сынок, выродок и нарколыга с сынком Сенатора получили охрененный госзаказ.
Ширяй помотал головой и налил в стакан виски. Но пить не стал, подержал в руке и отставил в сторону.
– У них совместная научно-производственная корпорация. На базе Академии наук. Причём ресурсы Академии им предоставляются бесплатно. Ну не важно…
Ширяй прочистил горло. И снова взял виски в руку. Подержал. Посмотрел на него. И опять поставил на стол.
– Они там мутят внаглую, по беспределу. Я разузнал. За копейки закупают какую-то херню в Китае, лепят своё название и вперёд. А деньги из заказа… сам понимаешь, да? Уж кто-кто, а Шах в этом деле шарит.
Щиряй поднял на меня глаза, и я кивнул.
– И он, сука такая, старый друг мой, прикинь, пришёл, давай, говорит, Глеб, заходи в дело. Знаешь, что в нём главное? Главное, не сойти с ума от сверхприбылей. И ржал, как гиена. Я провентилировал это дело, и знаешь, в чём прикол? Он, сука, меня пытался подтянуть под свой схематоз, чтобы на меня повесить нецелевое расходование. Прикинь? Он со мной в деле, считай, сорок лет уже, и такая херня.
Ширяй заморгал и замолчал, будто нить потерял.
– Так вот, я точно знаю, – продолжил он после долгой паузы. – Он с Сенатором снюхался. Сто процентов тебе даю. Отвечаю.
Ширяй кивнул, взял стакан и сделал большой глоток, выдохнул и снова посмотрел на меня стеклянными глазами.
– И вот вся эта канитель с Кабуровым… – покачал он головой. – Кабуров Сенатора держал за глотку когтями своими. Все это знают. И все понимают, что это Сенатор его заказал. Причём очень некрасиво сделал, девку подогнал, Ангелину туда же заманил. Сука! Все знают, что заказал Сенатор. И менты, и общество. Да только против улики не попрёшь!
Он откинулся в кресле и снова уставился на меня, как бы изучая, какой эффект на меня произвела эта информация.
– А ещё… – сказал он и облизнул пересохшие губы. – Ещё Шах своего ублюдочного извращенца предлагал мне в мужья для Ангелины. Можешь представить? Нет, ты подумай.
Он постучал толстым пальцем по голове.
– Подумай, Серый. Знаешь, что бы было, если б я согласился на эту херню?
Я кивнул вопросительно. Он покрутил головой, и взгляд его в этот момент стал диким, яростным, непримиримым.
– Если бы я согласился, он бы меня уже давно выпотрошил. Вскрыл бы, сожрал потроха, а в моей крови ванну бы принял. А твой Давид, который, как ты говоришь, пусть ещё малёха поживёт… он, годами, тварь, лизал мне анус, а сам, знаешь, что творил? Прял нитки и паутинку плёл, между людьми моими и людьми Сенатора. Он, сука, канал создал. Целый тоннель. Трубу кровеносную.
– Насколько прочный и длинный этот канал? – нахмурился я.
– Не знаю, – развёл он руками. – Не знаю, Серёга.
Ширяй замолчал. Повисла долгая, тяжёлая пауза. Мы просидели несколько минут молча, думая каждый о своём.
– Ты парень крутой, – сказал он наконец. – Доказал. Многократно доказал. Но ты зелёный ещё. И хрен знает, что у тебя на уме. Я лично не знаю. Но твой плюс знаешь, какой?
– Привязанность к Ангелине? – спросил я.
– Тьфу ты, ну ты! Привязанность! Главное, что ты в этом дерьме не замазан. Что ты со стороны. И не дурак, одновременно. И это укрепляет мою команду. Ты понял меня?
Я молча выдержал его взгляд. Он завис на некоторое время, потом отвернулся. С неприязнью отодвинул стакан с остатками виски.
– Ладно, – сказал он наконец. – Сделай вот что, Серый. Устрой-ка мне встречу с Садыковым.
– С Садыком? – переспросил я.
– Да, блин, с Садыком, я чё невнятно говорю что ли? Сделаешь?
– Сделаю, – кивнул я. – Отчего не сделать… Просто думал, у вас тут и московских чекистов хватает.
– Иди… – махнул он рукой. – Отдыхай. Спи сколько хочешь.
– У меня в десять часов встреча с Чингизом по Арслану. Но есть ещё кое-какие идеи.
– Давай, – решительно кивнул он. – Выкладывай, раз так.
Мы проговорили с Ширяем ещё около часа. Ну, как проговорили… Он большую часть времени просто смотрел на меня мутными глазами. Иногда задавал наводящие вопросы. А потом просто встал и молча подошёл к двери.
– Я спать, – сказал он. – Вставай. Не думай, что я уйду, а ты тут останешься и всё сейчас прошмонаешь. Иди отсюда…
* * *
Поспать особо-то и не пришлось. Я зашёл в комнату, которая теперь была нашей общей с Ангелиной спальней. Умылся и принял душ. Осторожно ощупал синяк. Перелома, может, и не было, но грудь болела. Конкретно так болела. Я выпил обезболивающее и лёг на кровать, прямо поверх покрывала. Закрыл глаза и провалился в сон, как Штирлиц – «Он спал глубоко и спокойно, но ровно через двадцать минут он проснётся. Это тоже одна из привычек, выработанных годами». Всё правильно. Так и работало. Юлиан Семёнов не соврал.
Проснувшись, я встал и оделся. Спустился в столовую. Там пахло свежим молотым кофе и выпечкой. Я взял большую, охрененную, размером с ведро, кружку чёрного кофе и круассан. Намазал его маслом и съел, пока ждал глазунью из трёх яиц.
– Попробуй, – сказал французский повар, когда поставил передо мной тарелку. – Это не просто глазунья. Я добавил трюфельное масло и вот эти лепестки трюфеля. Белый трюфель из Пьемонта – лучший в мире. Возьми багет.
Я взял горячую хрустящую булку.
– Отламывай и макай прямо в желток. Да, правильно… И теперь ешь, вот с этим лепесточком трюфеля.
Оказалось действительно здорово. Я поднял большой палец.
– Вот именно, мой друг, вот именно!
Хорошенько подзаправившись, я зашёл к Ширяю. Он был собранный, в форме, в брюках и в сорочке. От ночного раздрая не осталось и следа.
– Так, – сказал он, – у меня тоже кое-какие дела, кое-какие встречи. Когда всё закончишь, приезжай в офис. Вместе пообедаем. Надеюсь, «Беретта» будет уже у тебя.
– Посмотрим, – ответил я.
– Посмотрим… Там тебя ждёт машина и телохранитель.
– Зачем телохранитель, Глеб Витальевич? Я же не рок-звезда.
– Давай-давай, не умничай, рок-звезда. Поезжай и не расстраивай дедушку.
Я кивнул и вышел.
– Какая моя? – спросил я у дежурного на выходе.
– А вон «Эска» чёрная. Садись, твоя сегодня.
Он показал на шестисотый «Мерседес». Я кивнул и пошёл через двор. Рядом с машиной стояли двое парней. Они курили и лениво перебрасывались словами.
– Здорово, ребята, – кивнул я, подойдя к ним.
– Здравия желаем, товарищ старшина, – усмехнулся водитель. – Едем?
– Едем.
Он уточнил адрес, и я назвал место, где находилась вилла Чингиза.
– Да ладно, ладно, – бросил я, когда охранник кинулся открывать мне дверь. – Давайте по-простому, парни. Я не Карл Третий пока что.
Охранник ничего не сказал, и на лице его ничего не отразилось. Он только едва заметно кивнул.
Мы проехали через шлюз безопасности и выехали на большую дорогу. Медленно и вальяжно прокатились по коттеджному посёлку. Под утро снег прекратился и температура резко опустилась. Подморозило. Теперь все деревья стояли замёрзшие, облепленные белым. Дома, заборы, кусты и дороги – всё это снова превратилось в снежную сказку. Искренне хотелось, чтобы сказка оказалась доброй. Да где уж…
– Вон там, – сказал водила, глянув на меня в зеркало и показав пальцем вперёд. – Вон там, перед тем поворотом Мансур Рашидов вылетел с дороги. Сгорела тачка. Как факел вспыхнула.
– Так, – сказал я. – Ты баранку-то обеими руками держи тогда.
Он улыбнулся, врубился, что прикалываюсь.
– Понял, босс, – кивнул он и начал притормаживать.
Дорога была скользкой. Мы влетели в поворот и…
– Какого хрена ты тут встал, – недовольно воскликнул водитель, и в этот самый момент открылась дверь запаркованного на обочине фургона.
Оттуда выскочил человек с автоматом.
– Газу! – заорал я.
Но водитель инстинктивно ударил по тормозам и крутанул руль, направляя тяжёлый, неповоротливый «эс-класс» в сторону заноса. Колёса заблокировались, и «Мерин» на всех парах заскользил поперёк дороги.
Раздалась очередь. Водитель и охранник дёрнулись. И тут же машина с лязгом и стуком влупилась в борт фургона, разминая и разрубая напополам тело стрелка. Он жал на спуск, пока не опустел рожок, поливая хмурое зимнее небо, но был уже не здесь.
Я влетел в переднее сиденье и захрипел от боли. Рёбра обдало огнём. Дёрнул ручку, плечом ударил в дверь и вывалился на асфальт. Услышал, как хлопнула дверь фургона.
В просвете между обледеневшей дорогой и днищем «Мерса» увидел приближающиеся ботинки.
Бах! Бах! Бах! Выстрелили из пистолета.
Человек остановился, постоял пару секунд и медленно двинулся, обходя машину со стороны багажника…
ОТ АВТОРА:
* * *
Тактический медик, спасая бойца, попал в прошлое.
Позади ад, впереди – тоже.
Навыки хирурга будущего против кошмара 1941 года. Честная история о прошлом и настоящем
/reader/597528
18. Красиво! И убийственно!
Время… Такая странная штука. Оно всегда разное, непостоянное, переменчивое. Играет с нами, как со слепыми котятами, заставляя то ждать бесконечно долго, то бежать, не успевая в отпущенный срок. Всегда не так, как тебе надо. Всегда невпопад. Но только в минуты смертельной опасности оно становится таким, как нужно. И это доказывает, что за всем этим стоит большая и чистая любовь.
Вот и сейчас время будто растянулось. Расплавилось и размякло, как желатин при повышении температуры. А мышь, чуть не сошедшая с ума, бешено заметавшаяся под сердцем, вдруг замедлилась и забасила, как зажёванная магнитофонная плёнка.
Шаги киллера, идущего сюда чтобы добить меня, приближались тоже будто в замедленном темпе. У меня не было оружия, не было бронежилета с надписью «Интерпол» и прикрытия из Джейн, Марата, Стефа и ещё двоих чуваков тоже не было. А то, что было, лежало, истекая кровью в сытом и важном «Эс-классе».
Я поднял руку и дёрнул ручку передней двери. Привалившийся к ней телохранитель без признаков жизни вывалился, повиснув на ремне безопасности, и уронил правую руку, крепко сжимавшую «Глок-19». По руке текла кровь. Парень был готов…
Разжимать его пальцы, забирать пистолет, наводить на неприятеля, чья тень уже появилась из-за багажника, не было никакой возможности. Даже растянувшееся и замедлившееся время было не бесконечным.
Поэтому я зажал его руку двумя своими, как следует дёрнул, вывернул и в тот самый момент, когда наёмный убийца, вышел, стал видимым сам и увидел меня, нажал на спуск пальцем своего охранника.
Раз… Два… Три…
Одна пуля попала в правое плечо и отбросила киллера назад. Не выпуская пистолет и, поскользнувшись на мёрзлом покрытии дороги, он полетел назад, взмахнув руками, грохнулся навзничь, упал на спину со всей высоты своего роста и ударился затылком.
А я в то же время вскочил на ноги.
Пистолет он из своей руки не выпустил. Поэтому, подскакивая к нему, я со всей дури врубил кулаком по его кисти. Она разжалась, и он зарычал как раненый зверь. Да он и был раненым зверем.
Я наклонился и кулаком ударил ему в плечо туда, куда попала пуля. Он взвыл, дёрнулся, долбанулся затылком и на мгновение отключился. Жалко не было. Два нормальных парня только что сложили свои головушки…
Рванув собачку на его куртке, я расстегнул замок, перевернул чувака лицом вниз и сдёрнул куртку на локти. Рванул к охраннику, вывалившемуся из машины, содрал с его пояса браслеты, вернулся обратно и защёлкнул сзади на запястьях своего убийцы. А после потянул за руки вверх, заставив приподняться и встать на ноги. Встав, он зашатался, как пьяный. Зарычал от боли и злости, от ужаса и от ярости.
– Пошёл! – херакнул я его кулаком по печени. – Пошёл, сука!
Я крикнул ему прямо в ухо и толкнул по дороге в сторону к дому Ширяя. Его ствол я поднимать не стал. Нам чужого не надо. Он сделал несколько шагов, поскользнулся, упал – и мне снова пришлось тянуть его вверх. Я схватил его за браслеты и задрал, заломил руки, загибая его, как узника Гуантанамо.
– Быстрее, тварь!
Выхватив телефон из кармана, я позвонил Ширяю.
– Срочно нужна вторая машина, – бросил я.
– Какого хрена? – отреагировал он.
– Обстреляли на повороте. Иду в сторону дома. Нужна вторая машина.
Он сразу врубился и не стал выяснять подробности. Через пару минут мне навстречу вылетел «Рейндж Ровер» с чёрными тонированными окнами. С помощью водителя мы закинули пленника в багажник. Подлетел Ширяй. Я быстро объяснил ситуацию, скакнул в тачку и помчался с места преступления. Разбирайтесь, доблестные защитники закона и справедливости.
Микроавтобус, в который врубился Мерседес, перекрывал дорогу, поэтому водитель повернул в противоположную сторону и поехал через другой выезд из посёлка. А здесь у места преступления начали скапливаться машины, подъехавшие с той стороны. Сейчас здесь встанет пробка. И минут через десять, максимум пятнадцать, приедет полиция. Но меня здесь уже не будет.
* * *
Минут через пятьдесят мы заехали во двор большого, по-азиатски роскошного дома Чингиза. Меня провели в тот самый зал, где я уже бывал раньше. Чингиз был там.
Он выглядел суровым, был одет в чёрный деловой костюм с чёрной рубашкой, на ногах блестели чёрные туфли. Три верхние пуговицы на вороте были расстёгнуты, обнажая смуглую грудь и толстую золотую цепь.
Он кивком предложил мне сесть на диван и сел напротив на другой. Мы оказались разделены невысоким столом. Чингиз сделал знак сопроводившему меня дядьке и тот исчез, а ровно через минуту появился с подносом с чаем, сухофруктами и сладостями. Бледар бы наверняка оценил.
– Давай, Сергей, ешь, пей и поскорее говори, что тебя привело ко мне.
– Привело меня к вам, Чингиз Ильдарович, всё то же дело, в которое мы оба оказались вовлечены.
– Я из него вышел с гораздо большими потерями, – хмуро кивнул он. – Ну, не тяни, рассказывай, что именно тебя волнует. Время, время, дорогой.
– Во-первых, я к вам приехал не с пустыми руками.
– А с какими?
– Только что со мной произошёл небольшой инцидент. Его ещё не было в новостях, я уверен. Поэтому буду первым, кто вам о нём расскажет.
Чингиз выслушал мой рассказ. Хмуро. Кивнул.
– Молодец, из тебя хороший воин выйдет, – кивнул он.
– Но это я не для того, чтобы показать, какой я доблестный боец, – усмехнулся я. – Просто это произошло после того, как я потребовал от технического организатора убийства вашего сына, чтобы тот передал мне пистолет. Кстати, из того же пистолета убили и Кабурова.
– Почему всё рассказываешь? – недоверчиво спросил Чингиз.
– Хочу продемонстрировать степень доверия.
– Почему?
– Потому что хочу сделать предложение. И не желаю, чтобы вы от него отказывались. Во-первых, подарок в машине может рассказать, где в данный момент находится Арслан Рашидов. Арслан технически готовил и руководил всем этим делом…
– Вот сука! – покачал головой Чингиз. – Вот сука! Почему он меня-то выбрал? Типа, я ответить не могу или что? Почему моего сына жертвой сделал?
– Думаю, просто хотел, чтобы вы Ширяя, на куски порвали. Кто ещё может порвать?
– Это Давид придумал?
– Вполне возможно. Не исключаю, что детали прорабатывал Давид, но сама идея, скорее всего, пришла сверху.
В сторону двери Чингиз крикнул:
– Алмаз!
Дверь тут же открылась. В неё влетел мужик, который меня сопровождал.
– Возьми там, в багажнике… животное. Узнай у него, где сейчас находится Арслан Рашидов. Всё узнай. Всё, что сможешь. Про пистолет спроси из которого Азада застрелили.
Тот молча кивнул, не задав ни одного уточняющего вопроса, и исчез.
– Пей чай, пей, – недовольно бросил мне Чингиз.
Он встал, сунул руки в карманы и прошёлся по залу, задумчиво глядя в никуда. Потом вернулся на диван, снова сел напротив меня.
– Чё тебе надо от меня, Сергей Краснов? Рассказывай.
– Во-первых, мне, конечно, нужен пистолет. Я должен его забрать.
– Так ты же языка добыл. Сам бы и спросил его. Я-то тебе зачем?
– Хочу попросить вас кое о чём, Чингиз Ильдарович.
– Но это я уж понял. Не могу понять, что именно.
– Хочу, чтобы вы пока не трогали Давида.
Взгляд его сразу сделался чужим и отмороженным. Он ничего не ответил, сверля меня глазами и ожидая пояснений.
– Давид Георгиевич очень важный, очень серьёзный, очень башковитый, – сказал я и сделал паузу, глядя в упор на Чингиза, а потом добавил. – Винтик. Шестерёнка. Колёсико в большом механизме.
– Да мне! – взорвался Чингиз, – Да мне плевать! Пусть он хоть мандавошкой будет на лобке Сенатора. Я не успокоюсь, пока его не задавлю. Спать не буду, кушать не буду! Ты не понимаешь что ли⁈
– Я не прошу вас оправдательного приговора для него. Я прошу отсрочки.
– Зачем мне ждать? – грозно гремел Чингиз.
– Затем, например, что мы попробуем договориться с Сенатором о том, чтобы он, этот большой и могущественный человек, включил вас, тоже человека немаленького, в свои схемы.
– Знаешь, Сергей Краснов, – с отвращением сказал Чингиз, взвесив мои слова, – если бы ты не сделал всё, что ты сделал для меня, я бы тебе за эти слова сам голову отвернул. Вот этими руками. Если бы ты не отдал мне всех этих свиней, убивших моего мальчика. Давай сделаем вид, что ты сейчас ничего не говорил и останемся, если не друзьями, то хотя бы людьми, имеющими уважение друг к другу. Я память о сыне не продаю за подачки Сенатора. Запомни!
– Одну секунду, я и не пытаюсь, – поднял я палец. – Чингиз Ильдарович, услышьте меня. Я вас не уговариваю получить выкуп от Сенатора. Я предлагаю другое.
– Что? – устало спросил он. – Что ты предлагаешь?
– Я предлагаю войти в его схемы и разорвать изнутри его самого и всю его башню. Отомстить! Всем, кто был вовлечён. Всем! И Давиду, и Арслану, и Сенатору, и тем, кто стоял за ним и цинично кивал, когда они разрабатывали свой план. Всем! Так отомстить, чтобы они никогда больше не поднялись. Рухнули и рассыпались в прах. И чтобы в прахе этом копошились черви.
Он надолго замолчал, распахнув глаза. Потом повёл головой, взял чашку чая и сделал несколько глотков.
– Остыл уже, – невпопад заметил он. – Мне из Китая привозят. С одного особенного места.
Он осушил пиалу и поставил её на стол, а потом снова уставился на меня.
– Кто ты такой? – спросил он наконец.
– Вы знаете меня, – сказал я, слегка кивнув и твёрдо посмотрев ему в глаза.
Он покачал головой. Сделал левой рукой жест, как будто оглаживал бороду. Провёл несколько раз по щекам и подбородку. Ещё подумал.
– И как ты себе это представляешь? – наконец спросил он.
– Красиво, Чингиз Ильдарович. И убийственно.
– Нет, правда, кто ты такой, а⁈ Как ты слова такие говоришь⁈ – воскликнул он. – Красиво! И убийственно!
В дверь постучали.
– Да! – крикнул он недовольным барским голосом.
Заглянул Алмаз.
– Говори, – приказал Чингиз.
Тот подошёл и глянул на меня.
– Говори при нём.
– Сегодня ночью этот человек получил звонок от своего босса Арслана Рашидова. Он встретился со своими подельниками, взял оружие и выехал в коттеджный посёлок. Туда, где по данным Арслана в последнее время проживал Сергей Краснов.
Алмаз кивнул и снова посмотрел на меня.
– Их было трое, – продолжил он. – Ещё была машина доставки. Она стояла через дом от дома Лещикова. Там сидел человек с биноклем. Была также поставлена видеокамера, захватывающая территорию комплекса Лещикова. Камеру установили на крыше соседнего дома. Хозяева в отъезде. Когда «Мерседес» с Красновым выехал за поворот, было совершено нападение. Стояла цель уничтожить Краснова. Причину устранения цели он не знает. По его данным, в настоящее время Арслан Рашидов находится у своей любовницы в Одинцово. Другой информации нет.
– Иди пока, – махнул рукой Чингиз.
Алмаз повернулся и молча вышел.
– Ладно, Сергей Краснов… Хоть ты и очень молодой, но толк с тебя будет, скорее всего.
– Можно рассчитывать на отсрочку по Давиду?
– А что по Арслану? – ответил он вопросом.
– Арслан? От Арслана мне нужен только пистолет. Можете делать с ним, что хотите. Хоть соломой набейте. Но Давид ещё пригодится. В нашей с вами игре…
* * *
– Куда? – спросил водитель, когда мы выехали от Чингиза.
Я, конечно, всем говорил, что уверен в сегодняшней встрече с Сенатором, но это было не совсем так. Пока мне её никто ещё не подтвердил. Так что… Так что… Я посмотрел на часы. Время ещё было…
– Давай где-нибудь кофе, что ли, попьём? – предложил я.
– В каком направлении будем кофе искать? – уточнил водила.
– Да… где-то поближе к Думе, наверное…
– Поближе к Думе, – кивнул он, тыкая в навигатор. – Я понял… поближе к Думе… Сейчас туда поедем. Дорога минут сорок займёт.
– Ладно, – кивнул я. – Пока время есть…
Но попить кофе нам не удалось. Раздался звонок. Это была Жанна.
– Сергей! – резко начала она.
– Да, я. Какая неожиданность. Привет.
– Ты слышал новость? – с напором проговорила она.
– Думаю, что наверное нет, – ответил я, насторожившись и сразу подумав про «Беретту» и Ангелину.
– А мне кажется, слышал, – сказала она язвительно и почти не скрывая злости.
– Что, Жанна Константиновна? В чём проблема?
– Не надо только сейчас делать невинное личико. Ты где находишься?
– Еду в Москву. В столицу нашей Родины. В сторону Госдумы.
– По Рублёвскому?
– Нет.
– Где именно?
Я похлопал по плечу водителя и спросил, где мы едем.
– Прекрати паясничать! – воскликнула Жанна. – Можешь приехать ко мне?
– Куда? На работу, что ли? Это типа официальное приглашение?
– Нет! – резко ответила она. – Не на работу. Приезжай ко мне… домой. Я хочу поговорить. Быть уверена, что нас никто не будет слушать. Я буду здесь ещё час.
– О, как. Ладно, я понял. Пришли адрес.
Адрес она тут же прислала. Ехать нужно было на Четвёртую Тверскую-Ямскую.
– Пахнет кофейком, – сказал я, заходя в прихожую.
Жанна стояла в серой форменной юбке, белой рубашке, чёрных чулках и в туфлях на высоком каблуке.
– Ох, – сказал я. – Что за красота неземная!
Она снимала хату в обычном старом доме с запахом из труб. Двушку на третьем этаже со сломанным лифтом. Жанна ещё толком не обжилась, и было полное ощущение того, что квартира чужая.
– Я тебе сейчас устрою красоту! – набросилась на меня она. – Ты думаешь, это шуточки⁈ Нет, правда! Мне просто хочется понимать, ты думаешь, мы в бирюльки играем или что? Ты что, не понимаешь, что и сам ходишь по лезвию ножа и меня подставляешь? Нет у тебя такого понимания?
