Текст книги "Спрут (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Ромов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)
12. Ничего не кончается
Сердце моё снова завелось, как мотоцикл. Тыг-дык-дык дык-дык… А мышь проснулась, подскочила и заметалась. Мог ли он знать? Мог ли Чингиз знать об этой проблеме с Чердынцевым? Теоретически, наверное, мог бы связать её именно со мной, но только при самом неприятном раскладе. Самом неприятном из возможных. При том, что Чердынцеву сумели бы развязать язык.
– Что ты там задумался? – воскликнул Ширяй. – Ты ещё разговариваешь или просто уснул.
Я кивнул, встал из-за стола и перешёл к дивану, опустился на него.
– Можешь, – сказал я в трубку, – рассказать мне всё подробно, пожалуйста?
– Даже не знаю, что рассказать, – немного растеряно ответила Женя. – Позвонил какой-то тип. Говорит, вы знаете такого человека, Александра Чердынцева? Я даже сразу и не вспомнила его, просто имя показалось занкомым. Ну, да, вроде, ответила я. А с кем я говорю. Знаешь, у него произношение совершенно чудовищное, невозможно понять, что он говорит. Ну, в общем, дали ему поговорить со мной…
– Подожди, кому ему? – нахмурился я.
– Ну, Чердынцеву, кому же ещё, – пояснила Женя. – Правда буквально капельку. Единственное, что он успел сказать – позвони Сергею, скажи, что усы в Москве. Да, усы в Москве, так и передал. Даже не знаю… Ну, и всё.
– Как всё? А что потом? – нахмурился я.
– Передайте, что я немного не успел, сказал он мне и трубку снова забрали эти душманы. Они запросили через два дня пятьсот тысяч долларов. Нужны наличные или криптовалюта, чтобы передать им. Сказали, что предпочитают крипту и вроде как сообщат куда отправлять и когда.
– А они что, оставили номер телефона, по которому можно им звонить? – уточнил я.
– Нет, они оставили только адрес электронной почты, на которую можно написать, если мы будем готовы раньше.
– Перешли мне, – попросил я. – А какие-то уточнения были ещё? Что-то дополнительное, какие-то детали, может быть?
– Нет, Сергей, больше ничего не было. Послушай, я думаю, мы должны выполнить свой граждански долг и заявить об этом в полицию. Здесь полиция очень неплохо работает, особенно, что касается вот таких чудовищных ситуаций. Они очень чётко всех отслеживают. Думаю, стоит заявить…
– Чтобы что, Жень? – удивился я. – Кому есть дело до какого-то иностранца? Не нужно. Ладно, я тебя понял. Если будут какие-то изменения, если ты ещё что-то услышишь, сразу сообщай мне, ясно?
– Да, я поняла, только они могут не дозвониться, когда я, например, буду в суде или что-то подобное. Поэтому я всё-таки дала ещё и твой телефон.
– Правильно сделала, – похвалил её я. – В общем, я всё понял, Женя. Если появится какая-то новая информация немедленно звони мне. В любое время, слышишь? Совершенно в любое.
Я вернулся к столу, соображая, что первым делом предпринять. Подозрительный Ширяй внимательно следил за мной и естественно заметил мой отсутствующий вид.
– Чего там у тебя? – нахмурился он.
– Да вот хочу пару деньков отдохнуть, – сказал я. – После всех этих… подвижных игр.
– Смотри-ка, устал, – усмехнулся Ширяй. – Ты ж молодой. Тебе надо в десять раз больше, чтобы ты устал. Ты знаешь, как мы пахали в своё время?
Я, честно говоря, примерно знал и даже прищучивал таких «пахарей» в своё время. Так что я кивнул и ничего не ответил. Он посмотрел на меня с некоторым сожалением – в смысле, с сожалением, что я такой непробиваемый.
– Я тут решил Ангелину в Дубай пригласить, – кивнул я, меняя тему. – Дадите свою ступу с метлой?
– Это что за намёки такие? – нахмурился Ширяй. – Я тебе Баба-яга что ли?
– Нет, кивнул я, никаких намёков. Неудачное сравнение. Я имел в виду самолёт.
– Фартовый ты, парень, Серёга. Фартовый, – покачал он головой. – Ладно уж, дам. Так и быть. Чего не сделаешь ради деток? Просто надо понимать, это тебе не игрушка. Когда вернёшься, покажу тебе экономику полёта. И ты за голову схватишься. Это я объективности ради.
– Почему в Дубай-то? – вмешалась Ангелина. – Там же сейчас зима. Что там делать? По магазинам ходить или по русским кафешкам? Странно немного…
– Зимой там лучше всего как раз, – сказал Ширяй. – Не жарко. А то летом настоящая пытка. Но, не знаю, летели бы на Мальдивы, я не знаю. На Сейшелы.
– Сейшелы почти в два раза дальше, – сказал я хмуро. – Так что представляю, какая там экономика.
– О, молодец, – засмеялся Ширяй, а Ангелина покачала головой.
– Ладно, давайте уж, летите в свой Дубай, – сказал он и подмигнул, – отдохните как следует. Только не переусердствуйте с отдыхом, потому что когда вернётесь, я отправлю тебя в Верхотомск. И там отдыхать будет некогда.
Я ожидал чего-то такого в связи с поимкой Давида. Он был настоящей информационной бомбой и сам знал об этом. От его показаний зависела теперь во многом благополучная жизнь Ширяя, да и моя тоже.
– Кстати, вот вы с этим Джаббаром пообщались, – вернулся Ширяй к предыдущей теме. – И что, не выяснили ничего конкретного? Кто именно его нанимал? Что это за человек?
– Допрашивали мы его с пристрастием, – ответил я. – Под лошадиной дозой сыворотки правды. И, судя по тому, как бойко он признавался во всех своих подлых делишках, сыворотка эта его достала, проняла. Так что, похоже, действительно он не знает, кто этот таинственный и авторитетный человек, который с ним от имени Давида договаривался.
– Жаль, очень жаль…
– Ещё как жаль, – согласился я.
– А ствол где? – спросил Ширяй. – Как нам ствол Анжелкин найти?
Ширяй покачал головой, действительно проявляя сожаление. Непритворное сожаление.
Ангелина пожала плечами:
– Да пусть себе лежит спокойно, ствол этот. Тела же нет? Нет. Ну, и какие проблемы с оружием?
Ширяй посмотрел на неё и нахмурился.
– Анжелик, ну подумай, пожалуйста, – недовольно проговорил он.
– Если у них есть пистолет с твоими отпечатками, тел может быть бесконечное количество, – пояснил я. – Хоть каждый день по новому телу. А отпечатки будут одни и те же. Вот такая ерунда.
Ангелина нахмурилась. Эта мысль, судя по всему, в голову ей не приходила.
– Понятно, – сказала она после паузы.
– То-то и оно, – кивнул Ширяй. – Понятно… Вот и ищите, раз понятно. Нужно пистолет найти, чтобы жить спокойно, не как на вулкане….
Ангелина посмотрела на меня и чуть качнула головой.
– Давид у нас был неформальным руководителем РФПК, – продолжил Ширяй, меняя тему. – РФПК – это весьма серьёзное направление, наша сокровищница. Надеюсь, ты это понимаешь.
– Понимаю, – кивнул я, как не понять.
– Молодец. Я хочу, чтобы теперь место Давида занял ты.
– Благодарю за доверие, – сказал я после паузы, во время которой он буквально просвечивал меня насквозь. – Только вы сами не так давно говорили, что мне ещё нужно опыта набираться, стажироваться и всё такое, прочее.
– Вот там и будешь набираться, – серьёзно сказал Ширяй. – Я от своих слов и не отказываюсь. Я дам тебе помощника. Грамотного и компетентного человека. Он хорошо знает, что к чему и будет тебя ориентировать и тренировать. Как тебе идея?
– И кто же этот человек? – спросил я. – Я такого не знаю. Хотелось бы немного заранее познакомиться.
– Потом познакомлю, – махнул Ширяй рукой. – Что сейчас-то говорить. Вот вернёшься из своего Дубая тогда и вернёмся к разговору. И чего вы все туда ломитесь? Дубай, Дубай!
– Понял, – кивнул я.
– Понял? Молодец, значит.
На самом деле отвечал я и вообще говорил практически на автопилоте, как автоответчик с искусственным интеллектом. Потому что главная мысль, не дававшая мне покоя, была не о Давиде и уж тем более не об РФПК. Главная мысль касалась судьбы Чердынцева. И мне нужно было срочно что-то решать с этим делом, а не сидеть и сибаритствовать за ширяевским столом.
– Глеб Витальевич, – сказал я, поднимаясь. – Благодарим вас за хлеб и за соль. Пора нам ехать.
– Куда ехать-то на ночь глядя? – удивился Ширяй. – Оставайтесь здесь. Поздно уже. Чего вам переться в такую даль? Ваша комната свободна, стоит ждёт, между прочим.
– Спасибо, спасибо, но нет, – покачал я головой. – Надо ехать.
– Да и мне не очень охота куда-то ехать, честно говоря, – заметила Ангелина, с надеждой посматривая на меня.
После напряжения и сегодняшних волнений ей, конечно, хотелось скорее забраться под одеяло и уснуть. Уснуть и спать, пока не наступит утро.
– Надо ехать, – повторил я. – Спасибо.
Ширяй посмотрел на меня с подозрением, но ничего не сказал. Только покачал головой, и у него пикнул телефон. Он придвинул его к себе, прочёл сообщение, и вдруг как-то очень резко посерьёзнел.
– Ну-ка, – бросил он Ангелине, – дай мне пульт. Вон он там лежит… Быстрей, быстрей!
Она подала ему пульт, и он торопливо нажал на кнопку. Большущий телевизор на стене ожил, и Ширяй выбрал первый канал.
«…тело найдено в номере отеля, – произнёс холодный и безучастный голос диктора, – принадлежавшего самой жертве. Ренат Артурович Кабуров, крупный бизнесмен, постоянно входящий в список богатейших людей России по версии Forbes. Основное направление деятельности – недвижимость».
Мы с Ширяем переглянулись. Это известие обрушилось на нас, как снег на голову.
«Среди крупнейших проектов погибшего, – продолжал диктор, – особое место занимает девелоперская инициатива „Белый мыс“ по строительству крупнейшего курортного центра в Крыму. Убийство произошло сегодня. По информации наших источников, полиция начала проверку в отношении неназванной девушки, сопровождавшей Рената Кабурова»…
– Твою мать! – прохрипел Ширяй, расстёгивая ворот рубашки. – Да чтоб вы все сами сдохли, твари!
На экране появилась фотография. Нечёткое изображение с видеокамеры. Кабуров сидел за столиком в гостиничном кафе. А рядом с ним было смутное и неясное изображение девицы, очень отдалённо напоминавшей Ангелину. Ну, то есть, у неё тоже были длинные светлые волосы, других сходств не имелось и, естественно, это была не Ангелина, она физически не могла находиться одновременно в двух местах. Но то, что события режиссировались из одного центра, сомнений не вызывало.
Предположительно время убийства совпадало со временем, когда мы с Ангелиной находились в этом самом отеле и выбивали из Джаббара признания и другую ценную информацию.
– Оружие преступления остаётся ненайденным, – сообщил диктор.
Ширяй окаменел. Ангелина тоже. Все молчали. Потом Ширяй медленно повернулся к Ангелине. Потом ко мне. В глазах у него читалась злость.
– Ну что, – сказал он наконец, – съездили в Дубай? Отдохнули?
* * *
Когда я приехал к Чингизу, его люди сказали, что с ним сегодня поговорить уже не удастся, он спит. Пришлось звонить по номеру, который дал Ширяй, и поднимать его с постели.
– Чингиз Ильдарович, прошу прощения, что так скоро возвращаюсь и тревожу вас. Но вопрос, который я хотел бы обсудить, очень срочный.
Он что-то буркнул в ответ и отключился, а я целую вечность ждал у ворот. Вечер, вернее. уже ночь была тихой, слегка морозной. Москва светилась, озаряя небо золотым сиянием. Минут через пятнадцать меня наконец пригласили в знакомую комнату с тяжёлым восточным люксом.
Чингиз встретил меня в халате. Вид у него был помятый, нездоровый и недовольный, как у человека, которого оторвали от сладкого сна Но глаза были живые и внимательные.
– Быстро же ты по мне соскучился, – сказал он, усаживаясь в кресло.
– Чингиз Ильдарович, так сложились обстоятельства, что мне потребовалась помощь уже сейчас. И я решил обратиться сразу к вам.
– Интересно, – хмыкнул он и очень внимательно посмотрел на меня. – И в чём же дело?
Я примерно обрисовал ситуацию, объяснил, что в Дубае мой человек попал в беду и что ждать нельзя.
Чингиз помолчал. Потом заговорил, медленно, весомо, отливая в свинце каждое слово, каждую букву.
– Понимаешь ли, Сергей… Я вот, когда от вас вернулся, подумал тут кое о чём… Ты сейчас верно напомнил мне про помощь в других странах. Я сам предложил это сегодня. За то, что ты отдал мне этих уродов… – Он сделал паузу. – Я уже не молод, чтобы придумывать отговорки. Поэтому скажу прямо.
Сегодня мы говорили один на один без его коней. Он не пытался выглядеть, производить эффект.
– Ты хороший парень. Может, опыта не хватает, но это дело наживное. Всё у тебя впереди. А у меня впереди уже гораздо меньше всего, но опыт есть. Опыт немаленький. И я без ложной скромности могу сказать, что я не идиот. Я прекрасно понимаю, откуда растут ноги. Может, ты и без задней мысли помогал мне – собирал всех этих убийц на один корабль, но дело-то вот в чём. Отдав мне Джаббара и помогая в остальном, ты действовал, потому что мог и потому что так тебе подсказало сердце. Я это оценил. Но ты же не допускаешь, что я, имея такое положение, не понимаю значения всех этих шагов? Значение выражается в последствиях…
Он прикрыл свои выпуклые глаза и чуть помолчал.
– Я очень хорошо понимаю, что живой Давид в СИЗО совсем никому не нужен. Я это отлично понимаю. Поэтому я принял решение. Я помогу решить эту проблему и рассчитаюсь с вами головой Давида. Понимаешь? У меня сейчас траур. Не самое простое время. И да, я обещал помощь в разных странах. Но скорая смерть Давида – это расплата с моей стороны. За твою твёрдость и смелость. Ты помог мне найти убийцу сына, а я помогу тебе не оказаться на месте Давида.
Он чуть поднял руки и провёл ими по лицу, будто умывался.
– Вот такой расклад, Серёжа. Ты мне, я тебе. И я от своих слов не отказываюсь. Понимаешь мою мысль?
– Понимаю, – сказал я. – Как не понять…
То что я понимал, не значило, что был доволен этим.
– Молодец, – без эмоций на лице сказал он. – А если ты хочешь, чтобы я помог тебе в Дубае, конечно, помогу и там. Я люблю помогать людям. Но сейчас у меня тяжёлый период. Нет больше моего мальчика. Поэтому извини, подожди немного хотя бы. И я постараюсь помочь тебе. Но это уже не в качестве оплаты за то, что ты сделал. А в качестве… оплаты за то, что можешь сделать.
Вот ведь жук, Чингиз, вот ведь жук.
– Найди человека, который стоял между Давидом и Джаббаром, – сказал он. – Найди его мне. Ты уже нашёл троих виновных в смерти Азада. Но и этот человек виновен в не меньшей степени.
– Чингиз Ильдарович, – сказал я. – Вы можете хотя бы сейчас выяснить, в каком состоянии там всё? Если что заморозить, пока мы выкуп соберём?
– Постараюсь, Сергей, – он усмехнулся. – Я постараюсь. Обещаю тебе.
ХХХ
От Чингиза я вернулся в дом Ширяя. Ангелина осталась там, вот и я поехал туда. Была уже ночь-полночь. Я вошёл в комнату. Она глубоко и крепко спала. Я быстро разделся и подошёл к постели с телефоном в руке. Наклонился, чтобы поставить на зарядку, и он вдруг зазвонил, задрожал. Номер не определился. Я сдвинул зелёный ползунок и молча поднёс мобильник к уху.
– Алло… – раздалось на том конце.
– Слушаю вас. Говорите.
– Привет от Давида Георгиевича, – проговорил незнакомец.
Я не ответил, дожидаясь, когда он перейдёт к делу.
– Он хотел передать, что ничего не закончилось и впереди ещё много интересного.
Я напрягся и снова промолчал.
– Сегодня убили одного известного человека.
Я ничего не говорил.
– Стрелок сделал несколько выстрелов, – продолжил голос, – потому что пистолет у него был небольшой. Дамский.
Я ждал…
– У Давида Георгиевича есть предложение…
ОТ АВТОРА:
* * *
Я очнулся в мае 1942-го. Теперь это моя война. И я сделаю всё, чтобы спасти тех, кого не спасли. А может и больше.
/reader/593798/5675165
13. Тигр на аркане
Я, конечно, ожидал последствий. И то, что девушка, сидевшая за столиком с Кабуровым, была похожа на Ангелину не было случайным совпадением. Скорее всего, эта девица не приехала с Кабуровым, а просто подсела к нему в кафе. И скорее всего, полной записи с камер не будет. Зато будет видно, как приехала Ангелина с Джаббаром. Думаю, что записей Ангелины будет много – и в баре, и на входе, и на выходе. И, вероятно, ещё к этому делу добавится Джаббар, которого «выводили» под белые рученьки работники ширяевской службы безопасности. Да и моя физиономия наверняка где-нибудь может всплыть, но это как раз необязательно.
Доказать, что она была всё время с Джаббаром, Ангелина, разумеется, не сможет, потому что Джаббар, скорее всего, уже не будет в состоянии ничего подтвердить или опровергнуть. Комбинация была разыграна мастерски. И Ангелина чётко и точно сыграла отведённую ей роль. Попала, как говорится, в образ. И теперь мне нужно было найти сценариста и режиссёра этого шоу.
– В общем так, мусорок, – сказал голос в телефонной трубке. – Ты упёк Давида Георгиевича. Сумел. А теперь сумей его вытащить. Иначе все твои планы полетят коту под хвост. Жениться тебе будет не на ком. По крайней мере, ширяевская внучка будет некоторое время занята. А, может, даже и не некоторое, а всю свою оставшуюся жизнь. Даю тебе ровно два дня. Если через два дня Давид Георгиевич не будет с извинениями отпущен, невеста твоя загремит так, что гром этот будет слышен очень далеко.
Не дождавшись моего ответа, этот серьёзный человек повесил трубку.
Я опустился в кресло напротив Ангелины и уставился на неё. Она сладко спала и даже чему-то улыбалась во сне. Её светлые локоны, разлетевшись по подушке, делали её похожей на ребёнка, на маленькую девочку. Ангельское, совершенно невинное личико моментально превращало всё выслушанное мной только что, в несусветный бред. Но разве может человек с таким лицом быть злодеем?
Ангелина пошевелилась, перевернулась и легла ко мне спиной, высунув из-под одеяла тонкую, изящно выточенную ножку, будто подтверждая мою мысль. И разве может человек с такими-то ножками убить товарища Кабурова?
* * *
Ширяй, когда мы выезжали в аэропорт, был не похож на себя. От уверенного, забронзовевшего, непробиваемого и надменного хозяина жизни и умудрённого опытом плейбоя осталось лишь воспоминание. Глаза его горели, как два страшных угля. Складки вокруг рта обострились, демонстрируя разочарование, растерянность и гнев. Всклокоченные, неприбранные волосы и выбивающиеся из запахнутого шёлкового халата седые волосы на груди говорили о сумбуре, который творился в его душе. Похоже, он не знал, что делать.
Даже если бы Ангелина выпрыгнула за границу, что, собственно, мы с ней и предложили, это не решило бы ничего, кроме её личной свободы. Но в случае, если угроза ночного шантажиста была бы приведена в исполнение, это означало бы, что и в Дубае Ангелина остаться бы не смогла, не говоря уже о том, чтобы вернуться в Россию и играть отведённую ей в жизненном сценарии Ширяя почти что главную роль.
Так что Ширяй сжимал кулаки и скрежетал зубами. Ангелину он готов был убить собственными руками и повторял, что просто невозможно быть такой идиоткой, тупицей и дурой, чтобы позволить вовлечь себя в этакую хрень.
– Не надо было жертвовать Сергеем как пешкой! – слабо отбивалась она, чем делала его гнев ещё более яростным.
– Закрой рот!
В общем, выехав ранним утром из дома Ширяя, мы помчались в аэропорт. По дороге не разговаривали. Ангелина тоже злилась – на себя, на меня и, разумеется, на деда. Злилась из-за того, что так нелепо подставилась. Она, вероятно, ругала себя за свой романтический порыв, в котором пыталась спасти меня и, возможно, в не меньшей степени доказать деду, кто есть кто.
Пока мы ожидали самолёта, я сделал несколько звонков – прежде всего Садыку, сразу за ним Жанне, потом генсеку.
* * *
Когда мы взлетели, я завалился на диван.
– Что ты молчишь? – набросилась на меня Ангелина. – Ты такой спокойный, как будто радуешься, что я угодила в западню. А я, между прочим, оказалась в таком положении именно из-за тебя.
Этот факт я оспаривать не стал, хотя он совсем не был фактом. Так что, я просто попытался её успокоить:
– Не волнуйся. Мы эту проблему решим.
– Что мы там решим? – махнула она рукой. – Это мог бы только дед решить. Но пока я не вижу, что он собирается хоть что-то делать.
– Ничего, всё будет хорошо.
– Мне страшно, – сказала она, усаживаясь на диван, на котором я лежал. – Я боюсь. Обними меня.
Она улеглась, прижалась ко мне.
– Ты же вытащишь меня из этой задницы? – прошептала она и попыталась меня поцеловать.
– Вытащу, – сказал я, чуть отстранившись.
Она не сдалась. Провела рукой по моему плечу, скользнула ниже, пытаясь забраться под брючный ремень.
– Тихо! – воскликнул я и вытащил её руку. – Давай-ка лучше поспим. Дел будет много, нам понадобятся силы.
Она дёрнулась, вскочила, подошла к бару и налила себе полстакана виски.
– Отличное начало дня, – сказал я.
– Отстань.
Она бросила на меня недовольный взгляд через плечо и сделала большой глоток.
* * *
Из аэропорта Ангелина поехала к себе на квартиру, а я заехал к Михаилу и взял у него небольшую портативную глушилку. На всякий случай. А потом уже двинул к Садыку.
– Ну что, Сергей Батькович, – состроил недовольное лицо Садык, когда я вошёл к нему в кабинет. – Дело-то не доделано?
– Да разве все дела доделаешь, Владимир Кажимович? Здравствуйте. Как вы тут без меня? Справляетесь?
Он покачал головой.
– Садись. Справляемся. Херово ты работаешь, Краснов. Столько времени прошло, а результат…
– Ну вы, Бога не гневите, Владимир Кажимович. Панюшкин в коме?
– В коме. – кивнул Садык.
– А Давид?
– Молчит, цену набивает.
– Ну, это понятно, он же не пятнадцатилетняя девочка, чтобы задрожать и описаться. Естественно, он понимает, что знание – сила, как говорил вождь мирового пролетариата, хотя, может, это и не он говорил, неважно. У Давида есть знания, ради которых вы готовы терпеть его капризы, а может быть, даже пойти навстречу, договориться, доторговаться и выкупить по наиболее приятной для него цене.
– Умник нашёлся, – нахмурился Садык. – Доказываешь мне, что дважды два – четыре?
– Нет, но кое-что вам хочу рассказать.
– Расскажи, раз хочешь.
– Течёт ваш корабль, Владимир Кажимович.
– Что это значит? – нахмурился он.
– То, что кто-то делает пребывание вашего узника менее мучительным и нарушает его информационную изоляцию. То есть кто-то, кроме вас, имеет к нему доступ. Какая-то птичка, голубок, приносит весточки ему и уносит от него.
– Схера ли это? – угрюмо прищурился Садык. – Он у меня так сидит, что туда вообще мышка не проскочит. Таракашка не пролезет.
– Послушайте, – сказал я и включил запись ночного разговора.
– Вот это да! – протянул Садык, не проронивший во время прослушивания ни звука. – Ай да Серёга! Ну ты прям золотой! Давай мне это.
– Ну здрасьте! Это я вам не отдам. Я вас проинформировал, но ничего вам против своей невесты не дам.
– Да причём здесь «против невесты», это как раз поможет отбиться.
– Знаю, как у вас всё помогает. Нет, давайте по-другому. Это лишь для вашего сведения, чтобы вы понимали, что где-то у вас дырочка. А вода, как известно, дырочку найдёт.
– Но это не факт, – призадумавшись, сказал Садык. – Не факт. Этот шантажист может действовать от своего имени и просто говорить, что действует от имени Давида.
– Может. Но что-то я сомневаюсь. Предложение такое. Как видите, игра выходит на новый уровень, и ставки поднимаются. Мы должны тоже подняться на волне, а не утонуть под ней, верно?
– Мне бы со старыми играми закончить, а ты меня в новые хочешь втянуть, – нахмурился Садык.
– К сокровищам Никитоса, насколько я понимаю, вы приблизились максимально. Осталось только подождать, пока Усы придёт в себя и чистосердечно вам всё расскажет. Так?
– Ты что, глумиться надо мной решил?
– Да что вы! И в мыслях не было. Просто я хочу поговорить с Давидом.
– Зачем это? – спросил Садык после паузы.
– И я хочу поговорить с Давидом без записи. Один на один. Без прослушки.
– Ты белены, что ли, обожрался? – выпучил он глаза.
– А что вы теряете? – развёл я руками.
– А что я нахожу? – воскликнул он.
– Ну, во-первых, вы же видите, что я выполняю для вас весьма ценную работу. Я вообще, ваш самый ценный агент.
Садык состроил скептическую мину, но ничего не возразил.
– Я сделаю так, что он расскажет и объяснит мне, не вам, а именно мне, структуру, и введёт меня в схемы очень больших дядь. Зацепив которых, вы обеспечите себе капитал несравненно более серьёзный, чем вшивые сокровища Никитоса, которые вы себе всё равно оставить не сможете, а вынуждены будете отдать в «фонд мира».
У Садыка от моей наглости дыхание перехватило.
– Ты в чём меня хочешь обвинить, щенок? – вскочил он.
– Обвинить? – отпрянул я. – Нет. Я хочу вас обрадовать, что вы сможете раскрыть гораздо больше злоупотреблений, причём на более высоком уровне. Лично моя цель заключена именно в этом.
Садык поиграл желваками. Открутил крышечку стоявшей на столе небольшой стеклянной бутылочки боржоми. Вода зашипела, он налил её в стакан, сделал глоток и задумался.
– Что ты хочешь ему сказать? – спросил он.
– Я сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться.
– Что это за предложение?
– Ну, это предложение сохранить ему жизнь.
– Что это значит? Ты думаешь, я полный придурок и запущу тебя неизвестно с какой информацией? Разумеется, всё будет прослушиваться. Даже не надейся.
– Но если будет прослушиваться, зачем вы меня пытаете?
– Говори уже! Иначе хрен ты его увидишь.
Мне пришлось рассказать о некоторых деталях плана. Садык призадумался.
– Не знаю, не знаю… Очень сомневаюсь…
– Давайте, Владимир Кажимович. Что вы теряете?
– А как я объясню, что посторонний человек с ним встречается?
– Не надо ничего объяснять. Просто сделайте, что нужно и всё. Это же полностью в вашей власти.
* * *
Я вошёл в небольшую казённую комнату со столом и двумя стульями. Безо всяких шкафов. Как будто оказался в дешёвом офисе.
За столом сидел Давид Георгиевич. Увидев меня, он удивился, хотя почти сумел скрыть удивление.
– И давно ты заделался адвокатом? – спросил он, глядя на меня. – Мусорок.
– Я тоже вас рад видеть, Давид Георгиевич. Вижу, с адвокатом вам пока не фартит, но, в отличие от вас, я стараюсь не скатываться в колкости. Впрочем, я вас могу понять. Но оставим этот непродуктивный настрой. Времени у нас будет немного, но и за это стоит сказать спасибо Владимиру Кажимовичу. За эту возможность поговорить с вами.
Я осмотрелся, как бы ища микрофон. Давид хмыкнул.
– Владимир Кажимович пообещал мне, – сказал я, – что разговор записываться не будет и никто не будет нас прослушивать. Это специальное помещение, где встречаются с адвокатами. Здесь сохраняется адвокатская тайна.
Давид снова хмыкнул и посмотрел на меня с интересом.
Я достал маленькую плоскую коробочку из кармана. Показал Давиду. Сел напротив него и положил коробочку на стол. Нажал на кнопку, и индикатор, простой диод, горевший красным, сделался зелёным.
– Не знаю, насколько это эффективно, – сказал я, – но меня уверили, что ничего записать будет невозможно.
Давид посмотрел на коробочку, потом на меня. Что-то взвешивал.
– Ладно, поскольку времени нет, перейду сразу к делу, – сказал я. – Хочу показать вам одно захватывающее видео.
Я достал телефон и включил ролик с показаниями Джаббара. Давид уставился в экран. Лицо его окаменело и не выражало никаких эмоций.
– Я не знаю, кто это такой, – сказал он, когда всё закончилось.
– Да это Джаббар, – пожал я плечами. – Какой-то там дальний родственник или просто приятель Азада, старшего сына Чингиза Ильдаровича. Ну, сам по себе человек неприятный. Мне он совсем не понравился. Я про Джаббара. Но я предполагаю, что он уже скончался. Может быть, вчера. Ну, или скончается в ближайшее время.
Давид нахмурился и посмотрел на меня.
– Знаете почему?
Он ничего не ответил.
– Потому что Чингиз Ильдарович тоже посмотрел это видео.
Лишь на долю секунды у Давида дёрнулись веки. На скулах заиграли желваки.
– Вы же понимаете, что это значит, Давид Георгиевич?
– Это значит, что придётся убрать Чингиза, пока он не убрал меня, – процедил он и посмотрел на меня с тихой яростью.
– Но это вам вряд ли удастся, – потому что, как я слышал, Владимир Кажимович решил усилить контроль, перевести вас в другой объект и полностью ужесточить доступ. Так что убрать Чингиза будет непросто. Да даже если бы и умудрились в вашем нынешнем положении передать приказ на волю, убийство Чингиза было бы организовать очень трудно. А объяснить свой поступок, в случае возникновения вопросов – ещё сложнее.
Давид скрипнул зубами, стараясь сохранить лицо.
– Но прежде чем мы пойдём дальше, – сказал я, – вы, Давид Георгиевич, я так понимаю, собираетесь сказать мне, что сообщите Садыку то, что услышали от Панюшкина. Про документы Никитоса.
– А ты как думаешь? – прищурился Давид.
– Ну, расскажите, если хочется. Но как это вам поможет решить главную проблему, я пока не понимаю. Чингиз от этого никуда не денется.
Давид промолчал.
– Давид Георгиевич, вы, хоть и порядочный мерзавец, но вы мне симпатичны. С самой первой встречи вы произвели на меня неизгладимое впечатление. Поэтому я бы не хотел, чтобы вы вдруг повесились в СИЗО или перегрызли себе вены.
– Не дождёшься, – угрюмо сказал он.
– Да я этого и не жду, наоборот. Просто я слышал, что Чингиз мастак на такие дела. И даже если вы пойдёте на сделку с Садыком… Чингиз будет ждать. Он такой человек. Он будет ждать, как змея. Наверняка вы слышали истории о нём.
Давид молчал.
– Так вот, я говорю, что у меня есть идея, как вам помочь. Но вы сами понимаете, помощь будет не бесплатной. И вот тут встаёт единственный, пока не особо понятный мне вопрос. Как вы думаете, сколько стоит ваша жизнь?
– Сейчас не очень много, – кивнул Давид.
– Да, правда. Но я не это имел в виду. Вопрос в другом. Переверните его. Я хотел узнать, сколько вы готовы заплатить за свою жизнь?
– Чего ты хочешь? – нахмурился он.
– Ну, на самом деле жизнь человека, как говорят, бесценна. Это значит, что обменять её на что-то простое было бы верхом глупости. Например, купите мне Порше с электродвигателем. Или квартиру на верхнем этаже в Москва-Сити. Что-то такое было бы нелепым. Согласны со мной?
Давид стиснул зубы.
– Хорошо. Я просто хотел убедиться, что мы понимаем друг друга.
– Я тебя очень хорошо понимаю, – сказал Давид.
– Ну, в общем, мне надо-то не так уж и много за бесценную человеческую жизнь. Мне нужен человек в Дубае, который помогал вам поймать Панюшкина.
Давид чуть нахмурился. Вероятно, этот вопрос стал неожиданным.
– Ещё мне нужен человек, который по вашему поручению занимался убийством Азада и планированием операции с Ангелиной.
– А не до хрена ли ты просишь? – оборвал меня Давид, и лицо его исказилось гневом.
– Ну, как бы… Тут уж, Давид Георгиевич, вы решите сами, стоит ли экономить и довольствоваться частичными решениями, когда вы выкупаете собственную жизнь. Типа выкупить половину не удастся.
– Вопрос моей жизни ещё далеко не решён, – пожал он плечами и отвернулся.
– Ну да. Верно. Всё строится на предположениях. Так что, естественно, вы можете мне отказать. Но пока вы этого не сделали, я хочу закончить. Так вот, третий пункт. Мне очень нужны большие дяди, которые хотят забрать у Ширяя долю в «Белом мысе». И те, кто стоит выше этих дядь – ещё более высокие дяди. А ещё…
