Текст книги "Спрут (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Ромов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)
5. Жизнь полна сюрпризов
Никогда не знаешь, где заночуешь, где хлеб преломишь, и преломишь ли вообще. Спасибо, что не на морозе решили держать. Диванчик был коротенький, не предназначенный для сна. Да и для того, чтоб на нём сидеть, тоже неприспособленный. Не успел я сесть на него, как дверь снова открылась.
– Слышь, брателло, мобилу отдай, забыли забрать, – всё ещё весело проговорил Парус.
Они с Кутей обхлопали меня и забрали мобильные телефоны. Дверь снова закрылась. Я снова опустился на заскрипевший и накренившийся диван и снова задумался. Комбинация выглядела всё более запутанной и громоздкой.
Впрочем, обдумать, как не перехитрить самого себя, я не успел, потому что дверь снова открылась. И в комнатёнке снова появились Кутя и Парус.
– Да вы чего, пацаны, маячите туда-сюда? – с укоризной спросил я. – Толком сказать ничего не можете, только дверями хлопаете.
Кутя протянул мне телефон.
– На. Держи.
– Вы там как-то определитесь, чё к чему, – покачал я головой.
– Тебе Георгич звонит, – пояснил он. – Бери…
– Алло, – проговорил я в трубку.
Действительно, на том конце был Давид Георгиевич.
– Ну что, расселился? – без приветствия, спросил он.
– Ну, на расселение это не особо похоже. Осматриваюсь пока.
– Нравятся хоромы?
– Не особо. Хотелось бы получить какие-то пояснения, что ли. Чем обязан, так сказать, такому гостеприимству?
– Обязан, обязан, – ответил он. – Тем обязан, что не делаешь, что тебе говорят. А что не говорят – делаешь.
– Ну, зашибись, – усмехнулся я. – Объяснение отличное. Пойди туда, хрен знает куда.
– Иди-ка лучше с парнями. Они тебе кое-что покажут.
– Что же они мне такое показать-то могут? – хмыкнул я.
– Иди, иди.
Я посмотрел на Толяна.
– Ну, показывайте.
Он кивнул, и я снова вышел в коридор. Там стоял узбек в телогрейке. Переминался в сторонке. Он украдкой смотрел на меня и на парней. Мы прошли по коридору. Миновали несколько дверей и оказались перед крепкой дверью, запертой на висячий замок.
– Давай, – кивнул Парус узбеку.
Тот торопливо подбежал, гремя ключами, открыл замок, вытащил его из проушин и открыл дверь. Мы вошли в комнату побольше, чем та, которая была моей, с диваном. И мебели здесь было побольше – топчан, забросанный тряпками, стул.
Но самое удивительное было не это. В комнате находилась женщина лет сорока в спортивном костюме. Вид у неё был совершенно испуганный. Она уставилась на нас и вскочила со стула.
– Ну, чего там? – спросил в трубке Давид.
– Мы зашли куда-то, – ответил я. – Тут дама.
– Дама? – хмыкнул он. – Ну, спроси, как её зовут.
– Как её зовут? – кивнул я.
– Лена, – так же испуганно ответила она.
– Лена, – повторил я в трубку.
– Да я-то знаю, что Лена. А ты знаешь, что это за Лена?
– А что вы за Лена? – спросил я.
– Просто Лена…
– Просто Лена, – передал я Давиду.
– Спроси, как её мужа зовут.
– Просто Лена, а как зовут вашего мужа? – спросил я, уже догадавшись, что это за Лена.
– Вадим Андреевич Панюшкин…
– И зачем мне это знать было? – раздосадовано спросил я у Давида.
– Зачем? А затем, что шутки-то кончились. Я хочу удавить Панюшкина. Ты ведь уже знаешь, что он у меня в руках? Ты же теперь доверенное лицо Ширяя, правильно?
– Да, Глеб Витальевич намекнул… Впрочем, что это значит?
– А это значит, Серёжа, что в какую сторону я ни посмотрю, там ты. И так меня это поразило, что я решил, чтобы ты снова куда не влез и чего-нибудь не напортачил, надо тебе посидеть рядом с этой Леной, пока я Усы не привезу. А вот когда привезу, мы все вместе сядем рядком да поговорим ладком.
– С Леной?
– Да хоть с Леной, хоть без Лены, – усмехнулся Давид. – Так что давай там, обживайся, располагайся. Пару дней поживёшь у меня в десятизвёздном «олл инклюзиве». Ты не против?
– Против, конечно, – сказал я. – Обстановка здесь у вас не очень. Клоповник. Я как спать буду на этом диване? Не влезу же. Условия отстойные, холодно, где туалет – непонятно.
– А ты в союз потребителей обратись, – довольно засмеялся он.
– Что вы фигнёй какой-то занимаетесь, Давид Георгиевич? Зачем вам это?
– Ничего, Серёжа, поживи по-спартански, так сказать. Тебе ж восемнадцать, скоро в армию, значит. Так что привыкай к тяготам и лишениям походной жизни.
– Не красят вас такие поступки, – сказал я.
Он хмыкнул, ничего не ответил и отключился.
– Ну давайте, братва, – повернулся я к своим дружкам. – Показывайте хозяйство своё. Принимать буду.
Они заржали, а я повернулся к Лене.
– Лена, вы не волнуйтесь. Ничего они вам не сделают и Вадиму Андреевичу тоже. Всё хорошо будет, не бойтесь.
Она сглотнула, молча кивнула, проводила нас взглядом. Мы снова вышли в коридор.
– Ну чё, братан? – ухмыльнулся Кутя. – В опочивальню?
– Очумевальню свою я уже посмотрел. Я там как на этом диване спать-то вообще буду?
– Ну, сначала голова, потом ноги, потом жопа, – хмыкнул Парус. – По частям, братан.
– Короче, захочешь на горшок, постучишь…
– Я уже хочу, кстати, – перебил я.
– Слышь, Аладдин, – кивнул Парус узбеку, – отведи его на горшок. Короче, Серый, захочешь – постучишь в дверь. Тук-тук. Тук-тук-тук. Понял? Тебя отведут.
– Отведут? – хмыкнул я. – Кто? Говняный конвой?
– Тут кенты реальные дежурят, – сказал Толян. – Только ты особо-то не дёргайся. Шутки шутками, но могут быть и дети.
Он подмигнул, расстегнулся и откинул полу куртки, показывая мне торчащую из-за пояса рукоять «Макара».
– Вот так, братан. Без обид.
Я покачал головой:
– Пушкой мне грозит. Братан, ага. Брат так брат.
– Не мы такие, жизнь такая, – ощерился Парус.
– Скажи мне, Парус, со жратвой у вас тут чё? – спросил я.
– Жратва будет, не ссы. Аладдин принесёт. Хвост от селёдки и свиной хрящик.
Они заржали.
– С голоду не пропадёшь, – миролюбиво кивнул Кутя. – Тут тушёнки китайской целый вагон. Али-баба, покажи ему, где толчок. Туалет оказался в конце коридора. Братаны мои туда не пошли. А Али-баба, он же Аладдин, со связкой ключей, сутулясь и шаркая ногами, побрёл в конец коридора.
– А вы чё сами, что ли меня стеречь будете? Или на этого калеку оставите?
– Да у нас здесь целая армия, – ответил Кутя. – Серый, ты главное не кипишуй, чё ты как маленький? Ну, посидишь пару деньков. Георгич сказал, что два-три дня, и всё. Перетрёте с ним, порешаете и всё опять путём будет. И ты это… Ты на нас-то не гони… Мы ж как бы люди подневольные…
– Люди подневольные. Хоть бы чаем угостили. А то больно строгие вы чё-то. Как не родные.
Они переглянулись.
– Ну, купца можно бахнуть так-то… – кивнул Кутя. – С конфеткой. Часик в радость, да, Андрюха? Да и тушёнки тоже не жалко.
– Не жалейте, пацаны. Жрать охота.
Пока они перешёптывались, я зашёл в туалет. Грязный, зачуханный, как в цеху, и вонючий. Здесь было только маленькое оконце, мутное, грязное, выходящее на территорию. Я встал на унитаз и посмотрел в окно. Фургон, на котором мы приехали, стоял на месте. Пролезть в это окно, конечно, я бы не смог. Но оно ещё и зарешечено было с обратной стороны. Короче, не вариант.
Они втроём поджидали меня в коридоре.
– Мы-то здесь не будем всё время торчать, – объяснил Кутя. – Но пацаны тут жёсткие. Поэтому ты жди спокойно, не дёргайся. Я тебе серьёзно говорю. Пошли, мы тебя сейчас, короче, накормим, напоим и поедем. Только ты не вздумай Георгичу нас сдать, а то он нас за доброту нашу на крюки подвесит, понял?
– Нет базара, пацаны. Всё, я понял. Благодарю вас. Вот это я понимаю, по-братски. Как там Стася, кстати? Дружите ещё?
– Дружим, дружим, – усмехнулся Толян.
– Всё–всё, – прервал телячьи нежности Парус. – Давай, в натуре, спокойненько, без разговоров.
– Да я понял, понял. Дайте хоть книжку какую-нибудь или журнал.
– Возьмёшь сейчас на кухне порнушку, – скривился Парус.
Мы свернули в другой коридор, двинули дальше и остановились перед двустворчатыми дверями. В конце коридора, была открыта дверь, оттуда доносились голоса. Судя по всему, там было человека три-четыре. Смотрели хоккей.
– А это что за свинобойня-то здесь? – поинтересовался я.
– Тебе-то чё? – бросил Парус. – На самом деле Кутю благодари. Я бы так подставляться не стал. Но он у нас добрый, блин. Старый потому что.
Кутя толкнул дверь.
– Давай, заходи, пацаны.
Мы вошли в кухню. В отделанном старой кафельной плиткой помещении стояли шкафы, электрическая плита, чайник, стол, застеленный потрескавшейся клеёнкой. Всё было старым, грязным и неприятным.
Кутя достал из шкафа пачку чая и коробку кускового сахара. Положил на стол пакет с пряниками. Парус включил электрочайник. Приборы лежали в ящичке на тумбе. Кутя взял из ящичка тупой столовый нож, начал пилить чёрствый хлеб.
– Да садись, садись, чё ты, – бросил он через плечо. – Бери табуретку.
– Ложку возьму? – спросил я и потянулся к ящичку.
– Бери, бери, – кивнул он, утратив бдительность.
Толик, должно быть, действительно испытывал ко мне что-то вроде приятельских чувств. Ну что сказать… Конечно, было жаль так его обламывать, но торчать здесь несколько дней с предположительно не самым приятным финалом исключительно из уважения к Куте я не собирался. А случай такой, как сейчас, мог бы уже и не представиться.
Поэтому я просто шагнул к нему сзади, как бы приобнял его, просунул руку под куртку и ухватил рукоятку его пушки.
Р-раз! Одно движение. Одна секунда… Два! Я тут же отступил назад.
– Парни, давайте только тихонечко, – сказал я, – и спокойненько обо всём договоримся. Лады? Андрюх, не дёргайся, прошу.
Я щёлкнул предохранителем.
– Андрюха, не дёргайся, – кивнул я Парусу. – Помнишь Паука? Да я это просто так, к слову. Пацаны, к вам у меня респект и полный спектр уважения. Реально. Никаких проблем с вами не было. Так что не заставляйте грех брать. Парус, чё ты напрягся-то? Давай двумя пальчиками. Вытаскивай, говорю, волыну свою. Брось на пол и пни ко мне.
Парус неохотно, со злобной перекошенной рожей, аккуратно вытащил пистолет и бросил на пол.
– Кутя, – прошипел он. – Старый мудак. Нахер ты его попёр сюда? Чаем поить, сска…
– Слушай, Андрюх, ты зачем Толяна обижаешь? Ты не вздумай Давиду Георгиевичу на него клепать.
– Ага. Чтоб Георгич меня, что ли, отымел? Пусть он добряка этого отымеет.
– Злой ты, – хмыкнул я и посмотрел на Кутю – Давай, Анатолий Матвеич, подойди к нему.
– Куда ты нахер денешься отсюда, дебил? – шипел Парус. – За стеной знаешь, толпа какая? Только один звук услышат тебя свинцом нашпигуют. На раз-два.
– Так ты не издавай звуки, Андрюх. А то я ж тебя тоже успею нашпиговать. Я зря, что ли, про Паука тебе напомнил? Толян, давай, обмотай-ка его вон той лабудой. Руки прижми, Андрон.
На тумбе лежал широкий рулон пищевой плёнки.
– Давай, давай. Крутись, Парус. Да не дёргайся ты. Кутя, пошире, пошире. И ноги захватывай, вот так. Ну? Мальчик-зайчик в натуре. Всё, хватит, отрывай плёнку. Теперь раскатывай по полу и сам закатывайся в неё. Ложись. Ложись, тебе говорю.
Парус заржал, глядя на Кутю.
– Не, ну ты, Серый, приколист в натуре. Башку бы тебе отстрелить. Ну ладно. Спасибо, хоть потешил.
Я кое-как поднял Кутю и домотал.
– Ну всё, пацаны, пойдёмте, – с гордостью осмотрел я свои инсталляции. – Погостите в моей комнатке, пока вас этот… пока Аладдин не найдёт.
Я открыл дверь кухни, прислушался. Голоса в соседней комнате звучали по-прежнему громко. Хоккей ещё не закончился.
– Проходим потихонечку.
Мы прошли по коридору и я запер их в своей комнате. Повесил навесной замок и двинулся в сторону выхода. Никем не замеченный, вышел из здания, залез в кабину фургона, завёл машину и поехал… Не дожидаясь, пока я подъеду, страж ворот метнулся, открыл обе створки. То есть я проскочил мимо него, даже не останавливаясь.
Снаружи меня ждал Чердынцев. Не прямо у ворот, а примерно в пятистах метрах. Стоял на обочине с открытым капотом и разглядывал двигатель.
Фургон он, естественно, сразу узнал, повернулся к нему спиной, но я остановился. Он узнал меня, покачал головой и сев в свою тачку, поехал за мной. Мы отъехали на приличное расстояние, и там уж я остановился, вышел из фургона и пересел к Чердынцеву.
– Что за концертная программа? – спросил он.
– Здрасьте, Александр Николаевич. Поехали скорее.
– А фургон?
– Да пусть здесь стоит. Прятать не будем. Ну что? Нашли?
– Ищем, ищем, – кивнул он.
– Не нашли, значит, ещё? – чуть разочарованно уточнил я. – А вы Садыку сказали, что я приеду?
– Сказал. Ты же сам просил.
– Ну правильно, правильно. Мне с ним надо вот прямо срочно поговорить.
– Срочно, наверное, не получится, – ответил Чердынцев. – Он сказал, что вечером с тобой встретится.
– Нет, Александр Николаевич, ситуация, как вы видите обострилась. Вы же ему про Панюшкина ничего не говорили?
– Про Панюшкина не говорил. Говорил только, что ты приедешь.
– Правильно. Так чё по Усам-то?
– По Усам текло, а в рот не попало, – сердито ответил он. – Работаем, работаем по албанцам. Там что, один албанец, думаешь, на весь Дубай? Там столько этих разных чебуреков, что ни в сказке сказать, ни пером описать.
– Надо найти, а то грохнет его Давид.
– Ну там поди не грохнет.
– Перевезёт сюда и грохнет здесь, – возразил я. – А в этом промышленном объекте содержится жена Панюшкина.
– Чего? – резко повернулся ко мне Чердынцев.
И я обрисовал ему сложившуюся ситуацию.
– Давайте мы прямо сейчас свяжемся с Владимиром Кажимовичем и объясним всю срочность ситуации. Потому что если это не сделать моментально, жену Усов они переведут в другое место. Потому что я знаю, где она. Понимаете? Сейчас у нас есть максимум полчаса. Пока хватятся этих гусей, пока сообразят, что к чему. Пока победят страх и позвонят-таки Давиду – вот и всё. Тот, естественно, сразу даст команду перепрятать эту Лену.
Чердынцев свернул на заправку. Остановился, не выключая двигателя. Достал мобильник. Позвонил
– Владимир Кажимович, – сказал он, – ситуация у нас тут обострилась.
– Что такое? – услышал я недовольный голос из трубки. – Опять с этим Красновым какая-то херня?
– Так точно. Его прямо в порту запихали в фургон и повезли на объект, где удерживается супруга Панюшкина. Хотели его тоже там удерживать, но он вырвался.
– Быстро ко мне, немедленно! – рявкнул Садык и отключился.
Чердынцев открыл окно, повернулся назад, на заднее сиденье, взял «ведёрко» проблескового маячка, шлёпнул им по крыше и воткнул в прикуриватель вытянутый кабель.
– Ну ладно, – сказал он. – Пристегните ремни.
* * *
Садык нас уже ждал.
Пока мы ехали, я скинул ему координаты местонахождения Панюшкиной.
– Где сам Усы? – спросил меня Садык.
– Вроде в Дубае.
– Что значит вроде? – разорался он, изображая Мюллера в исполнении Броневого.
– Но информация непроверенная. Давид утверждает, что схватил Усы в Дубае и что через пару дней он его привезёт сюда для того, чтобы провести совместный разговор.
– Удержание заложников, – скривился Садык. – Это прямо очень хорошая тема для совместного разговора с твоим Давидом, не правда ли?
– Правда, – кивнул я. – Только если вы сейчас заложницу там накроете, то Давид же поймёт, что это я вам слил инфу, правильно?
– И что ты предлагаешь?
– Я предлагаю взять Давида с поличным. Сейчас Панюшкину, скорее всего, будут переводить в другое место. Но вы же сможете это отследить, я думаю.
Садык прищурился. От этого прищура его и без того узкие глаза превратились в тонкие щёлочки.
– Что нам это даст? – проговорил он, обращаясь, кажется, к самому себе.
– Контроль и управление. Очень интересная операция может получиться.
– Так, так, так, так, так, так, так, – побарабанил он пальцами по столу. – Так, Краснов, подожди в приёмной. Саша, давай, организуй сюда Рычкова и Лесина. Понял? Да бегом, бегом, бегом. А ты там сиди.
Я вышел и ещё с полчаса сидел в приёмной. К Садыку забегали разные люди в штатском. Забегали, убегали, хлопали дверьми. Через некоторое время меня позвали.
– Ну смотри, Краснов. Ну смотри, – покачал головой Садык. – Если что-то пойдёт не так, я из тебя душу вытрясу. Ты понял меня?
– Владимир Кажимович, – чуть возмущённо ответил я, – что пойдёт не так? Если что-то пойдёт не так, то это значит, ваши деревянные солдаты наломали дров. Тут же комбинация идеальная. И Усы, и жена, и Давид. Вот, берите и пользуйтесь.
– А ты что?
– Я? Мне пока лучше не отсвечивать.
Мы договорились, что я буду на связи.
Чердынцев повёз меня домой.
– Александр Николаевич, – предложил я. – Поезжайте в Дубай, пожалуйста.
Он хмуро глянул на меня.
– Найдите этих албанцев и отбейте у них Панюшкина.
– Серьёзно?
– Серьёзно. Вы, кстати, про работу в фонде подумали?
– Подумал. Решил согласиться.
– Садыку сказали?
– Нет, конечно. Если думаешь, что я ему всё передаю, ошибаешься.
– Рад в этом отношении ошибиться, – кивнул я. – Ну, раз подумали, значит, вернётесь из Дубая и начнём формировать штат. Нужны специалисты, которые бы ещё и в благотворительности немного разбирались, а не только во взрывном деле.
Чердынцев усмехнулся.
– Поищем, – сказал он. – Поищем. Ладно, я тогда поеду в Новосиб, а оттуда в Дубайск.
– А Садык?
– Садыку скажу, что еду искать Усы. Всё честно. Тебе бы лучше где-то затаиться теперь, чтоб тебя люди Давида не достали.
– Меня самолёт ждёт, я обратно полечу.
– У богатых свои привычки, – усмехнулся Чердынцев.
– Вы тоже скоро разбогатеете.
* * *
Когда я был уже на борту, позвонил Ширяй. Злой, как собака.
– Где там носит тебя⁈ – сразу обрушился он. – Прохлаждаешься там, красуешься на моём самолёте, а я за тебя дерьмо весь день выгребаю.
– Какое, Глеб Витальевич?
– Дерьмовое. Нахера ты сцепился с этими зверьками в клубе? Руки что ли вечно чешутся? Может, тебе лучше на ринге выступать, а не на большие дела настраиваться? Нельзя же быть таким тупицей!
– На вас наехали что ли? В чём дело-то?
– Меня уже достали сегодня! Задолбался я рамсить с диаспорой. Главное, эти конкретные чуханы – пыль и навоз, но за них кто только не впрягся! Зачем вообще с этой швалью закусываться? Сами они ничтожества, но подтянули кучу серьёзных людей! Опять вытянули Мансура с племянниками. Все мозги мне вытрахали. Ты покрасовался перед бабой, а ответственность на меня переложил. Охереть, Серёжа! Всегда так делай!
– Глеб Витальевич, благодарю, что разрулили.
– А это я ещё не знаю! Может, ещё будем дальше рулить. Там кровь кипучая, натура страстная. Я вот не знаю даже, чем дело кончится. Может, придётся войну объявлять. Но в остальном спасибо тебе, отличное начало. Чё ты там делаешь?
– Так то, что и собирался. Мы же обговаривали с вами. Ну и так, кое-какие милые приключения. Вернусь – расскажу. С Давидом Георгиевичем связано и Усами.
ххх
В аэропорту меня встретила Ангелина. Был уже глубокий вечер. Погода испортилась и немного придавил морозец.
– Ты рад? – улыбнулась она, повисая у меня на шее.
– Ещё бы, – хмуро ответил я. – Просто несказанно.
– Молодец, хороший мальчик. А у меня для тебя сюрприз.
– Ой, чёт я не хочу никаких сюрпризов. Давай без них.
– Краснов, не душни. Мне дед весь мозг выклевал сегодня с этими Азадами. Вот честно! Будто это я виновата. Я их вообще знать не знаю. Два раза в жизни видела, и оба случайно. Первый раз у Верки Штерн на днюхе. Они с кем-то пришли. И всё. Правда, Сергей. Я же твоя невеста, ты мне должен верить безоговорочно.
– Конечно, – кивнул я. – Я и так верю. Себе не верю, а тебе верю.
– Ой, ну хватит.
Подъехав к дому, Ангелина затащила меня в бар, прямо напротив практически. Я выпил кофе, чтобы немного взбодриться, а она какой-то коктейль, лёгший, по-видимому на старые дрожжи и немного искрививший реальность моей невесты. По крайней мере, стабильности в её походке не прибавилось.
– Ладно, – вздохнула она, отставив пустой бокал. – Идём домой. Я бы ещё посидела, конечно, но если ты не хочешь…
– Домой хочу, – прервал её я и сделал знак бармену рассчитать нас.
– Интересно, – усмехнулась Ангелина, когда мы вошли в квартиру, – впечатлит тебя или нет… Иди смотри, это в кухне.
Я зашёл в кухню, и в нос ударил сладко-металлический запах.
– Ну-у-у! – протянула Ангелина ступая за мной.
Я сделал шаг и остановился, как вкопанный. На полу, в луже собственной крови лежал вчерашний Азад. Он уже не дышал.
6. Здравствуй, Дедушка Мороз
– Хороший сюрприз, – выдохнул я, оглядывая кухню, являвшуюся частью большой гостиной.
Картина была что надо. Мышь, опьянённая запахом крови заволновалась, засуетилась, начала царапаться.
– Не скажу, что это именно то, что мне хотелось бы увидеть, хотя, если честно, этот хрен мне сразу не понравился.
– Что⁈ – воскликнула Ангелина сдавленным голосом. – Твою мать!!! Твою мать!!! Охереть!!!
– Эффект, вынужден признать, действительно сногсшибательный, – кивнул я. – Убойный. Молодец, Анжелик. Не ошибся я в подруге жизни.
– Что?!!! – вскрикнула она. – Что ты мелешь?!! Ты думаешь?..
Она оборвала себя на полуслове, но я на неё даже и не посмотрел сейчас. Я разглядывал место преступления.
Азад лежал на боку, неловко поджав под себя руку, будто просто завалился передохнуть, да так и отключился. Только проснуться ему было не суждено. Вокруг него расплылась огромная лужа крови. И воняла эта лужа, просто трындец. В нос бил густой, сладкий металлический запах. Без трупной вони. Без затхлости. Свежак. Я поморщился.
– Ты думаешь, я бы пустила его в дом⁈ Я не этот сюрприз тебе приготовила, другой!!!
– Другой? – мрачно усмехнулся я. – Как говорил некто Ипполит в одном популярном кинофильме, ещё один? Где Павлик?
– Какой ещё Павлик? Посмотри, ты видишь, бутылка шампанского и два билета на концерт Бутусова? На стойке! Он будет старьё из «Наутилуса» петь. Тебе же нравится эта херня!
Я повернулся к Ангелине. Она была на взводе. Бледная, серо-зелёная. Она старалась не смотреть на то, что лежало на полу, и, похоже, единственное, что её поддерживало сейчас – возмущение.
Высказавшись, она глянула на пол, потянула воздух и резко зажала рот ладонями. Я быстро взмахнул рукой в сторону коридора:
– Живо в туалет! Не вздумай здесь оставить ни капельки!
Она повернулась и кинулась прочь. А я присел рядом, стараясь не наступить в кровь, и внимательно осмотрел тело.
Стреляли в упор или почти в упор. Входное отверстие находилось сбоку, чуть сзади, под самым ухом, там, где шея переходит в основание черепа. Работал свой, я не сомневался. Тот, кого Азад подпустил к себе близко и от кого подвоха не ждал. Тот, кто пришёл вместе с ним. Могла это быть Ангелина? Я сжал челюсти… Вряд ли…
Кровищи было много. Густой, тёмной лужей она расплылась по плитке, затекла под край кухонного шкафа и уже начала схватываться по краям. Час, может, два…
Шея, ворот, плечо были залиты и заляпаны кровью. Часть крови вышла сразу толчком, а потом уже просто натекла, когда сердце в последний раз дёрнулось и сдалось. На стене у плинтуса и на ножке стола темнели мелкие брызги. Судя по всему, упал он сразу после выстрела. И грохнули его здесь.
На шее и под ухом кожа уже меняла цвет. Я протянул руку и прикоснулся к трупу. Тело остыло, но ещё не окоченело. В Буратино он пока не превратился. Завалили его недавно. Я снова внимательно оглядел кухню. Борьбы не было. Стулья стояли ровно. Ничего не перевёрнуто. Никакого шухера. Работали спокойно. Уверенно.
Вернулась Ангелина, взглянула на тело и отвернулась, а я чуть наклонился и, протянув руку, аккуратно поднял гильзу. Она была не макаровская. И не девятка парабеллума. Я прищурился. Короткая девятка.
– У тебя есть небольшой пистолет? – спросил я у Ангелины.
– Да, – нахмурилась она. – «Беретта». Восемьдесят пятая.
– Похоже на то… Надеюсь с перламутровыми щёчками? – спросил я, рассматривая гильзу.
– Да… – удивлённо ответила Ангелина. – Ты по гильзе понял?
Я поднялся и посмотрел на неё. Она стояла красная, мокрая. Умывалась…
– По гильзе. Где ствол?
– Серьёзно? – вспыхнула она.
– Где он, я тебя спрашиваю?
– Я его храню в спальне. Я тебе его показывала?
– В сейфе?
– Нет, – покачала она головой. – Мне он нужен для безопасности, а не как инвестиция.
– Покажи.
– Что? Сергей, ты действительно думаешь, что это я убила этого урода? Что я могла вот так просто привести домой это чучело и вышибить ему мозги?
– Покажи мне своё оружие, пожалуйста. Ты слышишь, что я говорю?
– Ну ладно, – обиженно пожала плечами она. – Пойдём…
Она повернулась, и я крикнул:
– Стой. Замри.
Она послушно замерла.
Я подошёл к ней ближе и присел. На полу виднелся след крови. Это был отпечаток обуви. Маленький мазок.
– Стой, – сказал я и поискал другие следы.
Неподалёку нашёлся ещё один фрагмент. Ещё менее заметный, чем этот. Расстояние между следами было не большим и не маленьким, так что сказать уверенно, мужской это след или женский, я бы не смог. Впрочем, скорее мужской.
– Не наступи, – сказал я. – Пойдём.
В спальне тоже не наблюдалось никакого беспорядка. То есть если для убийства воспользовались именно её оружием, человек, который сделал это, скорее всего, знал, где она хранила ствол. Либо просто действовал очень умело…
Ангелина приблизилась к комоду, выдвинула верхний ящик и тут же замерла.
– Какого хрена?.. – растеряно произнесла она.
Я подошёл. Увидел сложенное бельё – трусики, носочки, маечки…
– Что-то не так? – спросил я.
– Тут беспорядок…
Она нахмурилась, хотя я особого беспорядка не заметил. Ангелина сдвинула всё это барахло в сторону, замерла на мгновение и начала выбрасывать бельё на пол.
– Остановись! – воскликнул я. – Не делай этого. Успокойся.
– Он лежал здесь! – воскликнула Ангелина. – А сейчас его нет!
– Это очень и очень скверно, моя дорогая, – задумчиво произнёс я.
– Что?
– Плохо. Ты его не могла куда-нибудь переложить, а потом забыть?
– Ты издеваешься, что ли? Я его никуда не перекладывала, – начала заводиться Ангелина.
– Сука-сука-сука-сука, – скороговоркой проговорил я. – И как же он зашёл внутрь?
– Я не знаю! Он вообще в жизни здесь никогда не был. Никогда!
– Успокойся! Я думаю, не встревай. Зачем он пришёл?
– Я откуда знаю?
Я нахмурился.
– За извинениями, например. Мог? За сексом. За чем ещё?
– Да ты охерел⁈
– Тише, дай мне подумать… Как он открыл дверь? У кого был ключ от квартиры?
– Ни у кого! Только у меня. Ну, у дедушки ещё хранится дубликат.
– У дедушки? Ладушки, ладушки, где были? У бабушки. Бедушки, бедушки, где ключи? У дедушки. У дедушки, бляха…. Срочно позвони начальнику охраны и скажи, чтобы сразу дал знать, если рядом с домом будет твориться что-то подозрительное. Приедут менты, кто-то будет кружить или ещё что-то. Давай!
Она кивнула, взяла телефон и начала звонить.
– Если появятся менты…
Я вышел из спальни, заглянул в ванную, снова в спальню. Посмотрел под подушкой, одеялом, матрасом…. Ствола не было. Его должны были куда-то положить, чтобы менты сразу нашли…
Я вышел в прихожую, открыл шкаф, прохлопал все висящие пальто и куртки, проверил обувь.
– Блин, блин, блин. Ангелина, только не создавай бардак! Ищи аккуратно, ты поняла? Мы ищем твой пистолет.
Я вошёл в гостиную, достал телефон и начал набирать номер.
– Ты кому? Только не деду!
– Почему? – спросил я.
– Не звони! Это будет полный пипец. Он так орал на меня из-за этого козла. Просто жесть. Кричал, что это из-за меня ты вынужден был его вырубить. Он меня вообще чуть не загрыз. Ты понимаешь? Не звони, я тебя прошу. Это будет просто жопа.
– Алло, – послышался в трубке недовольный голос. – Прилетел? Ну ты и устроил мне праздник с этими деятелями. Я думал уже, отбился, а они опять на меня насели. Давай, приезжай и разруливай сам! Звони этому чуркестану!
– Глеб Витальевич, – кашлянул я. – Боюсь, всю грандиозность праздника вам ещё только предстоит оценить.
– Что это ещё значит?
Ангелина схватилась за голову.
– Вы бы не могли мне сказать, где хранится запасной ключ от квартиры Ангелины?
– Зачем тебе? Сделайте копию, если тебе нужны собственные ключи.
– И я бы хотел знать, кому известно, где он хранится.
– Ты в уме? Что ты буробишь? В офисе, наверное. У меня есть специальные люди, которые занимаются всей этой хернёй. Или ты думал, я сам со связкой хожу и по ночам всё проверяю?
– Вы бы не могли попросить проверить, где ключ находится сейчас и кто его брал в последнее время? Скажем, в последние пару месяцев. И с какой целью.
– Чё за херня, Сергей? Ты не понимаешь, какие у нас проблемы? При чём здесь ключ?
Ангелина остановилась, слушая наш разговор.
– Ищи, Ангелина, – кивнул я. – Не останавливайся. Каждая минута на счету! Дело в том, Глеб Витальевич, что дома на кухне у Ангелины лежит человек, как две капли воды похожий на того, кто стал причиной сегодняшних неприятных наездов. И ему кирдык. Полный кирдык.
Воздух моментально сгустился и наэлектризовался, как перед появлением шаровой молнии.
– Что⁈ – взревел Ширяй. – Что этому парню? Кирдык⁈
– Просто у него в голове огромная дыра. С мой кулак размером. И тут, на кухне у Ангелины, очень много его биологических материалов. Просто охрененная лужа крови.
– Ты еб***лся там, крысёныш? Чё ты творишь⁈ Какого хрена!!!
– А вот «Беретту», – продолжил я как можно более спокойно, – принадлежавшую Ангелине и предназначенную для самообороны и для каких-то экстренных случаев, мы пока найти не смогли, к сожалению. Но мы ещё ищем. Ищи, милая, ищи, не останавливайся.
Ширяй задохнулся.
– А этого урода… – добавил я. – Ну, то есть, Азада, который сейчас здесь лежит в луже собственной крови, этого урода вальнули, похоже, из оружия, которое могло быть пистолетом, очень похожим на пистолет Ангелины.
– Дедушка, это не я! – закричала она.
– Давно? – тоном, сделавшимся ледяным, спросил Ширяй.
Он наконец сообразил, что к чему.
– Судя по признакам, час-два назад. Ангелина, в это время ехала в аэропорт встречать меня. Пока это единственная зацепка для защиты. Дверь не взломана. Следов борьбы нет. Выстрел сзади. Самозащита исключена.
– Давид? – спросил Ширяй.
– Я бы не удивился, – сказал я.
В это время телефон завибрировал. Я посмотрел на экран. Отразился входящий вызов.
– А вот и он, кстати. Звонит. Сейчас я ему отвечу, а Ангелина наберёт вас. Я поставлю на громкую, и вы будете слышать. Только ничего не говорите.
– Давид Георгиевич? – сказал я, принимая звонок. – Сам хотел вам позвонить, да не успел. Только прилетел.
– Сергей, а ты чего, смылся-то? – как бы немного удивлённо спросил он. – Как-то даже не очень вежливо с твоей стороны. Я тебя в дом привёл, разместил по классу люкс. А от тебя ни спасибо, ни пожалуйста. Вообще никаких слов благодарности. Ну кто так делает? Как-то даже невежливо.
Он холодно засмеялся. Как щенок затявкал.
– Да, Давид Георгиевич, – усмехнулся я. – Дела потребовали личного присутствия.
– Ты в Москве, значит, да?
– Как и многих других провинциалов, меня тянет в Москву. Манит, влечёт в столицу, в город ярких огней, невероятных судеб и грандиозных возможностей.
– И таких же падений, – воскликнул он.
– Это точно, – согласился я. – А вы-то где? Тоже в Москве? Приезжайте в гости. Вы были когда-нибудь у Ангелины? Приезжайте, у нас тут очень интересно.
