Текст книги "Спрут (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Ромов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)
22. Спрут
– Что-что? – переспросил Ширяй.
Я ещё раз прокрутил страничку. И посмотрел на Фокуса. Выглядело так, будто его фотографию из личного дела загрузили в нейросеть и попросили представить, как он станет выглядеть через тридцать лет. Он изменился, но не узнать его было невозможно. Та же самая рожа, то же самое погоняло. Клички, прилепившиеся в детстве, бывает, проходят с человеком через всю его жизнь и делают более понятными поступки даже через тридцать лет.
– Что ты сказал? – повторил с раздражением свой вопрос Ширяй. – Ты чё в молчанку играешь?
– Да нет, Глеб Витальевич. Мне показалось, что я где-то его видел… Может, в газете или по ящику. Ну, как бы… погоняло такое запоминающееся. Сева Фокус. Типа там серийный киллер, наёмный убийца… что-то такое припоминаю. Может, спутал, конечно… Всплыло в памяти, что в он где-то в девяносто пятом, или когда-то там… в общем, его застрелили на разборках…
– Где ты мог про него читать? – с недоверием в голосе спросил Ширяй, беспокойно и подозрительно глядя на меня.
– Не помню, – пожал я плечами. – Хрен знает. Что-то вертится этакое. Сева Фокус… Сева Фокус… Хотя, сорян, явно спутал, раз он не похоронен, а сбежал из тюрьмы, тем более в далёкой стране Аргентине.
– Не спутал, – по-прежнему подозрительно глядя, сказал Ширяй. – Может, тебе Давид про него рассказывал?
– Давид? – усмехнулся я. – Это вряд ли. Мы с ним разговор ни разу не вели про старых бандосов.
– Просто его реально хоронили в девяносто пятом. Севу…
– То есть как? – сделал я вид, что удивился. – Инсценировка, что ли?
– Инсценировка, да. Как вижу, он поднаторел в этих инсценировках. В две тысячи девятом, сука, его тоже хоронили! В Испании есть памятник. И в Верхотомске есть памятник. Я памятник себе воздвиг нерукотворный, сука…
Ширяй покрутил головой и потёр виски.
– Но я тебе вот что скажу, про него информации очень мало в прессе. Я за этим делом следил. И что-то не знаю, где ты мог прочитать про Севу Фокуса.
– Не знаю, – отмахнулся я… – Вспомню, скажу.
– Сука, сука, сука, сука, – проговорил Ширяй и начал ходить по кабинету как маятник.
Туда-сюда. Туда-сюда. Туда-сюда.
Судя по всему, очередное воскрешение этого самого Фокуса его не на шутку возбудило. Проняло, так сказать.
Я нахмурился. Выходило так, что если этот Фокус со своими сведениями о делах, срок давности по которым прошёл миллион лет назад, так сильно взволновал Ширяя и даже, может быть, сильнее, чем он бы отреагировал на информацию по делам сегодняшним,что это могло означать?
– Что вас так взволновал этот Фокус? – спросил я. – Что он там может показать? Сроки давности давно прошли, даже если что-то и было.
– Замолкни, – рявкнул Ширяй, продолжая мерить шагами кабинет.
Ну, по всему выходило, что здесь шла речь не просто о старом деле. А об очень значимом старом деле. О большом старом деле, которое имело значение для Ширяя. А это означало, в свою очередь, что стоило бы попытаться вступить в гонку за скальп этого самого Фокуса. И лучше всего оскальпировать его ещё живого, чтобы он успел рассказать обо всех своих секретиках…
– Что ты там катаешь в своей пустой башке? – спросил Ширяй, остановившись напротив меня и глядя в упор. – Мыслишки что ли завелись?
Руки у него были засунуты в карманы, голова чуть опущена. Он смотрел исподлобья, как бык на корриде.
– Не туда думаешь. Если Садык сказал мне то, что сказал, это означает, что Давид реально заговорил. Не врубаешься? Эту информацию Давид мог получить только от Фокуса, исключительно от Фокуса. А Садык исключительно от Давида. А это значит, что фонтан его красноречия прорвало, сука. Врубаешься, сынок? Он послал сигнал, чтобы у меня не было никаких сомнений. И чтобы адресатом был именно я.
– Конечно, Глеб Витальевич, – кивнул. – Как скажете.
– Скажу! – рявкнул он. – Скажу!
* * *
Садыку я позвонил из кабинета Ширяя.
– Что? – недовольно ответил тот.
– Хотел бы с вами встретиться, Владимир Кажимович. Есть кое-какая информация.
– Ну давай, – недовольно ответил он, чуть помедлив, будто посмотрел на часы. – Если в течение получаса подъедешь, переговорим пятнадцать минут в машине. Подъезжай на площадь Советов, встань у ворот и позвони.
Я так и сделал.
– Слушаю тебя, – кивнул Садык, когда я забрался в его служебную «бэху».
Водитель вышел, и мы остались в машине вдвоём, сидя на прохладной упругой коже заднего дивана.
– Говори скорее. Что тебя привело?
– Ширяй.
– Лихо я его за жабры ухватил, да? – усмехнулся он.
– Лихо, – серьёзно кивнул я. – Он явно занервничал, потому что не смог понять, блефовали вы или нет.
– Блефовали или нет?– засмеялся Садык. – Я их всех скоро… Знаешь, где они у меня будут?
– Знаю, Владимир Кажимович. Я, собственно, пришёл вам напомнить одну важную вещь.
– Что ещё? – прищурился он, и глаза превратились в тонкие щёлочки.
– То, что благодарность является одной из отличительных черт разумных существ, – усмехнулся я. – Вам, к примеру, нальют золота на погоны. Опять же, получите пожизненную ренту с негодяев.
– Так, это ты к чему клонишь? – недовольно прикрикнул он.
– Это я так, шуткую. Короче, медальку не забудьте мне дать.
– Я тебе дам такую медальку, ещё раз попробуешь так пошутить.
– Нет, я серьёзно, Владимир Кажимыч. Без меня бы вы Давида не взяли.
– Размечтался! Тоже мне, ключевая фигура. Ладно, не бойся, отблагодарю. Когда закончим. Это всё, что ли? Ты из-за этого пришёл?
– Нет, не из-за этого. Пришёл сообщить, что Ширяй нервничает. Что вы ему такого сказали-то?
– Ты чё думаешь, – усмехнулся он, – я с тобой буду следственные действия обсуждать?
– Ну хотя бы намекните. Я ж тоже в деле. Я ваш агент, как-никак. Мне ж надо понимать, чё его там жопу так припекло. Чуть не убил меня.
– Ха-ха-ха-ха! – радостно воскликнул Садык. – Я ему сказал, что Давид заговорил.
– Да ну? – взмахнул я рукой.
– Что да ну?
– То, что Давид бы не заговорил.
– Да ты что? Неужели? – усмехнулся он.
– Да сто процентов. Честно говоря, немного даже странно, как Ширяй на такую шляпу купился.
– Наверное, услышал от меня то, что мог услышать только от Давида? – не без самодовольства ответил Садык. – Короче, давай. Задача сейчас раскрутить Ширяя на сотрудничество по-полной.
– Он меня-то не послушает, – пожал я плечами.
– Послушает, не послушает… Ты капай ему на мозги и всё. Понял? Давид, действительно, мне кое-что сообщил. И я так понимаю, что это послание, которое можно понять как, если убьёшь меня, всплывёт правда.
Да, если убьёшь меня, всплывёт правда о Фокусе. Вполне возможно.
– То есть, – кивнул я, – он дал вам приманку, чтобы вы передали Ширяю. И тот понял, если не пойдёт на уступки, ему трындец.
– Он дрожит за свою шкуру, – засмеялся Садык. – Все боятся за свою шкуру. Но Давид сейчас в камере. До него, конечно, дотянуться непросто, но такие случаи бывают. Случаются случаи. И он понимает, что пока он мне нужен, я такому случаю произойти не дам. И поэтому будет пытаться держать меня на натянутом поводке. Сечёшь, агент? Вот так-то! Это ты мне всю жизнь должен будешь за то, что я тебе такой урок преподаю. Пацану несмышлёному. Жизни тебя учу. А ты медали с меня требуешь.
– Чую, скоро будет на нашей улице большой праздник, – усмехнулся я.
– Смотри, поаккуратней там, – кивнул мне Садык. – Чтоб ни-ни… ясно⁈
– По-моему, вам на меня жаловаться грех, Владимир Кажимович, – хмыкнул я.
– Сильно только не заносись. Таких, как ты, тысячи. Только свистну – сразу прибегут.
– Да-да, – кивнул я. – И всех их Ширяй и его внучка сразу с распростёртыми объятиями примут. Вы так, наверное, думаете?
– Не заносись, – повторил Садык уже степенно, переносясь мыслями в дальние дали. – Ладно, меня пару-тройку дней не будет, а ты тут держи ухо востро.
– А где вы? Куда вы? На море?
– В Москву еду! На море тебе… Вопросы государственной важности решать. В общем, всё, давай, шуруй. Если понадобишься – позвоню…
* * *
Вот такая интересная складывалась комбинашечка.
Пока возвращался в РФПК, я крутил и крутил в голове все эти фактики, все эти интересные совпадения. Фокус-покус. Девяносто пятый. Две тысячи девятый. И вот сейчас.
Я шёл пешком. Ходу было около двадцати минут. Пару раз поскользнулся на чёрной наледи, дёрнулся, поморщился от боли в груди. К врачу так сходить и не успел. Но судя по тому, что болело уже не слишком сильно, ни хрена это был не перелом. У страха, как говорится, глаза велики.
Синяк уже давно расплылся. Обогатился новыми цветами. И превратился в полотно абстрактной живописи. Если б Настя не завязала с художеством – вырезал бы ей кусок кожи и подарил. Вот это был бы экспонат.
Уже чувствовалось, зима не вечна. Солнышко днём начинало пригревать. Не так, как в марте, но уже иногда днём снег плавился, замерзая ночью, и напоминал мой последний март девяносто пятого. Машины били по чистому асфальту улиц железными шипами, как конница, железная рать. А ветер поднимал пыль погода стояла сухая, а по ночам ещё и морозная.
На входе меня уже не шмонали. Официально ещё объявлено не было, что я новый смотрящий за «РФПК» вместо Давида. Но уже официально ко мне прикрепили водителя Витю и обсуждали численность сопровождающей охраны. Но пока я передвигался самостоятельно.
Поднялся на свой этаж. Подошёл к Давидовскому кабинету. Стукнул пару раз в дверь и тут же толкнул её.
Я шагнул в кабинет. Две головы, будто это были две совы или два филина, резко повернулись на звук открывающейся двери.
В Давидовском кресле сидел Ширяй. Напротив него на диване расположился Ширяй номер два. Нет, не брат-близнец, но типаж был похожим. У него, правда, морда была не бронзовая, а красная. Геморроидальная, как любили писать классики девятнадцатого века.
Лицо всё было исчерчено фиолетовыми прожилками, а нос напоминал рыхлую картофелину. Бесцветные голубые глаза прошили меня насквозь, как два гиперболоида. Взгляд был однозначно ментовский, и мужик этот был явно из системы. Хотя, может быть, конечно, и бандос на пенсии. Я нахмурился. Лицо показалось мне знакомым… Да, точно, я его видел, но вот где…
– Не помешал? – спросил я, оглядывая посетителя.
– Не помешал, – недовольно буркнул Ширяй. – Мы уже закончили.
И дядька этот отвернулся, взглянул на Глеба Витальевича. А я всё смотрел и смотрел на него.
Твою мать! Это же… Капитан Сивоконь! Едрит-Мадрид! На майорской должности был при мне. ИТК номер девять, «Красная Заря». Да, это точно был кум из «девятки».
Вот такие неожиданные встречи в один день.
Кум, не глядя на меня, поднялся и улыбнулся Ширяю.
– Посмотрим, Глеб Витальевич, – сказал он, – чем можно помочь. Посмотрим. Обещать не могу, но думаю, шансы есть. И, на мой взгляд, шансы неплохие. Но только по балабашкам разговор будет отдельный. И разговор жёсткий. Там, думаю, запросят – мама, не горюй.
– Обсудим, обсудим… – кивнул Ширяй. – Я всегда по счетам плачу.
– Это да, это да… – кивнул Сивоконь и, не глядя на меня, прошмыгнул мимо и выскочил из кабинета.
– Кое-какие хозвопросы возникли, – махнул рукой Ширяй.
Я не отреагировал, показывая, что мне по барабану, и что эта встреча ничуть меня не заинтересовала. Напротив, я был заинтересован скорее рассказать о результатах разговора с Садыком.
– Ничего он ему не сказал, – кивнул я. – Он вас за нос водит. Садык оценивает эту информацию как предостерегающую со стороны Давида. Чтобы, типа, вы не пробовали его вальнуть. Но сам Садык прибывает в приподнятом настроении. Потому что считает, что вы заглотили наживку и теперь будете сотрудничать гораздо более охотно.
– Сука, – прошипел Ширяй. – Ну ладно. Надо ковать, пока горячо, не отходя от кассы. Позвони ему, скажи, что я хочу ещё раз встретиться.
– Он летит в Москву.
– Что⁈ – помотал головой Ширяй. – Не просто так он едет в Москву!
– Сказал, что какое-то там региональное совещание.
– Региональное и в Москве⁈ Врёт, сука, врёт. Я жопой чую – врёт. Очко меня никогда не подводило. Это лучший индикатор. Он что-то вытянул из Давида и везёт в Москву. Хочет получить санкцию. Тварь. Урод. Надо Давида валить. К херам надо валить.
– Глеб Витальевич, при всём уважении, нельзя сейчас валить.
– Заткни пасть! Ты нихера не понимаешь!
– С этим, конечно, я спорить не буду, – усмехнулся я. – Но вы просто меня послушайте. Мы только что провели мощную подготовку, расставили все фигуры по местам, договорились со всеми. И теперь у нас начинается золотой век. Единственная проблема заключается в том, что весь новый баланс системы держится на фигуре Давида. Если вы сейчас вышибите его с доски, то весь наш гамбит или, если хотите, карточный домик разлетится в один миг. И это будет война, которая может похоронить нас всех.
– Мне похеру, Серёжа, – твёрдо сказал Ширяй. – Шахматная доска, карточный домик – всё это существует только в твоей подростковой головёнке. Это спрут. И у него щупальца. Миллион бесконечных щупалец. Сенатор. Садык. Чингиз. Давид. Это всё щупальца. Они обвивают, сжимают, ломают для того, чтобы голова, которую не знает и не видел никто, сожрала добычу и насытилась. И этот спрут сейчас обвивает меня, стискивает и сжимает. И тебя вместе со мной. Но мы можем ослабить эту хватку. Дёрнем за одно щупальце, самое тонкое, больное и никому не нужное. Пыньк – и вырвем Давида. Спрут вздрогнет, разожмёт свои щупальца, и мы с тобой сможем выскользнуть наружу. А договориться с щупальцами невозможно. Щупальца – это всего лишь отростки. Говорить можно только с головой.
– Глеб Витальевич, прекрасная метафора, – сказал я. – Восхитительно. Но я хочу сказать, просто добавить одну маленькую…
Я не договорил. У Ширяя зазвонил телефон. Он махнул мне рукой.
– Мошенники, сука. Неизвестный номер.
Он завис ненадолго, но всё-таки ткнул своим крепким пальцем в зелёную пимпочку.
– Слушаю вас, – сказал он, поставив телефон на громкую.
– Добрый день. Я адвокат… Вы меня не знаете. И, в принципе, оставим это без изменений. Я представляю интересы небезызвестного вам Давида…
Ширяй слушал молча, хмуро глядя перед собой.
– Вы меня слышите?
– Говори, говори…
– Я не буду ходить вокруг да около, перейду сразу к сути проблемы. Она заключается в том, что существуют некие материалы, подготовленные моим доверителем. Эти материалы касаются весьма чувствительной тематики. Связаны они с некоторыми нераскрытыми уголовными преступлениями. Мой доверитель просил довести до вашего сведения, что они являются своего рода защитой для него. И если с ним произойдёт что-то трагическое, пока он находится в СИЗО, эти материалы моментально будут переданы в надлежащие органы.
– Что за херня? Какие материалы? Какие органы? Какой адвокат? Какой Давид? Говори конкретно!
– Мой доверитель просил сообщить, что материалы касаются дела, о котором вам сообщил Садыков Владимир Кажимович.
– Ну ты, блин, человек-загадка в натуре! – рявкнул Ширяй. – Прямо говори, что ты хочешь.
– Я, собственно, всё сказал. Благодарю вас за внимание к этому вопросу.
Адвокат тут же отключился, а Ширяй выматерился. Стало ясно, что Давид его переиграл и на какое-то время обезопасил свою жизнь.
Ширяй схватил телефон и быстро набрал номер.
– Алексей, давай-ка сейчас пробей, откуда мне звонили. Что за номер, на кого зарегистрирован и всё такое.
Он положил мобильник и посмотрел на меня. В его взгляде я прочёл гнев, ярость и страх…
* * *
Вернувшись домой, я поставил воду на пельмени и набрал номер Джейн.
– Не спишь? Привет.
– Нет, – ответила она. – Привет. Я рано встаю. Рада тебя слышать. Что-то новенькое, ты первый раз позвонил.
– Ага, – согласился я, – Новенькое. Как там у вас? Тепло?
– Лето, – усмехнулась она. – Приезжай. Море, киты.
– Может, и приеду.
– Что-то случилось? – насторожилась она. – По Катерине какие-то проблемы?
– Нет, с Катей всё нормально. Слушай, Ян, у меня маленькая просьба. Я тебе сейчас скину ссылку на статью вашей местной прессы. Она касается одного чувака. Русского… Бандита, который сбежал из тюрьмы. Попробуй, пожалуйста, очень аккуратно, нигде не светясь, провентилировать, с кем он там связан, как сидел, с кем тусовался, кто мог стоять за побегом, есть ли деньги, документы у него. Ну, короче, общую информацию.
– Ну ты, блин, даёшь! Я как это всё выясню, Серёж?
– Ну, может, у тебя есть какие-то контакты? Ты ж девочка у нас не простая.
– Простая, не простая, вопрос тоже не самый простой.
– Да я понимаю. Если вдруг хоть что-то получится узнать, буду очень рад. Буду тебе признателен…
– Признателен он мне будет. – Засмеялась она. – Ладно. Подумаю. Посмотрю. Присылай свою ссылку.
– Да я уж послал. Как вы там? Нормально?
– Да нормально всё. Сейчас вот на море поедем.
– Завидую. Ну ладно, тогда больше не отвлекаю. Катерине привет передай.
* * *
Ночью приехала мама. Я проснулся, вышел встречать. Мы обнялись.
– Проходи, я тебя покормлю, – улыбнулся я.
– Ты что, – замахала она руками. – Сразу спать! Завтра поедим твои пельмени.
– Как ты узнала? – засмеялся я.
– Знаю тебя…
Выходные прошли в затишье. В школу я, конечно, сходить не успел. И мама снова завела разговор – о дистанте, о нормальном обучении, об ЕГЭ, об армии. Сказала, что в воскресенье пойдём к Юле в гости. И вот там-то уж от разговора мне уйти не удастся.
Я сходил в баню, попарился и поговорил с Кукушей. Он показал несколько вариантов офисов. Один, кстати, был прямо в здании «РФПК». Но, при всём видимом комфорте, я эту идею отклонил. Мы остановились на помещении в офисном центре, принадлежавшем Варваре Назаровой и наметили план действий.
В общем, всё шло спокойно. Я даже успел почувствовать себя этаким инопланетянином. Не знал, куда приложить такое количество свободного времени. Но уже с самого утра воскресенья картина начала меняться, переходя к более привычным рамкам.
Во-первых, позвонил Чердынцев. И, используя язык Эзопа, сообщил, что у него всё нормально.
– Смотри, – сказал он, – какая новость сегодня вышла прямо ночью в одном из пабликов Дубая. Пожар в логистическом центре. Сегодня ночью сгорел склад, принадлежавший компании «ИмпЭкс Стар». Уничтожены экспортные грузы на сумму в десятки миллионов долларов. На месте работают пожарные, выехала полиция. Причины возгорания пока не называются. Предположительно, причиной стало неисправное электрооборудование. Ну и всё в таком роде. – Усмехнулся Чердынцев. – А вы говорите, Дубай, Дубай, высокие технологии, высокие стандарты. Лично я всегда отвечаю, техника безопасности должна стоять на первом месте.
– Правильно, Александр Николаевич, – сказал я. – Техника безопасности должна стоять на первом месте, так что скорей возвращайтесь. Мы тут для вас и офис присмотрели.
– До завтра потусуюсь, отдохну, в СПА схожу, – ответил он. – А потом уже приеду.
– Проблем не было у вас?
– Нет, проблем не было. Но тут у меня прямо хорошие отношения складываются с местными ребятами.
– С джентльменами удачи?
– Ну, типа того.
– Смотрите, поосторожней с ними. Не ввяжитесь в какую-нибудь переделку.
– Посмотрим, – засмеялся он. – Посмотрим.
Настроение, естественно, сразу пошло вверх. События наконец-то выстраивались именно так, как были запланированы.
Я принял душ, начал морально готовиться к посещению тёти Юли Салиховой, как вдруг снова позвонил телефон.
– Добрый день, – сказал неизвестный мне молодой человек красивым голосом.
Говорил он вежливо и деликатно.
– Это вас беспокоит помощник Эдварда Ахмедовича Медаева.
Это меня немало удивило, учитывая то, что в Москве было ещё очень и очень раннее утро.
– Слушаю вас.
– Я хотел бы передать вам информацию. Компания «Зетфармс», входящая в холдинг Эдварда Ахмедовича, готова рассмотреть варианты диверсификации поставок фармпрепаратов. Вас просят предоставить пакет документов для составления договора на транспортировку пробной партии.
Ого! Вот это была скорость! Вот это был шухер!
Наверное у Шаха сейчас земля горела под ногами. И он, вероятно, вырвал себе все волосы на одном месте. И скорее всего тоже сейчас не спал, строил предположения, что же это за херня такая случилась с его складом и с электропроводкой. Наверняка товар был полностью застрахован. Но только смысл был в другом.
Это был огромный шаг. И если это была не победа, то что это было? Мышь моя впервые за долгое время зашевелилась радостно, расслабленно и разнеженно.
Я немедленно позвонил Чингизу, естественно, разбудил его, выслушав поток ругательств на непонятном мне языке. Сообщил, что нужно как можно скорее предоставить документы, чтобы к утру понедельника договор уже был готов. Чтобы, как говорится, комар носа не подточил. Чтобы всё на мази. Чтобы нажать одну кнопку, и чтобы бабки огромным потоком потекли по нашему воображаемому трубопроводу.
Чингиз сразу угомонился и сдержанно, и с достоинством поблагодарил меня за смелость разбудить его в столь ранний час.
А вот повидаться с тётей Юлей мне сегодня было не суждено. Позвонил Ширяй. Он, в отличие от остальных моих собеседников, был взвинченным, нервным, пьяным. Скорее всего, не спал всю ночь.
– Так! – сказал он, опуская приветствие и переходя сразу к делу. – Смотри, сейчас полдесятого… У тебя полдесятого! Тебе сейчас пришлют билет на самолёт. Быстро! Ноги в руки – и в аэропорт на двенадцатичасовой рейс!
– Зачем, Глеб Витальевич? У меня же работа.
– Работа не волк, как стояла, так и стоять будет! И в лес не убежит. Помощник твой ещё не приехал и чё ты там один будешь делать? Разбираться?
– Я уже на пороге стою, – усмехнулся я. – В офис иду.
– Ну вот стоишь на пороге и хорошо, только иди не в офис, а в аэропорт. Короче, всё, я сказал. Тебя встретят и сразу ко мне! Есть дело на миллион миллионов. Всё, жду!
Мама, конечно, совсем не обрадовалась, расстроилась, но я решил поехать. По пути в аэропорт полистал вчерашние новости. Попалась любопытная заметка. Оказывается, в Москве состоялась вечеринка, в которой приняли участие дети больших чиновников, представители творческих профессий и даже работники посольств недружественных государств. Когда страна испытывает трудности, подобные демонстративные жесты людей погрязших в роскоши и потерявших всякие нравственные ориентиры… И всё в таком духе.
Сочувствия эти участники явно не вызывали, даже несмотря на тон статьи, выдержанный в сталинской эстетике. Но что было печальней всего… На паре фотографий я увидел Ангелину. Это было глупо… Я даже не стал разглядывать, просто закрыл и всё. Покачал головой, как дед старый и всё…
* * *
Ширяй был на взводе – глаза красные, сам красный, под глазами мешки. Ясно было, что всю ночь он бухал и курил сигары. Не спал. Дым был такой, хоть топор вешай.
– Садык на выходные полетел в Москву, – сразу начал он выдавать то, что у него крутилось в голове, – не просто так! Не просто так, сука! Времени нет, Серый, нет времени!
Я ничего не говорил, но он был в таком состоянии, что ему и не надо было ничего отвечать.
– Давид, падла! – продолжал Ширяй. – Он знает все текущие схемы. Он сейчас сделает всё, чтобы слить меня и обнулить. И Садык ему пообещает всё что угодно. И жизнь пообещает, и свободу, и миллион баксов! Лишь бы вцепиться мне в глотку.
– Ему не надо вас сажать, – попытался объяснить я. – Он хочет запугать и получить долю.
– Ему и то, и другое надо! Он выгрызет кусок из моего бока, а остальную часть тушки посадит под замок.
– Но Давид уравновешивает всю конструкцию…
– Заткнись, Серый! Ясно, что сейчас мы Давида убрать не можем. Поэтому нам и нужен Фокус! Всё дело в Фокусе! А на конструкции мне плевать! Мы выстроим новую. Любую! Повыдираем щупальца и выплывем. Пускай что-то потеряем, срать я хотел на этот «Белый мыс» да и на всё остальное! Главное, остаться наплаву. А для этого нам надо дотянуться до Фокуса! Это единственное сейчас важно! Я отправляю людей в Аргентину, и ты летишь с ними. Я дам тебе полномочия, рекомендацию, я дам тебе ключи от будущего царства! Ты встретишься с крутыми кентами из Аргентины, я уже работаю над этим! Мы должны его найти Фокуса и на этот раз реально закопать, уложить в могилу! А если не получится, нам всем доска, Серый! Ты вкуриваешь или нет⁈
У меня зазвонил телефон, я вытащил его из кармана и посмотрел на экран.
– Убери ты эту свою звонилку! – разозлился Ширяй. – Я с тобой о деле говорю! Потом посмотришь!
– Это Садык, – сказал я.
В этот момент в кабинет вошла Ангелина.
– Суженый, ряженый приехал! – обрадовалась она. – А вы чё так орёте? Ты чё даже не позво…
– Заткнись, шалава! – рявкнул на неё Ширяй. – Серый! Ответь! Ставь на громкую!
Я чуть поколебался. Глянул на Ангелину. Она оторопела от такого приёма и смотрела на деда, открыв рот.
– На громкую! – прорычал он, и я включил.
– Здравствуйте, Владимир Кажимович, – сказал я.
– Здравствуйте, – ответил тихо тихо и надсадно, будто с трудом сдерживал поток, рвущийся наружу.
– Как поживаете?..
– Ты уже знаешь… – начал он, но задохнулся, было слышно, что дыхание у него перехватило. – Ты уже знаешь, что сегодня ночью Давид, находясь в камере предварительного заключения, совершил самоубийство?
Повисла тишина. Мёртвая. Абсолютная…
– Что? – переспросил я, чувствуя, как мир начинает резко уменьшаться.
– Давид, сука… повесился! – прохрипел Садык.
Я глянул на Ширяя. Тот очень медленно опустился в кресло. Взгляд его потух, будто повесился не Давид, а он сам. И я увидел всю свою конструкцию, свой карточный домик, вмиг рассыпавшийся и оказавшийся погребённым под толстыми шевелящимися щупальцами спрута…
