Текст книги "Кроличья нора (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Ромов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)
12. Охотники и дичь
Музыка оборвалась. Песня закончилась. Но игра только начиналась.
– Несколько дней назад погиб инспектор патрульно-постовой службы лейтенант Сазонов, – сказал я, подступая ближе к Кириллу. – Преследовал наркодилера, делавшего закладки. А тот подонок был вооружён ножом. Ну и… пырнул инспектора. Инспектор скончался. Столько горя людям от этих нарколыг конченых. Всё как в песне, да? Криминал и кровь на улицах нашего города. Беда просто.
Я поднёс нож к лицу талантливого мальчика и тот резко отпрянул.
– Не дёргайся, дурачок, – подмигнул я. – Там же ямка прямо за тобой. Опрокинешься и кирдык. А нам мозги потом со стен соскребать.
Я покрутил нож перед его глазами, а потом наклонился и вложил в его руку. Сжал ему кисть, отпечатывая на рукояти каждый палец.
– Видишь, на лезвии кровь засохла? Генетический анализ покажет, что это кровь лейтенанта Сазонова. А дактилоскопический анализ покажет, что на рукоятке твои пальчики. Вся пятерня.
Я забрал нож и положил обратно в пакет. Ясно, что к погибшему Сазонову он не имел никакого отношения, но знать об этом Кирилл не мог.
– Ты понимаешь, что это значит? – доверительно спросил я. – Понимаешь, конечно.
Я отдал пакет ухмыльнувшемуся «волонтёру» и принял из его рук другой пакет. В нём находились пакетики поменьше. В них были аккуратно разложены части растений, имеющие узнаваемый вид и запах.
– Эх, Кирюха-Кирюха, – неодобрительно покачал я головой. – Я ведь чувствовал, что с тобой что-то не так. Нехорошо это, правда. Очень нехорошо. И давно ты на это дело подсел?
Он снова замычал, замотал головой.
– Ладно-ладно, не отвечай, – кивнул я. – Мне не особенно интересны подробности твоей подленькой жизни. Раскрой ладошки.
Он сжал кулаки и задёргался.
– Да расслабься ты, – миролюбиво сказал я и нажал на запястье, он вскрикнул и ладонь его раскрылась. – Я ж точки знаю. Могу ткнуть несколько раз тебе в грудину и ага. Я тут недавно фильм посмотрел, «Килл Билл» называется. Так вот там показывали такой трюк.
На самом деле я кино не смотрел, разумеется. Когда уж тут смотреть, если поспать-то не всегда успеваешь. Это поражённый моей отсталостью Глитч рассказал.
– Так что ошибся ты, парень, ошибся, – усмехнулся я, поочерёдно прикладывая к его пальцам пакетики с дурью. – Вышел писать против ветра. Вот смотри, какой расклад получается. Тебя батя вытащил из той попы, в которую ты залез со своим дружками. Но дружки-то тебя отымеют, когда сами выкрутятся или откинутся, если не выкрутятся. Врубаешься? Жёстко отымеют. Ты ж их подставил, а сам не пострадал. Косяк, братан. Извини за каламбур.
Я засмеялся, а Кирилл мотал головой и вращал испуганными глазами.
– Но это ещё нескоро, да? – подмигнул ему я. – Допустим. Только ты учти, с убийства полицейского ты так легко не спрыгнешь. А ещё и торговля дурью. Знаешь на сколько лет потянет вот это количество травушки-муравушки? На пятнашку минимум. И батя не поможет. Так что все шансы встретиться с теми, кого ты подставил, у тебя точно будут. А там, в местах не столь отдалённых… В общем, тебе не позавидуешь…
Я упаковал мешочки в большой пакет и отдал ассистенту.
– В мою машину положи, – кивнул я и снова повернулся к талантливому мальчику. – Вот и кумекай, Кирюха.
Я протянул руку и с силой дёрнул за уголок скотча на лице. Бедолага заорал.
– Усы теперь не вырастут никогда, – усмехнулся я. – И бриться не надо. Плюс? Плюс, конечно. Понимаешь, к чему я клоню?
Он дико посмотрел и молча кивнул.
– К чему? – спросил я.
Он заморгал и ничего не ответил, а я повернулся к одному из уркаганов и попросил плоскогубцы.
– Я же тебе обещал язык отрезать, ты помнишь? И шарики твои. Не забыл?
Волонтёр подал инструмент.
– И нож, – кивнул я. – Другой, не тот.
– Не надо… – прохрипел Кирилл.
– Надо, Федя, надо, – ответил я назидательно и пощёлкал перед носом плоскогубцами. – Слова свои я привык выполнять. Так что давай, высовывай свой язык поганый, чтоб не пришлось тебе челюсть выламывать. За спиной яма, не забывай. Высовывай, я сказал!
Я легонько тюкнул плоскогубцами ему по голове. Он дёрнулся, и я едва успел схватить его за шкирку.
– Куда ты, балбес?
– Не надо, пожалуйста… – заикаясь, проговорил он. – Я всё понял…
– Да понял ты давно уже, сразу буквально, – кивнул я, принимая канцелярский нож из рук ассистента. – Просто натура у тебя поганая. Так что понял, не понял, какая разница. Держите его, парни, а то он так и норовит башку себе раскроить.
Двое волонтёров взяли его под руки, а третий схватил за нижнюю челюсть и потянул. Она ещё болела и Кир завыл. Я кивнул, чтобы тот отпустил.
– Так не дёргайся и всё закончится быстро, – пожал я плечами. – Чё выть-то? Надо уметь отвечать по своим долгам. Ну, поболит с месяцок, потом пройдёт. Без языка люди живут практически полноценной жизнью. Ещё и не трындят почём зря. Тоже выгода.
– Не надо, – повторил он. – Я очень прошу…
– Так и я же просил, но ведь ты меня не послушал. Почему я должен слушать тебя?
– Я всё понял, правда! Я клянусь! Я больше не буду, ребята, не надо. Я не буду! Я к Насте на пушечный выстрел не подойду!
– Так ты уже к родителям её пришёл, уродец. А вот не было бы у тебя языка, ты бы и не смог наговорить ничего плохого. Ладно, парни, где его телефон?
Мне подали.
– Говори пароль.
– Зачем?..
Я бросил на него удивлённый взгляд и покачал головой. Вот видишь, как бы говорил я, разве же с тобой можно дело иметь?
– Тринадцать, двадцать два, ноль-ноль, – сказал один из волонтёров. – Мы геолокацию сразу отключили.
Я вошёл в телефон и установил утилиту, рекомендованную генсеком.
– Пока не вижу, что ты желаешь сотрудничать, – покачал я головой.
– Нет, нет… я буду…
– Сейчас я тебе загружу переписку с твоими клиентами-нарколыгами. Давнюю переписку, продолжающуюся до сегодняшнего дня, и ты даже если её сотрёшь, навсегда окажешься в этом гнусном деле. Сечёшь? Вот так… А теперь я позвоню Насте, и ты признаешься её родителям, какой ты мудак на самом деле. Объяснишь, всё как есть. Извинишься, за то что врал, за то что причинил им столько страданий. И им, и их дочери. А ещё объяснишь, что оболгал меня.
– Не надо, – пробормотал он.
– Как хочешь, – пожал я плечами. – В принципе, мне приятнее просто отхерачить тебе всё лишнее и насытить свою мстительную и алчущую кровушки душу. Братва. давайте его спиной на пол положим.
Поняв, что я настроен решительно, он уговорил меня сделать звонок и дрожащим голосом произнёс самообличающую речь при полном молчании Настиных родителей.
– Ну, вот, молодец, – сказал я, после того, как нажал отбой.
– Чё ты с ним возишься? – недовольно спросил Кукуша, услышавший обо всех злодеяниях, совершённых этим козлиной.
Он подошёл и навис над говнистым талантливым мальчиком. Лицо у Кукуши стало свирепым и страшным.
– Такие, как он не могут успокоиться никогда. Что бы он сейчас ни сказал, это ровно ничего не значит. Будет продолжать гадить. Дай-ка ножичек.
Он взял нож, покрутил в руках.
– Дрянь инструмент, но ладно, приподнимите. Бритвой по горлу и – в колодец. Пускай потом ищут, узнают, расследуют. Нож и наркоту рядом оставим. То, что он с какими-то отморозками тусовался вообще в жилу. Они разозлились, что он их подставил ментам, вот и разобрались по-быстрому. Делов-то. Думаешь, ментам охота копать будет? Версия идеальная, так что дело закроют моментально. Повыше подними или мне чё, на колени перед ним вставать? Да, вот так, как барана сейчас…
В этот раз Кирилл испугался по-настоящему. Он задёргался и завыл, запричитал, закрутил головой, зарыдал.
– Ладно, хватит, – остановил я шоу. – Залепите ему глаза и бросьте где-нибудь на обочине. Отдайте мобилу и одежду. Не забывай об этом моменте, парень. Никогда не забывай. Я очень надеюсь, что урок пойдёт тебе впрок. Потому что если нет… В общем, сам додумай.
Мы сели с Кукушей в тачку и уехали. Ехали молча, хмуро вглядываясь в ночь.
– Мелкий гадёныш, – покачал головой Кукуша, нарушив затянувшееся молчание. – Главное, никогда не знал, что с ними делать… Такие шакалы льют слёзы и сопли, но только оказываются на безопасном расстоянии от тебя, опять принимаются за старое. Так что, имей в виду, как только штаны обсушит, снова будет пытаться нагадить.
– Да знаю, – покачал я головой. – Надеюсь, хоть на какое-то время хватит сегодняшнего спектакля. Спасибо, кстати, что подыграл.
– А я почти и не притворялся, – ответил он. – Меня такие твари в натуре бесят.
* * *
Утром мне поспать не дали.
– М–м-м… – промычал я в трубку, отвечая на звонок.
– Спишь что ли?
– Нет, Кать, просто помычать решил…
– Чего? Хорош спать, лежебока. Всю жизнь проспишь!
– Ладно, – согласился я, садясь на диване и продирая глаза. – Ты как там?
– Нормально, – вздохнула она.
– Чего вздыхаешь, по снегу соскучилась?
– Есть немного. Как там мой оболтус? В школу ходит?
– Ходит, – ответил я.
– Буду его сюда забирать. Со школой уже договорилась.
– А Мотя что? Не возражает?
– Возражает, – ответила Катя и снова вздохнула. – Но я его не хочу оставлять без присмотра.
– Правильно, наверное…
– Сам-то не собираешься приехать, а то я соскучилась по нашим посиделкам. Сбагрил меня и рад, да?
– Как там с алкоголем дела?
– Фу, противный. Нормально дела. Кто ищет, тот всегда найдёт. Дорого просто.
– Понятно…
Пришёл входящий звонок. Я посмотрел, кто и сбросил. Это был Нюткин.
– Что это? Звонят что ли?
– Да, я им потом перезвоню, – ответил я.
– Ладно, слушай, я на самом деле не просто так… Тут, ёлки, дело такое. Я вчера зашла в кафешку рядом с домом.
– А ты у Женьки ещё живёшь?
– Да, пока у неё. Она не возражает, а мне так проще. Я тут кое-что подыскиваю. К твоему приезду, думаю, обустроюсь уже.
– Вряд ли Мэт одобрит мой приезд.
– Посмотрим… Но погоди… В общем я зашла перекусить, не охота было готовить. Сижу ем осьминога, на воду поглядываю, а ко мне подсаживается такой дядечка элегантный, лет пятидесяти. Загорелый, подтянутый, упакованный весь, часики, пиджачок. В общем, одет с иголочки и сам породистый жеребчик такой. Не араб, а знаешь на турка, что ли, похож. Или на югослава. Интеллигентный очень. Подсаживается и заводит светский разговор.
– По-английски говорил?
– Нет, по-русски. Чисто так говорил, но я поняла, конечно, что язык для него не родной. Лёгкий акцент, знаешь, и построение фраз. Хотя, повторяю, очень чистый язык.
– И?
– Надо же, думаю, какие кабальеро на меня клюют, ещё не всё, наверное потеряно. Он, главное, так подкатил аккуратно и деликатно, с улыбочкой, с усмешечкой, без наглости. Я прям даже хвост распушила.
– Понравился?
– Ну, сразу не скажешь, но первое впечатление хорошее было. Благоприятное. Я спрашиваю, мол, вы откуда родом, а он отвечает, что из Албании. Албанец.
– Албанец? – переспросил я и напрягся.
– Да, сказал, что родом из Албании, но типа в России у него много друзей по бизнесу. И добавил с улыбочкой, что, мол, часто бывал в Верхотомске. Я сразу насторожилась, типа на мне написано что ли, что я из Верхотомска? Я ничего не сказала, но собралась внутренне. А вы, спрашивает, разве не из Верхотомска?
Снова позвонил Нюткин, и я снова сбросил его звонок.
– А ты? – спросил я.
– Возможно, говорю, а что? А он такой, улыбается. Только вот сначала глаза тёплыми были, а тут заморозились, как лёд. У нас, говорит, есть общие друзья, например, Лещиков Глеб Витальевич, знаете такого?
– А ты что сказала?
– Сказала, что знаю. Меня Никита часто брал на неформальные встречи, на праздники там разные. Я сказала, мол, возможно знаю, но не собираюсь своих знакомых обсуждать. А он такой, а Панюшкина знаете? Какого, спрашиваю Панюшкина, а он говорит, Вадима Андреевича. А я это имя вообще никогда не слышала.
Да, это должно было произойти рано или поздно. Сейчас надо было понять, от кого именно прибыл гонец. Понять и поджидать следующего. Полагаю, все заинтересованные стороны попытаются выйти на Катю…
– Я так и сказала, что нет, не знаю. А он злой сразу стал, говорит, что мол пока спрашивает спокойно, по-дружески и ожидает такого же ответа. А я реально не знаю никакого Панюшкина. А этот ещё кличку его называет, Усы, говорит.
Снова раздался звонок от Нюткина. Подождать блин не мог, что ли. Я послал ему автоматическую СМС, что перезвоню.
– Тогда я ему сказала, мол, дядя, подь ты нафиг. Ты чё тут наезжаешь! Разозлилась прямо. Какого хрена, согласись? А он знаешь что говорит? Такой улыбнулся, а глаза, как у удава. У всех, говорит, у нас есть близкие, за которых мы волнуемся, которыми дорожим. Часто, говорит, бывает, что они от нас далеко оказываются и, чтобы их защитить… А меня прям переклинило от такой наглости. Я как заорала, мол, ах ты бандитская рожа, ты мне угрожать будешь? Да ты знаешь, что я с тобой сделаю⁈ Я сейчас заявление напишу! Вынула телефон и начала его фоткать. А он вырвал телефон из рук и бросил в море. Столик прямо у воды стоял, там терраса такая, настил дощатый… А потом он вскочил, рожа невинная, недоумённая, мол я – не я, и лошадь не моя… и сразу залепетал по-английски, типа, мадам, успокойтесь, вы неверно меня не поняли, мадам, мадам… И чё мне делать теперь?
– Ты Женьке рассказала? – спросил я.
– Нет ещё… Она в командировке, завтра только приедет…
– Понятно…
Ну да, если бы рассказала, та бы мне уже позвонила и, скорее всего, отказалась бы от своего клиента Панюшкина. В командировке Женька была, как раз, по его делам. Блин, а я собирался его перебазировать в Дубай. Пока это делать явно не стоило.
– Катя, ты главное, не паникуй. Просто они ищут этого парня и тыкаются ко всем, понимаешь?
– А ко мне-то почему?
К тебе, Катя, потому что ты здесь играешь ключевую роль.
– Не бери в голову, – ответил я без малейшей тревоги в голосе. – Кстати, а ты не хочешь слетать отдохнуть куда-нибудь, где сейчас тепло? Понежишься на пляже, расслабишься.
– Нет, я и так на море. Дождусь весны. Ну и вообще-то, я же сказала тебе, сейчас подбираю тут кое-что, так что ехать не готова.
– А у Джейн как дела? Она с тобой сотрудничает?
– Блин… То есть всё-таки стоит напрячься из-за этого визита?
– А как этого албанца зовут, ты не спросила?
– Рахман… – сказала, чуть задумавшись Катя. – Так мне бояться?
– Нет, Катя, бояться не стоит, – спокойно ответил я.
– Блин! Он мой телефон выбросил, прикинь⁈ Урод!!! А что он в следующий раз сделает⁈
– Бояться не следует, но Джейн нужно держать поближе к себе. Ты её уволила что ли?
– Ну а чё деньги на ветер выбрасывать? Так что я не уверена, что она сейчас свободна…
– Немедленно звони, – настоятельно посоветовал я. – Сразу, как закончим разговаривать, звони Джейн. Я тоже позвоню и попрошу, чтобы она вернулась. И вот что, попытайся, чтобы со стороны казалось, что вы просто приятельницы, хорошо? Чтобы не читалось, что она телохранитель.
– Ладно… – вздохнула Катя. – В общем, ты меня не особо успокоил. Теперь понимаешь, почему я Мэта собираюсь сюда перетянуть?
– Теперь понимаю, – ответил я, и в этот момент снова позвонил Нюткин.
– Ну, кто-то там не может дождаться, долбит и долбит, – воскликнула Катя. – Ладно, Серёга, ответь уже, а то лопнет, сейчас.
– Джейн! – сказал я.
– Да, сейчас позвоню ей. Ладно, всё, не пропадай.
Она отключилась, а я ответил на входящий звонок.
– Ты там оборзел что ли⁈ – набросился на меня Нюткин. – Эсэмэски шлёшь! Совсем охренел? Ты, наверное, не вполне понимаешь своё положение?
– Понимаю, лучше, чем вы думаете. Вижу, обкладываете меня со всех сторон. Уже и в школу руку запустили.
– И не только в школу! – сердито буркнул он. – В общем, немедленно приезжай ко мне. Прямо сейчас, ясно тебе?
– В администрацию? – усмехнулся я.
– В дефлорацию! – взорвался он. – С ума что ли сошёл? В какую, к херам, администрацию⁈ Домой ко мне! В «Зелёную поляну». Сейчас тебе скину адрес. Через час чтобы был! Вернее, уже через пятьдесят минут. И запомни, не в твоих интересах кочевряжиться и строить из себя хрен знает кого. Ты меня понял?
– В общих чертах, – ответил я и отключился.
Я пошёл на кухню и поставил кофе.
– Ты чего так рано поднялся? – спросила мама, заглядывая в дверь. – Не спится?
– Да, сегодня тренировка, – соврал я, – так что отоспимся на пенсии. Ты поспи, мам, отдохни, я позавтракаю сам. Вон, кофе уже почти готов.
– Ну ладно, – кивнула она. – Мать ехидна, на два дня приехала и даже не может ребёнка завтраком накормить.
– Не переживай, – улыбнулся я. – Ребёнку скоро восемнадцать уже. Сам должен о матери заботиться.
– Ладно, я пойду посплю тогда, хорошо? А обед с меня. Идёт?
– Идёт, мам.
Я умылся, принял душ, позавтракал и поехал к Нюткину. Дом у него оказался большим, но внутрь меня не повели. Вернее, в прихожую я, конечно, попал, но дальше адвокат повёл меня в подвал.
Мы прошли мимо большого зала с бильярдным столом и мимо тренажёрного зала, из-за открытой двери которого были видны спортивные снаряды и дорогие тренажёры. Прошли мимо бани и туалета и остановились перед последней дверью.
Нюткин потянул дверь и перешагнул через порог. Комната оказалась небольшой со стенами, обитыми деревянными рейками, проморёнными под орех. У одной стены стояли стеллажи с вином, под потолком работал кондиционер. На выложенном тёмной плиткой полу стояла деревянная бочка, а вокруг неё – пять высоких табуретов. На одном из них сидел неприветливый декадент–кокаинщик Гагарин.
Он мрачно оглядел меня и ничего не сказал. Ну, и я промолчал.
– Не холодно, Иван Сергеевич? – заискивающе спросил Нюткин и потянулся к пульту от кондея.
Он взгромоздился на табурет и стал похож на жабу на жёрдочке. Усевшись, он поднял руку и нажал кнопку на пульте. Кондиционер подчинился и покорно сложил свои губы-лопасти. Я стоял, засунув руки в карманы и рассматривал этих далеко не самых приятных ребят.
– Значит так, – начал хозяин дома. – Есть несколько важных вопросов.
Гагарин повернулся к нему и ничего не сказал. Но Нюткин и сам всё понял и кивнул.
– Да, конечно, – воскликнул он.
Гагарин взял в руку свой мобильник и сделал звонок.
– Алло, – прогромыхал он голосом Левитана. – Заходи, Саша.
Сказал и сразу отключил телефон. Он неприязненно уставился на меня, а Нюткин, поймав его взгляд, едва заметно качнул головой и пожал плечами.
– Но прежде, чем мы начнём, – сказал он мне. – Нужно принести удовлетворение.
– Чего-чего? – нахмурился я.
– Сатисфакцию, – пояснил Нюткин.
За дверью раздались торопливые шаги, и она открылась. На пороге появился Гагарин-младший.
– Ну чё, – ухмыльнулся он, – кизда тебе, Кушкин? Левой или правой?
– Если дёрнешься, – процедил сквозь зубы Гагарин-старший, – сгною.
13. Переговорщик
Я взглянул в полные мрака глаза Гагарина-старшего. Взглянул и не увидел в них ничего хорошего. Всемирный, бляха, заговор элит. Чем меньше сошка, тем больше ей надо сделать мерзкого и грязного, чтобы почувствовать себя, хоть как-то причастной к мировому злу. В общем, я вздохнул и покачал головой.
– А вы, Иван Сергеевич, – сказал я грустно, – похоже, из тех начальников, кто считает, что против вашего напора и давления никто не устоит? Типа, говори, сука, где Жухрай, да? Или, что-то вроде, у меня и не такие через пять минут раскалывались? Наследие охранки и гестапо, да?
– Что-о-у! – тихо взревел Гагарин, брезгливо выпятив нижнюю челюсть, отчего лицо его приобрело вид глупый и даже отчасти комичный.
Его отпрыск и Нюткин молча похлопали глазами, как бы посылая мне беззвучные аплодисменты.
– Ну, я это к тому, – продолжил я, – что вы думаете, будто достаточно меня запугать, наверное, или там запытать, не знаю, что у вас в голове. И вам даже мысль не приходит, что гораздо эффективнее меня заинтересовать, убедить, привлечь на свою сторону. Сгною, да? Это слово вспыхивает в вашем мозгу и материализуется в виде дубины, которой нельзя противостоять, правда? Сознайтесь.
– Ах, ты, щенок… – прошипел кощей и бросил молниеносный взгляд на своего сынулю, и едва заметно кивнул.
Сынуля, не будь дурак, всё понял, как надо и тут же бросился на меня. Но, как говорил и говорит мой тренер Краб, помимо железных мышц нужно ещё и голову иметь. Мозг, по его словам – это главная мышца бойца. А по действиям Саши Гагарина было сразу видно, что с мудростью Краба он не знаком, да и со здравым смыслом, похоже, тоже.
Я стоял к нему боком и, по идее, не был готов к атаке. Этим он и хотел воспользоваться. И он, и его папаня. Но я готов был, потому что от этих кентов ничего хорошего не ждал. Поэтому я просто сделал шаг назад. Хлоп, и резко отступил, пропуская бронепоезд мимо себя.
Не могу представить, план, но я его нарушил, и туша раскаченного крепыша просвистела мимо. Ускорился он, надо отметить, неплохо. Поэтому, запнувшись об мою ногу, которую я не успел подтянуть, он резко потерял управляемость и со всей своей дури и даже дурищи, преодолев путь в два метра, влетел в стеллаж с вином.
Раздался страшный грохот и звон бутылок.
Кто сказал, что бесполезно биться головой об стену…
– Упс, – сказал я, а Нюткин вскочил на ноги и заорал в голос.
– Позвольте кое-что прояснить, – сказал я, усмехнувшись. – Выбирая подобную политику, Иван Сергеевич, вы решительно ошибаетесь.
Но Гагарин меня не слышал, он с совершенно диким и обескураженным видом взирал на своё чадо, истекающее не кровью, но вином. Взгляд Нюткина был направлен туда же. Чадо завозилось и начало неуклюже подниматься.
– Не-е-ет! – буквально взвизгнул Нюткин, и его без того выпуклые глаза стали просто огромными.
Впрочем, было поздно. Саша Гагарин, поднимаясь схватился могучей рукой за полку соседнего стеллажа, и та опасно прогнулась. Стеллажи были массивными и широкими, а полки довольно крепкими, но оказалось, что и Саша не лыком шит. Он чуть поднажал и полка сорвалась с места, а бутылки заботливо завёрнутые в тонкую папиросную бумагу полетели на твёрдый керамический пол.
– «Петрюс»! – завопил Нюткин и горестно закрыл лицо руками.
– Кстати, Нюткин, – сказал я, когда тот отвёл руки и затих, прикинув размер ущерба. – Вы больше не мой адвокат. Вы уволены. Я вижу, вы работаете против меня. Поэтому я решил нанять Фридлянда, того самого, который уже разок вас практически поджарил. Насколько мне известно, если бы ваш клиент не откупился от его клиента, сейчас бы и вы, и бывший глава Верхотомского территориального управления РЖД…
– Это инсинуации!!! – зло и резко выкрикнул Нюткин. – Ложь!!!
Что сказать, кино я не смотрел и сериалы тоже. Не ходил в театр, да и на выставках оказывался совершенно случайно. Времени на культуру у меня пока не было. Но читать различные каналы, где обсуждались проделки нечистых на руку «элитариев», время от времени успевал.
– Слухи! – добавил Нюткин. – Причём, грязные!
– Это всё равно, Нюткин. Поборемся. Я ваше предложение не принимаю.
– Это не предложение!!! – взревел оперным басом Гагарин. – Это ультиматум!
– Пофиг, Иван Сергеевич. Думаю, Лещикову будет интересно узнать о шагах, которые вы предпринимаете. Полагаю даже, у него есть возможность и противостоять и наносить свои удары. Вы не с той карты зашли, так что, если сами хотите, пусть будет по-вашему. Значит, война, Гагарин! И нам теперь не по пути.
Тот рот открыл и глаза выпучил.
– Александр! – прохрипел он. – Выйди вон! Приведи себя в порядок! Быстро!
Александр с видом побитой собаки, поджавшей хвост, пробкой выскочил из винного погреба.
– Я… – зарычал Гагарин. – Я тебя в порошок! Я…
– Иван Сергеевич, погодите, – заюлил вдруг Нюткин.
Собственно, не вдруг, конечно. Он же был не тупым и, если не мыслителем, то очень хитрым и сообразительным, жуликом. А кроме моей кандидатуры в настоящий момент у него никого на примете не было. Кандидатуры не было, а влезть под кожу Ширяю хотелось. Бабок хотелось, финансовой мощи, положения, роскоши. Хотелось смотреть на смердов через щёлочки презрительного прищура и радоваться жизни.
– Погодите, Иван Сергеевич… – повторил Нюткин и глянул на меня добрым и ласковым взглядом. – Как-то мы неправильно начали… Серёжа, ты всё не так понял… У нас и в мыслях не было давить на тебя и грозить тюрьмой…
Гагарин смотрел на него, как Иван Грозный из фильма Эйзенштейна.
– Правда? – засмеялся я.
– Ну, конечно! Мы просто хотели, чтобы всё между нами было кристально чисто и прозрачно. Чтобы не оставалось недосказанностей, и все мы чётко представляли возможности и способности противоположной стороны. Ой, что я говорю, не противоположной, конечно. Речь ведь идёт не о противостоянии, а о партнёрстве.
– О партнёрстве? – удивлённо переспросил я. – Серьёзно? И каково ваше предложение? Я что получу от сотрудничества с вами?
– Ты!!! – не сдержался Гагарин.
– Серёжа! – вмиг перехватил инициативу Нюткин. – О чём ты говоришь! Это ведь не коммерческий проект, мы ведь печёмся о благе государства! Мы же не ради выгоды! Ведь Лещиков и такие, как они…
– Давид Михайлович, не оскорбляйте мой мозг, пожалуйста, это вас не красит, – покачал я головой.
Нюткин кивнул и повернулся к Гагарину. Они уставились друг на друга, явно нуждаясь в том, чтобы переговорить.
– Дать вам время? – спросил я. – Хотите посовещаться?
– Да, – кивнул Нюткин и кисло улыбнулся.
– Ладно, – сказал я и пожал плечами. – Совещайтесь.
Я вышел из винного погреба и направился в туалет. Младший Гагарин, был там. Он мрачно глянул на меня и отвернулся к зеркалу.
– Саня, – заржал я, – ну ты навёл шороху.
Я подошёл к унитазу и зажурчал, ничуть не смущаясь его присутствием. Потом подошёл к умывальнику.
– Подвинься, руки помою. Ты Нюткина сейчас штук на пятьдесят сделал.
– Каких пятьдесят? – удивился он.
– Не рублей, Саня, не рублей.
– Да ну… – недоверчиво улыбнулся он.
– У тебя батя чё пьёт? Вискарь, судя по голосу?
Гагарин-младший неожиданно хохотнул.
– Ага, – кивнул он. – Виски. Слушай… Я первый раз видел, чтоб с ним так кто-то говорил. Он это… уроет тебя при первой возможности. А мне даже жалко будет. Ты вроде нормальный чел.
– Да и ты тоже, – ухмыльнулся я. – Глаза у тебя добрые.
– Чё… – тут же напрягся он, потому что вокруг глаз у него ещё не рассосалась синева.
– Да ладно, не психуй, чё такого? Пацанская тема. Шрамы типа украшают. Ты ж сам неправ был, девчонку обидел. Нехорошо.
– Слышь, – обозлился он. – Не начинай, а?
– Просто хочу все точки расставить раз и навсегда. Девочек своих я люблю и всегда защищаю.
– А я откуда знаю, кто твоя, а кто не твоя.
– Сань, они все мои, – подмигнул я и хлопнул его по плечу. – Ты вроде не говнистый чувак. А это, скажу прямо, большая редкость, когда батя большая шишка.
– Да и ты вроде не такой, как Рожок трепал.
– Вот видишь, – улыбнулся я. – Ты и сам в людях разбираешься, без чужих подсказок. Ладно, пошёл я, мне ещё надо со скуфами тёрки закончить.
– Давай, – ухмыльнулся он. – Этого, который жаба, ты неплохо так заземлил…
– Кто бы говорил, – заржал я. – Он там над осколками рыдает, слёзы льёт.
Я вернулся в винную комнату. Гагарин сидел злой, как волк, а Нюткин, схватившись за голову, стоял над разбитым вином.
– Я хочу миллион, как базу, – сказал я. – Вне зависимости от результата. Это за риск. Помощь в поступлении в крутой вуз на юридическую специальность, по окончании всевозможные специализации и включение в различные президентские программы и в управленческий резерв. Ну, и гонорар, который будет зависеть от результатов моей деятельности. По-моему, справедливо.
– А губа у тебя не треснет? – мрачно пророкотал Гагарин.
Нюткин посмотрел на него, на меня, потом снова на него и снова на меня.
– Сергей, давай двигаться постепенно и поступательно, – сказал он. – Ты ещё ничего не сделал, а требуешь уже много.
Гагарин прожигал меня взглядом, и я явственно представил, как Нюткин его обрабатывал. Говорил, мол, не надо сейчас так явно давить, лучше договориться, наобещать всего с три короба, а потом придумаем, как его слить. Нам надо, чтобы он действительно выкладывался, значит, нужен стимул. А вот когда дело будет сделано, там и решим, что дальше.
– Но рисковать-то я должен уже сейчас, – пожал я плечами.
– Ну, а как ты хотел? Наоборот? Никакого риска и полный набор благ? Так что ли? Давай, ты начнёшь выполнять наши задания, и по мере выполнения мы придём к взвешенной позиции. Нам же надо товар лицом посмотреть? Надо. Поэтому давай начнём. И начнём мы с «РФПК Инвест». Это компания, к которой ты трудишься, правильно я понимаю?
– Курьером, – пожал я плечами.
– Вообще-то курьер, прямо скажем, не слишком высокая позиция, чтобы требовать сразу миллион.
– Но мне доверяет руководство, – усмехнулся я.
– Замечательно, замечательно, – кивнул Нюткин. – Поэтому поступим следующим образом. Нам нужны бухгалтерские документы. Начнём с перечня имущества и с годовых балансов. Если сможешь что-нибудь раздобыть в ближайшее время, тогда и будем обсуждать твои гонорары и степень партнёрского участия. Устраивает тебя такой вариант?
Я помолчал, как бы оценивая предложение.
– Есть в этом какой-то подвох, мне кажется, – прищурился я.
– И в чём же этот подвох?
– Не знаю, надо прикинуть. Обдумать всё.
– Это правильно, – улыбнулся Нюткин, – обдумывать всегда надо. Только недолго. Пары минут тебе хватит?
Наши взгляды встретились. Я заглянул в его мутные воспалённые глаза, а он в мои чистые и уверенные карие очи.
Ясные, светлые глаза вижу я в сияньи дня,
Не кори меня, где веселье – там слеза…
В общем, посмотрели мы и решили, что ладно, окей. Попытаемся. Ну, а Гагарин затаил злобу, разумеется. А это означало, что при первом же удобном случае, он вопьётся мне в горло. Значит, нужно было гасить его раньше, чем он посчитает, что его время пришло. Не привыкать.
* * *
Выйдя из особняка Нюткина, я двинул прямиком к Давиду. Позвонил и уточнил, на месте ли он. В офисе его не было, но он пообещал подъехать. Я прибыл чуть раньше и, пока ждал босса, набрал номер Насти. Никто не ответил. Ну, ясно… что ничего не ясно.
Вскоре подъехала супертачка Давида. Он вышел и пошёл к офису, сопровождаемый двумя крепкими молодцами. Походка его была вальяжной, барской. Головой он не крутил и шёл, как ледокол, только вперёд.
– Давид Георгиевич, – окликнул его я.
Он остановился и медленно обернулся, демонстрируя царственную грацию. Я усмехнулся. Давид ничего не сказал, просто молча ждал, пока я подойду.
– Чего кричишь на всю улицу? – нахмурился он.
– Добрый денёчек. Может, пройдёмся? Погода вон какая.
Погодка действительно была неплохой. Голубое небо, солнце, тонкий слой свежего ночного снега.
– Тепло, хорошо, – улыбнулся я.
– Что это за идея? – нахмурился он. – Думаешь, у меня в кабинете прослушка?
– Нет, я без задней мысли, – пожал я плечами. – Вы что вообще не гуляете никогда? Это ж для здоровья полезно.
– Пойдём в офис, – сумрачно кивнул он, будто опасался солнечных лучей, как киношный упырь.
В офисе он повесил пальто в шкаф и подошёл к кофейному аппарату.
