Текст книги "Кроличья нора (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Ромов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)
– А почему у вас секретарши нет? – спросил я. – И приёмной.
– Я же не доктор, – пожал он плечами, – чтобы на приём ко мне ходить. А кофе я и сам себе сделать могу. Хочешь, и тебе сделаю?
– Хочу, спасибо. Это типа либерализм такой, не пойму? Или коммунизм?
– Нет, просто практический подход. Зачем кого-то заставлять делать то, что можешь и сам? Показное барство не для меня. Ты какой пьёшь?
– Чёрный, без молока и без сахара.
– Американо что ли?
– Нет, если можно эспрессо. Всё-таки не понятно…
– Что тебе не понятно? – нахмурился он.
– Как в одном человеке уживается такое властолюбие и это вот «зачем кого-то заставлять»?
– Властолюбие неправильное слово, – поморщился он. – Те, кто любит власть, как правило, не могут её удержать.
– А вы, стало быть, не любите её? – прищурился я.
– Я ею пользуюсь, как инструментом. А любят и ненавидят пусть девицы из любовных романов. Ты же не девица из любовного романа?
– У меня власти нет, – пожал я плечами, – так что не обо мне речь.
– Раз спрашиваешь, значит размышляешь. А раз размышляешь, значит прикидываешь на себя. Рассказывай, что у тебя?
Он протянул мне чашку на блюдце, взял свою и уселся в кресло. Я сел напротив него.
– Вчера посетил Кашпировского.
– Зачем? – сдвинул брови Давид.
– Хотел узнать, что он сказал на допросе.
– И?
– Я раньше ментов прибыл. Может, и к лучшему. Он испугался, думал я добивать его пришёл.
– И? – снова спросил Давид и сжал губы.
– Вроде развеял его страхи. Он решил, что ему всё это привиделось.
– Сомневаюсь… Почему мне не сказал?
– Проявил инициативу, – пожал я плечами. – Так-то не вам же светит обвинение в покушении. Второе уже, кстати.
– Должен был мне сказать, – пристально глядя на меня, произнёс Давид холодным тоном. – Обязан.
– Хотите честно, Давид Георгиевич?
– Попробуй, – ответил он, по-прежнему тяжело на меня глядя.
– Да как-то это очень уж походило на подставу.
– Что-что?
– Так же, как в тот раз с этими узбекскими деньгами. Чистая подстава. Так и с Кашпировским. Неизвестно что там в шприце, дежурный врач, появившийся в самый неподходящий момент.
– А это врач был? – холодно спросил Давид.
– Наверное. Но дело не в его персоне, а в том, что проверочки ваши могут мне дорого стоить. Вот я и пошёл к Кашпировскому.
– И что он тебе сказал?
– Сказал, что узбекские сомы ваших рук дело. На смертном одре человек же не врёт обычно, да?
– Вот сукин сын, – покачал головой Давид. – Я про тебя, Сергей. Ну и сукин ты сын, а? Переговорщик! Слишком ты хитрый, парень. Я бы, честно говоря, ни капли не удивился, если бы ментовским «Второгодкой» именно ты оказался. Ты у Руднёва небось и про «Второгодку» спросил?
– Спросил, – кивнул я.
– А он что ответил?
– Сказал, мамой клянётся, не он.
– Ну, – пожал плечами Давид, – а что он ещё скажет… Ладно, хрен с ним, с Руднёвым, проехали. Я с ним сам поговорю в скором времени. Ты же сказал, у тебя серьёзная информация имеется. Выкладывай.
Я отпил кофе.
– Отличный кофе у вас, Давид Георгиевич.
– Да, неплохой. Кстати, обжарщики из Новосибирска, местная компания. Молодцы ребята, сами закупками занимаются, отбором, по фермам мотаются. Надо будет их купить, что ли… Потенциал неплохой…
Я сделал ещё глоток.
– Смотри, Сергей, – серьёзно сказал Давид. – Не подведи меня. Помнишь нашу первую встречу?
– Помню, – серьёзно ответил я. – Всё помню.
– Хорошо. Ладно. Я сказал, проехали. Идём дальше.
– Окей, – кивнул я и подробно рассказал о встрече в Шато де Нюткúн.
Давид от души посмеялся над разбитым вином.
– Сказано же, не сотвори себе кумира. Думаешь, если бутылка у него десятку стоит, вино на девять тысяч лучше и вкуснее того, которое стоит тысячу, к примеру?
– Не знаю, – пожал я плечами, я и за тысячу баксов не пробовал.
– Попробуешь, если не будешь дураком по жизни. В общем, если они хотят информацию, давай дадим. Но не настоящую, а очень похожую на настоящую. Понимаешь? Ты же тёрся в бухгалтерии одно время? Возобнови-ка отношения со Станиславой, чтобы всё натурально выглядело.
– Зачем нам видимость поддерживать? Для кого?
– Для «Второгодки». Мы же не знаем кто он и кому ещё стучит? Не знаем.
– Если он не Кашпировский, то существует ли вообще этот «Второгодка»?
– Пока будем считать, что существует. И не факт, что это не Руднёв. Кстати, ты же понимаешь, что ни с кем не можешь обсуждать все эти вещи, о которых мы говорим? Это жёсткое требование. Вообще ни с кем.
– Естественно.
– Ладно. Так, значит, и порешим. Я всё обдумаю и тебя проинструктирую.
– Хорошо, Давид Георгиевич.
* * *
Я вышел из конторы и снова позвонил Насте с тем же результатом. Блин. Батя перегибал, конечно. Ему же талантливый мальчик всё талантливо разжевал. Нет, я всё понимал, отец, мать, забота, тревога и всё такое. Где только они раньше были со своими воспитательными моментами, когда их дитя в разные передряги попадало? В гостях у друзей?
Разумеется, не стоило их во всём винить, но я разозлился. Подъехал к дому, бросил машину у гаражей, решительно прошагал к подъезду и прямиком, не заходя к себе, двинул наверх. Подошёл к двери Настиной квартиры и нажал на звонок. Никто не открыл. Даже звуков никаких не донеслось.
Скорее из-за раздражения, а не потому что думал, будто семейство Глотовых спит непробудным сном, снова нажал кнопку и держал до посинения, пока не услышал, что позади меня открылась дверь.
– Ты чего трезвонишь? – спросил Соломка.
Я перестал звонить и повернулся.
– Здорово, дядя Лёня.
– Здорово, коли не шутишь. Нет их дома. Уехали.
– Куда это? – нахмурился я.
– На вот… – усмехнулся он и протянул почтовый конверт.
– Это что?
– Записка, – ответил он и подмигнул. – От зазнобы твоей…
14. Трепещущие сердца
– Спасибо, дядя Лёня, – кивнул я, протянул руку и взял конверт. – А на словах? Есть что?
– На словах ничего, – развёл руками Соломка и ухмыльнулся. – Конфиденциальная почта. Обращайся, если что.
– Ответ тебе же отдавать? – хмыкнул я. – Голубь, сизокрылый.
– Это, как пожелаешь.
– Ладно. Как сам, дядя Лёня? Как жизнь?
– Нормалёк, Серёжка, нормалёк.
– Ну хорошо, я пошёл тогда.
– Ага. Мамка-то приехала?
– Приехала. Сам же знаешь.
Я усмехнулся.
– Ну, а чё носишься, как угорелый, а не с мамкой сидишь?
– И то, – кивнул я. – Ладно, дядя Лёня, бывай.
– Ну, давай. Чао-какао.
Я спустился вниз и зашёл домой.
– Серёж, ты?
– Ага.
– Как позанимался?
– Неплохо.
– Что-то долго, – сказала мама, выглядывая с кухни.
На ней был передник, рукава закатаны, лицо румяное. В квартире соблазнительно пахло печёной курицей.
– С чувством, с толком, с расстановкой, – улыбнулся я.
– Ну понятно. У меня обед будет минут через пять.
– Пахнет обалденно, сто лет твоей курицы не едал, – сказал я.
– Я тебе наготовлю перед отъездом борща, мяса натушу, чтобы ты хоть питался по-человечески.
– Да я нормально питаюсь, нормально. Не беспокойся.
– В холодильнике вон ничего нет.
– Мам, ну да, не успел, извини, сейчас сбегаю.
– Да ладно, сейчас не надо, я кое-чего подкупила. А сейчас уже обедать будем. Давай, готовься, мой руки.
– Хорошо. Разденусь только.
Я зашёл в комнату и распечатал конверт. Достал лист бумаги в клеточку.
«Серёжа,» – было написано ручкой.
Почерк, надо сказать, у Насти был, будто курица лапой писала.
«Ситуация такая, – расшифровал я. – Мой телефон всё ещё под арестом, даже после звонка К. Не сомневаюсь нисколько, что этот звонок стал возможен только благодаря тебе. После разговора с ним папа сказал, что у него голова взорвётся от постоянно переворачивающейся картины мира. Он всё ещё злится и ругается на меня. Потому что это я такая непутёвая, что вокруг меня постоянно что-то мутное происходит. В общем, дефективная я. Это я уже от себя добавляю:)»
– Серёж, ну ты где пропал? – раздался голос мамы.
– Сейчас, мам, одну минуточку!
' В общем, – продолжил я читать, – родители посовещались и решили сделать мне цифровой детокс. Никакого интернета и никакого телефона. Сейчас мы поедем к моей тёте в Томск и проторчим там все выходные. Вернёмся только в воскресенье вечером. У неё свой дом, кошка, пироги, природа и снежные раздолья. Родители думают, что это именно то, что мне сейчас больше всего надо. А у меня снег вызывает воспоминания о нашей поездке…❤❤❤
Так что позвонить я не смогу. Если не стащу чей-нибудь телефон. Буду думать о тебе все выходные. Когда вернёмся, надеюсь, телефонный арест закончится. Но если утром в понедельник за тобой не зайду, значит, встретимся в школе'.
Я перевернул листок.
'Это даже романтично писать ручкой на бумаге. Как Онегин.
Я знаю: век уж мой измерен;
Но чтоб продлилась жизнь моя,
Я утром должен быть уверен,
Что с вами днём увижусь я…'.
Под цитатой меленько и кругленько было написано «целую» и нарисованы маленькие губки.
Ну что же, всё было понятно. Цифровой детокс. Похоже, детокс был нужен в первую очередь родителям.
– Серёжа, – снова позвала мама, – Остывает. Я всё уже положила. Скорей, мой руки и – за стол.
Я отложил письмо и пошёл на кухню.
– Ты никуда больше не пойдёшь? – спросила мама.
– Нет, мам, буду дома.
– Ну и отлично. Проведём выходные вместе, да?
– Конечно. Сейчас только уроки сделаю, чтобы потом ничего не висело.
– Правильно. А после можем киношку посмотреть какую-нибудь. Да? Или хочешь в кафе сходим?
– Можно и кино посмотреть, – улыбнулся я.
После обеда я вернулся в свою комнату и прикрыл дверь. Достал телефон и набрал номер Нюткина.
– Алло! – недовольно ответил он.
– Давид Моисеевич, здрасьте, соскучились?
– Соскучились, – недовольно ответил он.
– Ну, это ваша идея была насчёт экзекуции и возмездия в винном погребе, – сказал я с усмешкой. – Так что я к вашим потерям отношения не имею.
– Ты что, звонишь соболезнования высказать? – недовольно воскликнул он. – Или позлорадствовать?
– Не совсем. Я тут забыл с вашей суетой пару вопросов обсудить.
– Каких ещё вопросов? – сердито бросил он.
– Помните, я спрашивал как-то, можете ли вы помочь узаконить участок земельный? Вы мне дайте человечка, пожалуйста, который этими вопросами ведает.
– Я тебе что, волшебник? Такие вопросы вообще часто нерешаемые.
– Да не упрямьтесь, я знаю, вы это много раз делали. К тому же, теперь мы с вами в одной лодке, одна команда, можно сказать. Организованная группа.
– Ты поосторожнее про организованные группы… – нервно сказал он. – Кому надо?
– Надо очень хорошему и нужному человеку.
– Ладно, завтра позвони, скажу тебе имя. Провентилировать сначала надо. В каком месте участок?
– В Журавлёво.
– Ясно…
– Вот и ладушки, вот и спасибочки. И ещё один моментик. Опять же забыл при встрече вам напомнить. Да вам с вашими винными приключениями и не до просьб в тот момент было.
– Так, ты чё, мне специально позвонил на больные мозоли жать?
– Нет, конечно, Давид Моисеевич.
– Ну, так говори уже, – вконец разозлился он.
– Прекратите, пожалуйста, поддерживать мою директрису и возбуждать в ней пустые надежды. Ей уже даже вы помочь не сможете. А я только нервничать буду. И это будет сказываться на стабильности работы. Оно вам надо?
– Да я и не собирался её поддерживать, – ответил Нюткин. – Делай ты с ней что хочешь. Мне до неё вообще дела нет.
– Вот и хорошо, вот и славно, вот и по рукам. Ну что же, хороших вам выходных. Не увлекайтесь вином, у вас его ещё много осталось.
– Ах ты! – воскликнул он, но я уже отключился.
Не собирался ты ей помогать, ну-ну, не собирался. Впрочем, сейчас это было уже не важно. Я засел за уроки, накопилось у меня их воз и маленькая тележка. Собственно, в последнее время у меня был режим учёбы такой, что занимался я, по сути, только по выходным, когда возвращалась мама, и то не каждый раз. А между тем, неминуемо приближался конец четверти с контрольными и всем вытекающим. В общем, нужно было держать ухо востро.
* * *
Остаток субботы и почти всё воскресенье я провёл с мамой. Посмотрел с ней кино. Сделал все уроки, всё выучил и хорошенько выспался, что, в принципе, в последнее время удавалось не всегда.
Посмотрели мы с ней «Апокалипсис» Мэла Гибсона.
– Страшновато как-то, – сказала мама, когда фильм закончился.
– Ну да, – согласился я. – Похоже на аллегорию цивилизации. Когда их вели, обратила внимание? Всё страшнее и страшнее жизнь становилась, а потом уже в конце пути – жертвоприношения с трепещущими сердцами… В самом сердце цивилизованного мира…
Фильм меня растревожил. Будто Гибсон лично ко мне взывал. Типа всё бестолку, Серёжа. Убьёшь жрецов, придут испанцы…
Вечером пришла Юля. Со мной она просто перекинулась парой слов и просидела допоздна с мамой на кухне. Поскольку… никаких воспитательных действий ко мне после этой беседы применено не было, разговор, вероятно, шёл не обо мне.
Я время от времени позванивал Насте, проверяя, не отменили ли её телефонные ограничения. Впрочем, думаю, что она позвонила бы, конечно же, сама, если бы там наметились какие-то подвижки.
В воскресенье после обеда мама уехала, а я снова остался один дома.
– Один дома два, – грустно пошутила мама и вышла за дверь.
Я съездил к генсеку Мишке, обсудил с ним текущие вопросы, а пото вернулся домой, почитал разные интересности в сети и рано лёг спать. Утром проснулся свежим, отдохнувшим и помолодевшим. Готовым к новым трудовым и ратным подвигам. Сделал зарядку, принял душ, позавтракал и пошёл в школу.
Пошёл один, потому что Настя за мной не зашла. И это уже начинало меня напрягать. Я посмотрел её расписание. Проторчал до самого звонка, но она не появилась. Не появилась она и после первого урока, и после второго тоже. И телефон её по-прежнему был недоступен.
Я позвонил Соломке и спросил у него, приехали ли Глотовы.
– Приехали, – ответил он, – но вдвоём, только старшие. Настёну не привезли.
– А куда они её дели?
– Не знаю. Я с ним не разговаривал. Смотрел из окна.
– А в глазок?
– И в глазок.
– Насти точно не было? – уточнил я.
– Абсолютно, – подтвердил он.
Я решил, что вечером обязательно к ним зайду и по душам поговорю с батяней-комбатом и, заодно, с маманей тоже.
В общем, я добросовестно отсидел на всех уроках, получая знания. Саня Гагарин сам ко мне подошёл, поздоровался, и мы вполне нормально поболтали. Сидел он с Рожковым, а я – с Грошевой, которая смотрела из-под чёлки как волчонок и продолжала дичиться. Я хотел с ней поговорить по поводу её дурацких идей, но она на разговор не пошла, и я отступился, решив дождаться более подходящего случая.
Саня спросил у меня про секцию. Сказал, что Рожков рассказывал ему, что есть очень крутой клуб, но туда невозможно попасть без рекомендации.
– Туда без шансов, Саня, – ответил я. – Но я спрошу ещё в одном месте. Если там выгорит, я тебе дам знать.
После школы, не заходя домой, я поехал к Крабу. Нужно было что-то делать и как-то восстанавливать тренировки. Потому что без тренировок жизнь была не та. Увидев меня, он ухмыльнулся и ответил на моё приветствие довольно приветливо.
– Здорово, – сказал он, – коли не шутишь, Краснов.
– Икар Артурович, вы гнев на милость не сменили ещё?
– А я и не гневался, – усмехнувшись, ответил он.
– Как не гневались? Вы меня выгнали из секции.
– Так за дело ж, не по гневливости своей, не по вздорному же характеру.
– Ну, дело прошлое, возьмите обратно. Измучился я без тренировок.
Он усмехнулся.
– Хороший ты парень, Серёга, – сказал он, расправляя плечи. – И способный. Я, может, даже сказал бы, талантливый. Но в таланте знаешь, что главное?
– Да знаю. Дисциплина и распорядок.
– Молодец, правильно говоришь. Дисциплина и распорядок. Спортсмен живёт как пёс. По жёсткому расписанию. А вот с этим-то у тебя как раз беда, парень.
– Ёлки-палки! – воскликнул я. – Можно подумать, я хожу где-то там, клей нюхаю. Или ещё чем-то похуже занимаюсь. Я же на олимпийскую медаль не претендую.
– Вот и плохо, что не претендуешь, – сделался он серьёзным. – При чём здесь клей или не клей? Тебе здесь спорт или физкультура? Физкультурой дома занимайся на коврике в свободное от учёбы время и от других задач. А если идёшь в секцию, правила тебе известны.
– Я по государственным делам отлучался, – покачал я головой.
– Да хоть по каким, хоть по галактическим или даже вселенским.
– Что, не возьмёте обратно? – нахмурился я.
– Нет, не возьму, – развёл он руками.
– Ну и что мне делать прикажете, где заниматься?
– Сергей, я откуда знаю? – усмехнулся Краб. – Говорю, на коврике дома.
– Дома я назанимаюсь, – кивнул я.
– Ходи в какой-нибудь зал, возьми дружка с собой, избивай его там регулярно. Было бы желание, возможностей много, какая-нибудь обязательно появится.
– Ну, спасибо, в общем, – махнул я рукой.
– Сергей, я тебя назад возьму с удовольствием. Но… сам знаешь.
– Ясно всё с вами. Как в остальном дела?
– Нормально, – пожал он плечами.
– Слушайте, а вот у Костика клуб есть…
– Это что за Костик? – нахмурился Краб. – С фиолетовыми волосами? Сухарев?
– Он, да.
– Слыхал, – кивнул Икар. – Но сам не был там ни разу. Но слыхать слыхал. Так-то я его знаю. Сухарев парень толковый.
– Ну, а что, если мне туда пойти?
– Ну, попробуй. Попробуй. Некоторые ходят. Только… Сам-то он чемпион, но быть чемпионом и воспитывать чемпионов – это не одно и то же. А ни одного чемпиона, вышедшего из его клуба, я не знаю. А у меня немало за всю мою историю. Так что, повторюсь, захочешь стать чемпионом – возвращайся.
Он улыбнулся.
– А так можешь идти к Костику, – закончил свою мысль Икар.
– Понял Икар Артурович. Пошёл, в общем, к Костику, раз вы меня благословили.
Выйдя от Краба и усевшись за руль, я позвонил Гагарину-младшему. Телефонами мы обменялись в школе.
– Саня, здорово, это Краснов.
– Здорово, – слегка насторожился он.
– Слушай, я поеду сейчас в клуб ММА. Я тебе говорил, помнишь? Хочу посмотреть, что там к чему. Может, туда пристроюсь ходить. Если хочешь, могу тебя с собой взять.
– Да, хочу, а когда?
– Да прямо сейчас. Ты где территориально находишься?
– На Набережной… Знаешь, тут вот у вас построили типа такой клубный дом. Воткнули. Прямо рядом с отелем.
– А, ну понял, да. Ты в нём?
– Да.
– Ну слушай, я там через 7 минут могу быть. Тебе сколько надо времени?
– Э-э-э… – протянул он. – Ну… поднимайся, чего ждать-то…
– Не, подниматься не буду, – ответил я. – Зачем время терять? Я тебя внизу подожду, в машине.
– А ты чё, на машине?
– Ну, да, на машине.
– Ну ладно, всё, дай пятнадцать минут, буду, как штык у входа.
– Ладно, договорились.
Я подъехал чуть раньше. Подождал. Он вышел из дома и начал озираться, разыскивая меня. Я погудел, и он, наконец, прозрел. Подошёл. Заглянул.
– Это и есть твоя тачка? – заржал он. – Я думал ты с водителем. Ну и корыто!
– Садись, – ухмыльнулся я. – У тебя, по-моему, и такой нет.
– А как ты ездишь? Тебе сколько лет-то? Ты походу уже третьегодник, а не второгодник?
– Нет, восемнадцать ещё не исполнилось, – ответил я. – Просто гаишники боятся со мной связываться.
– Слушай, может, такси вызовем?
– Садись, блин, боярин Морозов. Нет, если хочешь, вызывай, конечно, но я ждать не буду.
Он покачал головой и забрался на переднее сиденье.
– Капец, корыто! Далеко ехать-то?
– У нас в городе всё недалеко.
– Да, – заржал он – это точно. Всё с ноготок размерчиком.
Он кое-как угнездился в кресле и осмотрелся.
– Да, ну и дела. Совсем я опустился тут у вас.
– Слышь, опущенный, – заржал я.
– Э! – тут же ощерился он, – хорош! Ясно⁈
– Ты сам сказал, – усмехнулся я. – Ладно, погнали.
В пути Гагарин крутил головой, рассматривал достопримечательности.
– А чё ты приехал-то в нашу провинцию? – кивнул я. – Учился бы себе в Москве спокойно. В чём проблема? Батю же сюда ненадолго перевели, я думаю. Он, может, потусит здесь месяцок, а потом сорвётся куда в другое место. А ты будешь хвостиком за ним скакать, что ли, везде? У тебя там, поди, и школа была какая-нибудь блатная в столице?
– Да не хочет он меня одного оставлять, – скривился Александр. – Конечно, я бы там остался, чем к вам тащиться. Не, ну без обид, посуди сам. Коллектив новый, никого не знаю. А там у меня и друзья, подружки, тусовка, качалка. Да и мать тоже там. Всё прямо по высшему разряду. Тачка с водителем. Не в полном распоряжении, но всё-таки…
– Ну и что же ты от роскошной жизни сюда-то подался?
– Да… – прищурился он и отвернулся к окну.
– Чё «да»? Накосячил там, что ли?
– Да, блин! Говорю же, не хочет меня без надзора своего оставлять…
– Колись, чё за косяки за тобой?
– Да ладно, Серый, потом как-нибудь расскажу…
– Ну, видать, ты там конкретно набедокурил, да?
– Блин! Проехали, короче.
– Ну, проехали так проехали, – кивнул я.
Мы подкатили к спортивному комплексу, где Костик арендовал место для своего клуба, и поднялись на второй этаж.
– Вы к кому? – сразу подрулил к нам местный пижончик.
– Константин здесь? – спросил я.
– Константин, может, и здесь, а вы-то кто такие?
– Скажи, Краснов пришёл.
– Чё за Краснов? – нахмурился ещё один кент, худощавый, дерзкий, похожий на китайца.
– Костя знает, скажи, что….
– Я тебе почтальон, что ли? – поморщился китаец. – Он там, сам иди и скажи.
Он махнул рукой в сторону офиса за стеклянной перегородкой с жалюзи изнутри.
Мы двинули туда. Комнатка оказалась небольшой. В ней уместилась парочка офисных столов и кресел. На столе стояли компы.
– Константин! – кивнул я.
– О, нифига себе! – дёрнул меня за рукав Гагарин. – Это тот самый Костя Сухарев?
– Ну да, – кивнул я. – Ты чё, знаешь его?
– Нифига себе! Конечно! Он же чемпион. Фига се! Мы один раз бухали вместе в баре. В «Рэдиссоне».
– Константин, привет, – окликнул я чемпиона, занятого телефоном.
– Серёжа! – улыбнулся он, увидев меня. – Ну что, хочешь сказать, соскучился? Или решил делом заняться?
– Да вот, – кивнул я на Гагарина, – поклонника твоего привёл. Хочет заниматься у тебя.
– Смотри-ка, – весело и немного манерно, в своём стиле протянул Костя, оглядывая Саню. – Прям настоящий поклонник?
– Из Москвы специально приехал, чтобы у тебя заниматься.
– Ого! Москвич, что ли? Специально прилетел?
– Ну да, – ответил Гагарин, не растерявшись. – Как узнал, сразу примчался.
Костя заржал.
– Вот она земная слава, – кивнул он мне. – А сам-то что, не решил у меня заниматься?
– А вот сегодня и решу. Ходил сейчас к Крабу.
– Как он там?
– Нормально. Говорю, прими обратно. Нет, говорит. Говорю, тогда к Косте уйду. А он такой, ну… Костя, говорит, парень, конечно, хороший, но я лучше.
Костя засмеялся.
– Он лучше, но тебя не принял обратно? Ясно всё с ним. Ладно, давайте. Сегодня пробное занятие бесплатно. Сейчас вас покрутим, попинаем, побросаем, посмотрим, на что вы годитесь. Ну а там дальше видно будет. Идёт?
– Идёт, – согласился я.
Гагарин тоже не возражал.
Зал был красивый, современный – со снарядами, с тренажёрами. Ну и с шикарным октагоном.
– Я скажу, Константин, в Москве-то такое не на каждом углу встретишь, – удивился Саня.
– Наслаждайся Верхотомском, – подмигнул я.
– Блин, Серый, если он меня возьмёт, я тебе бутылку «Петруся» подгоню.
– Слышь, Петрусь, иди переодевайся, – заржал я.
– Я отвечаю, – кивнул он. – Если да, Петрусь твой.
Мы посмеялись.
Раздевалка тоже была на уровне. Шкафчики, душевые кабины, напольное покрытие – всё было сделано по уму. Мы переоделись и вышли в зал.
– Давайте разминайтесь, ребята, – кивнул Костя. – Хотя, Сергей, иди-ка сюда на пару слов.
Он отвёл меня в сторонку.
– Слушай, ты у Алисы не был на выходных?
– Да блин, – вздохнул я, – не был. Не хочет она меня видеть. Недавно зашёл, она меня выгнала.
– Плохо, – покачал головой Костик. – Меня тоже гонит. Я боюсь, депрессняк у неё начался.
– Это хреново. Я-то думал, что ты хотя бы к ней ходишь.
– Нет, родители только.
– Давай как-то попробуем её выдернуть из этого состояния, развеселить что ли, – предложил я. – Ну или не развеселить, но по крайней мере, как-то на позитив настроить, а то знаешь, с этой депрессией ничего хорошего.
– А как ты её развеселишь-то? Я уж по-разному пытался, и так, и всяк. Чуть ли матом не кроет.
– А может, – задумался я, – какие-то съёмки организовать?
– Да ей пока не разрешат.
– Надо на перспективу договориться. Подыскать что-то интересное.
– А что ты можешь найти? – нахмурился он.
– Слушай, – кивнул я, – а нельзя типа для твоего клуба съёмку сделать? Прямо взять крутого известного фотографа, чтоб все охренели и забабахать такую фотосессию для Алисы, чтоб она там королевой была, всех раскидывала на ринге. И пусть будет в чём-то спортивном в облипочку, да хоть и в купальнике, если ей так хочется. Что-то брутально-сексуальное. Смена имиджа. И клубу хорошо, и её поддержишь. В сетях фотки крутанёшь.
– Серёжа, я, к сожалению, не Рокфеллер, – потряс он своей фиолетовой макушкой. – Ты знаешь, сколько это будет стоить? Гонорар, дорога, ассистенты, менеджеры, свет, оборудование. Ты вообще не представляешь, о чём речь. У меня тут как бы выплаты, кредиты, полный подсос по кэшу. Я сейчас, честно говоря, не смогу деньги выдернуть.
– Слушай, я с бабками помогу, – кивнул я. – Главное, Алисе не говори, что это я проплатил, а то она стопудово не согласится.
– Да ну, это невозможно. Я что, возьму у тебя деньги и буду там, типа, пыль в глаз пускать, демонстрировать, какой я крутой, а на самом деле…
– Да хорош чё ты несёшь-то! – перебил его я. – Дело-то тут не в тебе и не во мне, а в том, чтобы её состояние улучшить. Вот и всё. А про меня вообще не надо говорить. Это как бы вопрос десятый. Врубаешься?
– Ладно, – покачал он головой. – Давай подумаем немного. Прикинем…
* * *
Тренировка прошла неплохо. Сане, конечно, досталось. Покидали его знатно. Ну это было сразу ясно, с самого начала. Чем больше шкаф, тем громче падает. Ну, а я вроде как не сильно раздражил старослужащих и получил от Кости приглашение. Ну и Саню тоже записали.
– Ну что, Гагара, придёшь ещё? – спросил китаец, которого Костя сразу приставил к тому типа наставником.
Гагарин был на седьмом небе от счастья, так что «Гагару» проглотил без возражений. Всю дорогу обратную не мог успокоиться от радости, что попал к самому Косте.
– Ну вот, видишь, – усмехнулся я. – Считай, нашёл новую родину. Батя, если в Москву вернётся, ты здесь оставайся. Гагара.
– Да ну тебя! – заржал он. – Не вздумай меня так в школе назвать.
– Нет, братан, тебя Костя Сухарев окрестил. Носи новое имя с гордостью.
Кажется, отношения у нас налаживались. Я не возражал. Сын за отца не в ответе, как говорится. Впрочем, стыдно, конечно, но я и расчёт кое-какой строил. Не имел возможности не строить…
Я высадил его у элитного дома, а сам проехал через площадь Советов, мимо главпочтамта, по Советскому, свернул к драмтеатру и оттуда уже – напрямки к себе.
Бросил тачку в гаражах. Взял сумку на плечо и пешочком подошёл к подъезду. Свет у Насти в квартире горел. Я на всякий случай ещё раз позвонил, но без особой надежды и действительно, трубку никто не поднял.
Ладно, кивнул я. Сейчас брошу вещи, одежду и двину к её родакам. Пора уже было с батей разговаривать по душам, а то что-то его душевная рана никак не затягивалась.
Тело приятно ныло после долгой паузы в тренировках. Позаниматься было приятно, хорошо. Я поднялся по лестнице, подошёл к квартире, достал ключи, открыл замок, толкнул дверь и шагнул в тёмную прихожую.
Захлопнул дверь и протянул руку к выключателю. Но свет не включил, замер… Замер и прислушался.
Мышь в груди начала тревожно царапать внутренности. Заволновалась, засуетилась. Я напрягся, как волк. И приготовился к броску. Волосы на затылке встали дыбом. В квартире кто-то был… Я не сомневался, кто-то пробрался…
