Текст книги "Кроличья нора (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Ромов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)
6. Как съесть слона
Как известно, чтобы съесть тушу слона следует запастись изрядной долей терпения. Не стоит пытаться проглотить всё сразу, так же как не стоит и метаться, пытаясь одновременно зажарить немного хвоста, немного хобота, грудинки и других частей. Напротив, нужно действовать методично и съедать стейк за стейком, стейк за стейком, стейк за стейком. И, как утверждают психологи, не пройдёт и ста лет, как сложная и многоуровневая задача окажется выполненной.
Это, конечно, здорово, но вот честно, представить, кому мог бы помочь подобный метод самообмана, я не мог.
– Я поеду с тобой! – твёрдо и решительно заявила Настя.
– Вдвоём против целого мира, да? – улыбнулся я.
– Вдвоём против целого мира… – прошептала она.
– Поверь мне, Кирюха – это далеко не целый мир, – сказал я и покачал головой. – Так что в этот раз я тебя не смогу взять с собой.
– Значит, никто не поедет!
– Ух!
Я покачал головой.
– Что⁈ – воскликнула она довольно сердито.
– Никто, кроме меня. Говори адрес, где он будет ждать. У меня, между прочим, ещё две очень важные встречи сегодня вечером. Так что нет, Настя. Не в этот раз. Да и посуди сама, он будет говорить разные гадости, плохие слова и всё такое. Приличной девушке такое слушать несподручно.
– Какие ещё слова? – усмехнулась Настя. – Он их даже не знает. Он самый ботанический ботаник из всех возможных. Ты его видел, вообще-то?
– И его видел, и других видел, – ответил я. – Таких же, как он, и даже хуже. В общем, давай не будем дискутировать.
– Я не дискутирую, Серёж. Дело касается меня и моих косяков. Я должна была ехать и решать сама, но я тебе ведь рассказала? Рассказала.
– Потому что я беру на себя ответственность за твою безопасность. Ты правильно сделала, я этому рад и очень тебя хвалю, но…
– Он сказал, что не придёт, если я пошлю кого-то другого вместо себя. Серёж, ну пойми, мне надо самой сказать ему всё, что думаю.
– А что ты думаешь? – нахмурился я.
– Я думаю, что Кирилл сегодня весьма существенно расширит словарный запас. Я хочу сообщить ему несколько новых слов, выражающих экспрессию, праведный гнев и всё вот это. Я должна поехать. Обязана. И вообще, будет нечестно, если ты полностью возьмёшь на себя мои самые тупые ошибки.
– Настаиваешь?
– Настаиваю.
– Ну… ладно…
Я пожал плечами.
– Я просто обязана!
Я махнул рукой.
– Хочешь получить прививку? Ладно…
Мы оделись и вышли из дома. Подошли к «Ларгусу» и забрались внутрь.
– Холодно… – сказала Настя, кутаясь в короткий пуховичок.
– Сейчас быстро нагреется, – кивнул я. – Мотор не полностью остыл ещё.
Ехать нужно было на другой конец города, туда где тридцать лет назад начинали строить первые элитные дома, будоражившие воображение свободной планировкой, подземными гаражами, охраняемой территорией и финансовой недоступностью. И, следовательно, концентрировавшие в своих стенах бандитов, деляг и немногих честных и удачливых коммерсантов.
Папа у Кирюши был шишкой в областном отделении РЖД, а мама блистала в театре оперетты. Так что в генах у него должны были уживаться творческие способности и холодная хозяйственная практичность. Что, собственно, и продемонстрировал его подход к Настиному случаю.
– Я приехала, – сказала Настя, позвонив талантливому мальчику.
– Жди, я сейчас, – коротко бросил он и отключился.
Мы стояли с обратной стороны строящегося торгового центра. Там, где кончался город и начинались леса, поля и прочие чудеса природы. Жилые дома располагались чуть поодаль. Их было видно, но, несмотря на это, место было совершенно укромным и скрытым от посторонних глаз.
Фонарей не было, но подсветка на объекте добивала и до этого места, накрывая округу тусклым свечением. Настя поёжилась, озираясь по сторонам.
– Зловеще, да? – тихонько проговорила она.
– Как в кино, – пожал я плечами. – Определённо, у Кирюхи имеется склонность к драме, ты не находишь?
Она не ответила.
– У тебя ещё есть сомнения?
– Какие? – прошептала она.
– В цели нашей встречи. Зачем назначать встречу беззащитной девушке в таком месте?
– Мне кажется, ты немного нагнетаешь и вообще-то зря всё это затеял. Просто он не хотел, чтобы кто-то видел момент передачи денег. Скорее всего… Это же ну… как бы преступление.
Я кивнул и усмехнулся.
– Как бы да.
Действительно, кажется, я излишне паниковал. Ведь, собственно, ничего особенного же не произошло. Кирюха просто попросил «выкупить» у него цифровые фотографии, компрометирующие Настю. Обычное ведь дело. Подумаешь.
И наверняка ему даже в голову не могло прийти, что я приеду вместе с ней или даже вместо неё. К тому же он стопудово забыл, что у меня имелась довольно взрослая пушечка с глушителем. А факт, что я не спасовал перед его командой качков, однозначно, просто выветрился из его ударенной головы. Да и сам удар растворился в памяти.
Поэтому, приглашая Настю на стройку на краю города, он руководствовался исключительно глупыми и немного романтическими фантазиями. А то, что даже не спросил, принесла ли она деньжата, означал исключительно то, что презренный металл для него не имел никакого значения.
– Я, вообще-то, могу за себя постоять, – неуверенно сказала Настя. – В нос ему дать, если что… Он ведь тот ещё силач…
– Я тебя научу, как это делать, – кивнул я. – Довольно полезный навык. Может пригодиться. А вон, кстати и Кирюха.
– Да ну…
К нам медленно подъехала икс-пятая. Подъехала и встала нос к носу. Чёрная, с чёрными стёклами. Из машины действительно вышел Кирюха. Выглядел он, кстати, неуверенно, а вот здоровяк, вывалившийся с водительского места и смутно напомнивший мне о пацанчиках из девяностых, выглядел спокойно и основательно. Как и двое других парней, появившихся с заднего сиденья. На них были кроссовки, спортивные штаны и яркие куртки.
Адреналин понёсся по жилам. И злость. Тоже. Я смотрел на этих довольных собой козлов и едва сдерживался. Они встали перед своей машиной и смотрели в нашу сторону с холодной рассудительной решимостью. Водила помахал мне рукой, мол выходи, не стесняйся.
– Закройся, – кивнул я Насте. – И не вздумай выйти из машины пока я не скажу.
Я открыл дверь и ступил в снег.
– Ты что ли Крас? – спросил водила пренебрежительно и с наездом.
– Смотря кто спрашивает, – пожал я плечами.
– Сразу проясню, – ухмыльнулся он. – Чтобы тебе глупости в голову не лезли. Пукалка твоя нам по барабану. Стволов и своих хватает. Да, братва?
Братва заржала, а водила, а заодно и заводила, приподнял край короткого пуховика, демонстрируя пистолет заткнутый за пояс. В лучах «Ларгуса» он был виден вполне отчётливо.
– Кирюха, – качнул я головой. – Тебе тоже что ли волыну выдали? Ты, я вижу, конкретным разбойником стал, да? Лихой человечек.
Талантливый мальчик ничего не ответил, а сзади, отрезая пути к отступлению, подкатили ещё две тачки. Смотри-ка, неплохо подготовились.
– Ты под кем ходишь, Крас? – кивнул заводила. – Чей будешь такой борзый, а?
– Под Господом Богом, брат, – спокойно ответил я. – А ты? Назовись, если не стрёмно.
– Ствол-то достань свой, – ощерился он, – человек божий. Положи на капот. Сам по себе что ли такой резкий, а? Ствол, говорю, доставай!
– Нет, ствола, – пожал я плечами.
– Серьёзно что ли? – скривился он и кивнул тем, кто появился за моей спиной. – Турок, проверь.
– Недоверие разъедает взаимное уважение, – спокойно сказал я.
Подошёл Турок, а за ним – ещё один кент.
– Не советую приближаться, – покачал я головой. – Вы мне ничего плохого не делали, так что не стоит, братва. Не стоит.
Босс хмыкнул и кивнул своим. Они остановились.
– Ты кто такой? – наморщил лоб водила «бэхи».
– Человек. А ты?
– Да чёт не похож ты на человека, родной. На парня нашего наехал, избил его, тёлочку отжал. Как-то не по-пацански.
– Зачем так говоришь? – развёл я руками. – Некрасиво. Я думал, ты человек серьёзный, а ты фуфломёт, походу. За базар свой не отвечаешь.
Как же они меня бесили. Уроды! В груди клокотало, сердце стучало в ритме «калаша». А мышь рвала железными когтями внутренности. От адреналина сносило крышу, и я едва держался, чтобы не кинуться на них.
– Ты слышь, чушпан, ты сам за базаром следи! – разозлился босс. – Короче, расклад такой. Кир наш чел. Ясно? А на нашего чела наезжать нельзя. Запрет, в натуре! Тёлка его, по-любому, врубаешься? Не твоя. Пусть выходит. Она с нами поедет.
– Тёлок здесь нет, приятель, – усмехнулся я. – Ну, а если твоему телёнку присунуть некому, отвези его на скотный двор. Походу вам там самое место.
– Чё ты прокукарекал?
– Я же говорю, на скотный двор, чел. Там всё как вы любите – петушки, тёлочки, козлики и прочая шерстяная живность. И вот, что я вам скажу, ребятки. Конкретно тебе, Кирюшка. Завтра ведь ты придёшь и будешь ползать на пузе, прощение вымаливать. Но завтра будет поздно. Сегодня последний срок. Прямо сейчас. Ты тупой, судя по всему, не въезжаешь. Поэтому говорю прямо, без намёков, открытым текстом. Для дебилов. Если ты хоть взгляд один на Настю бросишь когда-нибудь, я тебе кокушки твои пустозвонные отстрелю. Даже на миг не задумаюсь. Бах – и не будет у тебя больше кокушек. Если хоть одна фоточка где-то появится, я тебе руки переломаю. Грабли воткну вместо рук. Больно будет, охереть как, и ты калекой останешься до конца дней. Если ты хоть одно грязное словечко о ней скажешь, хоть кому-нибудь, я тебе язык вырву. Щипцами раскалёнными. Ну и всё остальное тоже будет – паяльники, утюги, лимонки. Всё, что можешь представить. И даже, что не можешь. Вот такое тебе последнее предупреждение, сынок.
Повисла тишина. Все молча смотрели на меня, потом начали переглядываться. Потом заржали. Первым загоготал босс, следом – его шатия-братия. Один только талантливый мальчик остался серьёзным. И по его виду я понял, что слова мои оставили след в его сердце и что он вообще не так представлял эту встречу.
– Да ты клоун, в натуре, – отсмеявшись, сказал главарь. – Развеселил, ага. Турок, давай, вяжите этого фраера, повезём к Башкатому. Обыщи только сначала. А ты, Косой, вытаскивай чику и кидай её ко мне в тачку. Жук, помоги ему. Я сначала сам её проверю. Посмотрю, из-за чего такой кипиш, ты же не в обиде, Кир? По-братски, чё? Ты мне, я тебе. Всё моё – твоё, бери, что захочешь. Хочешь сисястую Жеку? Бери, родной.
Все заржали, а Кирюха неуверенно, пытаясь сохранить достоинство, презрительно ухмыльнулся. Типа он так и хотел с самого начала.
– Можешь вообще её себе оставить, – поморщился он, чем вызвал новую волну смеха.
Ко мне подошёл чувак с «Макаром» и ещё один кент, а двое других начали дёргать ручку двери. Для Насти, конечно, момент оказался страшным и опасным.
Относительно.
– Зря, Турок, – хмыкнул я, когда тот по-киношному выхватил пистолет и подражая чернокожим гангстерам приставил его к моей голове.
Хоба! Отбить руку, повернуть весь корпус, всечь по почке – потребовалась одна секунда. Турок дёрнулся и нажал на спуск. Раздался сухой, как треск сухой ветки, выстрел. Я ломанул его запястье, и он, вскрикнув, разжал руку. Пистолет упал в снег.
Одновременно с этими манипуляциями я умудрился лягнуть по бубенчикам того, кто хотел меня обыскать. Сильно лягнул, не рассчитал малость. Парняга завыл, как волк на луну. И в тот же момент ночь осветилась синим сиянием, воздух наполнился резкими звуками полицейских сирен. Полярное сияние началось.
Всё произошло молниеносно, никто даже понять ничего не успел. Чуваки задёргались, заметались, одна машина попыталась уйти, но уйти можно было только по снегу, по целику. Все остальные пути были отрезаны ментами. Петя сегодня дежурил, и он был мне должен. Конкретно должен за ту неразбериху с агентами, за то, что сейчас хрен знает что могло угрожать Кашпировскому.
Стрелять никто больше не пытался. Автозаки забили задержанными, и гоп-компания плавно двинулась туда, где ничего хорошего её не ждало.
– Вечно, Серёга, с тобой головняки, – покачал головой Романов, когда весь шухер улёгся.
– Я не понял, – усмехнулся я, – со мной вы, Пётр Алексеевич раскрываемость подняли до небес, а всё недовольны. Звёзды-то на погоны сами с неба не падают, между прочим. За них нужно биться, насколько мне известно.
– Много ты знаешь, – хмыкнул он. – Зачем девчонку притащил? Риск-то не шуточный был. Мало ли что за фраера бы здесь оказались. А вдруг бы молчком гасить начали?
– А это у нас было практическое занятие, да Настя? – серьёзно сказал я. – В школе жизни. А заодно мы хотели выяснить, кто из нас лучше знает человеческую натуру.
– И кто выиграл?
– Ну, а как вы думаете? Могу и с вами какое-нибудь пари заключить. Не желаете?
– Да ну тебя, Краснов, – махнул рукой Романов.
– Знаешь что, Сергей! – тихонько проговорила Настя и помолчала, поджав губы, а потом продолжила. – Я с тобой больше спорить вообще никогда не буду. Как скажешь, так и будет.
Хорошо бы, конечно, но верить в сказки я закончил уже очень давно. Она прижалась ко мне и обняла за талию. А я погладил её по спине.
– Испугалась?
– Конечно! Блин! Как так, я не пойму! Что у него вообще в голове⁈ Идиот самый настоящий.
– Зато талант, да? – усмехнулся я.
– Да какой талант, это я чтобы ты ревновал говорила.
– А вот это зря, – покачал головой Петя. – Я тебе официально заявляю, так делать никогда не надо.
– Да я поняла уже…
– Хорошо, если поняла, – назидательно добавил он. – Главное, не забывай теперь, в жизни пригодится.
* * *
После того, как отвёз Настю домой, я позвонил Давиду.
– Я не понял! – сразу выказал он недовольство. – Я сколько ждать буду? Хорошо у меня ещё дела были, а так ты, наверное, подумал, что мне вообще заняться нечем, только сидеть и тебя ждать, да?
– Нет наверное, Давид Георгиевич.
– Наверное? Ты там обалдел что ли⁈
– Слушайте, я тут одновременно в несколько передряг попал и чтобы теперь попасть к вам, мне нужно с ними разделаться.
– Какие ещё передряги⁈
– Довольно серьёзные, Давид Георгиевич. Нешуточные. Я вам расскажу всё подробно.
– Когда ты приедешь⁈ – гневно воскликнул он.
– Думаю, часа через полтора. Я сейчас в ментовке. Мне нужно тут закончить и – сразу к вам.
– Где? Говори, я тебя вытащу!
– Не надо. Зачем так отсвечивать. Я тут сам справлюсь, это без проблем. Просто подождать немного…
– Мент, в натуре… – в сердцах рубанул он.
– Спокойно, спокойно. Приеду, всё расскажу. Извините, за мной тут идут…
На самом деле я ехал к Жанне, но об этом своём контакте я предпочитал никому не рассказывать.
– Я уж и не ждала, – хмуро сказала она, пропуская меня в прихожую. – Можно подумать мне больше всех надо, да?
Я разулся и прошёл в гостиную. Упал на диван, вытянул ноги и закрыл глаза. Хорошо бы сейчас было хорошенько выспаться.
– Здрасьте! Ты спать что ли пришёл?
– Есть, что проглотить, Жанн? Бутер с сыром, например. И чайку горячего.
– Хороший ты гость, деликатный, – фыркнула она, но пошла на кухню, а я начал медленно и плавно кружиться и проваливаться в тёмное блаженство.
– Краснов! – раздался голос, вырывающий меня из объятий сна. – Краснов!
Я уселся на диване и продрал глаза. В них будто песок насыпали.
– Ешь! – скомандовала Жанна.
Передо мной стояла большущая кружка чёрного чая и блюдо с крупными бутербродами – с ветчиной, с сыром и с копчёной колбасой.
– Спасительница, – улыбнулся я и откусил от одного из них. – М-м-м… кайф.
– Пока ты ешь, я тебе скажу. Встречаться пока не будем. Это дело очень и очень дурно пахнет, понимаешь меня?
– Естественно, – сказал я с набитым ртом. – Но ты легко можешь его развалить.
– Не могу, в том-то и дело, – ответила она. – Не дают вообще ничего делать. Я там вроде болвана, понимаешь? Только присутствую и всё. Этот Гагарин… Блин, кто он такой вообще? Я не про официальное название должности, а про реальное положение вещей. Ты что-нибудь о нём знаешь?
– Он представитель больших людей. Очень больших. Но правда в том, что очень большие люди разделены по разным командам и сидят по разным башням, и тянут друг у друга из рук одеяло. А значит, как говорят военные бывалые люди… э-э-э… на каждый хитрый винт найдётся своя отвёртка.
– Значит надо нам эту отвёртку поискать.
– Тебе незачем, – бросил я и засунул остатки бутера в рот.
– В смысле?
– В том смысле, что это может помешать карьере. И вообще всё испортить. Поэтому не светись, ты мне ещё пригодишься.
– Чего-чего⁈ – удивлённо воскликнула она.
– Но инфу собирай. Когда возглавишь СК, тебя уже не так просто будет свалить. Вот чего.
Я подмигнул ей и ухмыльнулся с набитым ртом.
– Краснов в своём репертуаре, – нахмурилась она.
– Жанна, слушай, собери незаметно материалы, пожалуйста. Реальную характеристику от тренера, освидетельствование они, конечно, не делали, сразу брехню написали. Но ты можешь тихонечко опросить свидетелей. Они скажут, что Гагарин младший жив-здоров. И вообще ничего ему не было кроме небольших синих кружков под глазами. Понимаешь меня?
– Зачем это? Всё равно не дадут ничего сделать. Мне из собственной безопасности звонил Прохазко, намекал, чтобы я не дёргалась. Профилактическую беседу проводил.
– А ты когда уезжаешь?
– Да в январе-феврале, похоже…
– Понятно. Время есть. Но будь осторожна, собери всё что сможешь, а потом это тебе самой может пригодиться. Когда будешь доказывать, что была с этими оборотнями не за одно.
– Если честно, я уж думала, что надо подстраховаться, потому что вся эта херь мне вообще никак не нравится. И может очень хреновенько для всех вовлечённых закончиться. Вот нахрена ты этого парня отметелил?
– Жанна, как ты думаешь, для чего они это делают? Чтобы поставить меня на место и наказать за бедного избитого мальчика? Ты бы видела его, там шкаф такой. Кинг-Конг, блин, курит в сторонке. Ради того, чтобы отомстить за папенькиного сыночка такой балет бы не затевали.
– Я вот тоже думала…
– Так что повод нашёлся бы в любом случае, – сказал я.
– И зачем ты им нужен? – нахмурилась она.
– Борьба видов, людоеды жрут упырей. Понимаешь?
– Попал ты между жерновов, Серёга.
– В общем, душа моя, ты права, шифруемся, никаких открытых контактов. И прошу, не дай себя утоптать в грязь. И меня заодно. Отныне ты бьёшься против всех, товарищ майор. Кроме меня. Кстати, то что звёздочку не обмыла, зажала, тебя не красит.
– Ты же не пьющий.
– Ладно, я побёг. Спасибо за угощенье. Если что, если вдруг какое обострение, дай знать. Вот держи мобилу, там в памяти один номер. Сама знаешь, чей. Добавь другие номера, чтоб в случае чего не сразу всё было ясно.
Она взяла в руки старенькую раскладушку «Моторола» и покачала головой.
– Ладно, Краснов. Я поняла…
* * *
Когда я подъехал к зданию «РФПК» была уже ночь-полночь. Ночной сторож проверял меня молча, глядел мрачно, делал всё чётко по протоколу. Когда он меня наконец пропустил, я сразу направился в кабинет Давида. Постучал и толкнул дверь.
Сразу увидел его, сидящим в любимом кресле у журнального столика. Но он был не один. Справа от него сидел чувак, похожий на киллера из «Укола зонтиком». Немолодой, злой и у него прямо на роже был написан список профессиональных навыков.
Напротив Давида сидел ещё один кент. Он повернулся и посмотрел на меня. Лет ему было около тридцати пяти. Он выглядел подтянутым и спортивным. Череп его сиял. Парень был совершенно лысым.
– Упс, извините, – сказал я. – Я не знал, что вы не один. Мне подождать?
– Заходи, – мрачно кивнул Давид. – Мы уже запарились ждать тебя. Думали ты в бега ударился.
– Я? В бега ударился? С чего бы?
– Вот ты нам и скажи, – хмыкнул Давид Георгиевич, а гости его не сводили с меня взглядов, тяжёлых и напряжённых.
На столе стояли чашки с кофе и вазочка с овсяным печеньем.
– У меня есть для вас кое-какая информация, – сообщил я. – Абсолютно конфиденциальная. Но давайте сначала разрешим ваши вопросы.
– Какие вопросы? – нахмурился Давид.
– Ну… не знаю. Вы же сказали, что ждали меня.
– Ты помнишь наш разговор про крысу? – спросил он и в его голосе послышались злые и неприязненные ноты.
– А что есть информация?
– Есть, – коротко ответил Давид и уставился на меня в упор.
– И? – прищурившись, кивнул я. – Кто? Можете мне сказать?
– Я думаю, ты и сам знаешь, – хмыкнул он и протянул руку за чашкой кофе…
7. Укол зонтиком
Николай Васильевич Гоголь был мастером немых сцен. Правда, он написал только одну, если я ничего не путаю, но тут же прославился. Приехавший по именному повелению из Петербурга чиновник требует вас сей же час к себе. Он остановился в гостинице. И хоба, немая сцена.
В нашем случае тоже возникло что-то вроде немой сцены. Давид смотрел на меня с видом, мол, попался, который кусался. Его товарищи смотрели тяжело и без особого смысла, а сам я изображал что-то вроде «вы совсем там что ли обалдели?»
Повисла густая и не слишком приятная пауза, и поползла топкая тишина. И её через некоторое время я решил нарушить.
– Если бы я знал всё, что можно знать, управлял бы миром в свои семнадцать, – сказал я. – Я вам уже говорил, в шутку конечно, свою версию, но вы тогда разозлились. С тех пор молчу.
– Где ж ты молчишь? – хмыкнул Давид. – Ты же рта не закрываешь.
Я молча пожал плечами.
– Садись, – кивнул он и показал рукой на диван. – В ногах правды нет. Если хочешь кофе, вон там аппарат, делай сам.
– Да, я пожалуй, хлопну кофейку, – согласился я и направился к кофе-машине.
Взял чашку, выбрал капсулу, засунул в подходящее отверстие. Разобрался с первого раза, кстати. Нажал кнопку и получил чёрную ароматную жидкость. После этого вернулся и уселся к столику.
– Хороший кофе? – спросил Давид. – Нравится?
– Горький, – покачал я головой и потянулся к печенью. – Как будто пережжённый. Но, всё равно, неплохой, спасибо…
– Понимал бы чего, – хмыкнул он. – Школота. Рассказывай, как тебя в ментовку занесло.
– Ой, там история, касающаяся чести и достоинства. Один чел одноклассницу хейтит.
– Чё делает? – поморщился киллер из «Укола зонтиком».
– Ну, блин, – усмехнулся я. – Сталкерит.
Чувак прищурился и больше уже не спрашивал.
– Деньги хотел из неё вытрясти за какой-то там компромат. Шантажист, в общем, молодой да ранний. Короче, я с ней поехал на стрелу.
– На стрелу? – заржал лысый. – Интересно живут школьники.
– Вопрос жизненный, на самом деле. Я обещал, к тому же, так что вы меня поймёте, Давид Георгиевич. Вы же тут все люди чести. Это невооружённым глазом видно.
– Смотри чё, – заржал лысый. – Он нас качает, походу. Аферюга. Шильник, в натуре.
– А вымогатель, – продолжил я, не обращая внимания на ремарки, – приехал с целой шоблой блатной.
Парни «блатную шоблу» проглотили.
– Слово за слово, – сказал я и вздохнул, – пришлось там двоих вырубить, по ходу пьесы. У одного прям ствол был.
– Настоящий? – мрачно спросил «Укол зонтиком».
– Я в темноте не понял, если честно, может травмат, но на базе ПМ. Короче, суть не в этом.
– А ссуть оне в песок, – заржал лысый, но тут же замолк, поймав недовольный взгляд Давида.
– Жители окрестных деревень вызвали милицию, и в самый интересный момент, когда дошло прям уже до кульминации, нагрянули менты. Они, как потом выяснилось, этих хулиганов давно пасли, а тут им удача такая.
– И что именно там выяснилось? – покачал головой Давид.
– Выяснилось всё, Давид Георгиевич, кто, кому и почему, но пока выяснялось было потрачено много времени.
– А если бы тебя с ними приняли?
– Меня-то за что? Я же на них не нападал!
– За превышение самообороны.
– Да ну… – пожал я плечами. – Говорю же, разобрались. Никто не умер, тяжких телесных не получил.
– Блудняк, короче, – ухмыльнулся лысый. – Где мои семнадцать лет, в натуре.
– Тебе бы поменьше в ментовке крутиться, а то ты не вылезаешь оттуда, – недовольно сказал Давид, сердито глядя на меня. – Так глядишь, и сам ментом станешь. Медальку дадут, а потом и погоны с лычками.
– Ну, – пожал я плечами, – если для дела надо, то существует только одна вещь, на которую я не соглашусь ни при каких обстоятельствах, а всё остальное можно обсуждать.
Гости заржали.
– Ребята вон поняли, – улыбнулся я, глядя в строгие глаза Давида.
– Ну что, Парус, возьмёшь парнишку на стажировку? – спросил у него Давид.
– Нет, Давид Георгиевич, – покачал тот головой. – Он, походу, слишком активный. Да и веселей меня походу.
Давид махнул рукой и повернулся ко мне.
– Ну что, наелся? Напился?
– Благодарю, – ответил я, отставляя чашку в сторону.
– Знаешь новости?
– Наверное нет.
– Наверное нет? – кивнул он. – Кашпировский твой очнулся.
– Очнулся – гипс, закрытый перелом, – сказал лысый и засмеялся.
«Укол зонтиком» на него пристально глянул.
– Да? – как бы удивился я, но без особых эмоций. – Когда? Это же хорошо, да? Жив, значит, курилка.
– Жив, – подтвердил Давид. – Пока ещё.
– Я вам хотел рассказать кое-что, Давид Георгиевич, – сказал я, показывая, что тема Кашпировского не является для меня центральной.
– Так рассказывай, если хотел, – кивнул Давид.
– При всём уважении, но это уже не про школьные шалости. Мне кажется, там вопрос довольно серьёзный.
– Не бойся, – ухмыльнулся лысый. – Все свои.
Интересно. Вряд ли эти парни были близкими соратниками Давида. А лысый, так и вовсе выглядел человеком недалёким. Тем, кого посадили за барский стол, а он и возомнил о себе невесть что.
– Понятно, – кивнул я. – Тогда как-нибудь в другой раз.
– Какие мы деликатные, да? – скривился Давид. – Сознаться хочешь?
– Сознаться? – переспросил я. – Пока вроде не в чем. Но есть кое-что, касающееся… Ну, впрочем, неважно. Завтра расскажу.
– Ну, как знаешь. Только если завтра выяснится, что нужно было сказать сегодня – будет проблема.
Я пожал плечами, давая понять, что проблема эта будет не моей.
– Ладно тогда, я пойду, – сказал я. – Или вы для чего меня ждали-то? Не для того же, чтобы сообщить, что Кашпировский в себя пришёл?
– Да, – подтвердил Давид, – Именно для этого. Пришёл в себя человек. Стало быть, надо его навестить.
– Хотите, чтобы я навестил?
– Да, ты, а что?
– Ну… Ладно. Навещу завтра. Всё равно собирался к однокласснице своей зайти. Она в той же зарубе с цыганами пострадала. Помните, я рассказывал?
– Да зачем до завтра-то тянуть? – пожал плечами Давид. – Сейчас. Вот и ребята хотят его навестить. Так что сейчас прямо и поедешь.
– Ночью, – нахмурился я. – Довольно странное предложение.
– Странное? Почему странное? Ночь для подобных посещений самое лучшее время.
– Сомневаюсь, что к нему можно будет пройти. Часы посещений обычно в дневное время бывают.
– Пройти, Сергей, можно куда угодно и когда угодно. Было бы только желание. Идите, ребята, постойте в коридоре. Сейчас он вас догонит.
Добрые молодцы, не говоря ни слова, поднялись и молча вышли из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь.
– Я получил информацию, – сказал Давид с интонацией товарища Сталина, – о том, кто является кротом и стукачом ментовским.
– И кто же это? – спросил я, став моментально серьёзным и прикидывая ходы отступления на всякий случай, если он бы назвал моё имя.
Не исключено, что именно это он и планировал сделать. А парни, только что вышедшие из кабинета и ожидавшие снаружи, вполне могли иметь на мой счёт определённые инструкции. И, кстати, весёлость лысого вполне могла объясняться именно этим, напоминая благодушную игру кошки с мышкой.
Опять же, с чего бы Давиду делиться со мной информацией о стукаче? Кто я и кто он в иерархии организации. Я внутренне напрягся, и мышь нервно засуетилась. Давид молчал.
– Ладно, я понимаю, что это секрет, – сказал я, нарушая паузу, и пожал плечами. – Не говорите. Переживу. Я не претендую на то, что мне не положено.
– Это Руднёв, – твёрдо сказал Давид, глядя мне прямо в глаза.
Блин. Ну, вот. Значит Петя успел вовремя, когда удалял мои данные. Правда Кашпировский в этом был совсем не виноват.
– Что-то как-то не вяжется, – покачал я головой. – Мне кажется, он секретов-то и не знал никаких. Сидел там у себя в кабинете. Да и… если сидел, конечно… Как я понял, он в основном по делам личного характера мотался. И…
– Вот и у меня в голове не укладывается и не вяжется, – хмыкнул Давид Георгиевич. – Хотя та афера с сомами… Помнишь ту подставу?
– Не забыл, да. Но вы уверены, что ваш источник передаёт точную информацию?
– Вот, полюбуйся.
Он вынул из папки и протянул мне распечатанный лист бумаги, на котором значились данные Руднёва и была указана, так сказать, партийная кличка. Второгодка. А так же номер расчётного счёта в «Т-банке».
– А не мог никто фейковые данные внести? Ну, лажу то есть подсунуть… Он ведь был у Пустового в заложниках, как бы он умудрился сообщить ментам?
– Лажу? – переспросил Давид. – Думаю, кто-нибудь вполне мог бы. Даже наверняка. Особенно в наш век, когда всё можно сфальсифицировать. Вот только зачем, как ты думаешь? Может, чтобы от себя отвести подозрения?
Давид своим взглядом буквально пожирал меня.
– Знаете, Давид Георгиевич, честно говоря, это очень странно. Мне кажется, нужно перепроверить вашего человека в ментуре.
– Да? Серьёзно? – нахмурился Давид. – Ну вот я как раз тебе и хотел это поручить.
– А как же я-то смогу? – усмехнулся я. – Я ж там не работаю.
К чему всё это было? Единственный ответ, который приходил мне в голову – мышеловка. И мышь тоже чувствовала перед собой железную пасть капкана. Чувствовала и нервничала, доставляя неудобство и царапая внутреннюю сторону меня.
– Давай, Сергей, поезжай с ребятами и посмотри, что к чему.
– А на что смотреть-то?
– На Руднёва посмотри. Ты ведь выгораживаешь его, говоришь, что он не крот, я правильно понял? Вот на месте и разберись. Парни вот эти будут теперь твоими лучшими друзьями. Напарниками, наставниками и исповедниками. Хватит тебе груши околачивать, пора во взрослую жизнь вливаться, а не по дурацким стрелкам колесить. Сериалов что ли насмотрелся идиотских?
– Нет, сериалы не моё… И я его не выгораживаю, просто делюсь соображениями, вот и всё.
– Соображениями… Ну, а если крот не он, то кто? Может, всё-таки ты? Я, честно говоря, на тебя и думал. И сейчас ещё не вполне уверен. В общем, ты понял к чему это?
– Не совсем, – нахмурился я, потому что роль дознавателя Торквемады была неожиданной и неприятной. – Да и что я увижу-то? Он там весь в бинтах с трубками.
– Откуда ты знаешь? – пожал плечами Давид. – Может, он в костюме и в галстуке там лежит, тебя ждёт.
– Как в гробу, что ли? – хмыкнул я, хотя на самом деле стало тревожно.
– Как в гробу, – подтвердил Давид. – Крысам там и место. Ну, что ты сидишь? Вставай и иди. Сегодня мы узнаем, кто на нас стучал – он или ты.
– Как вы узнаете-то?
– Иди, я сказал.
– А вы не желаете услышать то, что я-то вам хочу рассказать?
– И что ж ты мне такого хочешь важного рассказать, что даже важнее посещения раненого товарища?
– Хочу вам рассказать, что сегодня я встречался с Нюткиным.
– Ну, поздравляю, – хмыкнул Давид. – Нюткин. Та ещё шкура хитровыделанная. Я тебе с Нюткиным вести дела не советую. Продаст. В девяноста девяти случаях из ста продаёт.
