Текст книги "Кроличья нора (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Ромов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)
18. Новые обстоятельства
Варвара стояла у панорамного окна, обхватив себя руками за плечи. Когда я вошёл, она не повернулась. Я встал рядом. За окном было уже темно, приближался самый короткий день в году. Город сиял огнями, цепочки белых и красных огоньков растянулись по дорогам, новый спорткомплекс и волейбольная арена переливались, мерцали и вспыхивали.
Новогодняя атмосфера уже чувствовалась. Снег, суета, гирлянды и даже запах мандаринов ясно говорили, что очередной круг движения вокруг солнца скоро закончится. Мандарины лежали на большом блюде на столе для совещаний.
– Здрасьте, Варвара Александровна, – наконец, сказал я. – Рассказывайте, что стряслось у вас? Мы же договаривались не торопиться с тем, чтобы срывать маски. По моему календарю время ещё не подошло. Проблема в том, что ваш каминг аут, модное словечко, узнал недавно, ставит под угрозу безопасность Екатерины. И мою тоже.
Она повернулась, посмотрела на меня, как обычно холодно, будто была механизмом, а не бабой. Я хмыкнул.
– Во-первых, – хмуро сказала она, – Лещиков в край охренел. Мой «Город-21» полностью парализован. Стройка стоит. Против генерального директора возбуждено уголовное дело. Финдиректор в сизо. Банки душат. Налоговая с цепи сорвалась. И это ещё не всё.
Она прошла к своему столу, обогнула его и уселась в массивное кожаное кресло. Свет был тусклым, и от этого обстановка в кабинете казалась неуютной. На стене за Варварой повесили большой фотопортрет её брата Григория. Фотография была отличной. Григорий Александрович смотрел на всё происходящее с лёгким прищуром и едва заметной усмешкой, словно хотел сказать, что всё бесполезно, человеки, не будьте дураками… Портрет покосился, как бы даже своим собственным положением подтверждая его посыл.
– От компании остались лохмотья, – добавила Варвара.
– Вы же вроде решили отдать эту компанию Давиду. Ну, то есть «РФПК Инвесту»? Разве нет?
– Решили. Но ты не понимаешь! – горячо воскликнула она. – Там же люди страдают. Зарплаты не платят, невиновных сажают. С этим что прикажешь делать?
– Помогайте конкретным людям. «Городу» вы ничем уже не поможете. Думаете, если Давид узнает, что доля Никитоса теперь принадлежит вам, он остановится? Какой смысл, если ваш «Город» уже раздербанили и подготовили для употребления?
Она помолчала, покусывая губу и глядя мимо меня.
– Смотри, Сергей. Всё, что ты говоришь, справедливо. И да, я давала обязательства. Но сейчас изменились обстоятельства. Очень сильно изменились. Можно сказать, возник настоящий форс-мажор.
– И что это за обстоятельства? – нахмурился я.
– Идёт операция, она не афишируется, Лещиков всё делает в тайне.
– Тайная операция? – переспросил я, внимательно глядя на неё. – И как же вы узнали? У вас шпион в «РФПК»?
– Неважно. Информация из Москвы пришла. Лещиков зарегистрировал дочку нашей «РФПК Инвест». Называл «РФПК Лидер».
– Когда? – поинтересовался я.
– На этой неделе.
– Мало ли у холдинга дочек? – пожал я плечами. – Что такого?
– Согласна, – кивнула она, – но эта конкретная дочка создана для того, чтобы провернуть определённую схему. Они хотят по сути обнулить мою долю. И это происходит уже сейчас.
В принципе, этого можно было ждать. Если появился риск, что доля Никитоса уйдёт неизвестно к кому, надо было подсуетиться и забрать её себе. А когда тот с зоны выйдет и если выйдет, тогда уж с ним и решать. В конце концов, свои бумажки он сам прошляпил. Никто не заставлял всё записывать на Катюху.
– И схема эта довольно простая, – продолжила Варвара, а я отошёл от окна и плюхнулся в кресло напротив её стола. – Они создают новую фирму, переписывают на неё всё ценное, а старую оставляют с долгами. И единственное, что достанется мне – тридцать три процента долгов.
С дубайской адвокатшей Женькой мы обсуждали, какие существовали варианты у Ширяя. Он должен был пытаться найти документы, а на такую вот грязную рокировку стоило идти лишь в крайнем случае…
– Дальше дочку продадут своей же фирме, – пояснила Варвара. – А оболочка, долги, споры, обязательства и вопросы миноритариев останутся в «РФПК-Инвест». Они заберут из туши всё мясо, а кости оставят мне. Угощайся, Варя!
– Давид, скорее всего, может смело всё это проворачивать – предположил я, – потому что у Савоси или у него самого есть доверенность от «Зеус Оверсиз», правильно?
– Именно так, – кивнула Варвара. – Доверенностей было несколько, но теперь все они аннулированы. Директор «Зеус» старые доверенности отменил и сделал новую на моё имя.
– Но Давид об этом ещё не знает, да?
– Как бы он узнал? Ему только я могу сказать об этом. Сегодня все эти документы пришли и находятся у меня, так что я, как раз и собираюсь ему всё объяснить. По сути, мне даже и не нужно объявлять, что я новая владелица «Зевса». Просто работаю по доверенности и всё.
– Они сразу догадаются, – пожал я плечами.
– Догадки – это всегда лишь догадки. Ни в каких официальных источниках они эту информацию не найдут. Но у меня будет право действовать от имени «Зевса». Точка. И, соответственно я смогу заблокировать сделку.
Я помолчал. Покрутился в кресле. Всё это сильно усложняло ситуацию. Если Варвара раскрывалась раньше времени, автоматически возрастали риски. Все стрелки переводились на меня и на Катю. Если сделка состоялась, Катя о ней знала.
– Варвара Александровна, – сказал я, – вы принимаете во внимание, что, помимо многократно вырастающих рисков безопасности для Екатерины и для меня, вы и себя подвергаете серьёзной угрозе?
– Какой угрозе? – помрачнела она, хотя, казалось, куда уж ещё мрачнеть…
– На вас не так давно было покушение, – напомнил я.
– Это здесь причём? – вздёрнулась она.
– Это, может, и не причём, но посудите сами. Вот вы сейчас придёте к Давиду и скажете, мол, сделки с «РФПК-Лидер» не будет. Я представляю интересы держателя тридцати процентов акций. Как думаете, обрадуется он?
– Я бы ещё об этом думала, – хмыкнула она и покачала головой.
– А следовало бы. Кто знает о вашей связи с компанией «Зеус Оверсиз»? Буквально пара человек во всём мире. Если вас уберут, никто не свяжет это с «РФПК». Никто не полезет в офшор. Доверенность у Давида останется «действующей». Так что собрание пройдёт. Решения утвердят. А следователь будет искать совсем в другом месте. Вы понимаете? Простите, что так приходится ставить вопрос, но вы должны полностью осознавать…
– Осознаю, – перебила меня Варвара. – Я Давиду только копию покажу. А где находится оригинал, он не узнает. И это будет моя гарантия. Можешь не убеждать меня и не уговаривать. Других возможностей не существует. Вот и весь сказ. Так что сейчас я пойду к Давиду и всё объясню.
– Не сегодня.
– Что-что?
– Позаботьтесь об охране, усильте её и подождите до завтра, пожалуйста. Причём до после обеда. Сходите к Давиду завтра ближе к вечеру. Не раньше.
– Какая разница? – чуть дёрнулась она, мол, будет какой-то сопляк тут ей инструкции давать.
– Просто просьба, – ответил я и поднялся с кресла.
* * *
Выйдя из здания я сел в машину и набрал номер Кати в мессенджере. Не дозвонился. У них там глушат, так что ничего удивительного в этом не было. Хотел позвонить Джейн… но палец перелистнул и выбрал в списке Женьку.
Она ответила сразу.
– Привет, – поздоровался я. – Как жизнь арабская?
– Держимся, – довольно сухо ответила она.
– Понятно. Хотел с Катей поговорить, не дозвонился. Она там в дом новый въехала или у тебя ещё обитает?
– Въехала. Цветы, наверное сажает, вот и не услышала твоего звонка. Или ВПН забыла включить. У нас тут так.
– Какие же цветы выдержат ваш дурацкий климат, – усмехнулся я. – Придётся пересаживать.
– Пересаживать? – переспросила Женька.
– Ну, да, – ответил я. – Как вообще дела?
Она промолчала, не ответила.
– Жень, ты там?
– Да, – сказала она хмуро.
– Скажи, пожалуйста, Джейн при Кате?
– Да, Джейн при Кате. А что? Есть повод бить тревогу?
– Прямо бить не надо, – ответил я. – Но здоровую осторожность проявлять стоит. Мне вот бабушка всегда говорила, сынок, будь бдительным.
– Молодец бабушка, – вздохнула Женька. – Ещё есть какие-то просьбы и пожелания?
– Нет, – ответил я. – Это всё. Кстати, я, возможно, завтра приеду в ваши края. Но Кате говорить не надо. Если приеду, будет сюрприз. А если сорвётся, то и незачем её дёргать. От цветочков отрывать.
На этом разговор и закончился. Джейн я так и не позвонил, а поехал к Кукуше. Не так я конечно представлял радостный момент получения своего «Мустанга». В голове носились стада мыслей. Мои мысли – мои скакуны, как известно…
– О, племяш, я уж думал, ты забыл о радостном дне. Чего кислый?
– Да вот какое дело, дядя Слава, я завтра в командировку уезжаю рано утром.
– В Москву? – спросил он.
– Так точно, в Москву. А машину под окнами не хочу бросать. И в деревню везти тоже не резон, сам понимаешь. Как думаешь, Матвеич подержит её у себя до моего возвращения? Если надо забашлять за постой…
– Перетопчется. Ты ему за тачку забашляешь выше крыши. Там только этот, как его, ковбой должен был подойти на передачу.
– Ковбою я позвоню сейчас, перенесу встречу.
– Ну, тогда без проблем. Матвеич разноется, конечно, что ты его с бабками динамишь и спецом придумал командировку, чтобы оттянуть расплату. Ты ж его знаешь.
Кукуша заржал.
– Да это не вопрос, – сказал я. – Бабки-то у меня с собой. Я тебе оставлю, а ты ему передай, пожалуйста. А приёмку-передачу сделаем, когда я приеду. Хорошо?
– Да и деньги можно, когда приедешь, перетопчется, подождёт.
– Дядя Слава, подыщи мне гараж рядом с домом пожалуйста. В аренду или купитьэ
* * *
Поболтав с Кукушей, хряпнув чайку с травками, да с бубликом, да ещё и с медком, я двинул домой. Позвонил Насте.
– Ты где пропал! – воскликнула она и тут же заговорила почти шёпотом. – Я потеряла тебя уже. Выходить?
– Куда? – удивился я, не сразу возвращаясь в режим «мирной жизни».
– Как куда? Машину смотреть новую!
– А… Нет… перенесли на пару дней…
– Блин! Почему⁈ Я уж настроилась, думала мы с тобой сейчас пронесёмся, как птица-тройка на американской лошадке.
Я засмеялся.
– Приходи ко мне, птица-тройка. Я через пять минут буду.
Когда я поднялся к себе, Настя была уже у меня дома. Шумел чайник, и мамин борщ уже пыхтел на плите.
– Ничего себе скорости, – поразился я. – Тебя предки-то спокойно отпустили, или ты по связанным простыням из окна сбежала?
Она засмеялась и повисла у меня на шее. Я её обнял, прижал к себе, зарылся в волосы, ткунлся в шею, коснулся губами ключицы. Она вздрогнула, и я почувствовал, как по её телу пробежал электрический импульс.
– От тебя розами пахнет, – прошептал я ей на ухо.
– Это хорошо или плохо? – спросила Настя, но не дала мне ответить, приподнялась на цыпочках и поцеловала.
– Настюш, послушай, – сказал я, когда она от меня оторвалась. – Я тебе скажу что-то.
– Что? – нахмурилась она, поняв по моему голосу, что скажу я что-то не самое приятное.
– Я завтра утром улетаю в командировку. В Москву.
– Опять? – вздохнула Настя.
Вздохнула без упрёка, просто как бы не сдержавшись.
– Пойдём на кухню, там борщ выкипел, наверное.
Я пошёл за ней, глядя на голые стройные ноги, шлёпавшие по полу.
– Надолго? – спросила она, ставя передо мной тарелку. – Вот сметану клади.
– Дня на два-три, я думаю
– Три дня в Москве… – проговорила она, став грустной.
– Скорее всего, снова придётся слетать в Дубай.
Она молча кивнула.
– Меня посылает дед Ангелины, – сказал я.
– Я сразу почувствовала, что что-то не так.
Настя опустилась на табурет и развернулась вполоборота к столу, сложила руки на коленях, и в сердце у меня стало горячо… Она не капризничала, не упрекала, и даже села так, чтобы я не видел её расстроенное лицо. Но по тому, как обречённо скруглилась, ссутулилась её спина, я понял, что на душе у неё сейчас далеко не цветущий май. Или наоборот… дурманом сладким веяло, когда цвели сады…
Я положил ложку на стол и повернулся к ней.
– Настя, – тихонько сказал я и положил руку ей на спину.
Она повернулась. Посмотрела, поднялась, забралась ко мне на колени и, обвив шею рукой, прижалась.
– Ты просто можешь мне верить, – тихонько сказал я. – С Ангелиной у меня нет ничего и быть не может. Что бы кто ни говорил. И что бы ни говорила она сама или её дурные друзья. А та старая история… Это глупость и… не так там всё, как кажется. Ты же знаешь.
Она опять кивнула, ничего не говоря.
– Ты же скажешь мне, если… – прошептала она и замолчала. – Если… В общем, если…
– Насть, никаких если, ладно? Просто никого не слушай и всё. Мне никто не нужен, кроме тебя…
Получилось как-то тупо и криво, но должен же я был ей что-то сказать.,.
* * *
Утром за мной заехал Давид. Сказал, что тоже летит в Москву. С одной стороны, это было хорошо, потому что Варвара сегодня с ним не встретится. А с другой, не хотелось бы, чтобы она опоздала со своим известием и пришла, когда дело будет уже сделано.
Давид посадил меня рядом с собой в «бизнесе», и я приготовился давить на массу.
– Не знаете, зачем я понадобился? – спросил я, погружаясь в полудрёму.
– Нет, – ответил он. – Поговорить хочет о чём-то.
– А вы надолго? Обратно вместе полетим?
– А ты что, знаешь, когда вернёшься? – усмехнулся он.
– Нет, а вы?
– Я полечу в Сочи, делишки кое-какие сделаю. В горы съезжу заодно, воздухом чистым подышу, воды чистой попью. Помнишь ту деревню?
– Как такое забудешь, – хмыкнул я. – Жути понагнали в тот раз. Хотя завтрак был чудесным.
– Не особо ты испугался, как я помню, – неожиданно расплылся он в улыбке. – А зря, между прочим.
– Я просто виду не подал, – ответил я.
– Вот и молодец. Поэтому-то ты сейчас здесь, а не под той скалой.
Это было последнее, что я услышал, перед тем как заснуть…
* * *
В Шереметьево нас встретила крутая тачка и повезла по огромной, перегруженной, запруженной столице. Дорогая моя столица, золотая моя Москва… Время до Нового года ещё оставалось, но приближение праздника уже чувствовалось в воздухе и считывалось, несмотря на чёрную, покрытую химическим рассолом и жижей дорогу.
В особняке, где я уже был как-то, прямо во дворе была наряжена прекрасная ёлка-красавица.
– Красота какая, – похвалил ёлку Давид.
Мы зашли в холл а оттуда, поднявшись по широкой дворцовой лестнице, пошли в кабинет, оформленный в стиле джентльменского клуба.
Ширяй, как всегда загорелый, как Трамп, поднялся с дивана и шагнул к нам навстречу. На нём был тёмно-синий блейзер с богатыми золотыми пуговицами, белая водолазка и серые фланелевые брюки.
С таким лицом и на свободе,
Острижен по последней моде
Как денди лондонский одет
Довольно элегантный дед…
– Проходите-проходите, – широко и белозубо улыбнулся он. – Кофе, какао, плюшки?
Он попросил помощницу организовать нам кофе с выпечкой и уселся на диван. Мы сели на диван напротив.
– Сергей, времени у нас не слишком много, – кивнул Ширяй, – поэтому политесы оставим на потом, а сейчас сразу интересующие меня вопросы. Ты знаешь, где находится Панюшкин?
– Нет, Глеб Витальевич, – спокойно ответил я. – Не имею представления. Ни малейшего.
– Говорят, он покинул Россию, – сказал Ширяй, пристально глядя мне в глаза и пытаясь считать реакцию.
Я, естественно, не повёлся и не смог, ни опровергнуть, ни подтвердить.
– Я хочу, чтобы ты узнал мне всё о нём.
– Я⁈ – с удивлением сказал я. – Это что-то новенькое.
– У тебя в Дубае есть подружка, не правда ли? Я говорю о Катерине Шалаевой. Вы же хорошо с ней общались? И сейчас ещё общаетесь, наверное…
Ух-ты, какой. Подводочка просто огонь.
– Сейчас не общаемся, а раньше да, было дело, – согласился я. – Но вы думаете, она будет прислушиваться к моим словам?
– Нет, её не нужно убеждать. Просто поговорить чисто по-дружески, узнать, как она там, прижилась ли и всё в таком духе. И выяснить, давно ли она видела Усов. Усы… А то, может, они ещё и сейчас встречаются, понимаешь?
– Я никогда о таком не слышал, – пожал я плечами.
– Мне, лично до фонаря, но узнать я обязан. От этого зависит безопасность. А ты парень у нас толковый. Да, Давид? Толковый он парень?
– Не могу раскусить его, – пожал плечами Давид. – Скоьзкий, как налим… Но выглядит толковым.
– Ну, вот, – по-голливудски улыбаясь, подытожил Ширяй. – Раз толковый, продемонстрируй, что у тебя в голове масло, а не опилки, как у Винни-Пуха. Потому что, кто с опилками, те нам не нужны. Кто с опилками, те балласт. Тех в яму к медведям, чтоб под ногами не путались. В общем, даю тебе задание. Нужно выяснить, где находится знакомый твоей знакомой. Мне нужны Усы. Я хочу знать, где он. Прояви смекалку и продемонстрируй, что не зря мы на тебя надеемся. Всё, давай, поезжай сейчас во Внуково. Найдёшь там Ангелину. Она дальше всё сама расскажет. Ну, а мы с Давидом Георгиевичем здесь ещё пошепчемся.
Попрощавшись и получив наказы, я пошёл из кабинета.
– Сергей, – окликнул меня Ширяй.
Я остановился и посмотрел на него.
– Задание очень ответственное, не подведи меня.
Да что вы, Глеб Витальевич, не подведу, конечно, не подведу.
* * *
Машина привезла меня во Внуково. Я прошёл в терминал для частных самолётов, а там – в лаундж. Отыскал глазами Ангелину и подошёл поближе. Она сидела на диване.
– Привет, – кивнул я, приблизившись. – Как дела?
– Неплохо, – улыбнулась она, разглядывая меня. – А у тебя?
– Тоже. Когда вылет?
– Минут через тридцать наверное.
Ангелина выглядела на удивление скромно. В обычных джинсах, в кроссовках и свитере. Куртка лежала поверх чемодана.
– Ого, удивился я размеру багажа. В чемодане у тебя человека нет случайно?
– Нет, – хмыкнула она. – Садись рядышком. Я тебе скажу кое-что.
– Интересно даже, – покачал я головой. – Может, кофейку?
– Потом. Что тебе дед наговорил?
– Дал задание. Стращал, если не выполню, пустит меня в расход. Отдаст медведям на поругание.
Я засмеялся.
– Он может, – согласилась она. – А мне все уши прожужжал, какой ты толковый, какой правильный, какой умелый, дерзкий, способный, успешный и про то, как далеко ты пойдёшь.
Я снова засмеялся.
– Точно, это все мои качества. Но он тебя троллит, мне кажется.
– Не знаю, – кивнула Ангелина. – В общем, я подумала и поняла, а дед-то у меня не так уж и не прав.
– В каком смысле? – удивился я.
– А в том, что я, наверное, всё-таки выйду за тебя.
– Чего-чего? – уставился я на неё в упор.
– Думаю, дед договорится, даже и с ЗАГСом, так что даже твоего восемнадцатилетия ждать не придётся. Чего ты с лица-то спал? От радости что ли?
От радости, конечно. От радости.
– Садись рядышком, – подмигнула она. – Садись, говорю. Дедуле фоточку пошлём, ему приятно будет.
19. Предел мечтаний
– Я всё-таки налью себе кофе, – сказал я. – Ты будешь?
– Нет, я уже пила, ничего не хочу, – ответила Ангелина.
– Хорошо.
Я прошёл к большому буфету, осматривая зал. Мягкий свет, мягкий ковёр, мягкие взгляды персонала. Тотальная мягкость и податливость для випов. Тотальная жёсткость для остальных. Что-то это мне напоминало. Я налил себе кофе и вернулся к Ангелине.
– Да ладно, Крас! – засмеялась она. – Ты чего так напрягся? Я про ЗАГС пошутила. Думала, наоборот, тебе приятно сделаю.
– Ага, мне приятно, – кивнул я и поймал себя на том что получилось слишком уж равнодушно.
Тот, прошлый Серёжа Краснов, наверное, с ума бы сошёл от счастья.
– Ты же сам этого хотел всегда… – чуть насторожилась она.
– Точно. Чем раньше, тем лучше.
– Вот и дед, наверное, был бы доволен, если прямо сейчас повесил бы всю ответственность за моё светлое будущее на тебя. Поскольку ему от меня один головняк. Ведь я не подарок. Избалованная, эгоистичная, и не слишком добрая. А ещё вру и изворачиваюсь. Ну вот как со мной быть, а? Папаша-то мой деду не слишком нравится. Наверное, ты и сам заметил.
– Да нет, когда бы я заметил, – пожал я плечами и отпил кофе.
Вкус был обычным, даже, можно сказать, посредственным. Я достал телефон и нашёл номер Кати. Хотел позвонить сейчас, но передумал. Чуть качнул головой и погасил экран.
– Дед, если честно, на старости лет реально озаботился, – продолжала Ангелина, внимательно глядя на меня. – Но, думаю, не столько моим будущим, сколько будущим своей империи. Всю жизнь, говорит, положил на строительство этого дворца, столько крови пролил. А я, дура, всё промотаю и профукаю.
Она засмеялась, откинула голову, демонстрируя белоснежные жемчужные зубы и грудь, плотно обтянутую дорогим свитером. Я ничего не ответил, промолчал. А она успела внимательно глянуть, считывая выражение моего лица, и сделала какой-то свой вывод о том, что я думаю на самом деле.
– Если я выйду замуж, за какого-нибудь богатенького папенькиного сыночка, будь он хоть с именем, хоть с состоянием, – засмеялась она, – он меня поматросит, а всё имущество или украдёт, или промотает. Это дед так думает. А меня, нищую и нагую, бросит ни с чем. Поэтому мне такой муж не нужен. А дед, поскольку уже не юноша, хоть и чувствует себя хорошо, требует понимать, что природу не обманешь, и никакие витамины, тайский массаж и струя бобра не дадут возможности жить вечно. Если только не пить адренохром, но это не по его части. В общем, ты уловил мысль, да?
– Ну так, – кивнул я, делая ещё глоточек кофе.
В этот момент позвонила Настя. Я поднялся со своего места и отошёл в сторонку. Ангелина, кажется, не ожидала, что я так сделаю и глаза её расширились. Я чуть кивнул ей и отвернулся.
– Привет, Настюш.
– Привет, – радостно проговорила Настя. – Не отвлекаю? Ты не звонил, вот я и…
– Нет, всё хорошо. Я просто не один был всё время, не хотел при посторонних разговаривать. Я в аэропорту, уже посадка начинается. У тебя всё хорошо?
– Да. А у тебя?
– Всё нормально, по-рабочему. Я тебе позвоню ближе к вечеру. Поздно вечером. Когда один останусь, хорошо?
– Я тебя целую, – прошептала она.
Я вернулся и сел на место, проверяя, нет ли сообщений от Кати.
– Ты меня слушаешь вообще? – чуть раздражённо спросила Ангелина.
– Конечно, – ответил я. – Если только не пить адренохром, но это не по его части…
– Правильно, продолжаю. А вот ты… – улыбнулась она ласково и нежно, – совсем-совсем-совсем другое дело.
Она положила руку мне на бедро и сделала кроткое, милое лицо, как у котёнка. А потом снова захохотала, одёрнула руку и прикрыла ею рот.
– В общем вот такая история, – сказала она, отсмеявшись. – К тому же, ты парень хваткий, кручёный и при этом надёжный. А это в наше время, пипец, какая редкость. И ещё у тебя дополнительный плюс. Ты в меня с детских лет влюблён. Так что будешь мне всё прощать и на руках будешь носить. А то, что вены себе резал, так подростки ещё и не такой хернёй занимаются. Зато не наркоманил и всяким другим глупостям не предавался. Спортсмен, опять же. В общем, мечта, а не жених.
– Дедушка-то у тебя с пониманием, – усмехнулся я. – Видит меня насквозь.
– Да-да-да, – снова расхохоталась Ангелина. – Всё верно. Короче, план такой, ты у нас будешь отвечать за благосостояние, вернее за сохранение и преумножение благосостояния, за крепкий финансовый тыл, то есть. А я буду крутиться в высшем свете, заводить связи и всячески тебе помогать, дёргая за ниточки и манипулируя сильными мира сего.
– Гениально, – заметил я и допил кофе.
– Но учти, в высшем свете будут свои издержки. Флирт, увлечения, романы, страсти. Это всё обязательные приложения. Ну а куда без этого?
Она улыбнулась, и если бы не слышать того, что она несла, можно было бы принять её за самую милую, скромную и преданную девушку в мире.
– Главное, – продолжила она, – не перебарщивать и сохранять крепкую семью. В общем, вольности допустимы, но так, чтобы не дать тебе психануть и отвалить со всеми дедулиными сокровищами.
– Практичный у тебя дедушка, – кивнул я. – Всё тебе разжевал.
– На самом деле, – пожала она плечами, – я тебе самую суть передаю, квинтэссенцию. И своими словами. Он-то мне это не так втюхивает. Но к чему это я, знаешь?
Я вопросительно кивнул.
– Да к тому, что я отмахивалась от него, отмахивалась, а потом вдруг призадумалась. А что, думаю? Дед-то не дурак. Жизнь вон какую прожил. Сам себя сделал, состояние сколотил.
Я хмыкнул.
– А ты не хмыкай, – отреагировала Ангелина. – Посмотрел он на тебя. Не предвзято так. Объективно. Парень ты, вроде адекватный, руки мне выламывать не собираешься. Но и я тебя тоже не буду ломать. Ты своей жизнью будешь жить, я своей, но с общими экономическими целями. А что? Может, он прав, и вдвоём мы добьёмся гораздо большего, чем каждый бы добился поодиночке? Короче, вот такая идея. Как тебе?
– В целом звучит разумно, – кивнул я. – Но как быть с детьми?
– Да, деток завести придётся. Без этого никак. Дед же ищет мне не менеджера, а супруга и продолжателя рода. Так что, ничего не поделать, но это не так страшно. Ты ж не гомосек, я надеюсь? И я тоже нормальная. Перетерплю как-нибудь.
Она снова закатилась от смеха. Смех у неё был громкий и немного вульгарный, как у ребёнка, с раннего детства, не знавшего ограничений ни в каких проявлениях.
– Ну, не знаю, короче, – выдохнула она, насмеявшись. – Ф-у-у-у-х… Кто бы что ни говорил, а успешные браки всегда стоят и строятся на взаимовыгодных договорённостях.
– Класс, – кивнул я.
– Так что, согласен? – спросила она, глядя на меня, и в глазах её заплясали хитрые смешинки.
– Надо подумать, – пожал я плечами довольно равнодушно.
Для чего она затеяла эту игру, я пока не понимал, но и не собирался, если честно, голову ломать.
– Чего-чего? – возмутилась она и хорошенько хлопнула меня ладошкой по плечу. – Ты охренел думать⁈ Я же за тебя замуж собралась, а ты думать решил?
– Просто, я вот представил себе… – задумчиво сказал я, – а что если ты будешь с каждым встречным и поперечным трах-тибидох делать? Я могу и не захотеть иметь с тобой деток.
– Нет, ты угораешь, что ли? – воскликнула она и вскочила на ноги, нависнув надо мной в угрожающей позе.
– Не знаю, – покачал я головой, едва сдерживаясь, чтобы не заржать. – Не знаю, Ангелина, не знаю…
В этот момент в зал ворвались три расфуфыренные, разодетые девицы. Остановились, обвели зал глазами, увидели Ангелину, замахали руками и бросились к ней, ну то есть к нам.
– Ну, девчонки, я уж думала, вы передумали! – покачала головой Ангелина. – Вечно опаздываете! Мы бы через пять минут улетели без вас.
– Ой, да ладно? – затараторили они. – Чё такая строгая?
– А это у нас кто такой? Ты танцовщика нам на девичник заказала? Или у него другая функция? А-ха-ха.
Они захохотали.
– Дуры, это же мой жених! – тоже засмеялась она.
– Жених? Ничего себе! А когда свадьба? А-ха-ха!
– Первый раз меня пригласили на девичник, на котором присутствует жених!
– Жених, с тебя стриптиз!
– Чур, у меня право первой брачной ночи!
– Дуры, замолчите! – прикрикнула Ангелина, но в голосе её тоже сквозил смех.
* * *
Летели мы на том же самолёте, на котором мне уже приходилось лететь однажды из Дубая. Барышни кайфовали и наслаждались каждым мигом, проведённым на борту железной птицы, подтверждающей их причастность к высшему свету.
Они пили шампанское, хохотали, фотографировались. А я завалился на диван и пытался поспать. Время от времени мне это удавалось. Особенно хорошо пошло под конец полёта, когда пассажирки вымотались, и на борту наступила тишина.
Когда мы приземлились, прямо к трапу подъехал сумасшедше навороченный микроавтобус, какого я в жизни никогда не видел. Внутри он весь светился огнями. Там лилась музыка и продолжало литься шампанское, не давая отправившимся в отрыв девицам сбавлять обороты. А ещё в автобусе находилось двое молчаливых квадратных чуваков, приставленных блюсти неприкосновенность юных красавиц.
Город светился, как витрина магазина с запретными дарами. За окном вэна мелькали развязки, гигантские билборды и стеклянные башни, красиво и затейливо освещённые цветными огнями. Дорога до отеля заняла немногим более получаса и привела на ту же «Пальму», что и в прошлый раз. Только отелем, в котором предстояло жить сейчас, был «Атлантис», тот который как на Багамах. Он стоял на самом дальнем конце острова, практически, на самом краю.
Один за другим ко входу подъезжали Роллс-Ройсы, Бентли и другие шикарные авто, образуя очередь. Из них выходили толстые мальчики в шортах и мятых толстовках, арабские высокомерные тётки, бородачи в белых одеждах и улыбающиеся белые цивилизаторы из западного мира.
Наверняка, у кого-то из этих людей имелся золотой пистолет, а у кого-то – предосудительные наклонности. Выход из машины был чем-то сродни приезду на Каннский кинофестиваль. Мы прошли через огромный вестибюль и получили электронные ключи. Заполнять никаких бумаг не пришлось.
Номер у меня оказался маленьким, но с видом на море, на внутреннюю часть, где в сезон плавали и загорали постояльцы.
Я достал телефон и набрал номер Кати. Она снова не взяла трубку. Я посмотрел на часы… Поколебался немного и позвонил Жене Родимовой.
– Да, – тут же ответила она.
– Женя, добрый вечер, это Сергей.
– Я узнала, – ответила она. – Что-то срочное? Просто я сейчас в аэропорту, иду на посадку.
– Я снова не могу Кате дозвониться, не знаете, где она?
– Не знаю, спит, наверное. Она рано ложится. Я правда не могу сейчас говорить. Я вылетаю из Лондона. Можете перезвонить завтра утром? Я буду уже в Дубае.
Я повесил трубку и позвонил Насте. У неё был двенадцатый час.
– Алло, – прошептала она. – Я в постели уже. Ты как там?
– Нормуль, заселился вот в отель. Сейчас пойду перекушу.
– Хорошо. В самолёте не кормили?
– Я спал весь полёт.
– Не знаешь ещё, когда назад?
– Постараюсь вылететь завтра, если не будет никаких осложнений, – ответил я. – Как у тебя дела?
– Всё так же, надеюсь, что у тебя не будет сложностей, – вздохнула она. – Ну, ладно, ты же голодный, беги уже.
Мы ещё немного поболтали. Про Ангелину Настя мужественно не спрашивала и вообще никак не проявляла тревогу или, тем более, неудовольствие. Я в душе улыбнулся.
Поговорив с Настей, я сбросил кроссовки и стянул джинсы, собираясь нырнуть в душ.
Зазвонил телефон, и я нажал на зелёное пятно.
– Вечер добрый, Давид Георгиевич.
– Добрый, добрый, – ответил тот сдержанно. – Я тебе сказать кое-что хочу.
– О, мудрость моей души, – усмехнулся я, – озарите истиной тьму моего разума.
– Ты там выпил что ли?
– Просто впитал местный колорит.
– Смотри, не расслабляйся, ты понял? – недовольно произнёс он. – Я за тобой слежу. Восток, девочки, роскошь… От этого всего крышу быстро сносит. Но тебе надо делать, что велел Босс. Вопрос серьёзный.
– Даже странно, Давид Георгиевич, слышать от Вас такие вещи. Не знал, что у меня репутация повесы.
– Пойми простую вещь, Глеб Витальевич по определённым причинам склонен тебя переоценивать.
– Вот уж не думаю, – ответил я.
– Думаю, не думаю, – отрезал Давид, – неважно. Я тебе говорю, он склонен, а вот я нет. И пока ты у меня верификацию не прошёл, я за тобой внимательно наблюдаю.
