Текст книги "Кроличья нора (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Ромов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)
15. Да здравствует сюрприз
По телу пробежал электрический разряд и уже не только на затылке, а вообще на всём теле волоски приподнялись, топорщась и пощёлкивая электрическими разрядами. Мышь притаилась, сдалась, замолкла, а сердце защемило, и вены наполнила юношеская, горячая и неодолимая патока, замешанная на тоскливой сладости, окситоцине, эндорфинах и чём-то ещё, о чём я и понятия не имел, вызывающем напор, томление и пожар.
Я втянул воздух и почувствовал тонкий, едва уловимый след аромата. Пахло розами.
– Иди сюда, – прошептал я, протягивая руку вперёд.
– Как ты узнал? – услышал я шёпот и в тот же момент узкая Настина ладошка заскользила по моему плечу, нырнула под руку, скользнула по спине. Настя прижалась ко мне, приподнялась на цыпочках и уткнулась мягкими губами в мои губы.
– Сюрприз, – прошептала она и, не дав ответить, долго и жадно меня поцеловала.
Потом мы прошли в комнату.
– Я сбежала, – сказала Настя.
– Откуда? Тебя что, заточили у тётки?
– Да, – подтвердила она, падая на диван. – Родителям пришла в голову гениальная мысль, что меня нужно отдать в крутую школу в Томске. Она там какая-то супер-пупер-учёная-кручёная, совместно с универом. А тётка, как раз, в универе работает, занимается программами учебными и всеми совместными проектами.
– Прямо сразу? Почему?
– Да, почему, потому что Медуза стерва, тут скандалы, опять же, какие-то странные и непонятные типы крутятся…
– Вроде меня? – усмехнулся я.
– Вроде Кирилла полоумного с семью пятницами на неделе. А мама и тебя вдруг побаиваться стала. Потому что ты опасный сорванец и скорее хулиган, чем ботан. Капец, в общем. А ещё прими во внимание распутное и развратное современное искусство. И вот итог. Нужно срочно спасать ребёнка, если не хотим найти её обглоданные косточки на острове Эпштейна.
– То есть, здесь под родительским приглядом тебе находиться опасно, а там, в школе-интернате, вдали от глаз самое то, да? В чём логика, я не понял.
– В том, что там дисциплина, как в военном училище. Якобы. И совершенно казарменная жизнь.
– Ключевое слово «якобы»? – кивнул я.
– И там учатся одни ботаники и ботанички.
– Ты на ботаничку не слишком-то похожа, – усмехнулся я.
– Стану, – хмыкнула она. – Там мальчикам в компот льют солдатский бром, а девочкам… Что льют девочкам я не знаю. Им в уши, наверное что-то льют. А ещё там самое большое в мире количество олимпиадных чемпионов, высочайший процент поступления в крутейшие вузы и всякий такой баззворд и пис оф шит.
– Да, звучит привлекательно, – согласился я и уселся рядом с ней.
Она тут же свернулась клубочком и положила мне голову на колени.
– Я вытащила у тёти из сумки деньги, – сказала Настя. – Украла. И, пока она разговаривала по телефону, выскочила из дома, рванула на автовокзал к самому автобусу, чтоб у неё не было возможности снять меня с рейса. И вот, вуаля, так сказать. Я у твоих ног и лишь в твоей воле выдать ли меня свирепому бессердечному папаше или дать кров, хлеб и защиту. Завтра можем пойти в храм и обвенчаться. Впрочем, это шутка. Про обвенчаться. Остальное чистая правда. В общем, нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте.
Говоря это, она поглаживала мои ноги.
– А телефон тебе не собирались отдавать? – удивлённо спросил я. – Это уже как-то выходит за рамки ботанических идей, разве нет?
– Точно. Но тут виноват случай. Папа хотел отдать перед отъездом, но забыл, отвлёкся, заболтался и увёз его сюда.
– То есть они вот так бросили тебя у тётки, без вещей, без телефона, типа чтобы ты пошла в новую школу?
– Так и есть. Представляешь? И как я им могу доверять свою жизнь после этого?
Настя вздохнула и завозилась, устраивая голову на моих коленях.
– Сегодня тётя Поля меня добросовестно отвела в эту чудесную школу и оставила на целый день. Ко мне, представь, никто вообще не подошёл за весь день. Ученики там крайне странные.
– А учителя? – спросил я.
– Учителя обычные, правда с подозрительным блеском в глазах. А у тебя есть поесть что-нибудь? – тихонько спросила она.
– Есть. Мама наготовила. Борщ есть, мясо тушёное по-бургундски и ещё там что-то. Пойдём, покормлю.
Мы поднялись и пошли на кухню.
– На, – сказал я и положил на стол телефон. – Звони родителям, пока я буду греть еду.
Она, нахмурившись, посмотрела на телефон.
– Думаешь, уже пора?
– Ты же не хочешь, чтобы они слетели с катушек и упекли тебя куда подальше Томска. Наверняка, с ума уже сходят. Хотя, мне пока ещё не звонили. И я думаю, нужно успеть до их звонка. Чтобы не пришлось врать.
– Ладно, – вздохнула она и взяла в руку телефон.
Она набрала номер и занесла палец над зелёной кнопкой.
– Жми, – кивнул я.
Она снова вздохнула и нажала.
– Алло, – почти сразу раздался взволнованный голос.
– Здрасьте, это похитители, – сказала Настя. – Ваша дочь у нас, и с ней пока всё в порядке.
– Настя! – закричала мама. – Ты где⁈ Мы с папой чуть с ума не сошли! Ты почему не звонила?
– Телефона не было вообще-то.
– Настюша!!! – вклинился голос папы. – Ты где⁈
– Настюша, да? – усмехнулась Настя. – Какая я вам Настюша? Я Наська, делай что велено, а не Настюша. У Настюши есть добрая воля, разум и любящие родители, а Наська —тупая дура, которая только и может, что молча выполнять распоряжения.
– Настюш, ну что ты говоришь! Мы же о тебе заботимся…
– Понятно, – вздохнула Настя. – Ну, тогда до свидания, приятно было поболтать.
– Анастасия!!! – голос папы стал суровым и резким. – Прекращай немедленно!!!
– Я, вообще-то не вещь, – заметила его своенравная дочь. – И мне не очень нравится, когда со мной начинают говорить языком репрессий. Я могу и на отчаянные меры решиться. Я, кстати, звоню из монастыря, вообще-то, и монахини уже ждут меня с ножницами. Так что давайте договариваться, пока я постриг не приняла.
– Очень остроумно, – воскликнул отец, впрочем, сбавляя обороты. – Где ты? Скажи и я приеду. Ты в галерее? Чей это номер?
– Папа, я серьёзно. Я против ваших методов и очень прошу считаться с моим мнением. Не надо за меня решать всё. Иначе в следующий раз увидимся после моего совершеннолетия.
– Настя, ну, не надо, – воскликнула мама. – Перестань, пожалуйста. Нам вообще не смешно. Поля когда позвонила мы чуть не умерли на месте.
– Мам, вы всё за меня решили и спокойно поехали домой. Радостные и довольные. Не спросили, не услышали. Ну как так-то? Со щенками и котятами и то так не поступают. Ещё и телефон изъяли. Я вас очень люблю, но выберу свободу.
Сказав это, она посмотрела и показала пальцем на меня, как бы поясняя, что за свободу она имеет в виду.
– Настюш, где ты? – снова спросил папа. – Давай я за тобой приеду, ты вернёшься домой и мы обо всём спокойно поговорим.
– Пообещайте, что не будете меня неволить. Я не прошу всё делать по-моему, но решения должны приниматься коллегиально. С учётом всех мнений.
– Хорошо, Настя, хорошо, – без раздумий ответила мама, а папа затих.
– Па-ап?
– Что?
– Ты скажи, что.
– Ладно.
– Нет, пообещай.
– Хорошо, обещаю.
– Ну, ладно. Значит, договорились. Тогда я скоро.
– Когда, Настя? Ты на чём? На автобусе?
– Да. Думаю, через часок буду уже. Ладно, мне надо телефон хозяйке вернуть. Пока.
Она отключилась и положила телефон на стол.
– Нормально? – спросила она, вставая. – Думаешь часа нам хватит?
– Еда готова.
– Потом поедим, – улыбнулась она и щёлкнула выключателем. – Чтоб не спалили раньше времени. Пойдём к тебе в комнату…
* * *
Утром Настя зашла, как обычно. Мы вместе позавтракали, вернее, я позавтракал, а она посмотрела, и потом двинули в школу. В общем, всё, как всегда. Примирение с родителями или, скорее, перемирие до первого крупного косяка, состоялось.
И мама, и папа были счастливы обрести утраченную дщерь и смягчились, когда она невредимая вернулась домой, вместо того чтобы податься в бега или, например, уйти жить к возлюбленному, а то и вовсе выйти замуж, внезапно забеременев или ещё что-нибудь в этом роде.
Возникло правда некоторое недоразумение, потому что они рванули встречать её на автовокзал, но там Насти, понятное дело, не оказалось. Они снова запаниковали, но она позвонила им с домашнего телефона и они, размякнув от счастья, полетели домой, приняв на веру, что она вышла пораньше, у железнодорожного вокзала.
– Мне, конечно, страшно противно, – вздохнула Настя, завершая рассказ, – что пришлось немного соврать, но я не придумала ничего лучше. Надеюсь, больше не будет необходимости. Ты не бойся, главное. Тебе я вообще врать никогда не буду.
Я промолчал. Слишком уж ненадёжным казалось мне слово «никогда». Но за намерение спасибо, конечно.
Когда мы уже поднимались на школьное крыльцо, меня окликнули.
– Крас! Погоди!
Я обернулся. Это был Гагара. Он хлопнул дверью чёрного «Мерседеса» и заспешил к нам.
– Чего ему надо? – напряглась Настя.
– Не волнуйся, – ответил я. – Всё нормально.
– Бонджорно, – улыбнулся он.
– Здорово, – кивнул я, а Настя чуть спряталась за меня.
– Слушай, – обратился к ней Саня. – Настя, я хотел сказать, что в прошлый раз был неправ. Ты меня прости, пожалуйста. Я тебя не знал и просто ляпнул ерунду, к тебе совсем не относящуюся.
Настя удивлённо посмотрела на меня, и я кивнул.
– Мужчина, – констатировал я.
– Как бы дуэль состоялась, – ухмыльнулся он и показал на свои глаза. – Я типа кровью смыл. Искупил.
Говорил он на удивление легко, вероятно, имея немалый опыт в подобных делах.
– Ну, – пожала Настя плечами, – ладно… Если Сергей не против…
– Ошибся человек, – кивнул я. – Думаю, мы можем дать ему шанс.
– До первого косяка, – сказала Настя, и он засмеялся.
– Ладно, – кивнул он. – Где тут у вас косяки берут я не знаю, но придумаем что-нибудь.
– Не парься, короче, – кивнула Настя, довольно добродушно.
Мы зашли в школу, и она дёрнула меня за рукав. Я остановился.
– Ты не против, что я типа, ну… – начала она и замялась.
– Что простила?
Она кивнула.
– Нет, мне нравится, что у тебя не злое сердце.
– Точно?
– Ага, – кивнул я. – Он же извинился. А если что-то пойдёт не так, мы его с тобой грохнем.
Она улыбнулась.
– А ты научишь меня стрелять? – поднявшись на цыпочки прошептала она мне в ухо.
– А ты хочешь?
– Конечно…
– Ладно, – пожал я плечами. – Съездим в тир как-нибудь.
Мимо прошмыгнула Грошева. Она прошла, ничего не сказав. Опустила голову и пролетела, как потусторонняя тень. Настя посмотрела ей вслед и чуть качнула головой. Мы ещё постояли немного у раздевалки, а потом разошлись по классам.
– Анюта, – сказал я, войдя в класс и усевшись рядом с Грошевой.
Я развернул стул и сел верхом, лицом к ней. А она уткнулась в учебник и не ответила.
– Поговори со мной.
– О чём? – не повернув головы, спросила она.
– О жизни. Расскажи, что у тебя на душе.
– А тебе не всё равно?
– Нет, конечно. Ты же знаешь.
– Фигня, тебе плевать, – пожала она плечами. – Всем плевать на всех. Это закон природы. Так что не делай вид, что особенный. Ты никакой не особенный. Такой же как все, только, возможно, даже злее.
– Что за упадническая философия! – воскликнул я.
– Обычная… Не приставай ко мне, ладно?
Больше она мне ничего не сказала, и расшевелить её снова не удалось. Когда закончились уроки, я вышел из школы и увидел Паруса.
– Здорово, Крас, – ухмыльнулся он. – Ты где пропал, братан? Мы же волнуемся, а ты про нас даже и не вспомнил ни разу наверное, а?
– Только о вас и думал, – кивнул я. – А Кутя где?
– Так вон, в тачке сидит. Ждёт, когда кататься поедем. Поехали.
– Далеко ли?
– На работу, куда ещё.
Зазвонил телефон. Секретный. Я посмотрел, это был Пётр.
– Сейчас, – кивнул я Парусу и ответил на звонок. – Алло.
– Ну всё, – сразу рубанул Романов.
– В каком смысле? – не понял я.
– Отпустил я его, – выдохнул он.
– Кого?
– Кашпировского, кого же ещё.
– В смысле, отпустил? Спрятал что ли?
– Потом расскажу подробности. Но в общем я закрыл гештальт.
– Гештальт? – переспросил я.
– Да, не закрытый долг, который тревожит, – пояснил Пётр. – Это же я его подставил, понимаешь…
– Ах, вон вы о чём. Понятно. Ну, ладно, я понял. Обсудим потом, просто я тут с ребятами сейчас. Не могу долго говорить.
– А, всё. Пока, тогда.
– У Лены как дела?
– Хорошо, хорошо, – заторопился он. – Потом поговорим.
Я сел на заднее сиденье в чёрный «ДжиЭль» и кивнул Куте:
– Привет.
– Здорово, – сказал он и протянул мне красненькую пятитысячную купюру.
– Класс. За что?
– Это тебе на обед.
– Ты, Анатоль, решил надо мной шефство взять? – усмехнулся я.
– Это от шефа. Говорит, ты сегодня девушку на обед должен сводить.
– Фига се… Какую?
– Ладно, хорош мозги канифолить, – состроил кислую рожу Толян. – Сам ведь знаешь.
– Стасю?
– Стасю.
– Ну ладно.
– Блин, чё за фигня, Толян? – возмущённо воскликнул Парус. – Он, блин, кто? Школьник. Мы его из школы забираем, прикинь? Это чё вообще такое?
– Ну, – усмехнулся я, – не из детского же сада.
– Я тебе что, мамочка? – помотал он головой.
– Нет, конечно, – ответил я. – Но и не папочка. А вам что, Стася нравится?
– Нравится, не нравится, спи, моя красавица. Нет, Кутя, смотри, ему ещё на девок бабки дают. Пусть на свои водит, а эти нам отдаёт!
– Я бы лучше девку выбрал, чем пять штук, – ухмыльнулся Кутя.
– У вас, я смотрю недостаток женского внимания, да?
– Ты не наглей, учащийся, в натуре.
– Давайте, родитель-один и родитель-два, поехали, а то разговорились. Анатолий, время!
* * *
– Я уже пообедала, – фыркнула Стася. – Да даже, если бы и нет… Я бы с тобой не пошла.
Она жеманно пожала плечами и уткнулась в бумаги.
– Почему это?
– Догадайся, – обиженно ответила она и прижала белыми зубками кончик карандаша.
– Не получается догадаться. А ты опять сегодня допоздна будешь?
– Отстань, – сказала она и покачала головой.
– Да как от тебя отстать-то, от красивой такой?
– Я начальнику пожалуюсь. Иди, не мешай работать. Ходят здесь, груши околачивают…
– Я тоже пожалуюсь начальнику, – пообещал я.
Она усмехнулась.
– Давай.
В этот момент в дверь заглянул лысоватый дядечка.
– Стася, можно по цементным заводам материалы?
– Пришлю, – кивнула она.
– Мне бы распечатать, – ответил он.
– Сейчас распечатаю, – ответила она, и дядечка, с любопытством глянув на меня, подошёл поближе.
Я, потупив взор, скромно молчал, наблюдая за пальцами Стаси. Она уверенно набрала шесть первых букв на клавиатуре QWERTY, и экран засветился. Потом нашла нужный документ и послала на печать.
Когда он ушёл, она повернулась ко мне.
– Ну, чего ты ждёшь? – кивнула она и открыла большую книгу с записями, сделанными ручкой.
– О! – воскликнул я. – Это ж выдача зарплаты, да?
– У тебя одна заработная плата на уме, – ответила она. – Нет, это другая выдача.
– Ты же этим не занимаешься, – пробросил я шар.
– Как это?
– Так ты сама говорила, – удивился я.
– Бестолковый ты. Я зарплатами не занимаюсь. А налом занимаюсь только я. Только это приём.
Налом? Это я удачно зашёл.
– Да какая разница, – хмыкнул я. – Выдача, приём…
– Всё, иди уже, – раздражённо бросила она.
– Ладно, я вечерком тогда загляну.
Я двинул на выход, а лысый снова вошёл к ней. А с ним ещё тётка. Они подошли к Стасе и с интересом на меня посмотрели. Ну что же, пусть видят. Пусть видят и говорят между собой. Вроде план был именно таким.
* * *
Вечером, когда рабочий день уже закончился, я появился в кабинете Стаси с джентльменским набором. Я снова принёс конфеты, хотя в этот раз вместо игристого взял армянский коньяк и дополнил паёк коробочкой суши.
– Ты чё, на всю ночь пришёл? – удивилась Стася.
– Кто знает, вдруг мы куда-нибудь переместимся.
– Ага, – с сарказмом ответила она. – Ты можешь только куда подальше переместиться, ясно?
– Стася, ну ты чего, злишься на меня? – улыбнулся я и уселся на стул сбоку от её стола.
– Ты ненадёжный, – пожала она плечами. – Потому что маленький ещё.
– Ну, давай тогда по маленькой, – предложил я и открутил крышечку на бутылке.
– Нет, даже не уговаривай, нет! – воскликнула она, но глаза её уже заблестели.
Она быстро захмелела и, как говорится, Остапа понесло. Вернее, Стасю.
– Ну и что, – немного капризно произнесла она. – Как до дела дойдёт, ты опять в кусты сиганёшь?
– В какие ещё кусты? – хмыкнул я.
– Уедешь, исчезнешь на месяц, прикроешься заданием от шефа или фиговым листком?
– А ты чего бы хотела? – улыбнулся я.
– Честно? – нетрезво покачала она головой.
– Разумеется, мне нужна абсолютная честность.
– А попробуй догадаться, – расплылась она в улыбке. – А ты чё такой трезвый, а?
– Меня алкоголь не берёт.
– Врёшь!
– Не отвлекайся, говори, чего бы ты хотела, – попытался я направить разговор в нужное русло.
– А ты догадайся сам, – сказала она с хмельным кокетством.
– Хорошо. Ладно. Я тебе подготовил сюрприз.
– Какой? – удивилась она.
– Приятный.
– Точно?
– Конечно. Очень приятный.
– Ну, давай, – милостиво разрешила она и пьяненько кивнула. – Сюрпризы я люблю. Да здравствует, сюрприз!
– Тогда закрывай глаза. Готова?
– Готова, – подтвердила Стася.
Я достал телефон и позвонил.
– Заносите, – скомандывал я. – Мы готовы!
ОТ АВТОРА:
* * *
Попасть в детство, сохранив память? Сделать из Времени петлю?
А потом связать Его узлом, ведь петли затягиваются…
Миха Петля продолжает вышивать, первая часть:
/reader/540235
16. Голубок и горлица никогда не ссорятся
Я запел. Фальшиво, конечно, но зато от души, а за это можно многое простить.
А мы бросаем скуке вызов
Потому что, потому
Жить на свете без сюрпризов
Невозможно никому.
Пусть удачи, неудачи,
Пусть полёты вверх и вниз,
Только так, а не иначе
Только так, а не иначе.
Да здравствует сюрприз!
Сюрприз, сюрприз!
Да здравствует сюрприз!
Сюрприз, сюрприз!
Да здравствует сюрприз!
– Внимание, барабанная дробь! – воскликнул я, прервав своё душевное пение. – Тушите свет! Маэстро туш! Ну что, Стася, заинтригована?
– Ещё бы! – хохотнула она.
– Ладно, парни, заходите.
На пороге, словно в крутом бродвейском мюзикле появились Кутя и Парус, практически два брата-акробата. Парус держал в руках цветы, а Кутя – торт.
– Это и весь сюрприз? – удивилась Стася. – Торт и цветы?
– Нет, Стася, – покачал я головой с разочарованным видом. – Ты не догнала. Дай-ка…
Я взял у Паруса до безобразия большой букет и всучил ей, а потом забрал у Толяна торт. Забрал и поставил на стол.
– Чего я не догнала? – нахмурилась бухгалтерша.
– Сюрприз-один! – объявил я и похлопал по плечу Кутю. – Толик. Опытный и сноровистый брутал, готов являться во снах и грёзах. Опыт, сын ошибок трудных. И выносливость.
– А? – отвесила Стася челюсть.
– Сюрприз-два, – усмехнулся я и показал пальцем на Паруса. – Андрей, держи хвост бодрей!
Стася закатилась от смеха.
– Юный и горячий, в меру отзывчивый и неутомимый. Короче, гений, парадоксов друг. Напор и скорость.
– А чё сразу скорость? – возмутился Парус.
– Не паникуй, Парус, – отмахнулся я. – Это оценочное суждение, основанное на ваших возрастных данных.
Стася разулыбалась, а я, подойдя к ней, прошептал загадочным и как можно более возбуждающим шёпотом. – Бери, Стася. Выбирай, забирай, пользуйся. Можешь брать сразу два и соединять опыт с натиском и гений с несгибаемой выдержкой.
– Так, – захохотала она. – Это дело надо перекурить. Мальчики, огоньку не найдётся?
Кутя, попытавшись улыбнуться, хищно ощерился и вытянул из кармана зажигалку. Стася открыла ящик стола и достала миниатюрную плоскую коробочку золотистого цвета.
– Давай, и нам тогда, конфетка, – проговорил Парус.
Она выдала им по белой палочке. Тонкие дамские сигареты смотрелись в их «хлебальничках», по меньшей мере, забавно. Но я комментировать это дело не стал.
– Пойдём туда, – кивнула Стася на дверь в дальнем углу. – В архиве вентиляция убойная. Я там всегда курю. Правда сейчас в три смычка может и не справиться.
– В два пока что, – заржал Парус, но Стася не обратила на его слова внимания, или только сделала вид.
– Я здесь подожду, пока вы там накуритесь, – кивнул я и уселся на Стасин вращающийся стул.
Она как раз поднялась, чтобы идти в «курилку», а я уселся и начал крутиться. Крутился, крутился и… вот же незадача, совершенно случайно зацепил локтем фарфоровую чашку с коньяком.
Чашка опрокинулась, заливая бумаги ароматной янтарной жидкостью, а потом и вовсе полетела со стола. Как всегда, короче! Руки не из того места!
Я вскочил со стула, пытаясь схватить чашку, но только всё усугубил и, неловко размахивая руками, уронил ещё и гроссбух с записями о наличных операциях.
Я сгрёб пачку салфеток, подготовленных мной, будто именно для такого случая, и опустился на колени. Вроде и чашка небольшая, а столько ущерба, просто ужас. Начав устранять весь этот бардак и беспорядок, я подлез под стол, отодвинул в сторону стоптанные Стасины шлёпанцы и быстро вынул из внутреннего кармана маленькую симпатичную флешку.
Вынул и тут же воткнул её в гнездо на компе, а потом послал со своего телефона короткое сообщение генсеку. Из пришитого к куртке кармана достал большую общую тетрадь в такой же обложке, как и гроссбух, который «случайно» уронил. А гроссбух засунул в куртку. После этого я вылез из-под стола.
В кабинете повисло сизое облако с запахом табачного дыма, из архива доносилось ржание курильщиков. Кажется они неплохо там общались.
Я взял салфетки и начал судорожно обтирать от коньяка чистую тетрадь. Потом глянул на стол и как бы машинально сунул тетрадь поверх папок на соседнем стеллаже, а сам стал протирать поверхность стола. Ну, и будучи по природе своей криворуким, столкнул стаканчик с карандашами.
Пришлось снова ползти вниз и собирать фломастеры, маркеры и ручки, а заодно вытащить флешку из компа. После этого я поставил всё на свои места и уселся в кресло. думаю, если бы записи с видеокамеры, расположенной под потолком, просматривал бы, к примеру, Станиславский, он вполне мог бы сказать «верю» и поставить мне честно заработанный зачёт.
Появились курильщики, весёлые и возбуждённые приятным общением.
– Ну что, – сказала Стася. – Предлагаю делать ноги. Если охрана стуканёт, что мы тут пьянку устроили, меня премии лишат.
– Если лишат, мы с парнями компенсируем, – пообещал я, но парни, прореагировали без особого энтузиазма, индифферентно.
– Короче, поехали ко мне, – предложила Стася. – Я в аэрогриле такую картошечку фри приловчилась делать, пальчики оближешь.
– Да можно заехать, прикупить по дороге чего-нибудь, – добавил Парус, решивший, похоже, получить сегодня все виды удовольствий, не исключая гастрономических.
– Сергей, – погрозила мне пальчиком Стася. – Сюрпризы хорошие, но ты тоже едешь.
– Разумеется, – улыбнулся я. – Тебя, как королеву бала, повезут парни на «мерине» а я как лягушонка в коробчонке поеду следом.
Мы вышли из кабинета. Стася включила дополнительный контур сигнализации и захлопнула дверь с электронным замком. После этого мы вышли из здания.
– Зачёт, сынок, – тихонько сказал Кутя и хлопнул меня по плечу, когда Стася загрузилась в тачку. – Если не хочешь, можешь с нами не ехать. Насиловать не буду.
Он засмеялся.
– Это хорошо, – кивнул я, – что ты понимаешь степень ответственности. Давид за неё сам кого хочешь изнасилует. И тебя и твоего юного друга.
– Не ссы, – подмигнул Толян.
– Не понимаю, почему вы меня ждали и не могли сами подкатить к этой истосковавшейся по вниманию и приключениям девушке. Она вполне себе симпатичная.
– Ну да, есть такое, – подмигнул он. – Нам просто не слишком рекомендовано шуры-муры с персоналом крутить. Но иногда стоит попробовать что-нибудь запретное, пацан.
Он улыбнулся, предчувствуя скорую встречу с этим запретным.
– Ладно, – пожал я плечами. – Развлекайтесь, но не вздумайте обижать её.
– Да, хорош, ныть, братан. Никто ничего такого делать не собирается.
* * *
Самым крутым в этом всём было то, что червь или другое существо, внесённое в систему с помощью флешки, подготовленной генсеком, не оставлял следов и никак не фиксировался в логах. А благодаря утилите, внедрённой локально, Мишка получил доступ ко всем контурам безопасности.
Утром мне позвонил Давид, и вместо того, чтобы шагать с Настей в школу, я в экстренном порядке выехал в контору. Он был злым и страшно недовольным. Говорил короткими, не терпящими возражения фразами, будто отстреливался одиночными.
– Ты что за вертеп здесь устроил? – хмуро встретил меня Давид Георгиевич, позабыв про приветствия.
– Да вроде ничего такого, о чём бы мы с вами ни договаривались заранее, – пожал я плечами. – Доброе утро. Не возражаете, если я себе кофейку сделаю?
– Возражаю! – резко бросил он. – Во-первых, ещё рабочий день не начался, а сплетни уже поползли и даже полетели по компании. Какого хрена⁈ Я тебе что сказал⁈ Я сказал, чтобы ты аккуратно и точечно начал работу со Станиславой. А это что за бл**ство?
Он нажал на кнопку пульта, и на довольно большом телевизоре появились кадры вечернего мероприятия.
– Нельзя такое на рабочем месте устраивать! – сурово заявил Давид.
– Мы же хотели, чтобы в фоне была история о моих шурах-мурах, – нахмурился я. – Чтобы не было никаких сомнений в том, что добытая мной инфа, является подлинной.
– А откуда ещё два жеребца взялось⁈ – гневно воскликнул Давид. – Причём, два моих собственных жеребца! Притон какой-то!
– При всём уважении, Давид Георгиевич, я не собираюсь участвовать в видеоперфомансах, которые могли бы вызвать гнев Глеба Витальевича.
– А это тут при чём⁈ – сдвинул он брови. – Я тебя не понимаю!
Я улыбнулся. Всё он понимал, хитрая обезьяна. Хотел и дело сделать, и компроматик на меня заиметь. Чтобы в случае чего придавить малость.
– При том, – развёл я руками, – что было бы странно, если при встречах с Глебом Витальевичем я рассказывал бы о любви к его внучке, а сам крыл бы при этом охочих до нежности бухгалтерш. Вот зятёк хороший, да? Извините, но у меня даже и не получилось бы. Как представил бы лицо Ангелины, так и всё, трындец.
Давид скривился и покачал головой. Он посмотрел на меня долгим взглядом, пытаясь понять, троллю я его или действительно такой наивный дурачок.
– Думаешь, Ангелина пойдёт за тебя? – усмехнулся он. – Я тебе советую постоянно показывать себя в деле с хорошей стороны. И, поверь, это тебе принесёт куда больше пользы и успеха, чем выгодная женитьба.
– Для меня этот брак не связан с амбициями и дорогой к успеху. Это другое.
Он опять попытался понять, что у меня на уме, но снова безрезультатно.
– Короче, заканчивай с этими делами, – резюмировал он. – Я парням сейчас устрою выволочку и Станиславе тоже.
– Слушайте, не нужно, – покачал я головой. – Во-первых, девушка не виновата, что хочет счастья.
– Она не счастья хочет, а знаешь чего⁈
– Да какая разница. К тому же слухи пойдут, что вы мне доступ к телу перекрыли. А зачем это нужно?
Он поджал губы и прищурился. Чувствовал, что не так что-то, а за руку схватить не мог.
– Ладно, – наконец, объявил он. – Поглядим. Завтра тебе передам кое-какие материалы для твоих друзей.
– Хорошо, – кивнул я и вышел из кабинета.
Я спустился вниз и постучал в дверь к Стасе. Лысый счетовод снова зафиксировал мой визит.
– Здрасьте, – процедил я, и его высунувшаяся голова тотчас спряталась за дверью соседнего кабинета.
Стася выглянула и, увидев меня, замотала головой:
– Не сейчас! Потом приходи!
– Пусти, – с улыбкой прошептал я, – или я буянить буду.
– Блин… Ну, чего…
Она открыла дверь, и я ввалился внутрь.
– Приветики, – улыбнулся я.
– Чего⁈ – сердито воскликнула она и отвернулась.
Выглядела она, не очень. Глаза красные, волосы растрёпанные.
– Стася, ты как? – пытливо рассматривая её, спросил я. – Ты как себя чувствуешь?
– Издеваешься что ли? – сердито глянула она, распахнув глаза. – Я блин не спала почти! А сегодня отчёт писать. И за банкет ещё влетит вчерашний. Я вообще никакая! Ни-ка-ку-ща-я.
– Это хорошо или плохо?
– Чего-чего? – недобро прохрипела она.
– Это хорошо или плохо, что ты никакая?
– Чего ты хочешь, я не пойму…
– Ничего такого не было, что тебе бы не понравилось? – спросил я настороженно. – Парни-то в принципе неплохие…
– Все вы неплохие, – махнула она рукой. – Пока в охоте. А мне отношений надо, а не просто шурум-бурум…
Она замолчала и вдруг улыбнулась.
– Нет, – сказала она и уселась на свой стул, – можно, конечно, оторваться иногда… Но лучше на выходных. И с посторонними, а не с работы, ясно? Короче, чё тебе надо? Сюрприз я оценила, но на этом всё. Больше никаких сюрпризов!
– Ладно, – кивнул я. – Всё понял.
– Мы договорись на лыжах поехать кататься. Ты катаешься?
– Втроём договорились?
– Дурак что ли? С Толиком только! Ты чё подумал-то?
– Ничего плохого, – покачал я головой.
– Этого… Паруса мы отправили. Не твоё дело, конечно, но ты там навоображал походу. Короче, иди, видишь, мне с мыслями собраться надо?
– Ладно, – кивнул я. – Всё, пошёл тогда.
– А, кстати, – воскликнула она, вспомнив о чём-то. – Ты не видел тут тетрадь мою? Найти не могу…
– Я её коньяком залил, – виновато ответил я.
– Ну ты и рукожопый, Краснов. Второй раз уже! И где она?
– Да тут где-то должна быть…
– Где где-то? Меня за неё всем коллективом иметь будут, пока я не сдохну!
Я подошёл к столу и рассеянно огляделся…
– Так, я вот тут стоял… Куда я мог её деть… А! Вон же она лежит!
– Давай сюда! – с облегчением вздохнула Стася.
Я подошёл к стеллажу, встал спиной к ней и к камере и быстро поменял тетради, возвращая принца и нищего на их первоначальные места. Генсек должен был это дело страховать в прямом эфире и, в случае необходимости, подправить.
Я вышел от Стаси с чувством облегчения и был прямо рад за Кутю и за неё. А ещё больше был рад тому, что мне теперь не нужно было поддерживать с ней довольно назойливые и не совсем приятные отношения.
– Эй студент! – окликнул меня Парус, когда я вышел из конторы.
Их тачка только что въехала на парковку.
– Здорово, ребята, – подмигнул я. – Корсары любви. Как вас назвать ещё, не знаю даже. Дамские угодники.
– Запрыгивай! – кивнул он и заржал.
– Не, – усмехнулся я, подошёл ближе и положив локти на дверь заглянул внутрь. – Попало от шефа или это ещё предстоит?
– За чё⁈ – недовольно воскликнул Толян, и мы с Парусом засмеялись.
– Знает кошка, чьё мясо съела, – сказал Парус.
– Любов, любов, любов, – пробасил я голосом Гердта. – Три этих понятия…
– А ну заткнулись оба! – прикрикнул Кутя.
– Да ладно, чё, – улыбнулся я, – Стася девушка приятная, симпатичная.
– Чё ты этим сказать хочешь? – прищурился он.
– Анатолий, – поднял я руки, – вообще ничего плохого. Я же серьёзно. К тому же близко мы с ней не знакомы. Так что я искренне рад, что у тебя сегодня тепло на сердце. И заметьте, сидели бы вы, друг на дружку пялились, а я пришёл движуху вам замутил. Хотя, Парус, я так понял только клювом пощёлкал.
– Э!!! – недовольно воскликнул Парус, а Кутя, наоборот, улыбнулся вполне довольно.
– Ладно, братья, я поехал в школу.
– Подвезти? – великодушно спросил Толян.
