Текст книги "Кроличья нора (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Ромов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

5. Кружатся листья, как записки

– Владимир Кажимович, – широко и гостеприимно улыбнулся я. – Здравствуйте. Сто лет, сто зим. Вы зачем пистолет достали?

– Не узнал тебя со спины, – криво усмехнулся он и снова щёлкнул предохранителем, хотя убирать пушку не спешил и смотрел с плохо скрываемой насторожённостью. – Сашка сказал, что ты экстренную встречу запросил у себя на даче, практически.

– Наверное, можно этот домик и дачей назвать, – кивнул я, – Выходит, мы с вами оба дачники. То у вас, то у меня собираемся. Но я прошу прощения, я пока ещё во владение не вступил. Ещё полгода не прошло с кончины прежней владелицы. Я же этот дом в наследство получил. Ну, давайте, проходите. Сейчас печку затопим, чай заварим. Угостить особо нечем только.

Садык не торопился покидать своё место.

– А где же Сашка, как вы выразились?

– Он с тобой больше не работает. Я его на другое направление перекинул.

– А на моё кого? – нахмурился я. – Странно. Мы только сработались, можно сказать… И с кем мне связываться в случае чего? Вот, в таком, как сегодня…

Ситуация была не до конца прозрачна, но я решил не избегать того, что и так могло быть известно. По мне Чердынцев работал? Работал. Если что я ему должен был звонить? Ему. То, что его отстранили мог и не знать. Тут всё было чисто.

– А зачем? – дёрнул плечом Садык. – У тебя ничего интересного для нас нет. Зачем мне ресурсы впустую тратить?

Как здесь оказался сам Садык, оставалось непонятным. Я звонил Чердынцеву на секретный номер. Возможно, номер был уже провален и прослушивался, это я допускал, но куда он делся? Чердынцев то есть. Я его в упор не видел. Возможно, он пришёл, а его быстренько ком цурюк, и повязали? Хотя, собственно, за что вязать-то? Нет. Не то…

– Ну, вы же пришли, – пожал я плечами. – Да проходите, проходите, пожалуйста. Я вас-то не ждал, честно говоря. Думал с Чердынцевым перетрём и всё. Как в старые добрые…

И почему он заявился с пистолетом? Опасался. Чего опасался? Что я его в засаду заманил? Пипец, конечно, это было похоже на паранойю. Получалось, что он не верил Чердынцеву. Или мне? Или вообще никому не верил? И кто бы осмелился на него напасть? Ширяй? Или Гагарин? Да ну, нафиг.

– Владимир Кажимович, идёте?

Я вернулся к крыльцу, поднялся, потопал ногами, сбивая с кроссовок снег и открыл дверь ключом. Зашёл внутрь. Оглядел комнату. Всё было в относительном порядке. С крыльца донеслись шаги. Он шёл за мной.

– Сергей! – крикнул Садык.

Я выглянул из двери.

– В калитку кто-то стучит.

– Чердынцев, наверное, – кивнул я.

– Нет, его не будет, – настороженно ответил мой гость и снова отщёлкнул предохранитель.

– Соседи, тогда, – пожал я плечами. – Можем не открывать, если не хотите.

– Иди, проверь, – хмуро ответил он и, зайдя на веранду, прикрыл за собой дверь.

– Вадим! – донеслось из-за калитки. – Вадим!

Тьфу! Это точно были соседи, дед с бабкой, которые приходили, когда здесь жил Панюшкин. Услышал Садык имя или нет?

– Я сейчас, – крикнул я и подбежал к калитке.

– Ой, здрасьте… – удивлённо воскликнула соседка. – А я думала Вадим приехал, а то он исчез в одночасье, даже не попрощался.

– Уехал к родственникам, – негромко объяснил я. – Тётка в Тамбове заболела, вот он и сорвался. Думаю, недельки через две вернётся. Может, передать чего?

– Нет, не надо, я хотела пирожками его угостить, напекла вот с капустой, с яйцом и луком и с яблочками. Держи ты тогда.

Она улыбнулась, взяла у деда, стоявшего рядом эмалированную миску, прикрытую белым вафельным полотенцем и протянула мне.

– Да не удобно, спасибо, – начал отнекиваться я, но пироги мне буквально всучили. – Вы меня извините, я вас в дом не приглашаю, у меня там человек пришёл из БТИ, какие-то неувязки, говорит, нужно объяснить что-то…

– Да мы же не ради гостей. Думали Вадим. Ладно, поклон передавай. Как вернётся из Тамбова, пусть заедет к нам.

– Хорошо, – пообещал я. – Обязательно передам.

Соседи ушли, а я с миской в руках вернулся в дом. Садык стоял у окна и наблюдал за двором.

– Что за Вадим? – поинтересовался он.

Услышал хрыч старый…

– Это я.

– Как это? – нахмурился он.

– Соседка забывает, что я Сергей, зовёт Вадимом, – засмеялся я. – Старенькая. У неё сын Вадим. А я уже привыкать начал, не обращаю внимания.

– Забавно, – кивнул Садык, пристально на меня глядя. – Забавно, Вадим.

– Ну, можете тоже, если и вы забываете, – усмехнулся я. – Видите, пирожков принесла. Увидела, что я приехал. Она с Розой дружила. С хозяйкой то есть.

– Я понял, я понял. Холодно в доме, редко бываешь?

– Нечасто, – пожал я плечами и поставил чайник на электрическую плитку.

После этого нагнулся к печке и занялся растопкой.

– Слушай, потом, растопишь, времени мало. Так поговорим, не околеем. С чайком.

Взгляд Садыка скользил по кухне, по комнате, цепляясь за все детали. Задержался на пакете с хлебом и на сухарях, оставшихся от Усов. На пачке сигарет на подоконнике. На ведре с золой, на тарелках на столе.

– Рассказывай, Сергей, – кивнул он.

Пистолета в руке уже не было. Успокоился, значит, уже хорошо.

– Меня тут в СК отвезли сегодня.

– По какому поводу?

– Покушение на убийство. Я в школе одному козлу в нос двинул. Новенькому. А он сынком Гагарина оказался из обладминистрации.

Садык поджал губы и молча уставился на меня. А я снял с плиты чайник, бросил по чашкам чайные пакетики и налил кипяток.

– Умеешь ты в дерьмо вляпаться, да? – проговорил Садыков.

– С кем не бывает? – усмехнулся я. – Они знаете, и заключение медицинское сработали такое, что парню вообще кранты, не жилец. И характеристику на меня от Икара нарисовали. Свидетелей, опять же, полшколы.

– А потерпевший-то жив, вообще-то? – нахмурился Садык.

– Жив, ходит по школе, фонариками светит.

Я взял пирожок и откусил.

– Вкусно, ёлки. Тёплые ещё. Попробуйте, рекомендую. С луком и яйцом вообще огонь.

Садык протянул руку, но пирог брать не стал, замер на пару мгновений и спрятал руку в карман куртки.

– Спасибо…

– Думаете, отравлены?

– Не болтай, Сергей, включи вон радио лучше и рассказывай дальше.

Я протянул руку к старинному приёмнику «Сони» и нажал кнопку. Усы, похоже вставил батарейки, потому что приёмник сразу ожил, зашипел и запел:

Звенит высокая тоска,

Не объяснимая словами,

Я не один, пока я с вами,

Деревья, птицы, облака,

Деревья, птицы, облака…

– Тьфу ты! – воскликнул Садык. – Вырубай нахрен. Тоски и своей хватает. Вырубай. И рассказывай уже, пока у меня почки не отвалились на ледяном стуле сидеть.

Я выключил и рассказал. И про Гагарина, и про Нюткина, и про встречу в самолёте, и про вербовку. Садык задумался, машинально взял пирог, откусил и начал жевать. Пока он молчал, я успел растопить печку.

– Да оставь ты её! – недовольно бросил он. – Потом затопишь! Летал, значит, в Питер, да? Мне не сказал.

– Уже затопил, – весело воскликнул я. – Сейчас пойдёт тепло. Летал, да. Не успел рассказать, потому что ничего по делу не было. Ходил на вечеринку с внучкой Ширяя.

– Лещикова.

– Лещикова, – кивнул я.

– А у тебя те старые бумажки на Ширяя ещё сохранились?

– Заинтересовала тема?

Я глянул в окно и обалдел. В дальнем углу участка у забора стоял человек. Спокойно стоял, как так и надо.

– Это ваш там? – нахмурился я.

– Чего? А, да, подстраховка. Послушай, Сергей, а ты не знаешь, случайно, где сейчас может быть Вадим Андреевич Панюшкин? Усы.

Он вбросил неожиданный вопрос и устремил на меня внимательный и очень колючий взгляд.

– Откуда бы я мог это знать? – удивлённо ответил я, поднимая брови.

– Значит, нет?

– Нет, – сказал я и покачал головой.

Глаза мои смотрели прямо, взгляд не плыл, вниз вправо не уходил. Я выглядел удивлённо и уверенно. По крайней мере старался. Садык, едва заметно кивнул и вздохнул.

– Если вдруг что-то о нём услышишь, дай как можно скорее знать, пожалуйста.

– Что-то я сомневаюсь, что услышу что-то такое. Если только по радио будут говорить.

– По радио, скорее всего, не будут, но вот Давид, Лещиков, Гагарин, Нюткин… Эти товарищи могут что-нибудь брякнуть. Или он сам объявится.

– Ну, со мной-то он вряд ли захочет пообщаться. С чего бы?

– Не знаю, – покачал головой Садык, прожигая взглядом дырку в моей голове. – Не знаю, Серёжа.

– Хорошо, Владимир Кажимович. Я вас понял. Какой у нас план?

– План? – пожал он плечами. – Да никакого плана. Делай то, что будет хотеть Гагарин. Он человек опасный и непредсказуемый, не забывай об этом. У него огромные связи, сам же видишь, как под его дудочку все плясать начали. И СК, и ФСИН, и прокуратура запляшет, про губернатора нашего я уж вообще молчу.

– А ваша контора будет плясать?

– Почему нет? – пожал он плечами, чуть помрачнев. – Некоторые уже пляшут, да ещё и радость симулируют.

Левое веко у Садыка едва заметно дёрнулось.

– Ого, – покачал я головой. – Что ж это за монстр такой Гагарин этот?

– Лучше не знать и даже не задумываться. Единственное, что я тебя попрошу, так это делать еженедельные отчёты.

– Отчёты? – возмущённо воскликнул я. – Нет! Я не смогу! Да я с фигурантами даже не каждую неделю вижусь, вообще-то.

– Надо, Федя, надо, – кивнул мне Садык. – Ничего сложного, кто что сказал, при каких обстоятельствах. В свободной форме.

Не хватало ещё письменных подтверждений моего сотрудничества, ага, щас прям, побежал уже писать…

– Расскажите мне побольше про Гагарина, – попросил я.

– Всё, что нужно знать, я тебе сказал уже.

– Ясно всё с вами, – покачал я головой. – Честно говоря, думал, поддержки с вашей стороны побольше будет. Вы мне контактную персону дайте хотя бы. Или вам напрямую звонить? Скажите телефон тогда.

– Подумаю и сообщу в ближайшее время, – прищурившись, кивнул он. – Пирожки у тебя, Вадим, неплохие. Соседке привет.

Угораздило же её с пирожками со своими заявиться…

* * *

Чердынцеву я решил пока не звонить, подождать, может, он сам проявится. Встреча с Садыком произвела крайне неоднозначное впечатление. Он выглядел уставшим и был, судя по всему, испуган. И, похоже, заподозрил меня в связи с Усами. Не факт, конечно, но учитывать этот момент стоило.

Я позвонил Жанне.

– Слушаю, Сучкова, – нервно ответила она.

– Не можешь говорить что ли? – спросил я.

– Нет, – коротко рубанула Жанна Константиновна.

– Ладно. Позвони, как появится возможность.

– Хорошо, – сказала она и отключилась.

Вот же. Без ствола в таком водовороте было неуютно. Поэтому я набрал Кукушу и попросил связаться с Матвеичем, а сам поехал домой. Денёк сегодня выдался не очень приятным, так что было бы неплохо просто завалиться в постель и провалиться в глубокий сон.

Включил радио, и там снова была эта песня.

Немало мы по белу свету

В исканьях радости кружим.

Порой для слёз причины нету,

Порой для слёз причины нету,

Но кто не плакал, тот не жил…

Привязчивая. И печальная… Теперь до конца дня буду её напевать, блин… Я бросил машину у гаражей и пошёл к дому. В окнах горел свет. То, что дома меня ждала Настя, было непривычно. В общем-то даже приятно, но непривычно.

– Серёжка! – окликнули меня сзади.

Я услышал торопливые шаркающие шаги и остановился.

– Чё-как?

Это был Соломка.

– Всяко было, дядя Лёня, но чтоб так хорошо, ещё ни разу.

– Молоток, – серьёзно кивнул он. – Чё на этот раз шьют?

– В смысле? – не сразу врубился я. – А, вон ты о чём…

Точно, он же наблюдал за мной, когда я отъезжал на казённой буханке.

– Да, редиске одному взбучку закатил, а у него батя пипец говнистый оказался. Шишка большая.

– В школе что ли?

– Взбучку? Да в школе.

– Ну, ты резкий, конечно, как понос. Думать же надо. Головой побеждай, не кулаком.

– Спасибо за науку, – хмыкнул я.

– А цы́ган твой как там?

– Цы́ган походу загремит на полную катушку, – пожал я плечами.

– Было в нём что-то такое… Печать Гиппократа, знаешь такое выражение?

– Нет.

– Ну, вот, поищи в интернетах. Короче, ты чё, с Настёной замутил?

– В смысле? – нахмурился я.

– Чё в смысле-то? – подмигнул Соломка и кивнул на мои окна. – Ждёт, харч готовит. Да ладно, ладно, чё ощетинился? Хорошая девка, ладная. Я бы и сам, если бы пацаном был…

– Ладно, дядя Лёня, пошёл я, – не стал я дослушивать его разглагольствования и перебил. – Всех благ.

– Давай-давай. Настёне привет передай.

– Дядь Лёнь, тебе чё надо не пойму? – нахмурился я.

– Да ничо-ничо, всё пучком, Серый, не кипишуй. Я же по-свойски, по-стариковски, опять же. Не обращай внимания.

Я кивнул и вошёл в подъезд. Поднялся, тихонько открыл дверь ключом и тут же услышал Настин голос. Но обращалась она не ко мне. Голос шёл с кухни. Настя разговаривала. Ей ответил другой голос. Мужской. Твою мать! Я напрягся. Блин! А пистолета не было. Затянул я с этим делом, конечно… Где мой чёрный пистолет? На Большом Каретном…

– Анастасия, вы ему позвоните, пожалуйста, – сказал мужчина. – Сколько ждать? У вас вот и ужин готов уже.

– Хорошо, – согласилась Настя. – Сейчас позвоню и тут же в моём кармане раздался звонок.

Настя выбежала из кухни. Выглядела она удивлённо.

– Серёжа! – воскликнула она. – А ты когда пришёл⁈

– Да я и не уходил, Насть, – подмигнул я, вешая куртку. – А ты зачем мужика постороннего в дом пустила?

– Как это?.. – широко раскрыла она глаза.

– Да он шутит, – рассмеялся Чердынцев, появившись за её спиной. – Шутит.

– Ты же ему сам ключи дал… – растерянно проговорила Настя. – Я ходила в магаз, а когда вернулась, он здесь уже был, в квартире. Я сначала испугалась, но потом я Александра Николаевича вспомнила. Он же нам помогал тогда в клубе…

– Шутит Сергей, – повторил Чердынцев.

– Да, точно, – серьёзно подтвердил я. – Это у меня юмор такой. Тяжёлый. Чёрный почти что. Но и у вас не лучше. Я вас в одном доме жду, а вы совсем в другом объявляетесь.

– Давайте поужинаем? – предложила Настя, чувствуя возникшее напряжение. – У меня всё готово.

– Мы с Александром Николаевичем переговорим, ладно? Идите сюда, в мою комнату.

Мы вошли и сели на диван.

– Всё нормально? – спросил Чердынцев.

– Не знаю, – пожал я плечами. – А у вас?

– Да, терпимо.

– Хорошо, – кивнул я. – Тогда просветите меня, пожалуйста, что за хрень творится.

– Попытаюсь, – серьёзно ответил он. – Анастасия мне утром сообщила о происшествии. Это ты хорошо придумал. Молодец. Я сразу начал вентилировать по своим каналам. Но мы на это дело повлиять не можем.

– Как это? – удивился я. – А кто может в таком случае если контора не в состоянии?

– Гагарин – это кризисный управляющий, – пояснил Чердынцев. – Его прислали из столицы разрулить здесь проблемные моменты.

– Кризис затяжной ожидается, что ли? Зачем бы он сына сюда из Москвы перетаскивал? Не для взбучки же от меня, правда?

– Для него это назначение, как серпом по одному месту. Он планировал, насколько я знаю, что-то более интересное за бугром. А тут мутная должность в провинции.

– А кто за ним стоит? – поинтересовался я.

– Наши.

– Во как…

Повисла пауза.

– А Садык? Он сам по себе, получается, действует?

– Нет, конечно. Ну, там, на самом деле, довольно сложная конфигурация… Что касается личных активов Никитоса, тут Садык хотел сам погреть руки. Себе прихватить. А если говорить о полном раскулачивания Ширяя – нет. Есть люди, стоящие выше Садыка в иерархии. Имён я не знаю, сразу говорю. Делюсь своими выводами и наблюдениями.

– А чего Садык боится? Думает, что его могут устранить?

– Почему? – удивился Чердынцев.

Я рассказал, как тот выглядел во время нашей сегодняшней встречи. Александр Николаевич призадумался.

– Не знаю, – покачал он головой. – Не знаю.

– Итак в конторе имеется два конкурирующих течения, желающие приватизировать имение Ширяя, так что ли?

– Нет, не совсем. Гагарин представляет не просто крыло конторы. Там клуб более интересный. В нём и наши, конторские и всякие другие. Понимаешь? Очень могучая кучка.

– А не мелко для них? Какой-то Ширяй.

– Мелочей не существует, Сергей, когда речь идёт о бабках.

– Окей. А что у них нет своих людей в структурах и окружении Лещикова?

– Есть, конечно. Я думаю много кто из людей Ширяя с ними связан. Часть официально, типа смотрящие, а часть – законспирированно.

– Ну, и зачем им я, в таком случае?

– Тебя не жалко, это раз. Про тех других Ширяй тоже знает, скорее всего. Не идиот же он. Это два. Возможно, для тебя существует специальная миссия. Я не знаю. А Садык занервничал, я думаю, потому что его сейчас с этого направления могут конкретно подвинуть. Уже двигают, раз Гагарин приехал. Смотри, собственность Никитоса он не нашёл? Нет. Кто на неё лапу наложил? Он думает, что Усы. Хотя не уверен, но других рабочих версий нет. Тебя краем мозга, конечно, тоже подозревает, но не всерьёз. Не верит, что юнец способен на такое. Хотя… Хотя, была у него мысль, что ты используешь Сергеева и соответственно можешь иметь отношение. Но Сергеева вывезли на Панюшкинской тачке. А сегодня и тебя у него из-под носа уводит Гагарин. Жёстко вербует. Тоже прокол. Поэтому, кстати, Садык попытается разогнуть крючок, на который тебя зацепили. Но не факт. Ранее внедрённого агента он, кстати, тоже потерял.

– А это что за агент? – заинтересовался я.

– А это, Руднёв.

– Серьёзно? Кашпировский?

– Да, мне об этом сегодня сказал Садык.

– Раньше никогда не говорил, а теперь сказал. Это разве не странно? Это не может быть какой-нибудь проверкой на вшивость? Типа если Руднёва грохнут, значит вы льёте воду на чужую мельницу.

– Да я уж и сам подумал, но только Руднёв этот в коме, может вообще не выйдет и сам окочурится. Очень ненадёжная проверка, а?

Да, не сидело что-то…

– А самое главное-то объясните? Как Садык узнал о нашей с вами тайной встрече?

– Самое главное? – хмыкнул он и покачал головой. – Да, слушай, такое дело… Мне показалось, что Садык меня взял под колпак. Он сейчас всех подозревает.

– Возможно, и что дальше?

– Мне кажется, он меня слушает конкретно. Следит, переписку читает. Анастасия позвонила, и меня сразу шеф вызвал. И смотрит, будто знает что-то. Ну, блин, я и сказал ему. Он бы всё равно узнал про твоё задержание. Так и так, говорю, был звонок. Сергея взяли. Ну и сам понимаешь, пошло так, как пошло.

– Думаете, выскочили из-под колпака?

– Не знаю, надо сейчас быть максимально осторожными. Садык истерит, теряет позиции, не смог найти щегловские бабки, хотя держит в руках самого Щеглова. Короче, беда. Поэтому я…

Зазвонил телефон.

– Извините, отвечу. Слушаю, Давид Георгиевич.

– Где пропал, боец невидимого фронта? – нейтральным тоном спросил тот.

– Да, приключался тут немного. Всякое, в общем. У вас как дела?

– Неплохо. Новости есть интересные.

– Какие? – спросил я, пытаясь понять по голосу, что у Давида на уме.

Но тот говорил ровно, не выдавая эмоций.

– Любопытные, – усмехнулся Давид. – Например, вот такая. Сегодня утром Руднёв вышел из комы.

Твою мать! Твою мать!!! Сердце подскочило и завелось, как лодочный мотор.

– Это очень хорошо, – сказал я. – А то у меня разрешение на нарушение ПДД заканчивается.

– И ещё есть новости. Ещё интереснее.

Твою мать!

– Что за интрига? Это не того ли вопроса касается, который мы обсуждали?

Я имел в виду вопрос о кроте и он, разумеется, понял. Понял, но виду не подал.

– Подъезжай, Сергей. Я жду тебя в офисе.

– Сейчас? – удивился я.

– Да, давай прямо сейчас.

– Ладно.

Я отключился.

– А Руднёв уже не в коме, – покачал я головой.

– В смысле? – нахмурился Чердынцев.

– Утром в себя пришёл. И Садык, вероятно, знал об этом, когда вам про него говорил. Так что вообще не факт, что Руднёв на самом деле агент Садыка.

– Наверное…

– Есть неприятный момент, Александр Николаевич.

– Какой ещё? – напрягся он.

– Почему-то мне кажется, что Давид Георгиевич полагает, что Руднёв крыса. Правда не ваша, а ментовская. Но это уже не так и важно, да?

– Какого хрена, Сергей?

– Ага… – сказал задумчиво я и посмотрел на телефон, который снова зазвонил.

На этот раз мне звонила Сучкова.

– Алло…

– Приезжай ко мне домой, – коротко сказала она.

– Не сейчас, позже, ночью.

– Приезжай сейчас, это важно, – отрезала она и отрубилась.

Я покачал головой. В принципе…. Давида можно было перенести. Но я ещё не решил, рассказывать ему о Гагарине или нет…

Раздался робкий стук в дверь.

– Серёж… извини, что я тебя отвлекаю… можешь, пожалуйста на одну минуточку выйти?..

– Да, Насть.

Я поднялся, кивнул Чердынцеву и вышел в коридор. Настя была взволнована и смущена…

– Что случилось?

– Я бы постаралась сама решить… – вздохнула она, – но ты бы это не одобрил, наверное…

– Что, Настя?

– Мне звонил… Кирилл… ну… это тот самый… Он сказал, если я сейчас не подъеду к нему с деньгами, он… В общем, он поставит вопрос в галерее о моём отстранении. Покажет фотографии, скажет, что они нарушают соглашение с Артом и что я… короче… ну там неправильно повела себя, давила на художника, а сама такая бессовестная и аморальная… Недостойная, короче… Нимфоманка и… не хочу даже повторять тот бред, что он наговорил. Но если он действительно так сделает….

Она не договорила и вздохнула.

– В общем, Серёж… я хочу закончить это дело… Мне нужно с ним поговорить и поставить точку… И я думаю, мне это придётся сделать самой. Он при тебе наверно говорить не станет.

Снова зазвонил телефон. Теперь это был Петя. И ничего хорошего, разумеется, от этого звонка я не ждал.

Кружатся листья, как записки,

С какой-то грустью неземной,

Кто не терял друзей и близких,

Кто не терял друзей и близких,

Пусть посмеётся надо мной…

– Твою мать… – тихонько прошептал я… – вот же привязалась… песня дурацкая…