Текст книги "Искатель, 2018 №10"
Автор книги: Дмитрий Иваненко
Соавторы: Игорь Москвин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)
На несколько минут превратился в безжизненную статую, у которой живыми оставались только потемневшие глаза.
Чернявенький не бросался на колени, не заламывал от горя руки, просто стоял и почти не дышал.
– Кто? – спросил он глухим загробным голосом.
6
Вернулись на Офицерскую, 28.
Весь недолгий путь Жоржик молчал.
Кирпичников старался не смотреть на задержанного, но взгляд все равно возвращался к посеревшему обескровленному лицу. Даже желваки перестали перекатываться на скулах.
– Продолжим нашу прерванную беседу? – спросил Аркадий Аркадьевич Чернявенького.
– Кто? – повторил Жоржик вопрос, заданный в покойницкой.
– У тебя мыслей на счет Матрены нет?
– Кто?
– Григорий Францевич или Георгий Сидорович, а может быть, Жоржик Чернявенький, да бог с ними, именами. Они для таких, как ты, не существенны. Вот ты должен быть по своей профессии внимательным и отмечать малейшие изменения вокруг. Ты не догадываешься, кто совершил в твоем доме злодеяние?
– Не томите, господин Кирпичников, скажите, кто?
– Для начала ты не хочешь выяснить, как мы узнали твою фамилию?
В глазах Жоржика загорелся интерес.
– И как?
– По почерку.
– Как это?
– Среди сотрудников есть один агент, который еще до большой войны сталкивался с тобой.
– Ну и что? Он мог ошибиться?
– Мог, конечно, но дело в том, что сыскной архив сожгли в феврале прошлого года, но не до основания, многие дела сохранились, среди них и твои отпечатки пальцев, – Кирпичников пошел ва-банк, – ты же ныне работал без перчаток и сильно наследил. Видимо, не строил планы в будущем на возвращение в Отчизну?
Жоржик удивленным взглядом смотрел на начальника уголовного розыска. Да, он совершил непростительную ошибку, пожалел тонкие лайковые перчатки. И теперь его отпечатки на всех вскрытых сан-галлиевских сейфах. Печально.
– Ваша взяла, господин Кирпичников. Если я признаюсь в том, что вы намерены мне предъявить, вы скажете, кто стал причиной… – он на миг остановился, – смерти Матрены?
– Мы можем решить.
– Я был во всех местах, в которых вы нашли мои отпечатки.
– С кем?
– Один.
– Хорошо, – согласился Аркадий Аркадьевич. – Ты признаешь, что убил сторожа в правлении Электрической компании слабого тока?
Жоржик поперхнулся и выглядел скорее обескураженные нежели удивленным.
– Убил?
– Ты только что признал, что взял сейф в правлении, а значит, лишил жизни сторожа, который тебе помешал.
Чернявенький молчал.
– Жоржик, мы будем откровенный разговор вести или ты хочешь меня по лесу поводить среди трех сосенок?
– Ну, не один я был, не один.
– Давай так, я тебе рассказываю, кто покусился на твою жену и постараюсь взять этого че… знаешь, не поворачивается язык назвать такого человеком, скорее, кровожадным животным.
– Вы правы, животное.
– Постараюсь взять его живым, хотя, честно говоря, нет особого желания.
– Кто он?
– А ты не догадываешься?
– Господин Кирпичников, не говорите загадками.
– Хорошо, тогда ответь, кто из твоих нынешних знакомых носит с собою трость?
– Ну, не… – Жоржик широко раскрыл глаза, – не может быть.
– Догадался?
Чернявенький молчал.
– Теперь ты догадываешься, что было бы со всеми вами после последнего сейфа?
– Но ведь его рекомендовал авторитетный человек…
– Иван Кошель? – подсказал медвежатнику начальник уголовного розыска. – Нашел авторитетную личность, он за долю малую мать родную продаст и сестру подарит в придачу.
– Но…
– Жоржик или как тебя называть…
– Георгий, – тихо сказал Чернявенький.
– Георгий, жизнь с прошлого года поменялась, и теперь каждый сам за себя. Кошель, когда выгодно, будет с вас пылинки сдувать, а поменяется ветер – сдаст вас скопом за милую душу, чтобы его самого не тронули. Слишком долго ты по заграницам проживал, отстал от нашей российской действительности. Тебя Кошель вызвал надело?
– Да.
– Небось, через Бердыша?
– Через него.
– Не буду пытать о нем, сейчас меня больше занимает, как ты понимаешь, кровожадный Лупус.
Жоржик не удержался и скрежетнул зубами, вспомнив бездвижное тело Матрены.
– Лупус.
– Ты знаешь, как его зовут?
– Нет, мне он был представлен как Лупус.
– Кто он такой?
– Не понял?
– Из каких? Из дворян, обиженных властью? Из офицеров, верных царю? Из бандитов? Из каких?
– Вы правильно сказали, из дворян – офицеров, не изменяющих присяге, данной его императорскому величеству.
– Ты же с ним столько времени и ничего не знаешь о нем?
– Он организовывал, назначал время операции, – Жоржик криво улыбнулся, – потом мы разбегались – и до следующего дела.
– Когда из Москвы поездом ехали, наверное, разговаривали о чем-то?
– В разных вагонах мы были.
– И ты доверился незнакомцу?
– Кошель же за него поручился.
Кирпичников покачал головой.
– Подставлять себя под чужие дела и не знать ничего о том, кто держит добычу в своих руках. Неужели ни разу не приходила мысль, что после окончания вы станете ему не нужны? Зачем с кем-то делиться?
– Но Кошель…
– Что ты заладил? Кошель, Кошель… У тебя своей головы, что ли, нет? Теперь подсчитаем: Ваньша убит, – Аркадий Аркадьевич загибал пальцы, – Пашка-Бык в покойницкой, Нетопырь три пули словил, Билык у нас сидит, Леший в соседней камере, ты передо мною – и кто остается? Правильно, Лупус. И с самого начала у кого добыча хранилась? Правильно, у Лупуса. От такого расклада кто в выигрыше? Правильно, Лупус. Так что не надо мне рассказывать байки про Кошеля, тем более что Лупус никого в живых не оставляет.
Жоржик опять помрачнел, рана в сердце саднила и не давала покоя.
– Ты знаешь, где неуловимого главаря вашего можно сыскать?
– Скрытный он, единственный раз промелькнуло в его речи, что адреса надежные, ему их женщина предоставила. А женщине той он доверял, как самому себе.
– Как самому себе, – повторил Кирпичников. Что-то задребезжало в голове – сейфы, драгоценности, женщина, доверие, как самому себе, потом еще раз – сейфы, драгоценности, женщина, доверие, как самому себе. И начала проясняться картина, но до конца не верилось. – Ты – специалист по сан-галлиевским сейфам?
– По всяким, – заулыбался Жоржик и посмотрел на рук.
– Значит, сюда тебя позвали только по сан-галлиевским?
– Совершенно верно.
– Не проскальзывало у Лупуса, что женщина – его сестра?
– Нет, – покачал головой Чернявенький.
– Где Лупус остановился, ты не знаешь?
– Я же сказал, что скрытный он, не доверял никому.
– А вот женщине, как самому себе, – задумчиво сказал Кирпичников. – Ладно. Теперь скажи, почему ты поселился в Озерках?
– Как почему? Оказия такая подвернулась, у Матрены живет, – Жоржик вытер указательным пальцем правый глаз, хотя в уголке даже не заискрилась слезинка, – в столице родной дядя. Вот и не упустили мы с ней такой возможности.
– Ты ни сном ни духом, кто ее дядя?
– Зачем мне?
– Тебе знакомо такое имя «Веня Прозрачный»?
– Слыхивал, а что? – Глаза у Жоржика округлились от догадки, и он произнес, заикаясь: – Это был его дом?
Кирпичников утвердительно кивнул.
– Это через него меня нашли?
– И да, и нет.
– Как это?
– Вначале его проверили, ведь с крупной добычей к кому пойдут? К нему да к Вареному. Проверили, и оказалось, что в Озерках живешь ты, опознал тебя один из сотрудников. В один из дней ты пришел на Литейный в пивную на встречу с Лешим. Вот за тобой и проследили. Поэтому обложили тебя со всех сторон.
– Н-да, – пробормотал Чернявенький. – Знал бы я, что Матрена – племянница Прозрачного, так никогда бы у него не остановился.
– Судьба, Георгий, привела тебя в столицу, судьба свела тебя с Лупусом, и судьба тебя погубила.
– Может быть.
– Ничего не хочешь добавить про Лупуса?
Жоржика увели в камеру.
Кирпичников остался с новыми мыслями. И опять в голове начали прокручиваться одни и те же слова – сейфы, деньги, женщина, доверие, как самому себе.
Кому можно доверять, как самому себе? Наверное, только близкому родственнику или родственнице. Жене, например, сестре.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
ДЕЛО ОБ АРМЕЙСКОМ КАПИТАНЕ
1
Голова начала напоминать воздушный шар, наполняемый воздухом. Мысли струились потоком, но ни за одну невозможно было ухватиться. Аркадий Аркадьевич начал было разбираться со скопившимися бумагами, но вновь и вновь возвращался к личности Лупуса.
Когда прибыл из Военного министерства Громов, Аркадий Аркадьевич приободрился и с любопытством смотрел на начальника первой бригады, словно бы вопрошая: на щите или со щитом?
Сергей Павлович медленно, с каменным выражением лица сел на стул, тяжело вздохнул и вынул из кармана список.
– Из десяти четверо не дожили до сегодняшнего дня, еще четверо на фронте, не удалось найти, а вот оставшиеся, – он ткнул пальцем в фамилии, – заслуживают пристального внимания. Один из них унтер Семенов, тот просто дезертировал, второй офицер – капитан Петровский.
– Петровский, Петровский, – повторил вслед за Громовым Кирпичников. – Где-то уже встречалась эта фамилия, и недавно. Так, что еще известно?
– Про обоих?
– Нет, я думаю, унтер, как бы ни старался, офицера правдиво сыграть не сможет, так что у нас остается только один подозреваемый – капитан.
– А если кто из оставшихся четверых? Не всегда документы доходят до архива.
– Верно, не доходят. Каким образом капитан Петровский покинул часть?
– После гибели батальона под Миссо капитан узнал, что Николай Александрович отрекся от престола и власть перешла к Временному правительству. Петровский заявил, что присягать новой власти не собирается, после этого уехал в неизвестном направлении.
– Может быть, послужной список сохранился нашего героя?
– В том, что капитан храбрый человек, сомнений нет. Пять наград, в том числе солдатский Георгий.
– Откуда он появился на свет божий?
– Из Тверской губернии, там у его отца было имение…
– Было? – спросил Аркадий Аркадьевич.
– Помнишь, как прокатилась волна поджогов, грабежей, убийств после отречения царя?
– Конечно, – сказал начальник уголовного розыска, а сам подумал: «Разве можно такое забыть?» Пылали дворянские, помещичьи усадьбы, крестьяне забирали все, что попадалось под руку, убивали бывших хозяев, хотя с 1861 года прошло больше полувека.
– Событие, ставшее последней каплей, когда капитан Петровский бросил службу, даже не написав рапорта. У него убили отца.
– Вот как. Еще одно существенное обстоятельство. У нашего капитана были братья и сестры?
– Только сестра, – Громов заглянул в бумагу, его опередил начальник.
– Лариса, – выдохнул вместе с догадкой Кирпичников.
– Откуда ты…
– Знаю, хочешь спросить?
– Откуда?
– И зовут нашу кудесницу Лариса Ульяновна Петровская, и служит она, – Аркадий Аркадьевич умолк, давая возможность продолжить подчиненному, но тот стоял с открытым ртом, не понимая, чего от него хочет начальник, – в конторе управляющего Механическим заводом Сан-Галли господина Литвина.
– Неужели она… – начал было Громов.
– Не знаю, Сергей, не знаю. Я уже ничего не понимаю в жизни, ничего, – последнее слово проговорил по слогам. – Хотя, – Кирпичников прищурился, – срочно отправь на Литовский, доходный дом госпожи Григорьевой, если не ошибаюсь, номер десять, агентов, самых опытных, и чтобы глаз с нее не спускали ни днем ни ночью.
– Не упустим, – поднялся со стула Сергей Павлович.
– Главное – не упустить, – назидательно произнес начальник уголовного розыска, – и проследить за приходящим к ней капитаном, а он, между прочим, опытен и чувствует слежку, как настоящий лесной зверь.
– Я понимаю всю степень ответственности.
– Вот именно. У нас остается единственный шанс, что Лупус в самом деле появится у сестры. Упустить его нам ни в коем разе нельзя. Описание нашего главаря у тебя есть. Если даже он попытается изменить внешность, то обязательно будет, я думаю, с тростью и выправку с офицерской походкой никуда не денет.
– Лупус, Лупус, – Громов вышел, бормоча себе под нос имя главаря банды.
Вернулся через четверть часа с серьезным видом и лбом, перечеркнутым тонкими складками.
– Отбыли? – спросил Кирпичников о сотрудниках, направленных следить за помощницей господина Литвина.
– Да.
– Пока тебя не было, я понял, откуда взята столь экстравагантная кличка у нашего главаря.
– И?
– Леонид Ульянович Петровский, первые буквы имени, отчества и фамилии составляют слово «луп». Как всякий образованный человек он изучал в детстве латинский язык, просто прибавил окончание и получил «волка».
– Так просто?
– Только я не пойму, откуда у капитана Петровского такая жестокость?
– Война, – пожал плечами Громов.
– Все отговорки, – отмахнулся Кирпичников. – Ты представляешь, сколько человек на фронте убивают друг друга, но не приходят же в тыл зверями, не ставящими жизнь ближнего ни в грош?
– Тоже верно.
– Ладно, Сергей, у нас другая задача, как говорят военные, нам необходимо задержать главаря банды, а кем он был в прошлом, не столь важно. Он стал преступником, мало того, несущим смерть. Наша цель – капитан Петровский.
Лупус вернулся на квартиру уставшим и задумчивым. В гостиной опустился в кресло, протянул руку и налил в бокал коньяку. Выпил одним глотком, не почувствовав вкуса. Застывший взгляд уставился в стену. Он ощутил, как вокруг его шеи обвивается петля, хотя вроде бы нет никаких оснований. Его имени никто не знает, только Иван Кошель, да и тот в Москве. Бандиты частью мертвы, частью задержаны уголовным розыском. Проследить за ним они не могли, именно поэтому наняли профессионального филера. Теперь и он ничего не расскажет.
Лупус повернул голову, когда раздался у двери в гостиную шорох ткани. У косяка стояла Анна в легком платье, волосы приведены в порядок, в глазах толика беспокойства.
– Доброе утро, – произнес Лупус, не придумав ничего, чтобы заполнить тишину.
Анна прошла и села в соседнее кресло, положила руки на колени.
– Вас долго не было…
– Дела, – проговорил глухим голосом Лупус и снова налил в бокал коньяку. Вопросительно посмотрел на женщину.
– Благодарю.
– Да или нет?
– Нет, хотя, пожалуй, только один глоток.
Женщина внимательно рассмотрела собеседника, потянулась вперед за фужером. Лупус не двинулся с места, си, словно статуя на постаменте.
– Случилось что-то трагическое? – наконец нарушила она молчание.
Мужчина повернул лицо к Анне. Она так и не поняла его взгляда, бывшего то ли отсутствующим, занятым далекими мыслями, то ли застывшим и бездумным.
– Отнюдь, – он улыбнулся уголками губ, но как-то криво и неестественно, – все идет согласно моему плану, правда, с некоторыми непредвиденными обстоятельствами. И если вы, Анна, готовы покинуть сию ставшую несчастной страну, то через день-два предстоит дальняя дорога. – Теперь на его лице появилась приветливая улыбка.
– Кто-то умер? – Глаза ее стали не удивленными, а скорее обеспокоенными.
Лупус не знал, что ответить. Врать не хотелось, говорить правду тем более. Чтобы пауза не выглядела театральной, он потянулся за бутылкой и плеснул в фужеры.
– Как сказать, – начал Лупус, но не смог продолжить.
– Вы говорите, как обстоит дело. Я – не судья, не присяжная поверенная, я – всего лишь женщина и смогу вас понять.
– Некоторые вещи не поддаются пониманию, – процедил сквозь зубы мужчина и тут же изменил тон: – Вы так и не ответили, Анна, готовы ли вы к поездке?
– Не знаю, – искренне ответила женщина. – Я же вам никто, а только лишняя обуза.
– Не говорите так, – вспылил Лупус. – Я вижу, что мы близки духовно и, наверное, в мыслях, поэтому этого достаточно.
– Если я вам надоем, как, допустим, старая игрушка, вы меня выставите за дверь?
Мужчина склонил голову к правому плечу и с интересом взирал на собеседницу.
– Что предлагаешь делать? – вопрос вначале повис в воздухе.
Кирпичников что-то обдумывал, сжимая губы.
– Поверишь, не знаю, но боюсь только нескольких вещей – спугнуть нашего капитана или дать возможность ему ускользнуть. Если он не придет к сестре? Или, того хуже, главарь окажется не Петровским и не капитаном, ушедшим с фронта в прошлом году. Тогда все мои рассуждения никому не нужны и я, Сергей, понимаешь, я, – он постучал ладонью по груди, – окажусь невольным пособником бандита, сделавшего состояние на крови и улизнувшего от наказания.
– У всех бывают промахи, не все можно предусмотреть. Кто мог предугадать, что сообщники начнут следить друг за другом и наймут для слежки бывшего филера? Да еще чтобы медвежатник оказался родственником перекупщика и оба не знали бы об этом? Винить здесь не за что. Все не предугадать.
– А надо бы.
– Что нам даст слежка за… – Громов заглянул в бумагу и покачал головой, – Ларисой Петровской?
– Ты думаешь, что если наш разыскиваемый ее брат, – уточнил Аркадий Аркадьевич, – то он не преминет попрощаться с родным человеком?
– Не уверен… Хотя, может быть, она уедет с ним.
– Я тоже не знаю, – проговорил начальник уголовного розыска.
– Ты допрашивал Прозрачного?
– Один раз, до смерти его племянницы.
– Может быть, он все-таки что-то знает о капитане? Надо запросить уголовный розыск, чтобы побеседовали с Кошелем.
– В нашем дознании это ничего не даст, тем более у нас нехватка времени. Слишком долго, да и узнанная фамилия главаря ничего не даст, только, видимо, убедимся, что его фамилия Петровский.
– Но Кошель может знать, через какую дыру на границе главарь собрался покинуть Россию.
– Ты прав, я телефонирую Карлу Петровичу и попрошу его содействия, – Кирпичников упомянул начальника уголовного розыска Москвы Маршалка. – Твои люди пусть глаз не спускают с квартиры госпожи Петровской. Ее брат, – Аркадий Аркадьевич решил для себя, что главарем банды все-таки был капитан Петровский, – может нагрянуть в любую минуту даже в отсутствие родного человека. И главное, сопровождать ее везде и в любое время, когда бы она ни вышла со службы или из дома.
– Разумно.
– А теперь распорядись, чтобы привели Прозрачного. Хочу с ним потолковать, знает ли он что-либо или остается театральным статистом?
Веня Прозрачный, шаркая ногами, вошел в кабинет и взглянул на начальника уголовного розыска исподлобья, но взгляд не выражал ни ненависти, ни раздражения. Только старческую усталость и оторванность от привычного уклада жизни.
– Здравствуй, Веня, – Кирпичников политесы отбросил в сторону и не именовал перекупщика по имени и отчеству.
Вошедший кивнул – видимо, пересохло в горле, поэтому не смог вымолвить ни слова.
– Ты догадываешься, зачем тебя вызвал?
– Уже передали. – Прозрачный обретал прежнюю уверенность, а Аркадий Аркадьевич понял, что Веня хоть и сидит в камере уголовного розыска, а не в тюрьме, но сведения с воли получает. – Так что, господин Кирпичников, давайте без экивоков.
– Стало быть, ты знаешь, что твою племянницу убил Лупус?
– Наслышан.
– Значит, ты знаешь, что ее мужем является небезызвестный Жоржик Чернявенький?
– Знал бы раньше, – усмехнулся Прозрачный.
– Знал бы карту, взял бы прикуп.
– Аркадий Аркадьевич, говорите прямо, что вы от меня хотите? Чтобы я вам на тарелочке преподнес этого самого Лупуса? Так я не знаю, где он скрывается в столице. Я, – Веня на секунду умолк, взглянув прищуренными глазами на начальника уголовного розыска, – своим людям поручил найти его, но они так и не преуспели. Так чем я могу помочь?
– Чем? – Кирпичников нахмурил лоб, потер его пальцами. – Всем, что ты знаешь.
Прозрачный дернул плечами, что, мол, ничего не знаю, ничего.
– Меня интересует даже самая маленькая мелочь или деталь. Кто тебе сообщил о приезде Лупуса со товарищи?
– Ну, есть, – Веня тяжело вздохнул, – в окружении Кошеля, ну, не мой человечек, но глаза, которые за долю малую мне весточки из Москвы шлют. Вот от него я и узнал, что прибывают в столицу лихие люди с известным «медвежатником», но отследить я их не смог. Слишком шустрые ребятки оказались, и потом ни с кем в столице они дела не имели. Позже я узнал, что у них наводчица – баба. Не верил я этому, но, господин Кирпичников, успехов я не достиг.
– Про клички, фамилии тебе твои глаза московские шепнули?
– В том-то и дело, что нет. Сказали, что главарь – бывший боевой офицер. Но сейчас вернувшихся с фронта или дезертировавших хватает. Здесь тупик.
– Ну, о других что-то же твой сообщил?
– В том-то и дело, что нет. Искать было бесполезно, тем шее как узнать, на какие сейфы они нацелились? Город большой, заводов, учреждений, банков, как мусора у нерадивой хозяйки. Это как искать иголку в стоге сена.
– Веня, ты можешь кому угодно байки травить, а мне не надо. – Аркадий Аркадьевич прищурил правый глаз и покачал головой.
– Жизнью клянусь, господин Кирпичников, чтоб мне с места не сойти.
– Хорошо, Веня. Теперь вернемся к племяннице.
Прозрачный посмурнел.
– Когда сидел в камере, неужто не хотел отомстить?
– Хотел, но понимаете, в какой-то хорошей книжке я прочитал, и так мне одно выражение понравилось, что до конца дней запомнил. Месть – блюдо холодное, то бишь ею необходимо заниматься не в горячке, а обдумывая каждый последующий шаг.
– Разумно.
– Так что, господин Кирпичников, когда меня выпустите, я не премину заняться этим самым Лупусом. Это я вам как на духу говорю. Не привык я спускать принесенную мне обиду.
– Смерть племянницы – обида? – вскинул брови Аркадий Аркадьевич.
– С какой стороны посмотреть. – Веня поиграл желваками, потом продолжил: – Дело же не в словах, их, нужных, можно не подобрать. Вот если этот Лупус за границу уйдет, так я его и там достану. Прозрачный не привык, чтобы его оставляли в дураках, – фыркнул Веня.
– Здесь с тобой соглашусь. Тогда пойми и меня: не выпущу тебя сейчас. Наваляешь дров, а мне Лупуса взять в России надо, пока финскую границу не перешел. Наши бывшие сограждане с неохотой выдают даже убийц. А ехать туда уголовным сотрудникам – значит нарываться на скандал.
– Понимаю, – кивнул Прозрачный, – у нас, – он улыбнулся, – больше… как это по-вашему, во, полномочий. Нам не надо никому представляться, мы сами по себе.
Лупус заказал через дворника в соседнем ресторане вначале обед, потом ужин. И целый день не выходил из дома, не хоте нигде показываться. Не было особого желания случайно на какого-нибудь знакомого нарваться. Он обдумывал, что дальше? Тащить с собой большой груз не хотел, для этого нужен помощник. Ведь взято в сейфах почти два с половиной пуда золота (любят люди золото в слитках, что бы ни случилось, цена либо остается неизменной, либо растет, и никакие катаклизмы на стоимость не влияют), почти полтора пуда ассигнаций разного достоинства, в том числе иностранные деньги. Все на себе не унести и переходить границу с таким весом не очень разумно. Привлекаешь лишнее внимание, потом теряешь в случае опасности мобильность и оказываешься привязанным к грузу. Взять с собой драгоценные камни, иностранные деньги? Все оставить на хранение сестре? Но она поймет, для чего нужен был список владельцев сейфов Сан-Галли.
Почти день размышлял, как выйти на Прозрачного, минуя все и всех, ведь за ним тоже могут следить.
Но к вечеру так ничего и не решил.
Старался не показывать обеспокоенности Анне, но разве женщину можно обмануть? Она чувствует больше сердцем, нежели глазами. Но ничего не спрашивала и старалась вести беседу на темы, в которых не упоминались ни смерть, ни предательство, ни предстоящий фантастический отъезд…
Хотя Веня Прозрачный ничего не сказал и не открыл ничего нового, Кирпичников задумался больше о личности Лупуса, чем о его поимке.
Офицер, ставший хладнокровным убийцей, не такое частое явление. Когда вернувшиеся с фронта в порыве защиты достоинства или чувствуя оскорбление, выхватывают из кобуры пистолет, это понятно. Там проливают за Отечество кровь и не терпят насмешек над патриотичностью, но здесь другое дело. Капитан хладнокровно режет тех, кто ему мешает на пути к заветной цели. А какова она? Сколотить в несколько месяцев капитал, уехать за границу и забыть войну, как страшный сон? Или есть что-то иное, пока непонятное?
Лупус нравился начальнику уголовного розыска дерзостью и непредсказуемостью. Да, он – преступник, дерзнувший отнять человеческие жизни, но он пошел на это не просто так, ради собственной прихоти. Его что-то толкнуло на такой шаг. Но что? Разочарование в том строе, который установился в России? Демократический строй, за который ратовали его предки, один из них отправился на каторгу за убеждения, когда в декабре двадцать пятого года прошлого века вышел на Сенатскую площадь.
Лупус, Лупус, что тобой движет? Или Аркадий Аркадьевич слишком идеализирует обычного убийцу, пожелавшего иметь сытую и безбедную жизнь?
Ответов не было, только догадки, догадки и догадки…
И оставалось только ждать.
Хотя…
Кирпичников встал с кресла. Простая мысль внезапно проскочила, но сразу же возникло сомнение. Аркадий Аркадьевич вызвал дежурного по уголовному розыску.
– Вот что, приведите-ка ко мне Кузьму Федькина.
Не прошло и пяти минут, как заспанный арестованный тер кулаками глаза и зевал во весь рот.
– Здравствуй, Миша! – поздоровался первым Аркадий Аркадьевич.
Назвавшийся Федькиным даже перестал тереть глаза и с удивлением посмотрел на начальника уголовного розыска.
– Значит, всех повязали?
– Почти, – не стал скрывать Кирпичников, – остался только матерый волк, и я надеюсь, что с твоей помощью его возьмем, а уж живым или мертвым, так как Господь пожелает.
Арестованный тяжело вздохнул.
– Чем я могу помочь, если ничего не знаю?
– Ты, Миша, не лукавь. Кто являлся посыльным или, проще говоря, связным между членами банды? Не Миша ли Авдеев по прозвищу Леший?
Задержанный молчал, явно что-то обдумывал.
– Молчание, Миша, только усугубляет твою вину, тем более что твой работодатель уже пятерых отправил на встречу с апостолом Петром.
– Пятерых?
– Да, и это за несколько дней. Я так понимаю, что и тебя постигла бы такая же участь. Не привык бывший капитан российской армии делить неправедные доходы с сотоварищами, которые ему помогали лузгать сейфы. В твоих интересах отдать его в наши руки. Пока будем пить чай, Миша, ты думай. Много времени тебе дать не могу, уж не обессудь, господин Лупус уже нацелился за границу.
– Не получится, – подал голос Леший.
– Что не получится? – удивился Кирпичников.
– С таким грузом несподручно уходить, – закусил губу Авдеев.
– Давай подробнее.
– У вас же, господин Кирпичников, есть список того, что мы взяли?
– Знаешь, любезный, не у всех ценности находились в сейфах законно.
Миша засмеялся.
– Везде одно и то же, каждый норовит от властей капиталец утаить.
– Можно сказать и так.
– По моим прикидкам, в схроне у Лупуса пара пудов золотишка в… как его? – щелкнул пальцами.
– В слитках, – подсказал Аркадий Аркадьевич.
– Во-во, – кивнул Авдеев, – в слитках. Кроме этого всякие колечки, цепочки, браслетики, тех поменьше, но с полпуда точно есть. А еще бумажек наших да иностранных, тех тоже, ну не знаю, но с пуд точно есть. Так что посудите, господин Кирпичников, как он один с таким грузом уйдет?
– Была бы дыра на границе, – хотел отмахнуться начальник уголовного розыска.
– Э нет, – помахал в воздухе грязным пальцем Леший, – не скажите. Он – один? Один. Груз большой? Еще какой большой. На границе ушлые ребята, сразу смекнут, что… капитан, вы сказали?
– Капитан.
– Что капитан не панталоны женские везет, а груз подороже. Вот и смекайте, доедет ли капитан до первого городка финского или в лесу под мхом останется?
– Здесь ты прав. Ну а как же весточка от Ивана Кошеля?
– Господин Кирпичников, какой Кошель, когда большими деньгами пахнет. Ну, напишут Кошелю, что гостя проводили чин чинарем. А кто проверит? Вот то-то.
– В твоих словах есть резон, – согласился начальник уголовного розыска. – Но тогда скажи, где сейчас находится Лупус?
– Кто ж его знает, – пожал плечами Леший. – Не угостите папироской?
Кирпичников достал из кармана портсигар и щелкнул замком.
– Угощайся.
– Благодарствую, – произнес Авдеев после первой затяжки.
– Так где Лупус? Надеешься добраться до тайника?
– Почему бы и нет?
– За годы, проведенные в заточении, думаешь, никто не сумеет найти схрон главаря?
– Не знаю, но ведь за мной ничего нет. – И добавил: – Доказанного.
– Миша, Миша, – покачал головой Аркадий Аркадьевич, – мы живем в очень сложное время, когда старые законы продолжают действовать, но появились и новые, и если бы они дополняли друг друга, но в них много пробелов, и есть возможность отправить тебя в места отдаленные до конца твоих дней. Так что не гневи Бога, тебе выбранных из сейфов денег, золота не видать до скончания мира. Но есть один маленький шанс, что ты полетишь свободной птицей после ареста Лупуса, правда, без денег. Но такова жизнь, деньги – что навоз, сегодня нет, а завтра воз, – завершил тираду расхожей пословицей Кирпичников.
– Ваша правда, но все-таки есть возможность, что я выйду на свободу с деньгами?
– Призрачная…
– Но есть?
– Возможно.
– Так зачем мне портить одну эту возможность?
– Ради того, чтобы жить.
– Ну, опять сначала.
– Значит, ты не знаешь, где твой главарь?
– Догадки есть, конечно.
– Что я с тобой должен разговаривать, как с младенцем! Знаешь – говори, не знаешь, так не надо наводить тень на плетень.
– Скрытный Лупус и очень осторожный.
– Как он тебя вызывал?
– Он же меня сам поселил, и каждый раз посылал посыльного.
– Не доверял?
– Не только мне, но и всем и каждому.
– Как же он управлялся с вами?
– У него не только в руках сила, но и взгляд страшный, так и хочется в сторону отойти и не мешать.
– Да, – покачал головой Кирпичников, – он же не из вашей братии. А если погрузил взятое из сейфов и будь здоров?
– Тогда мы к Кошелю пришли бы.
– Кошель – не сявка подзаборная, отослал бы вас всех скопом куда подальше. Он предоставил вам дело и представил главного. Не его забота, что так вышло.
– Э нет, Кошель нам главного представил и за него поручился.
– Даже поручился?
– Ну, да.
– Не задумывался, откуда бандит Кошель знает армейского капитана?
– Аркадий Аркадьевич, за свою жизнь я перевидал столько господ, перекрасивших свою масть, что и словами не передать.
– Что верно, то верно. Но все-таки как нашли бы Лупуса, если бы он исчез во тьме ночной с деньгами, золотишком и драгоценностями?
– По чести, я не думал и мыслей таких не приходило.
– Наивные вы, деловые люди, человеки. Вас как слепых щенят используют, а потом на помойку, ладно просто выбрасывают, но и с ножом под сердцем. И ты ничего не хочешь сказать про Лупуса, он же день-два и рванет, как заяц, за границу, не знаю, каким манером, но оставит вас всех, оставшихся в живых, с носом и будет жить да добро проживать в довольствии и сытости. А ты баланду тюремную хлебать будешь, если власть тебе позволит.
Леший отвернул голову в сторону, и было видно, как желваки ходят под кожей скул.
Сказать нечего, переиграл капитан всех, с кем имел дело.
2
Первым делом Лупус отправился на квартиру Вени Прозрачного. Рискованно было появляться у перекупщика, но время становилось самым большим врагом. В том, что сотрудники из уголовного розыска выйдут на след, сомнений не оставалось, но им тоже нужен самый большой капитал, которым обладает человек, отсчитывающий минуты, часы.
