Текст книги "Искатель, 2018 №10"

Автор книги: Дмитрий Иваненко

Соавторы: Игорь Москвин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

До встречи с агентом оставалось около получаса.

Кабинет Арнольда Маркусовича, залитый августовским солнцем, тремя окнами выходил на западную сторону. Большой резной стол мореного дуба занимал почти треть пространства. Во взгляде Кирпичникова управляющий заводом прочитал удивление.

– Аркадий Аркадьевич, если не ошибаюсь?

– Совершенно верно.

– Этому деревянному чуду почти двести лет, и я не стал избавляться от него в пользу менее пафосного. И теперь приходится терпеть некоторое неудобство, хотя, честно говоря, я привык и не обращаю внимания. Так, говорите, вам необходимо представить список владельцев наших сейфов в столице? – То ли вопрос, то ли уточнение распоряжения хозяйки.

– Да.

– Связана ли ваша просьба с теми ограблениями, происходящими в Петрограде?

– Не стану скрывать, не исключено.

– Теперь я понимаю желание Вирджинии Ивановны помочь вам. Не буду интересоваться, как идет дознание, ибо понимаю: если вы обратились к нам, то до задержания преступников далеко.

– От вас, деловых людей, невозможно ничего скрыть, – с расстановкой произнес начальник уголовного розыска. – Вернемся к списку.

В углах позади рабочего стола стояли два сейфа, хозяин кабинета подошел к левому. Поколдовал над замками и открыл тяжелую дверь, перебрал несколько папок, выбрал одну и с ней присел за стол.

– Аркадий Аркадьевич, присаживайтесь, – Литвин указал рукой на массивный дубовый стул, видимо, изготовленный в паре со столом. – Кто вас интересует?

– Находящиеся в столице фирмы, компании, тресты, имеющие большой оборот, да, – дополнил Кирпичников, – в том числе богатые частные лица, ювелиры, банкиры.

– Таких не так уж много, – Арнольд Маркусович перекладывал листы в папке с одного места на другое, – я думаю, около двух десятков.

– Значит, два десятка.

– Но вы понимаете, что я не могу никого привлечь для печати списка, придется вам переписать в записную книжку.

– Я слушаю.

Арнольд Маркусович начал диктовать.

В списке оказался двадцать один адрес.

Кирпичников закрыл книжку и отложил в сторону перьевую ручку.

Потом вновь открыл записную книжку.

– Здесь указаны все?

– Да, – пожал плечами хозяин кабинета.

– Скажите, кто имеет доступ к списку? – Аркадий Аркадьевич указал на папку.

– К полному списку только я.

– Понятно, но ведь есть машинистка, которая печатала этот список.

– Есть, вы думаете…

– Арнольд Маркусович, в обязанности моей службы входит проверять все варианты, ничего не упускать и по возможности все предусматривать.

– Понимаю. – Хозяин кабинета сощурил глаза, снова повторил: – Понимаю. – И добавил: – Но вы тоже должны меня понять, есть люди, которым доверяете вы, есть такие же, кому доверяю я.

– Во избежание неясностей между нами, Арнольд Маркусович, если я проверяю кого-либо, то, клянусь, никто не заподозрит. Повторяю, никто.

– Все документы мне печатает одна девушка. – Директор слегка покраснел и отвел взгляд в сторону. – Лариса Ульяновна Петровская. – Он посмотрел в глаза Кирпичникову. – Проживает здесь же на Литовском, в доходном доме Григорьевой, дом десять. При сборе о ней сведений станет известно, что у нее бывает довольно часто господин, похожий на меня. Это я говорю к тому, что Ларисе я полностью доверяю и за нее готов поручиться.

– Вопросов больше не имею, – поднял руки вверх Аркадий Аркадьевич, – я верю вам и не имею желания копаться в ваших отношениях. Но смею предупредить: если на вашу даму или, простите, на вас падет хоть малейшее подозрение, то я буду вынужден проверить.

Управляющий заводом вначале насупился, со злостью взглянув на начальника уголовного розыска, но потом лед в глазах начал таять.

– Аркадий Аркадьевич, мы с вами выполняем возложенные на нас обязанности, поэтому ваше право проверять нас с Ларисой. – И добавил, подумав несколько секунд: – Если мы дадим хоть малейший повод к таким подозрениям.

– Благодарю за понимание.

Лупус задумался. Зачем предупредил Вареного, ответить он не смог самому себе. Пусть бы внимание уголовного розыска было привлечено к старому пронырливому лису. А ныне он станет осторожнее и своим поведением может выдать, что знает о слежке.

Хотя пусть будет то, что будет.

Четверть часа, которые Лупус провел в кофейне, наслаждаясь не суррогатом, выдаваемым за благородный напиток, а именно натуральным, ароматным кофе, с приятной горчинкой. Возвращаться в гостиницу или нет? Ждет там засада или молодой агент был один и не успел никому доложить о нем? Вопросы, вопросы. Извечные вопросы. Теперь в Петрограде остался один крупный перекупщик, которому можно оптом предложить золото, камни, остальные работают по мелочи. Значит, есть большая вероятность попасться на карандаш сыскным агентам.

Лупус решил навестить гостиницу. Там, в тайнике, два пистолета, пачка новеньких банкнот, заменивших царские. Это не так важно, но там лежит список владельцев сейфов. Серьезная улика, по которой в конечном итоге могут выйти на него, боевого капитана. А еще там лежат часы, переходящие от отца к старшему сыну. Ничем не примечательные, но дороже всякого золота. Семейная реликвия. Единственная вещь, оставшаяся от отца, в феврале прошлого года растерзанного крестьянами. Согда по России прокатилась волна разрушения старого царского мира и ликвидации «дармоедов», засевших в своих усадьбах, именно тогда решилась судьба Лупуса. Он пришел к выводу, что если власть не в состоянии защитить своих граждан, то какого рожна он, капитан с четырьмя медалями, в том числе солдатским Георгием, должен проливать за нее свою кровь. Особенно когда под небольшим селением Миссо в Эстляндии из боя вышли десять человек, а остальной батальон удобрил костями поле, засыпанное темным от пороха снегом. Тогда он бросил погоны на стол полкового командира и под непонимающим взглядом полковника покинул часть. Он присягал Государю, а не горлопанам, захватившим власть. Стало до того противно и муторно, что целый месяц не вылезал из публичного дома и спустил кучу денег. Потом две недели приводил себя в чувство после такого затяжного запоя. Познакомился с двумя отчаянными головами и с ними отправился на родину предков. Погоревал у разворованного и сожженного родительского дома. Слава богу, что не дожила мать. Полез в детский тайник, где хранил в далекие юные годы всякие мелочи, и обнаружил там часы отца. Выступила слеза, но в душе заклекотало чувство мести.

Боевая шашка испила крестьянской крови, всех мужчин ближайшей деревни извели под корень, находя в избах вещи и предметы из усадьбы.

Потом попытался забыть о пролитой крови, но в первое время не давали покоя застывшие в ушах детские и женские крики. Но нет ничего вечного, и все злодейство покрылось патиной памяти, провалилось в бездонные уголки души, воспоминания потускнели и исчезли. Кровь превратилась в прах…

Лупус вошел в гостиницу с черной лестницы, предварительно около часа продежурив у входа, в подъезде напротив. Подмечал каждого вошедшего и вышедшего из гостиницы, обращая внимание на все: одежду, движения, взгляды. Жизнь зависит от мельчайших капризов людского характера, поэтому напряжение не спадало. Начали мелкой дрожью подергиваться пальцы на руках, напряжение довело до состояния натянутой струны.

Вошел в номер, осмотрелся. Следов чужого присутствия не заметил. Еще в годы юности увлекался авантюрными и сыщицкими романами, из которых много почерпнул. И вот теперь оставлял метки на дверях шкапов, ванной комнаты, письменном столе. Не тронуты.

Сунул за ремень брюк пистолеты, с нежностью погладил кончиками пальцев часы и положил в боковой карман. Деньги небрежно бросил в саквояж, оглядел номер, спустился через окно на крышу пристройки внизу и оказался в Петроградском дворе-колодце. Через несколько минут шагал прочь.

Тайный агент Громова позвонил в дверь минута в минуту. Сергей Павлович открыл. Перед ним стоял импозантный господин, возрастом тридцати с лишком лет, в котелке и с тростью в руках. Из-под головного убора выглядывали чисто вымытые черные волосы, изящная бородка оттеняла темный цвет кожи, словно пришедший много времени проводил на солнце. Он растянул алые губы в радушной улыбке.

– Здравия вам, Сергей Палыч! Разрешите?

Громов ступил в сторону, пропуская тайного агента. На приветствие только слегка кивнул и указал рукой, мол, проходи.

– Чаю? – спросил начальник первой бригады.

– Пожалуй, не откажусь. Разрешите? – И агент сел за стол.

– Я только заварил, – сказал Громов, разливая по чашкам.

– Благодарю. Сегодня, как савраска, бегаю по столице, поверите, присесть и выпить чарку не хватает времени.

– Не все такие занятые, – с серьезным лицом произнес Сергей Павлович, – вот я нахожу час, хотя от моего сидения меньше злодеяний не случается.

– Не всем же за порядком следить, некоторым, – гость расплылся в улыбке, наклонив голову, – чтобы прожить, приходится тревожить честных граждан.

– Прости, Николай, но я тебя позвал не для пикировки заумными мыслями и не для того, чтобы вести с тобою нравоучительные беседы.

– Я понимаю, но всегда приятно поговорить с умным человеком. – В голосе тайного агента звучали нотки то ли подхалима, то ли насмешки, Громов так и не смог понять.

– Перейдем, однако, к делу.

Начальник первой бригады достал из кармана фотографическую карточку Ваньши. Николай вздрогнул, но постарался больше не подавать виду, что удивлен.

– Встречал его?

– Да как сказать, – собеседник потер пальцами подбородок.

– Прямо и говори.

– Как я понимаю, – Николай ткнул указательным пальцем в фотографическую карточку, – он лежит уже в покойницкой?

– Правильно понимаешь.

– Ваньша, – теперь палец постучал по куску картона с застывшей посмертной маской, на которую стало походить лицо бандита, – всегда не отличался сообразительностью. Хороший исполнитель, но не более. Умственная деятельность ему была противопоказана.

– Значит, ты его знаешь?

– Не так чтобы близко, – уклончиво начал Николай, но Громов перебил собеседника:

– Говори по существу.

– Будучи несправедливо обвиненным царскими сатрапами в преступлениях, я пострадал и был отправлен в далекие земли за Уралом…

– Николай, – укоризненно произнес Сергей Павлович и покачал головой.

– Хорошо, буду краток. Встреча состоялась в Ново-Николаевске, куда меня отправили отнюдь не по моей воле.

– Что натворил Ваньша?

– Всего лишь банальная кража, я же говорю, его фантазии хватало только на простые проступки.

– Ты долго пробыл с ним бок о бок? – Начальник уголовного розыска соблюдал определенные правила игры и не напоминал о тюрьмах, ссылках и преступлениях собеседника.

– Не так чтобы очень, – припоминал тайный агент, – с полгода, наверное. Я отдыхал уже года полтора, – он закашлялся, – когда прибыл Ваньша. Потом я отправился на свободные хлеба, а он остался.

– Что он собой представлял?

– Добродушный увалень, мог пятак вдвое согнуть, но ума, увы, не нажил. По глупости променял домашний очаг на казенную койку. Его кто-то подначил, вот он на кражу и пошел, первую удачно совершил, а на второй попался.

– И?

– Не сказал бы, что он людей сторонился. Спокойный, не обращал внимания на шутки, всегда, если память не отказывала, улыбался, и улыбка такая добродушная. Хотя здоров был, но разговаривал тихо и никогда голоса не повышал. Когда разозлят и зыркнет, то у обидчика всякая охота пропадала связываться с ним.

– С кем он был дружен?

– С кем? – задумался Николай, сжав губы и наморщив лоб, потом хлопнул рукой по столешнице. – Так он не один попался, а с дружком своим, то ли односельчанином, то ли братом двоюродным. Сейчас не помню, но звали того, – он посмотрел в окно, – Пашкой, Сашкой, Лешкой, что-то вертится в голове, но не уловить. Нет, все-таки Пашка, и кликали его Пашка-Бык.

– Почему Бык?

– Он в отличие от Ваньши бешеным был и чуть что, так за нож хватался. Глаза кровью наливались, и себя не мог сдержать, только вот он, – тайный агент постучал пальцем по фотографической карточке, – сдержать и мог.

– Может, фамилию припомнишь?

– Сергей Палыч, столько лет прошло, да и не обращал я особого внимания на них. Живут и живут, что мне с них.

– И Ваньши не помнишь?

Николай отрицательно покачал головой, потом вздернул брови.

– Сергей Палыч, у Пашки Быков, а у Ваньши… – смолк на миг, шевеля губами, – а ведь вспомнил! – Глаза загорелись. – Бородулин. Вот! Точно, Бородулин.

– Не ошибаешься?

– Ни в коем разе, Бородулин, чем угодно поклясться могу.

– Верю. Ничего о них сказать не можешь?

– Не были мы друзьями.

– Ясно.

– Теперь о другом деле. – Громов убрал фотографическую карточку в карман. – Ты, наверное, наслышан, что в столице орудует банда, которая вскрывает сейфы?

– Краем уха.

– И что может сказать об этом деле твой край?

– Орудуют залетные, с местными связей не поддерживают. Действуют по своему плану. Хотя у нас сомневаются: получить столько наводчиков в разных организациях одновременно подозрительно, – покачал головой. – Либо случай, либо везение.

– Любопытно.

Беседа перетекла в чаепитие.

Веня Прозрачный не мог допустить мысли, что за мим следит агент уголовного розыска. За полтора года привык к посетителям, которые вначале приходили почти в открытую. Но связи давали свои плоды, дорогу не только позабыли, но и постарались имя Вени забыть. Мелочью скупщик не занимался, для таких целей существовали другие. Работал по-крупному. Щупальца раскинул всюду.

Он прослышал про успешных гастролеров и понял, что тем понадобятся его услуги. Не столь важно в чем: в сбыте золота и камней или в покупке на реквизированные из сейфов деньги благородных металлов, предметов старины или алмазов. Сам начал их искать, чтобы предложить услуги. Ведь залетные про него могли попросту не знать.

Когда Лупус в начале года существовал, в самом деле перебивался с хлеба на воду, познакомился в заведении мадам Ланье с побитым жизнью и каторжными сроками старым преступником, который тогда с завистью упомянул Прозрачного и даже назвал улицу, где последний обитал. Но сразу же умолк и перевел разговор на другую тему. Именно тогда Лупусу пришла идея сколотить банду, сорвать в столице куш и через Финляндию уйти в Швецию, а там… открывается целый мир. Благо, на западном фронте лягушатники хоть с трудом, но начали ломать хребет германцам. То же делал и генерал Корнилов, отбросивший противника от Петрограда и начавший успешное наступление, освобождая город за городом.

Вначале идея оставалась просто идеей, но в руки упал случай.

Лупус не стремился познакомиться с Веней после первой кражи, хотел заполучить вначале значительные суммы денег, чтобы одним махом обменять на камни и частично на золото.

Главарь банды последние два месяца пытался подобраться ближе к Вареному и Прозрачному. С Илюшей вышла незадача: тот оставался под наблюдением уголовного розыска, и связи с ним были определенно очень опасны. А вот с Веней, всегда осторожным и боязливым, возможно, сложится роман. Номер телефона Лупус получил по случаю и теперь опасался телефонировать, чтобы, не дай бог, опять не попасть на уголовку. Было бы крайне неприятно лишиться такого нужного человека.

– Добрый день, – поздоровался главарь.

– Слушаю, – раздраженный голос не ответил на приветствие. Лупусу говорили, что Прозрачный страдает одышкой, в трубке слышалось характерное тяжелое дыхание.

– Мне посоветовали обратиться к вам по поводу приобретения акций металлического завода и продажи бумажного.

Веня не сразу сообразил, о чем идет речь. Хотел было прервать разговор, но потом бросило в пот. «Господи, они сами на меня вышли».

– Я могу посодействовать в данном вопросе, хотя в нынешних условиях трудно сделать.

– Надеюсь, мы сумеем договориться.

Начальник первой бригады вернулся на Офицерскую в приподнятом настроении. Еще бы, сведения хоть и разрозненные и давние, но все-таки хоть что-то. Можно телеграфировать в Ново-Николаевск – может быть, там остались сведения на старых приятелей Пашку-Быка и Ваньшу. Здесь не маленькая ниточка, а целый канат, и вдруг пришлют фотографические карточки. Тянуть нельзя, надо хватать за кончик и разматывать.

Написал текст телеграммы и передал дежурному по уголовному розыску для отправки в ново-николаевскую полицию с грифом «срочно». Сам же отправился в архив, чтобы попытаться поискать там сведения о бандитах. Чем черт не шутит, вдруг найдутся.

Вечером Громову доложил Паршин об исчезновении молодого сотрудника Вани Петрова.

– У здания, где живет с домочадцами Илюша Вареный, заметили человека средних лет с тростью, который прогулялся неспешным шагом до конца улицы, повернулся и прошел обратно рядом. Правда, в дом не входил, но бросил украдкой взгляд. Я послал Петрова проследить за праздно шатающейся личностью, и вот до сих пор известий нет.

– Не мог куда-либо зайти твой топтун?

– Нет, исключено.

– Домой посыпал?

– В том-то и дело, что Вани дома не было с утра.

– Паниковать рано, – Громов покачал головой. – Ты >писать гулявшего можешь?

– Постараюсь, хотя не слишком его рассматривал. Лет тридцати, в дорогом костюме, по выправке военный. Шел неспешно, но чувствовался твердый шаг, в руках держал трость, на голове шляпа.

– Платье он сменить может, ты лицо опиши.

– Маленькие усики светлого цвета, – начал припоминать Паршин, – худое лицо, глаз не видел, да и далековато было бороды точно не припомню. День солнечный был, от шляпы падала тень и черты скрадывала.

– И усики можно сбрить, – не унимался Сергей Павлович, – и бороду наклеить.

– Верно, но не думаю, чтобы господин изменил внешность, ведь мы наверняка не знаем, заметил он слежку или нет.

– Но Петров, – начал Громов.

– Согласен. Куда он подевался, ума не приложу.

– Скверно, Иван, скверно. Предчувствие мне подсказывает… – начальник первой бригады уголовного розыска покачал головой, – ой, нехорошее у меня предчувствие. Петров говоришь?

– Да, Ваня Петров.

Предчувствие не подвело. В восьмом часу пополудни у дежурного по уголовному розыску раздался звонок. Телефонировал начальник Литейной части, в коротком разговоре сообщил, что в одном из проходных дворов, выходящих одной стороной на Моховую, второй на – Литейный, найдено тело убитого молодого человека без документов. Один из сотрудников части опознал агента уголовного розыска Ивана Петрова, с которым встречался по одному делу в начале мая.

– Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. – Громов поиграл желваками, будучи вызван в кабинет Аркадия Аркадьевича.

– Он следил за домом одного из скупщиков? – предположил Кирпичников.

– Он, – выдавил из себя Сергей Павлович и, обессиленный, опустился на стул.

– Значит, он видел одного из бандитов… Ладно, что сидишь, поехали.

Тело не стали трогать до прибытия сотрудников уголовной: розыска. Тяжкими преступлениями на территории Литейной части должна была заниматься третья бригада, но так как убитый служил в первой, то дознание Кирпичников поручил Громову. Его же Аркадий Аркадьевич назначил старшим.

Ваня с безмятежным лицом взирал удивленными глазами на верхнюю часть арки, ведущей во двор-колодец. Лег человек отдохнуть от суетливой жизни, так и застыл навеки. Почерневшая кровь выделялась на груди чужеродным пятном.

– Кто нашел? – спросил Кирпичников у начальника Литейной части.

– Местный. Кстати, вон там, у стены, стоит.

– Я с ним поговорю, а ты, Сергей, займись Петровым.

Громов кивнул.

– Начальник уголовного розыска Кирпичников, – представился Аркадий Аркадьевич. – С кем имею честь беседовать?

– Терентий Гущин, – ответил нашедший убитого.

– Проживаете?

– Вон в том доме, в первом этаже.

– Как вы нашли тело?

– Возвращался со службы, поворачиваю под арку, а там… Я к нему, думал, человек не совсем в тверезом виде, а у него на груди пятно уже подсыхает. Я сразу в часть, так, мол, и так.

– Никто навстречу не попадался?

– Никого не видел.

Кирпичников вернулся к Громову.

– Пошли агента с опросом в те квартиры, у кого выходят окна во двор. Хотя, – махнул рукой, – неужели видели и не вышли? Не верю я, чтобы люди до такой степени очерствели.

– Сделаю.

– Сам Петров следил за домом, кстати кого?

– Вареного, – ответил Сергей Павлович.

– С кем?

– С Паршиным.

– С Паршиным, значит. Где он сейчас?

– Я его с час тому домой отпустил, он, чуть ли не день, за домом следил.

– Агент опытный, не один год в сыскном, – Кирпичников потряс головой, – в уголовном розыске служит. Что ж он мальчишку за подозрительной личностью послал?

– Откуда… – начал было Громов, но его перебил начальник уголовного розыска:

– Откуда? Ты же сам говорил, что дежурили вдвоем, Паршин заметил подозрительного человека, но не сообразил, что тот может быть очень опасен. Вот и послал за ним молодого сотрудника. Я его не виню, он решил, что более опытный должен следить за более осторожным. Вот и получилось то, что получилось… – Кирпичников сжал до боли зубы, потом сказал, словно выдохнул: – А ведь Петров видел главаря банды и именно за ним следил.

– Отчего такая уверенность?

– Главарь не стал бы посылать к перекупщику посредника, даже из своей шайки. Он наверняка хотел держать все в руках.

– Я тоже склонялся к этому выводу, но все-таки…

– Петров видел главаря, точно так же его видел и Паршин. Пусть вспоминает все, напрягает память, но опишет человека, за которым следовал Ваня, опишет до последней черточки.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ДЕЛО О БАНДЕ ГРАБИТЕЛЕЙ

1

После инцидента на Литейном (Лупус не хотел даже упоминать слово «убийство») оставалось четыре паспорта на чужие имена и три адреса, в которых стоило побывать перед отъездом в Финляндию. Там в сейфах скопилось довольно большое количество наличных денег, а потом… Планы были продуманы заранее: семь, а теперь шесть, один остался лежать в парке, помощники не особо нужны. Наличность и драгоценности должны достаться одному, а не дробиться на части, как он обещал в начале предприятия подельникам.

Сейчас можно снова поселиться в гостиницу, но не станут ли проверять агенты вновь образованного уголовного розыска всех поселившихся после сегодняшнего дня. Не хотелось бы погореть на обыденной мелочи, тем более селится он налегке, без багажа.

Досадно, что так вышло на Литейном. Явная возможность разозлить сыщиков, чтобы они начали бить копытами и рыть землю в поисках человека, лишившего их товарища жизни. Жаль, очень жаль. И надо быть начеку с подельниками. Не дай бог, заподозрят, что причина смерти увальня Ваньши не в том. что он якобы ослушался главаря, а в целенаправленном уничтожении преступной братии. Не все из них думают головой главаря, а могут сопоставить два и два. Понять, что это он. Лупус, приказал Ваньше убить сторожа. Благо, свидетелей разговору не нашлось.

Как быть с Жоржиком Чернявеньким, Лупус не решил. То ли взять с собою в «гастроли» по Европе и Америке, то ли уготовить судьбу подручных. Оба варианта были привлекательны, но имели плюсы и минусы, и неизвестно, каких знаков больше.

Пашка-Бык второй день заливал водкой потерю друга. Глаза налились кровью, правый подергивался, словно у больного, и слышался скрип зубов. Он что-то тихо шептал, щурил глаза и иногда грозил в пустоту кулаком.

Жили участники банды подвое, теперь же Пашка остался в одиночестве. Жалости к безвременно усопшему товарищу не чувствовал, хотя что-то внутри при воспоминании замирало и сдавливало в левой стороне груди. Столько лет вместе, что и не припомнить сколько. И всегда Ваньша оставался напарником, который не только закрывал спину, а и брал вину за двоих на себя. Теперь стало пусто, подступала к горлу горечь. Хотелось всадить главарю нож в сердце, но время не пришло. С другой стороны, Лупус (странное имя!) говорил же всегда: «Господа! Мы не живодеры, и поэтому нам надо тихо взять деньги, не привлекая к себе внимания. Сыщики с большим усердием ведут дела, где пролита кровь, поэтому нам нельзя ее проливать. Пока суд да дело, мы уже упорхнем в Москву, Киев или Одессу».

Но Ваньша не сдержался и нарушил приказание не трогать ни в чем не повинных людей. Вот и поплатился своей глупостью. Однако нельзя спускать главарю крови друга, на первый раз мог бы только предупредить и лишить доли при дележе. А он…

Сергей Павлович присел на стул и протянул акт вскрытия тела Петрова. Аркадий Аркадьевич пробежал глазами бумагу, затем начал читать более вдумчиво, останавливая взгляд на каждой строке.

– Четырехгранное лезвие? – толи спрашивал, толи утверждал начальник уголовного розыска. Громов так и не смог понять. – Получается, штыком?

– Получается, что так.

– Главарь шел с винтовкой на встречу с перекупщиком, как его? – Кирпичников щелкнул пальцами в воздухе.

– Вареным, Ильей Стоголовым, – поправил себя начальник первой бригады.

– Но такого не может быть?

– Паршин сказал, что человек, за которым отправился Ваня, в руках нес трость.

– Старое доброе оружие против разбойников, стилет в трости. Нажимаешь на выступ у ручки, и ладонь сжимает опасный клинок.

– Там на Литейном проходные дворы. Ваня, видимо, поторопился и под аркой столкнулся лицом к лицу с нашим главарем. Тот догадался, что следят за ним, и…. не стал мешкать.

– Видимо, так все и произошло. Сколько лет Петрову… было?

– Двадцать три.

– Теряем таких молодых, еще не оперившихся юнцов. Ладно на фронте, в бою, это я понимаю, но здесь, в городе, далеком от линии фронта? И мы который месяц не можем выйти на след, словно бандиты не люди из крови и плоти, а самые настоящие призраки. Стыдно, Сергей, стыдно.

– Аркадий…

– Не надо, – Кирпичников поморщился, словно от боли, – я сам во многом виноват. Надо было придерживаться довоенного закона о приеме на службу лиц, достигших двадцатипятилетнего возраста.

– Не вини себя, два года не такая уж и большая разница.

– Существенная, – покачал головой Аркадий Аркадьевич, – надо в уголовный розыск брать солдат и офицеров, прошедших через горнило войны. Они понимают разницу между опасностью и спокойным течением жизни. Не подставлять будут голову под пули и ножи, а думать и строить дознание, хотя бы на шаг вперед опережая преступников.

– Паншин говорит, – Сергей Павлович перевел разговор на другую тему, – человек, за которым следовал Петров, возрастом от тридцати до тридцати пяти, волосы короткие.

– Но он же был в шляпе? – перебил Кирпичников.

– Совершенно верно, но длинные волосы заметны из-под шляпы. Военная выправка. Значит, служил или окончил водное заведение лет десять-пятнадцать тому.

– Эго нам ничего не дает, – покачал головой Аркадий Аркадьевич, – таких заведений по России не счесть. Хотя можно предположить, что жил долго в столице и знает всех ограбление лично.

– Ты думаешь, что тогда ему не нужны наводчики? – подхватил мысль начальника Громов.

– Именно.

– Я, конечно, попробую проверить, в каких обществах, клубах могли встречаться хозяева сан-галл невских сейфов, но… – Громов пожал плечами, – но сомневаюсь, что будет у меня хоть какой-то результат.

– Ты же знаешь, Сергей, нам отступать некуда, пролита кровь троих, если считать и бандита.

– Я понимаю. – Начальник первой бригады положил перед Кирпичниковым бумагу.

– Что это?

– Не знаю, верна ли моя мысль, но предположим… – Сергей Павлович умолк.

– Не томи.

– Я проверил по карте, справочнику столицы. Между домом Вареного, где Петров начал следить за подозрительным человеком, и местом, где Ваню настигла смерть, находятся гостиницы и меблированные комнаты, в которых сдают жилье на небольшой срок.

– Ты полагаешь, что в одном из этих заведений, – Аркадий Аркадьевич постучал пальцем по бумаге, – мог проживать наш незнакомец?

– Не исключено.

– Но четыре месяца немалый срок?

– Я полагаю, незнакомец, чтобы не привлекать внимания, менял места жительства и кочевал из части в часть. Я начну проверять тех, кто неожиданно исчез. Не думаю, чтобы наш убийца спокойно вернулся в гостиницу или меблированные комнаты и спокойно съехал. Возможно, он испугался, что там его уже ждут, и не стал рисковать, просто исчез.

– В твоем предложении что-то есть, – задумался Кирпичников, – проверяй. Чем черт не шутит, может быть, ухватимся и за эту нить. Кстати, – Аркадий Аркадьевич достал из внутреннего кармана записную книжку, – я понимаю, что в твоей бригаде не хватает сотрудников, но выдели одного, чтобы предупредил этих людей о грозящей им опасности.

– Каких людей? И о какой опасности ты говоришь?

– Не совсем этим людям, – начальник уголовного розыска раскрыл записную книжку, – скорее их сейфам.

– Так ты говорил с владельцами завода Сан-Галли?

– И с управляющим. Здесь адреса тех, кто занимается делами в столице и может иметь значительные суммы или ценности в сейфах. Всех их надо предупредить, пусть усилят охрану.

– Двадцать один адрес, – присвистнул Громов.

– Мне тоже хотелось бы по каждому из них устроить засаду, но, увы, слишком много адресов и слишком мало у нас людей.

– Может быть, обратиться к генералу Игнатьеву?

– Сергей, – укоризненно сказал Кирпичников. – Мы знаем, когда бандиты пойдут надело?

– Не знаем.

– В том-то и дело, что мы можем месяц прождать. За это время кто-нибудь да проговорится, а значит, засады станут бесполезными, а вот когда мы снимем людей и успокоимся, произойдет очередное ограбление.

– Почему ты думаешь, что произойдет обязательно утечка?

– Потому что по каждому адресу надо держать человек по пять. Следовательно, больше ста человек в один день, их надо сменять ежедневно – значит, уже человек триста. Об их присутствии будут знать еще столько же, включая домочадцев. И ты думаешь, мы сможем утаить сведения? И никто не проговорится? Ладно, вопрос закрыт, пока не будем в точности знать, где собираются появиться граждане бандиты. Да, я про Дозерена забыл, что с ним?

– Обычный трус, действительно звонили ему бандиты. Но для какой цели, я понять не могу. Может быть, чтобы мы распылили силы, бросились по указанному пути и потеряли время?

– Вполне возможно, если главарь наметил в ближайшее время очередное ограбление. Не трать на него время.

Пашка-Бык проживал в доходном доме, выходившем одним фасадом на Екатерининский канал, вторым в Столярный переулок. Занимал не квартиру, а комнату с отдельным входом со двора, чтобы можно было уходить, не привлекая ничьего внимания. Глаза налились кровью, в голове то ли шумело, то ли хмель начинал выходить. На душе было мерзко и неуютно, словно отрезали от нее что-то важное и нужное.

Вышел на улицу в двенадцатом часу. Хотя и наступала августовская ночь, но на улице было довольно душно. Пашка постоял с минуту, переваливаясь с носков на пятки и обратно. В голове не проносилось ни одной мысли, сплошная пустота, наполненная звериной яростью. Под рабочей тужуркой нащупал деревянную рукоять ножа.

В пятом часу Кирпичникова поднял с постели дежурный по уголовному розыску.

– Аркадий Аркадьевич, из Казанской части сообщили о найденных убитых.