Текст книги "Смотритель маяка. Книга 3 (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Черкасов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)
Глава 8
8 июня, продолжение.
Пересечь площадь в направлении оружейной лавки оказалось не так просто: транспорта прибавилось и на площади, и на бульваре. И транспорт этот для города был мало приспособлен, с моей точки зрения. Ладно бы ещё сам экипаж, но к нему люди пристегнули ещё и лошадей – кто одну, кто две. И это сильно удлиняло транспортные средства. Заторы образовывались на раз‑два. К тому же правила местные трусы ещё не придумали, или тут просто все такие отважные, что им всё равно.
Вот реально: едет экипаж по бульвару, и мадам решает прикупить себе новую шляпку. Экипаж останавливается – хорошо если поближе к обочине, а то и просто где ехал, там и встал. Мадам медленно выходит – а как ещё выходить в таких нарядах? А если мадам не одна… И думаете, после этого экипаж куда‑то делся? Нет. Он так и стоит, ждёт, когда мадам шляпку купит. Или не купит. Но экипаж ждёт. И если один экипаж ещё можно объехать, то всегда может найтись ещё одна дама, возжелавшая посетить этот же магазин. Полный хаос получается. Но люди как‑то справляются. Драк и криков особо не наблюдаю.
Странно, что, когда мы в банк заходили, такого столпотворения не было. Я поднял взгляд на часы в башенке местной мэрии, и они от моего взгляда как бахнули! Аж вздрогнул. Полдень. Видимо, в полдень всем куда‑то надо, и я быстро понял, куда им всем приспичило: все шли в храм, располагавшийся напротив мэрии. Любопытно.
– Вячеслав, а нам не нужно ли последовать за всеми? – я указал Славке на толпы людей, следующих в храм.
Славка вздохнул:
– Можно было бы. Но сейчас не пройдёшь туда. Надо было пораньше зайти или через час теперь. Теперь только на ступенях постоять. А оттуда схождение не видно.
Схождение. Кого? Чего? Что‑то меня теперь прямо разобрало. У них тут что, бог каждый день сходит к пастве? Или сын его? Или что тут вообще? И ведь не спросишь же. Славка молодой, но не дурак же. Может, сегодня праздник какой, и у них тут тоже огонь сходит.
– Завтра тоже народу много будет в полдень? – попробую так.
– Конечно. В полдень больше всего людей приходит. Самая благодать, – Славка аж мечтательно поднял глаза. – Мы с классом несколько раз были в первых рядах. Говорят, от детей лучшая благодать исходит. Дети честнее.
Да ёлки‑палки! Меня теперь совсем любопытство разобрало. Но, потолкавшись слегка среди людей, я понял, что нам даже до ступенек храма не добраться. Площадь от фонтана до входа в храм набита битком. Хоть на дерево лезь, чтобы в ворота храма заглянуть. Некоторые так и поступают. Правда, этим некоторым лет не сильно много, и форма одежды у них не парадная. Обыкновенные пацаны с улицы.
– Бесполезно, – правильно оценил обстановку Решетов. – Можно тут постоять. Радугу увидим хотя бы.
Какую радугу?! На улице ясная погода! Где она будет‑то? И проследил за людьми вокруг. Большинство смотрело на вершину купола храма. Не постоянно, но поглядывали. Решил тоже задержаться и предложил:
– Давай подождём со всеми. Вместе.
Славка просто кивнул и продолжал пялиться на шпиль храма.
Я же украдкой осматривался вокруг. Больше всего удивило разнообразие социальных слоёв местного общества. Плечом к плечу, не толкаясь, тут стояли люди самого разного достатка. Это было хорошо видно по их одежде. Стояли рядом люди в простой грубой одежде одетые от лучших кутюрье столицы, наверно. Полная женщина в платке, вязаной кофточке и коричневой юбке стояла рядом с дамой в бежевом платье с кружевами, которая одной рукой в кружевной белой перчатке подняла поле шляпы и смотрела вверх. Тут же стоял седой дядька в простой рубахе и брезентовом фартуке, держа в одной руке метлу, а в другой – снятый картуз. Демократично, в общем, так. Откровенно нищих в рванине и просто людей в грязной одежде я не увидел. Увидел ещё группу моряков, стоящих почти ровным строем. И все смотрят на шпиль.
Вдруг наступила абсолютная тишина, и я услышал знакомый гул: «Вууууммм». По толпе прокатился ответный вздох. Потом гул повторился. И ещё раз. И ещё. И вот верхушка шпиля заискрилась, и как будто из воздуха над ней собралось радужное искрящееся облако. По толпе прокатился очередной вздох, люди засияли лицами, и от этого у меня самого начала расползаться на губах улыбка. Радуга над шпилем тем временем обретала большие размеры и более насыщенный свет. Кто‑то вдруг захлопал в ладоши, дама в белых перчатках прикрыла рот ладошкой и счастливо плакала. Мужик с метлой замахал картузом в воздухе! В общем, начался какой‑то стихийный бум радости. Мне, конечно, тоже было приятно смотреть на эти счастливые лица вокруг. Но больше меня занимала сама природа наблюдаемого представления над храмом. И этот вот гул. Ведь точно такой же звук я слышал при запуске маяка. Пробирает до последней клетки организма.
Оглядываясь вокруг, заметил, что люди стали немного успокаиваться, и быстро посмотрел на радугу. Искрящееся облако собиралось внутрь себя вокруг шпиля, по которому вниз, обвивая завитушки, струился белый свет. В какой‑то момент облако окончательно впиталось в верхушку, и снова раздался протяжный затухающий гул.
Люди замерли. Лица застыли со счастливыми выражениями, буквально на какое‑то мгновение. Потом все дружно выдохнули. И толпа зашевелилась. Народ стал потихоньку расползаться, соблюдая при этом почти полную тишину. Только шелест одежды и шум от шагов по мостовой.
Славка подёргал меня за рукав и кивнул в сторону оружейной лавки. Быстро как‑то всё закончилось. Я хотел бы зайти в храм, но протискиваться против расходящейся толпы не рискнул, да и Славка уже пробирался в сторону лавки. Ладно, я ещё обязательно загляну в этот храм и посмотрю, что там внутри. Только пойду один и пройду внутрь пораньше двенадцати часов.
Мы пробирались сквозь быстро редеющую толпу людей, стараясь перейти на правую сторону бульвара. Люди постепенно начинали разговаривать. Шум толпы нарастал.
– Здорово было! Сегодня прямо очень яркая была радуга, да? А в столице так же, Вадим Митрич? Вы в столице внутри бывали? – затараторил Славка, периодически оглядываясь на меня.
А мне почему‑то совсем не хотелось ему врать.
– Да, Славик, здорово. Я такой радуги раньше не видел, – совсем не соврал я.
– Батя тоже говорит, что в столице так не будет. Там люди врут много. У нас тут всё честнее.
Эта радуга у них от честности что ли работает? Что это вообще было? Даже меня торкнуло не слабо. Даже легенду поддержать сложно. Прямо так и хочется рассказать правду. Наваждение какое‑то. Нафиг. Потом. Просто я поддался эффекту толпы. Не хряпнуло же меня молнией с неба при всём честном народе. Значит, нормально себя веду. Чудом и сверхъестественным мы считаем всё, что пока не можем объяснить с научной точки зрения. А когда познаем, это оно становится для нас обыденностью, и мы находим себе новое чудо. Так познаём мир. Но он бесконечен, и чудес ещё много у нас впереди.
Мы наконец‑то протолкались через толпу и вошли в двери оружейной лавки под звон колокольчика над дверью. От увиденного внутри лавки и от запахов мой полёт в небесных высях резко прервался. Оружие – это страсть. А тут просто какой‑то «клондайк». И запах. Чудесный аромат кожи, оружейной смазки и почему‑то табака. Я бывал в охотничьих магазинах на Земле. Но! Это как сравнить ларёк с чебуреками и сверкающий стеклом гипермаркет. И сравнение это не в пользу виденного мной на Земле. Блестящий паркет, тёмное дерево прилавков, сверкающее стекло. На стенах висят ружья, кожаные патронташи и сумки. В углу стоит деревянный манекен, обвешанный стреляющим и колющим железом. Под кожаной амуницией на нём с трудом можно различить зелёное сукно костюма. Под стеклом прилавка лежат револьверы и коробки патронов с образцами. На одной из стен целый стенд с развешенными на нём охотничьими ножами и кинжалами. Под потолком композиция из двух чучел огромных орлов, сцепившихся когтями друг с другом. Рай для оружейного маньяка. Или двух. Потому как Славка, если и бывал тут ранее, тоже слегка подзавис.
– Чем могу помочь нашим уважаемым покупателям? – вывел нас из транса голос продавца, вышедшего из‑за зелёной шторы за прилавком.
Вот что ответить этому чудесному человеку, у которого столько вкусного? Похоже, мы не первые у него такие, потому как с ответом он решил нас не торопить и занял выжидательную позицию. Но меня его присутствие вернуло в реальность, и в голове потихоньку мозг стал оживать. Я подошёл к продавцу и, достав из кармана патрон от своего револьвера, положил его на кожаную поверхность прилавка:
– Я хотел бы купить патроны к револьверу.
Продавец не стал брать мой патрон в руки, лишь мазнул по нему глазами:
– Шесть миллиметров, лиговский. Господин предпочитает патроны именно этого завода?
– Можете предложить получше? – информация же лишней никогда не бывает.
– О да! Есть Ефимовского патронного завода. На порядок лучше. Новое оборудование, точнее навеска пороха. Лучше обработка. Вес пули во всех патронах один в один, до миллиграмма. Всё это, согласитесь, сильно влияет на точность боя. Поэтому рекомендую. Проверено лично.
– Цена вопроса? Разница?
– Увы. За качество приходится платить. Но когда от точности выстрела зависит жизнь, то вопрос цены как‑то уже становится менее актуальным, – заученно высказал продавец.
– Не могу не согласиться, и всё же?
– Лиговские – по два рубля за коробку, Ефимовские – три. Но выбор за вами, господин…
– Родин. Вадим Дмитриевич.
– Очень приятно. Дроздов. Добрыня Аркадьевич. Владелец, с вашего позволения, – представился торговец.
Они тут все сами торгуют, что ли? Или продавцы на обед разбежались? Имя ещё такое… Данному персонажу как‑то вообще не подходит. Он больше на какого‑то отставного офицера смахивает. Усы аккуратные. Худощавый, совсем не богатырь. Стоит как на плацу. И совершенно никакого желания подольститься к покупателю. Что мне всегда нравится в продавцах.
Помня о том, как быстро у меня улетело сорок патронов, я принялся подсчитывать возможный расход на свой «бабахинг». Славка же стал ходить вдоль витрин и любоваться выставленным оружием.
– Пачки же по пятьдесят штук? Ефимовские? – уточнил я.
– Так точно. Стандарт.
– Тогда, наверно, шесть пачек возьму.
Продавец удивлённо приподнял брови:
– Где‑то началась война, господин Родин?
– Без понятия, Добрыня Аркадьевич. Просто осваиваю новый для себя револьвер.
– Разумно. Какой же у вас?
– Лиговский же. Шестимиллиметровый.
– Не самый точный. Но крепкий и надёжный. Работяга, – выдал диагноз Дроздов, выкладывая из‑под прилавка пачки патронов. – Что‑нибудь ещё желаете?
«А то нет! Змей. Вот прекрасно же видит, что я попал».
– Разумеется. Но если вы не против, я бы пока просто посмотрел. У вас тут… Довольно вкусно.
– О да! Понимаю. Не буду отвлекать. Позовите, когда надумаете, – сказал продавец и скрылся за шторкой.
Чуткий какой. Небось подсматривает и ручки жадно потирает. Но вообще – удивительное раздолбайство, конечно: оставить покупателей без присмотра в оружейном магазине с вываленными на прилавок патронами. Родными осинами тут и не пахло. Или просто я ещё мало знаком с местными порядками.
Я подошёл к Славке и шепнул на ухо:
– Славик, ты про мой карабин не сболтни тут чего, хорошо?
– А чего? Хороший же карабин.
– Хороший. Но пока секретный. Так что молчок. Договорились?
– Понял. Молчу, – кивнул Решетов. – Как вам лавка? Патроны дорогие. Жуть.
– Отличная лавка. А есть дешевле?
– Есть. Но здесь лучше. Тут всё новое. Прямо с завода, – с завистью прошептал Славка.
– И этот карамультук? – указал я на висевшее высоко на стене изукрашенное резьбой и золотом ружьё с кремнёвым замком.
Славка хихикнул в кулак:
– Как вы его обозвали?
– Карамультук вроде. Придумалось так, – отбрёхался я и пошёл изучать выставленное оружие дальше.
А изучить тут было чего. Дробовики всех калибров и разной длины. Одно‑ и двуствольные «горизонталки» с внешними курками. С украшениями и без. Я присмотрел себе короткий двуствольный дробовик типа «лупары». С моей "муркой" не везде можно показаться, да и длинная она. А этот «укорот» дробового калибра – самое то для поездок верхом.
Потом я перешёл к стене с нарезным оружием. Тут было ненамного меньше моделей. Систем затворов – масса. Видимо, тут, в этом мире, изобретатель ищет правильный путь ещё и пока не нашёл. Много однозарядных моделей. Есть нарезные двустволки-«переломки». В общем, богато. Нашелся и близнец родной «мосинки», по крайней мере внешне похож. Калибром, правда, шесть миллиметров. Но тут это не там.
Меня же привлёк карабин с рычажным затвором. Такой же, как у Славки. Всегда мечта о таком раритете. Но на Земле такое купить было непросто. И применить его там особо негде. Оружие чисто для пострелять, как всегда казалось мне. А мне там стрелять особо было негде. Здесь могу оторваться на всю катушку. Надо смотреть.
Прошёлся по витринам с пистолетами. Точнее, с револьверами, потому как ни одного пистолета привычной конструкции я тут не увидел. Не дошли ещё, видать, местные умельцы до такого. Зато приметил себе дерринджер двуствольный. Маленький чёрный пистолетик с «недоручкой» тёмного дерева. Этот точно возьму. Прикольный. Да и цена смешная – в пять рублей – просто толкает к такой благоглупости.
Ну и, пожалуй, хватит. А то нам ведь это всё ещё переть на корабль. И я хотел посетить книжную лавку же ещё.
Я подошёл к выложенным на прилавок патронам и громко кашлянул.
– Одну минуту, господа, – тут же донеслось из глубин подсобки этой лавки чудес.
Минуты не прошло, когда появился местный Добрыня, у которого папа был Аркадием вовсе.
– Присмотрели что‑то?
– Увы, да.
– Почему же увы?
– Вот начнём рассчитываться, тогда и поймём.
– Что же, давайте посмотрим, возможно, не всё так катастрофично будет, – не оценил мою шутку торговец. – Так что вы себе присмотрели, господа?
– Я хотел бы глянуть вон тот короткий дробовик. Чехол седельный к нему найдётся, кстати?
Продавец подал мне приглянувшуюся «лупару» для осмотра:
– Извольте. Чехол найду.
Я глянул на срез ствола. Похоже, шестнадцать миллиметров. Как у Ильи. Оглядел замок. Курки внешние. Рычаг запирания стволов – слева сбоку, под большой правый палец. Ну, такое. На наших, земных, ружьях удобнее. Предохранителя нет. Раз курки внешние, он, типа, тут и не нужен. Оптимисты. Я открыл ружьё, глянул в стволы. Закрыл. Не болтаются. Вложился, прицелившись в верхний угол помещения. Коротковато ружьишко, конечно. Но с ним и в снайпера мне не играть. Чисто бахнуть в упор и собрать остатки цели в мешок. Беру!
– Сколько стоит?
– Пока девять рублей.
– Почему «пока»? – не понял я продавца. «Может, скоро подорожание или распродажа какая?».
– Смотря что вы ещё присмотрели. Это же не всё, как я понимаю?
«Вот жук хитрозадый какой. Точно он за мной следил из подсобки».
– Не всё. Патроны к нему есть?
– Вам какие?
– Простые. Можно не Ефимовские.
– О нет. Ефимовский завод к дробовому оружию патронов не делает. Пока. Я имел в виду дробь: номер, пуля, картечь.
– Сколько в пачке патронов?
– Двадцать пять штук.
Я задумался. Как бы не сболтнуть. Тут же калибры другие, и номера дроби тоже наверняка не как у нас.
– Давайте две пачки картечных. И пачки три‑четыре крупной дроби. Что там у вас есть?
– Единичка.
– Вот её и давайте.
– Вам чехол богаче или…? – спросил продавец, остановившись перед шторкой.
– Хороший, без украшений.
– Понял.
Через пару минут торговец вышел из подсобки и выложил на прилавок шесть пачек патронов и кожаный чехол для лежащей тут же «лупары». Взяв в руки, он засунул её в чехол и протянул мне:
– Пробуйте.
Я попробовал. Входит и выходит. Не болтается. Входит пока туговато, но кожа растянется.
– Беру.
– Что‑то ещё?
«Мне кажется, или у него язык раздвоился и зрачки вертикальные стали?»
– Да, ещё хотел бы посмотреть вот тот пистолетик, – я показал на дерринджер. «Фиг знает, как его тут зовут».
– Карманный. Недооценённый всеми последний шанс, – вздохнул продавец. – Мало кто серьёзно относится к этим малышам. Вы для себя?
– Точно. Для себя. Кобура для него есть?
– Да, конечно. В комплекте, – продавец достал коробку от дерринджера и извлёк оттуда маленькую кожаную кобуру коричневого цвета с креплением на пояс.
– А на ногу нет? – тут же спросил я у него.
– Что, простите? Как? – удивлённо вскинул одну бровь продавец.
– Ну, ремень для крепления на щиколотку, – показал я ему на свою ногу.
Дроздов перегнулся через прилавок и зачем‑то посмотрел на мою ногу. Не понимает, похоже.
– Это же оружие скрытого ношения. Последнего шанса, как вы сказали. Так что пользоваться им придётся, возможно, из положения лёжа, так что разумно было бы прикрепить его на ногу под брюки.
Продавец недолго подумал и покивал головой:
– Разумно. Такого не встречал. Но это действительно разумно. Только у меня нет для вас готового решения прямо сейчас. Может, вы подождёте? Снимем мерку и быстро сделаем у Хрипунова.
«Вот это он развёл бодягу».
– Давайте просто подберём какой‑то ремешок с пряжкой, а уж укоротить его под себя я смогу.
– Разумно, разумно. Минуту.
Взгляд Дроздова заметался по прилавкам, и он ринулся к стенду с ножами. Повозившись под прилавком, он вернулся ко мне и выложил на прилавок два ремешка.
– Это от ножа с креплением на предплечье. Должно подойти. Тут с запасом сделано. Попробуйте.
Я взял один ремешок и обхватил им ногу выше икры. Действительно, с запасом. Точно по руке Фёдора шили.
– Подойдёт. Беру. Патронов к этому малютке штук… тридцать у вас найдётся?
– Тридцать – легко! У меня их всего пятьдесят в наличии. Может, возьмёте все?
– Вы слишком переоцениваете мои последние шансы, уважаемый.
Вот уже и шутки человек принимает. Посмеялся даже.
– Да, пожалуй. Простите. Для наработки руки вам двадцати, пожалуй, хватит. А остальное уже на шанс.
– Именно!
Дроздов выложил на прилавок три маленьких пачки с патронами к дерринджеру.
– Может, что‑то из винтовочного ассортимента интересует? – продавец указал на стенд с нарезным оружием.
– Да. Интересует. «Соколовка» нужна. С рычажным затвором.
– Я смотрю, вы, Вадим Дмитриевич, любите пострелять. Позвольте вам рекомендовать индивидуально, так сказать, эксклюзив, – Дроздов снял одну из висящих на стене винтовок и показал мне. – Возьмите. Посмотрите.
Я взял винтовку, подошёл к другим и присмотрелся. На стене висели несколько винтовок одинаковой конструкции, но с разной отделкой и разных калибров. Данная мне была довольно проста на вид: воронёный металл, тёмное дерево. В чём подвох? Может, калибр какой‑то специальный?
– В чём подвох, Добрыня Аркадьевич? Почему именно эта винтовка?
– Никакого подвоха, Вадим Дмитриевич! Но… – Дроздов многозначительно поднял палец. – Отборная винтовка. Сделана в спеццехе завода. Даже скорее в мастерской. Ручная доводка механизма. Кованый ствол. Видите узор на свету?
Я повертел винтовку в руках. Действительно, на стволе едва виден рисунок дамасской стали.
– Булат. Стволу не будет сноса. Гарантия производителя – двадцать тысяч выстрелов. Гарантия и на весь механизм затвора. Производитель уверенно даёт. Позвольте?
Дроздов протянул руку забрать винтовку. Не хотел я ему её уже отдавать, но протянул. Торговец ловко перехватил винтовку, одной рукой вскрыл мою пачку патронов от револьвера и быстро заправил восемь штук в подствольный магазин. Потом поднял указательный палец и указал им на ухо: «Слушайте, вроде как». Прислушался. Славка тоже. Дроздов быстро дёрнул рычагом затвора. Раздался «клац». Маслянистый такой «клац» – не просто лязг металла, а лязг металла, погружённого в масло. Или идеально подогнанного механизма. Что, видимо, он и пытался нам продемонстрировать. Я покивал. Славка тоже, но, кажется, не очень понял.
Дроздов начал работать рычагом и ловить вылетающие из окошка патроны этой же рукой в воздухе. «Фокусник, блин. Мои патроны! От револьвера!» Кажется, Добрыня всё‑таки из сказки. Он заметил, как я сообразил, и закивал с озорными глазами:
– Да‑да! Именно ваши патроны, Вадим Дмитриевич! Тот же калибр! Но… – былинный фокусник снова поднял вверх указательный палец. – Есть патроны с оболочечной и полуоболочечной пулей! Чуть мощнее револьверных. Зато их не срывает с нарезов. Показать?
«Ну точно. Вон язык раздвоенный, и яд сочится с клыков у змея этого».
– Несите, – тяжко вздохнул я. – Ефимовские?
– Лучше! Демидовские! – и пальчиком в воздухе потряс. – Сколько будете брать?
Славка сморщился от ужаса.
– Триста. Пока. Поровну, тех и тех, – «снявши голову, как говорится». – Постойте! А цена?!
Дроздов сморщил гримасу по типу «Я вас умоляю»:
– Пять рублей за пачку. Но! Ваши пули будут ложиться с этой винтовкой в ладонь на дистанции двести метров!
– Если с упора, – тут поправился искуситель. – Простая «соколовка» с имперским патроном такое только на ста метрах позволит сделать. С упора. Так ведь, молодой человек?
Славка вздрогнул и удивился:
– А откуда…
– Рука! Молодой человек. У вас характерная потёртость на мизинце и безымянном пальце, – произнёс Дроздов пренебрежительно, мол, чего тут сложного‑то. – Правда, покупали не у меня.
«Волк в овечьей шкуре просто».
– Ваша винтовка, Вадим Дмитриевич, даже с револьверным патроном от имперского завода будет делать «ладонь» на ста пятидесяти метрах. Но… замучаетесь свинец сдирать с нарезов. Но… если уж придётся, то у меня для вас есть удивительно удобный набор для чистки!
– Сходил, блин, за хлебушком, – буркнул я себе под нос.
– Что, простите?
– Чехол. Седельный. Несите. Простой!
– Простой. Понял! Но самый надёжный. Хороший, без украшений. Я помню, Вадим Дмитриевич.
Вышли мы из магазина как сомнамбулы. Реально этот торгаш обладает каким‑то гипнозом. Я в прострации, Славка в шоке. Прикупил патронов к револьверу, называется. Оставил я в магазине почти сто пятьдесят рублей. И выглядим мы сейчас как два вьючных осла. Стволы нам уложили в картонные коробки. Кроме «соколовки», у которой оказался ещё и дубовый футляр, выстланный зелёным бархатом. Для патронов нам господин змей выдал безвозмездно две холщовые сумки с лямками, которые нёс на себе теперь Славка, как Гаврош, – крест‑накрест. Пусть несёт, я и ему купил пачку с полуоболочечной пулей и пачку простых. Я тащил коробки, увязанные бечёвкой, и полегчавший саквояж.
Но надо отдать должное Дроздову: он сделал скидку в пять процентов на всё, кроме «соколовки». А ещё выдал мне карту привилегированного обслуживания, которая позволит мне в дальнейшем покупать в его магазине любые патроны со скидкой в пять процентов.
Перед воротами порта мы остановились, чтобы я поменял руки. Славка снова вздохнул обречённо:
– Лишь бы батя ещё не вернулся. Заклюёт он нас. И вас, и меня.
– Немаловероятно, Вячеслав. Немаловероятно.
