Текст книги "Смотритель маяка. Книга 3 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Черкасов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Я спустился до половины лестницы и стал понемногу стравливать трос, контролируя весь процесс спуска сбоку. Иногда из‑под колёс на площадку перед эллингом осыпались некрупные камни, но в целом операция прошла успешно. К тому же в нижней трети спуска склон обрыва немного выполаживался из‑за осыпавшихся ранее камней, и машина аккуратно съехала на площадку. Я зафиксировал её ручником и, поднявшись наверх, отсоединил трос и смотал его на барабан лебёдки. Прогресс – великая сила. Осталось только завести багги в эллинг и проехать в подвал под домом. И, чтобы не бегать лишний раз, я загрузил в машину разобранный шкаф. Для этого, правда, пришлось снять пассажирское сиденье.

Казавшийся большим, когда по нему идёшь пешком, тоннель сразу сильно потерял в габаритах. Но двигаться оказалось довольно легко: свет фар залил тоннель, и я, ориентируясь на переднее крыло со своей стороны, плавно повёл машину в горку. Электродвигатели, в отличие от ДВС, позволили делать это очень плавно, без рывков.

Загнав машину в подвал, осознал, что развернуться я здесь не смогу и назад мне придётся ехать задним ходом – точно крыло пошкарябаю. Но зато здесь, в подвале под домом, посторонних точно быть не должно. Ключи от ворот из тоннеля в подвал я спрячу надёжно. Да и в сам эллинг постараюсь людей не пускать. Хватит с них и моего сарая.

Теперь дело за шкафом. Пока что просто соберу его, загородив портал. При нужде просто отодвину. А уже потом придумаю что‑то с задней стенкой, чтобы она открывалась, а шкаф закреплю к полу намертво. Ну или, по крайней мере, так, чтобы как можно сильнее осложнить его демонтаж с занятой позиции.

Дело шло уже к сумеркам, и я, выйдя из маяка, прикрыл стальные ставни на окне в подвале и, включив оба фонаря, взялся за шуруповёрт и банку с клеем. Правда, перед этим предварительно сходил в портал: проверил его работоспособность и прихватил кусок замороженного тунца – кушать‑то завтра захочется, а клею двое суток надо дать высохнуть.

Глава 22

24 июня, вторник.

Выпивая с утра на веранде кофе, я заметил, что участок сильно зарос. Похоже, сегодня у меня будет субботник – во вторник. Надо косить газоны: на грядках – редкий бардак. Дома тоже надо убраться хорошенько. А так как дом у меня не маленький, да ещё к нему башня маяка «пристёгнута», то работы в нём мне точно хватит на пару дней.

Начал я с конюшни. Убирать то, что с пола можно было бы сложить в яму, складывать в нее было ещё рано – по причине её неготовности. Хоть одна из ям и выложена почти до верха камнями, спускаться вниз наверняка еще придётся, и не хотелось бы делать это по тому самому, что я туда намерен складировать. Так что пока пришлось убирать снова за ворота.

После уборки в конюшне я побегал по газонам с газонокосилкой. Бегать приходилось с оглядкой: ветви деревьев сильно склонились под грузом поспевающих плодов, и местами приходилось пригибаться. Прополка грядок после пятнадцати минут сидения на каменном бортике была оставлена – нудятина. Обещал себе вернуться к ней в перерывах между уборкой в доме: огород – точно не моё.

В процессе уборки дома пришлось ещё и стиркой озадачиться, а в местных условиях это отнимает порядочно времени: очень уж тут «машинка» своеобразная. Пока крутил ручку и мечтал о своей стиральной машинке, оставшейся на Земле, в голову пришла очередная светлая мысль об усовершенствовании местной «стиралки». У меня же есть шуруповёрт и источник энергии, которым можно заряжать его аккумуляторы. Стирку сразу же остановил и принялся «колдовать» над новым изобретением.

Самым сложным оказалось высверлить в бронзовом вале барабана отверстие и нарезать резьбу в глухом отверстии под имеющийся на складе болт, который я смог бы зажать в патрон. Остальные работы свелись к простой столярке – при изготовлении деревянной стойки для крепления шуруповёрта. Но при наличии такого пильного станка, как портал, это не составило особого труда. Побегать, конечно, пришлось туда-сюда, зато результат вышел на совесть. На самой низкой скорости шуруповёрт вполне себе крутил барабан с загруженным в него постельным бельём, не разбрызгивая мыльную воду по всей прачечной. Главное теперь – просто не забывать, что он у меня там крутится. И вот, пока оно там стирается, я как раз немного прополю свои грядки. Томаты уже зацвели, – так что через месяц буду со своими помидорами.

После обеда, когда я уже развешивал постиранные вещи над грядками, со стороны дороги раздался цокот подков по подъездной дороге – приехал Славка. Прямо нюх у человека на пироги, что ли. В духовке как раз допекался рыбный пирог из тунца с картофелем и луком. От приглашения пообедать Славка, конечно, не отказался и, пока пирог остывал, попросил меня составить «список покупок» по поручению Ильи. Как оказалось, уже прошло больше месяца после первой поставки мне продуктов, и пора было снова наполнять закрома. Пришлось хорошенько подумать, так как продукты, поставленные в мой адрес месяц назад, ещё далеко не все кончились. Да я, наверно, и половины из привезённого тогда не употребил. Разве что лошади овса хорошо подъели, и вот его запасы пополнить можно было. Это мне напомнило о том, что я давненько не косил сена: надо будет завтра вернуться к практике утренних зарядок на сенокосе. В общем, список я составил, и список тот оказался очень коротким – Илья будет не в восторге.

Накормив Славку пирогом с чаем, я поспешил отправить его назад с известием о том, что к ним едет «ревизор» в звании лейтенанта безопасности. Договорились, что коней мне можно вернуть завтра: Илья приедет на фургоне, привезёт продукты с фуражом и вернёт их в мою конюшню.

После скоротечного визита Славки я снова вернулся к наведению порядка на вверенном мне маяке. Правда, до самого маяка сегодня я так и не добрался, намывая дом в преддверии наплыва высоких гостей. Уже когда я около шести часов закончил мыть окна и веранду снаружи дома и сидел пыхтя трубкой на ступенях, с дороги снова послышался стук подков. Из‑за угла дома появился лейтенант верхом на белой лошади. Прям не лейтенант, а целый генерал.

– Добрый вечер, Вадим Дмитриевич. Меня ожидаете? – спросил Коржин, соскакивая с лошади.

– Добрый, – в чём я теперь, конечно, сильно сомневался, учитывая службу, на которой состоял сей господин. – Отнюдь, господин лейтенант. Отдыхаю после хозяйственно‑бытового дня. Какими судьбами вы к нам?

– Да вот… Надо бы мне взглянуть на объект, так сказать. Не проводите?

– Провожу, конечно. Только я пешком. Мои кони у соседей пока.

– Так даже лучше будет. Я, знаете ли, слегка уже утомился в седле сидеть сегодня, – лейтенант похлопал себя по ляжкам. – Это далеко?

– Километра три. Плюс‑минус. Я так понимаю, вы ко мне с ночёвкой?

– Если не обременю, – лейтенант развёл руками. – Домой я сегодня вряд ли успею вернуться.

Не самая лучшая компания на вечер у меня сегодня будет. Но после сегодняшней генеральной уборки я был спокоен: всё, что могло меня скомпрометировать, я попрятал, даже наручные часы снял и положил их в багги под тент. Если уж его обнаружат, то о часах точно уже беспокоиться не стоит.

– Не обремените. Но спать вам придётся на диване. Вы голодны?

– Не сейчас. Хотелось бы сначала осмотреть место раскопок, если вы не возражаете.

– Не возражаю. Может, лошадку определим в загон?

– О, да. Конечно. Было бы чудесно.

Мы отвели лошадь лейтенанта в загон, где он её расседлал и снял седельные сумки. С собой Коржин прихватил карабин, похожий на винтовку Мосина; я вооружился «соколовкой» из своего вовремя оскудевшего арсенала.

– А как получилось, что вы нашли это место, Вадим Дмитриевич? – не смог долго молчать в дороге лейтенант.

– Мне нужен был камень. Для кое‑каких нужд. Обычный камень. Вот я и искал в окрестностях. Нашёл, как видите, – я указал ему на укатанную просеку, по которой мы шли.

– И пока вы выбирали камень, ничего не замечали? До взрыва?

– Нет, конечно. Обычная осыпь. Камень подходящий. Я бы никогда и не откопал тот тоннель сам. Просто соседям тоже понадобился камень, и в гораздо больших объёмах. Вот и…

– О, да. Я видел. Объёмы там поражают. Они камня натащили на целую крепость.

– Большое хозяйство будет. Ещё одно.

– Скажите честно, Вадим Дмитриевич, не под запись. Просто интересно: вы в тот тоннель не залазили ещё?

Я хмыкнул и, покачав головой, ответил:

– Даже под протокол готов ответить: не залазил. Во‑первых, у меня просто на это времени не было. Во‑вторых, я прислушался к совету понимающего человека. После такого взрыва, да и постройка старая… Не самая лучшая мысль – лезть туда без страховки со стороны.

– Ну, не знаю. Я бы, наверно, не удержался.

Я посмотрел на лейтенанта. Не похоже, что провоцирует: ему действительно интересно. Как, впрочем, и мне, но и осторожность я никогда не забывал.

– Можете, конечно, попробовать, но я вряд ли смогу вас быстро откопать в одиночку, случись что. Так что не советую.

– Да, пожалуй. Но сейчас же уже прошло несколько дней с момента взрыва: если что‑то могло обвалиться, то оно уже должно было само рухнуть.

– А если для этого как раз и не хватило лёгкого сотрясения от вашей поступи? Нет уж, Владимир Вячеславович, давайте обойдёмся без этих приключений на ночь глядя.

Лейтенант вздохнул, соглашаясь, и кивнул. Но надолго его молчания не хватило:

– Скажите, Вадим Дмитриевич, а как так получилось, что маяк находится у вас в собственности?

Этого вопроса я опасался. Если кому‑то другому я мог намекать, что, мол, работаю по заданию спецслужбы, то саму спецслужбу такой вариант намеков явно не устроит.

– Так получилось. Предложили вложить свободные деньги в такую интересную недвижимость. Я и вложил.

– Но вы же никогда не служили на флоте, насколько мне известно.

– Точно. Никогда. Но всегда мечтал о чём‑то подобном. Вот и сошлись звёзды.

– Странно как‑то. Никогда о таком не слышал: чтобы стратегический объект был в частных руках.

– А как же шахты Морозовых?

– Ну так то шахты! А это… маяк всё‑таки.

– А что добывают Морозовы в тех шахтах? Разве не стратегическое сырьё? – сказал я уверенно, хотя даже не слышал, что они там добывают, а просто предположил, исходя из услышанного при посещении главы.

– Стратегическое, конечно. Антрацит – это не шутки, – важно заявил лейтенант и тут же воскликнул: – Но! Шахты у них не в собственности, а в аренде.

– Ну вот и маяк в аренде. Только его арендуют у меня. Согласен, с шахтой пример не очень удачный. Ну вот так вот у меня получилось. А заводы оружейные, к примеру, у нас же есть частные, но заказы на них есть и государственные. Или вот дороги, которые по частным землям проходят: за аренду земли государство же платит?

– Ну так‑то да, с дорогами ситуация похожая. Согласен. Но просто как‑то чудно: почему Морская коллегия не взялась сама содержать маяк? Не пойму.

Я просто пожал плечами и, слава богу, увидев впереди выход из леса к карьеру, показал на него лейтенанту рукой:

– Пришли почти.

Мы остановились у самого края языка осыпи, и лейтенант, наступив на ближайший камень, покачал его ногой. Осмотрелся вокруг и, почесав затылок, произнёс:

– Н‑да‑а‑а. Не завидую я нашим археологам. Работы тут просто тьма. Да ещё и всё такое неустойчивое, – лейтенант поднялся на край осыпи и покачался на камнях. – Соглашусь с вами: лезть туда опасно. Тут нужны специалисты и просто много рабочих рук. Даже просто до входа вон добраться тяжело будет: все ноги переломать можно. Мы с вами, Вадим Дмитриевич, должны будем присмотреть за баронессой.

– Разумеется. Кто, если не мы? Вы тут закончили?

– О нет! Мне нужно минут двадцать. Я план накидаю в тетрадь.

Лейтенант достал из своего планшета толстую тетрадь с карандашом и принялся делать какие‑то зарисовки. Я же отошёл в сторону и, закурив сигариллу, присел на сухое бревно.

Через полчаса Коржин закончил своё рисование, и мы отправились обратно домой.

– А вы, Вадим Дмитриевич, чем занимались до того, как переехать сюда, на маяк?

– Да особо ничем. Учился. Немного поработал в делопроизводстве. Потом снова учился – уже просто из интереса. Путешествовал. Разное. По большому счёту, если вспомнить, то получается, что ничем и не занимался. Поэтому, наверно, и ухватился за это предложение. А то как‑то, знаете, жизнь впустую проходила. – решил я поиграть этакого повесу, своевременно одумавшегося.

– Решили радикально поменять жизнь? С чего вдруг?

Вот же принесла нелёгкая на мою голову! Ладно бы просто любопытный человек был, но так ведь этот человек работает «любопытным».

– Владимир Вячеславович, вы с какой целью интересуетесь?

– Ну так, просто. Нам же вместе теперь работать. Да и вообще…

Вот это вот его «вообще» – прям вообще неприятное такое.

– Ну, положим, меня с работы на маяке ещё никто не снимал. Так что конкретно здесь, на раскопках, я вряд ли буду проводить много времени. Помогу, конечно, коли надобность такая будет, но просиживать тут всё время – увольте.

– Это понятно. У каждого своя работа. Но вас вроде как назначили помощником для всего этого вот.

– Назначили. По широкому, никому непонятному спектру вопросов. Так что я даже представления не имею, чего от меня тут хотят получить. Думаю, как и сами организаторы всего этого, предстоящего. Так что давайте не будем забегать вперёд. Возникнет во мне потребность – помогу. Не возникнет – то и лезть со своими советами я точно не буду. Меня вполне устраивало моё положение на маяке без всяких экспедиций, – довольно резко ответил я, стараясь прекратить опасные для меня вопросы. – Вы лучше расскажите, что вы планируете тут устроить с бойцами. Не хотелось бы, чтобы тут всё окопами перекопали.

– Понимаю. Вы хотели уединения тут, на маяке, а получилось как бы даже наоборот.

– Именно так, господин лейтенант, именно так. Так что с окопами?

– Ну, я не думаю, что это необходимо. Но какой‑то пост на берегу всё равно надо будет организовать. Почему бы не у вас на маяке? В башне наверху.

– Вот уж нет! Этого мне только не хватало! – я даже остановился, выражая своё возмущение.

– Почему же? Ведь маяк – самая высокая точка для наблюдения за окрестностями. И главную опасность мы как раз можем ждать с моря. Так что это было бы логично.

– Логика и мой приезд в этот медвежий угол рядом не стояли, господин лейтенант, вся логика в том что я ужасно не скучаю по обществу. Надо вам высокую точку – вон, – я указал на вершину горки, на которой когда‑то было логово волков, – с той точки даже крышу маяка смогут бойцы рассмотреть. А у меня в доме им делать нечего.

– А если государство попросит вас о такой услуге? – теперь остановился лейтенант, ожидая от меня ответа.

Я не зря купил свод законов в лавке у профессора и законы о частной собственности дворян прочитал первым делом. Так что свои права уже вполне знал. Даже императору было бы сложно без веских причин отобрать мою собственность, так что послать я лейтенанта мог сразу и далеко. Но вот только обострять ситуацию мне совсем не хотелось.

– А государство у нас кто? – спросил я Коржина.

– Ну как кто? Например, Всеслав Владимирович вполне может вас попросить…

– Попросить может. В частном порядке. Но он не будет, законы он знает. Да и ему ответ будет дан тот же, что и вам. А вот та горка, – я снова указал на волчье логово, – уже как раз находится не на моей земле. Так что господам морским пехотинцам там будет очень удобно и в целом полезно для физической подготовки.

– Неожиданно. Впрочем, ваше право, Вадим Дмитриевич. Но вы же осознаёте: если в тоннеле будет что‑то найдено сверхважное, то вас могут и попросить. Оттуда, – лейтенант указал пальцем в небо.

– Это я прекрасно понимаю, Владимир Вячеславович. Но если тут найдут что‑то архиважное и от народа станет совсем не продохнуть, я сам продам и эту землю, и этот маяк. Мне будет жаль, но я не для того сюда приехал, чтобы жить посреди ярмарки в базарный день.

– Эк вас припекло. Не любите общество?

– Не очень.

– Но вам придётся теперь как‑то это терпеть. Насколько я понял, ваш причал будет использоваться экспедицией часто. Да и ротацию охраны мы будем тоже по морю осуществлять. Уж простите, но дорога в ваши края по суше уж очень длинная. Да и перевезти по морю можно гораздо больше грузов и людей.

– К моему огорчению, это так. Потерпеть я готов, но на шею себе сесть не позволю. Поэтому вы уж простите, Владимир Вячеславович, но придётся вам с бойцами устраивать себе лагерь возле места раскопок, а не на маяке.

– Понимаю. Но сегодня‑то вы, надеюсь, меня не выгоните на улицу, Вадим Дмитриевич? – с улыбкой спросил лейтенант.

– Сегодня я вас даже покормлю, Владимир Вячеславович, если вы ничего не имеете против рыбного пирога.

– Оу! Конечно, не имею. Очень даже не против. А вы сами его готовили?

– Разумеется.

– Интересно. Позвольте, Вадим Дмитриевич, а юную баронессу вы тоже выставите жить в палатку? – спросил офицер, хитро прищурившись.

– Я думаю, что баронесса останется вдали от раскопок только в том случае, если её заковать в кандалы.

– Ха‑ха‑ха. Пожалуй, тут я с вами соглашусь. Эта дама ещё нас всех поплакать заставит там, на раскопках. Да и вас тут. Так что на спокойную жизнь вы можете больше не рассчитывать, господин помощник по всем делам, большим и малым.

– Что‑то такое я и ожидаю, господин лейтенант, и эта перспектива меня пугает до… сильно пугает, в общем.

За разговором мы подошли к маяку, и Коржин сразу отправился проверять свой транспорт, а я – накрывать на стол и хоть как‑то разогреть пирог, используя духовку. Быстро, однако, у меня пирог сегодня закончился. Даже Фреду не досталось: придётся ему кашей довольствоваться.

– Я лошадь в конюшню завёл, Вадим Дмитриевич, если вы не возражаете, – сказал лейтенант, входя в наружную дверь.

– Можно было пройти через сад, вообще‑то, а не вокруг. Вы корма ей задали?

– Увы, нет. Пришёл просить вас об этом одолжении.

Пришлось мне проводить безопасника в конюшню снова, заодно устроил ему небольшую экскурсию по хозяйству. Показал ванную комнату, каминную комнату – где он будет спать, и где брать воду и корм для лошади.

После того как он уже умылся, мы сели за стол. Пришлось зажигать свечи и лампу – стемнело уже. К пирогу я предложил только чай, а от предложения выпить коньяку из фляжки лейтенанта я отказался. Ну его: с такими товарищами голову надо держать абсолютно трезвой. Сам же «безопасник» посчитал себя в безопасности и коньяк употребил, сославшись на усталость. Засиживаться с ним за столом я не стал, и, как только он прикончил свой коньяк, мы разошлись спать по комнатам.

Глава 23

25 июня, среда.

Утром, после короткой экскурсии на маяк, Коржин наконец‑то отправился назад в Приморск, и я выдохнул с облегчением. Не самый лучший гость в моём доме побывал. И, дабы поскорее забыть этот визит, я взял в руки косу и принялся за покос травы перед маяком. Да так увлёкся этим монотонным делом, что очнулся только через пару часов, когда солнце стало уже конкретно припекать. Я по привычке глянул на часы, которых на руке теперь не было, и, чертыхнувшись, решил это исправить в ближайшее время.

Сам по себе такой механизм тут был уже вполне ходовым товаром, разве что на руке его не носили мужчины. Но я, как человек экстраординарный, могу себе позволить лёгкий заскок. Вот только надо удалить оттуда надпись на циферблате и браслете. Что даже в условиях этой мастерской вполне осуществимо. У себя дома я их уже вскрывал обычными инструментами и ножом, так что и тут справлюсь.

Фирменная надпись на циферблате удалилась легко, оставив небольшой след в виде двух крохотных кусочков отлетевшей эмали. А вот с браслетом пришлось повозиться. Пришлось полностью разобрать пряжку и, нагревая пластину горелкой, расплющивать буквы. Потом затёр «наждачкой». Выглядеть стало стрёмно, зато ни одной буквы распознать не удастся.

На обед приготовил в духовке свинину с картофелем под слоем сыра и свежий хлеб. Только присел после обеда выкурить трубку на веранде в саду, как раздался грохот Решетовского фургона на дороге – фуражиры мои приехали. И снова к парадному крыльцу. Когда я вышел на переднюю веранду, Илья спрыгнул с облучка, а Космос приветственно заржал – узнал.

– Доброго денечка, Вадим! Как жисть? – протянул мне руку Илья и тут же, повернувшись к Славке, проорал:

– Чего встал, дуй давай в загон!

– Доброго, Илья! Спасибо, всё вроде нормально. Как у вас там стройка?

– Да хорошо, всё. Строимся. Вчера раствору от Фёдора привезли. Месим, строим.

А вот это и мне не мешало бы.

– Что за раствор? Цемент?

– Цымент? Не. Не слыхал такого вроде. Из известняка вроде и ещё чего‑то там. Не ведаю я толком. То тебе у Фёдора надо спрашивать. На выходных должен до нас приехать. К нему сегодня этот твой офицер поехал. Тоже бумаги писать.

– Да он не мой. Он наш общий. Об нашей общей безопасности беспокоится человек.

– Угу. А то мы тут всем сразу всё и расскажем, вот прям первому встречному и расскажем. Как только встречу, так и сразу. Вот только пока что‑то не встретилось мне тут никого за год, акромя тебя, Вадим Митрич. Прям беда с болтовнёй про секреты у нас тут.

– Это точно. Обедать будете?

– Обе‑е‑едать… Обедать будем. Но недолго. Домой надо побыстрее. Пойдём поможем Славке сгрузиться.

Продуктов в этот раз привезли мне Решетовы немного по сравнению с прошлым разом. Илья вздыхал и жаловался, но у меня было чем его утешить. Скоро в карьер приедет много народа, и им всем нужно будет что‑то есть. А учитывая, сколько там предстоит работы по расчистке, то работников привезут немало. Воодушевлённый, в отличие от меня, этими перспективами, Илья не стал долго рассиживаться за столом и буквально после последнего глотка чая кинулся запрягать свой фургон, чтобы быстрее ехать на ферму и порадовать свою супругу и всех домочадцев свалившейся на них работой. Как говорится – каждому своё. Я же, проводив Илью, принялся за уборку в башне маяка.

26 июня, четверг.

С утра я продолжил наводить порядок в маяке, с грустью вспоминая те первые дни, когда я только начал изучать маяк и искать его хозяев. Тут было стерильно чисто. Сейчас же пыль проникла везде, пришлось лазить под каждый шкаф с тряпкой и жалеть о не привезённом сюда пылесосе. Когда натирал окна, в кабинете с улицы опять раздался цокот копыт. Прям проходной двор какой‑то образовался тут, а не медвежий угол.

Из‑за угла дома появился почтальон. Я помахал ему из окна рукой:

– Сейчас спущусь, секунду.

От чая местный Печкин в этот раз не отказался, так как ему предстояло ещё ждать от меня ответ на доставленное послание, причём обязательно в письменной форме и по всем правилам. Обратным адресом на конверте значился Приморский университет, профессор Штейнгольд. Я пригласил почтальона на кухню, поставил чайник, нарезал бутербродов с сыром и свежей грудинкой и наконец‑то взялся за письмо.

После вскрытия конверта и прочтения первых строк письма я почувствовал, как заколыхалась земля под ногами, небо потемнело и с него стали падать звёзды – пачками. Ну а какая ещё может быть реакция на такое приветствие: «Дорогой мой Вадим Дмитриевич!»? Реально поплохело же, учитывая наши с профессором прежние отношения.

Прочитав остальные строки письма, я понял, отчего такие перемены. Профессор просил меня прибыть завтра в Приморск на своей яхте и доставить его и баронессу к месту раскопок с целью проведения рекогносцировки. Также из письма следовало, что в субботу к месту раскопок прибудет Фёдор Решетов, которого профессор вызвал на место раскопок лично. Короче, я ему нужен, видимо, отсюда и произошло моё «подорожание».

Я оставил почтальона на кухне пить чай с бутербродами, а сам отправился в кабинет писать ответ «дорогому другу профессору». В ответе обозначил время моего прибытия в Приморск ориентировочно к девяти утра и попросил их быть готовыми к этому времени.

Когда спустился вниз, почтальона на кухне уже не было: он закончил с перекусом и теперь обихаживал своего коня возле поилки. Отправка письма обошлась мне в один рубль и десять копеек. Почтальон ещё и квитанцию мне выписал – для отчётности.

Проводив «Печкина», который в миру звался Коровин Максим Юрьевич, я снова вернулся к уборке. Только работал теперь с ещё большим усердием. Как‑никак ожидаю высоких гостей, или, точнее, гостью. На мнение профессора относительно моего быта мне было откровенно наплевать, а вот произвести впечатление на молодую баронессу очень хотелось. Поэтому после ускоренной уборки в маяке я принялся наводить идеальный блеск в доме и на прилегающей территории. И хоть я до последнего держался, но кучу навоза, скопившуюся у ворот конюшни, мне всё‑таки пришлось сгрузить в недоделанную компостную яму. Ещё и свежим сеном сверху прикрыл. А коням выдал строгое распоряжение – не гадить! Но что‑то мне подсказывает, что не очень‑то они меня и послушают. Впрочем, особо нагадить в конюшне я им не дам: завтра выгоню их с утра в загон, пусть пасутся.

27 июня, пятница.

Я ожидал увидеть на причале двух упомянутых в письме участников экспедиции и, возможно, провожающего их ректора, но количество провожающих оказалось сильно выше моих предположений. У конторы присутствовало не меньше десяти человек точно, да ещё и экипажей пять штук стояло. Пришвартовавшись с помощью Лёшки, пришлось спускаться в кубрик и быстро переодеваться в мундир, так как у конторы я заметил и главу, и ректора в мундирах при полном параде. Ну и, конечно, не хотелось выглядеть бледно на фоне капитана Залесского в его белоснежном капитанском мундире.

Помимо главных чиновников Приморска, причастных к организации этой экспедиции, тут же присутствовали и их помощники – секретари и адъютанты. Без безопасников тоже не обошлось: лейтенанта не было, но присутствовал его «босс» Холодов. Чёрные мундиры морских пехотинцев также в наличии имелись – штуки четыре минимум. Мой непосредственный начальник Вьюжин тоже пришел, и тоже вместе с адъютантом. Глядя на эту демонстрацию, мне показалось, что труд безопасников по оформлению нам бумаг о неразглашении был совершенно напрасным. Ладно бы там просто собрались военные – они народ грамотный, – но помимо них у конторы на облучках экипажей присутствовали ещё и «водители» этих экипажей. Не думаю, что с них кто‑то брал подписки – бардак, одним словом.

Подойдя ко всей этой делегации, я даже немного растерялся, к кому мне в первую очередь обратиться после того, как поприветствовал их всех скопом. Но барон выручил:

– А вот и Вадим Дмитриевич подоспел.

При этих его словах Залесский достал из кармана часы и одобрительно мне покивал:

– Вы прям как железная дорога, Вадим Дмитриевич. Почти минута в минуту.

Я глянул на свои наручные часы, вызвав этим у многих удивление на лицах. Действительно, как по расписанию прибыл – одна минута десятого.

– Клаус! – заорал барон в сторону экипажей, – грузи вещи на корабль!

Тут же с облучка одного из экипажей соскочил молодой человек лет двадцати пяти и стал отвязывать с задка повозки барона чемоданы. Откуда‑то из‑за угла конторы, как по волшебству, появился Лёшка с платформенной тележкой и подогнал её к экипажу барона.

– Вадим Дмитриевич, – обратился ко мне барон, – сколько по времени вам следовать до места?

– Три часа, плюс‑минус. Ветер сейчас почти встречный, так что я думаю, часа четыре даже, – ответил ему я, продолжая смотреть, как Клаус выгружает на тележку четвёртый чемодан, больше похожий на сундук. – Господин барон, а где же наш профессор?

– Скоро будет, ему пришлось нанимать фургон для перевозки инструмента и лагеря.

Я немного охренел от такого заявления, так как у меня, на причале у маяка, нет ни Лёшки, ни Клауса для разгрузки того, для чего пришлось нанимать целый фургон. Видимо, всё это очень хорошо отразилось на моей физиономии, потому как барон тут же с улыбкой похлопал меня по локтю и успокоил:

– Не беспокойтесь, Вадим Дмитриевич, Клаус поплывёт с вами. Как и вот господин сержант с матросом, – ректор указал мне на двоих морских пехотинцев, которые тоже грузили на тележку Лёшки какие‑то баулы. – А вот, кстати, и Борис Моисеевич.

В ворота порта в это время заехал небольшой крытый фургон, на облучке которого рядом с возницей сидел профессор, одетый в какой‑то парусиновый костюм, высокие шнурованные ботинки и соломенную шляпу.

Фургон остановился возле нас с бароном, и профессор слез с облучка, сверкая кожаной накладкой на штанах в районе ниже поясницы. Такие же кожаные накладки присутствовали в районе колен и локтей.

– Добрый день, господа! А вот и я! Вадим Дмитриевич, дорогой, как я рад вас видеть сегодня! Как видите, мы собраны, велите погрузить наше оборудование на корабль.

Давно меня не приводили в состояние такого изумления. Чуткий барон снова пожал мне локоть и, выразив своё сочувствие мимикой, подтолкнул в направлении фургона:

– Ступайте, Вадим Дмитриевич, а то и правда без вас там понаделают дел, наши орлы.

Я с удовольствием покинул собравшееся общество начальников и, подойдя к вознице фургона, спросил:

– Уважаемый, ты на пирс, прямо к яхте сможешь подъехать?

«Водитель кобылы» оценил ширину пирса, глянул в фургон и, тяжко вздохнув, ответил:

– Попробую, вашбродь, задом туда сдам сейчас, покуда смогу, а там не взыщите.

Возница развернулся перед въездом на пирс и, спрыгнув с облучка, встал перед лошадью, убеждая её пятиться задом. Я же проследовал к матросам, закончившим закидывать багаж с тележки на борт.

– Вадим Дмитриевич Родин. Смотритель маяка, – я протянул руку сержанту лет сорока.

– Здравия желаю, ваш… – сержант дёрнулся было отдать честь, но, не увидев погон, запнулся, – господин смотритель.

– А вас как? Представились бы, а то как‑то… – попросил я его с улыбкой.

– Так точно, – сержант мотнул зачем‑то головой и представился: – Зарубин Федот Егорыч, сержант морской пехоты, второй роты Приморского полка, прикомандирован сопровождать и охранять господина профессора. Рядовой Мухин. Со мной.

– Только сопровождать и охранять?

– Так точно. Что же ещё‑то…

– Да вот, видишь ли, Федот Егорыч, тут у профессора багажа целый фургон оказался. Его бы погрузить, разгрузить надо будет.

– А‑а‑а‑а! Это. Не беспокойтесь, господин смотритель, сделаем, конечно. Я думал, вы чего другого.

– Пока только это, Федот Егорыч, а дальше война план покажет, – тут же на причале толкался Лёшка, ожидая нашего отхода, так что я решил и его задействовать: – Алексей, не поможешь нам с бойцами?

– Конечно, дядь Вадим. А чего делать‑то?

– Грузить, Алексей, грузить. Давай на борт! – махнул я ему рукой, а сам пошёл в кубрик снять свой сюртук перед намечающейся физкультурой с тетрисом.

Заходя в кубрик заодно прихватил с палубы пару чемоданов баронессы. Один из которых оказался то ли с книгами, то ли с кирпичами – меня аж занесло. Три оставшихся чемодана были значительно легче, юбки со шляпками похоже.