Текст книги "Смотритель маяка. Книга 3 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Черкасов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)

Смотритель маяка. Книга третья.

Глава 1

2 июня.

Я снова сижу на веранде в саду с любимой чашкой кофе. До конца зимы, на стороне Земли, мне кофе точно не хватит. Если не найду здесь, то придется ползти по сугробам, верно говорят что кофе сильный стимулятор. В моем случае стимулятор к действию. Но сегодня точно не поползу, сегодня понедельник, день бездельник.

Смотрю на зелень сада и на открытую дверь сарая, сквозь которую видны открытые ворота, а за ними иногда пробегают две дурных коняки вырвавшиеся недавно из долгого заточения в стойлах. Вчера закрыл их перед отплытием, носятся теперь, наверстывают. А Фред за ними бегает, пытается рассказать, как он стал настоящим морским псом. А ему есть что рассказать.

Вчера мы сделали небольшое автономное плавание. Я наверно потихоньку поехал крышей раз растерял свою осторожность и отправился в самостоятельное плавание на парусной яхте. После всего одного урока от не очень опытного инструктора. Но я настолько поверил в свои силы и удачу, что рискнул.

Отвязал концы стояночных растяжек, смотал эти канаты в бухты на борту корабля. Закинул на борт лохматого пассажира следом вскарабкался сам. Пришлось побегать по яхте и активно подергать все три каната, пока не нашел себе самую удобную точку на рулевой палубе. Где я мог подтягивать канат-оттяжку и отпускать через согнутый локоть оба швартовочных конца. Во время этого процесса пришла очередная рационализаторская мысль на будущее усовершенствование этой системы. Дойдя до середины гавани подвязал все концы к буйку и осознал, что не расчехлил паруса. Пришлось подвязать к буйку еще и яхту, чтобы не унесло пока я вожусь с парусами. Вспотел сразу, море ошибок не любит. Но дуракам иногда везет.

Расчехлив паруса, проверил направление ветра обслюнявленным пальцем и приподняв грот поймал ветер, и яхта пошла. Выйдя из гавани развернул корабль носом в открытое море и полностью развернул оба паруса. Провозился с их настройкой минут пятнадцать уйдя за это время от берега почти на километр. Но поймав лучшее положение парусов к ветру яхта просто взлетела. Как мой «дастер» когда дашь ему гари на третьей передаче по трассе, имея в баке хороший бензин. Я спрыгнул к штурвалу, и встал, держа его одной рукой. Фред стоял рядом на рундуке опёршись передними лапами на широкий борт и ловя пастью брызги пены. Кайф! Что меня удивило во время вчерашней и сегодняшней прогулки, так это то как ощущается ветер на палубе. Казалось бы, на такой скорости ветер должен дуть в лицо, но он дул сзади сбоку в паруса и как бы нивелировал набегающий, а толкаемая ветром яхта убегала от толкателя, и он тоже как бы нивелировался. И получалось что на палубе ветра-то почти и не было. Наверно это мог бы объяснить мне какой-то опытный капитан или всезнающий интернет, но у меня сейчас нет ни того ни другого. А есть дикое море и отмороженный капитан без прав и знаний, идущий почти на одной интуиции. Нет кое о чём мне Фёдор поведал, кое-что я понял, вспомнив уроки физики. Но в целом получается та еще авантюра.

Неожиданно залаял Фред и подался вперед, глядя на что-то впереди носа корабля. Я моментально оказался возле него и перехватив штурвал левой рукой, правой ухватил его за ошейник. Навалившись на борт глянул на что он лает. Оказалось, на кого. С правого борта, и чуть впереди носа яхты, из воды выпрыгнула пара дельфинов, нырнув потом под самый форштевень. И почти тут же еще один дельфин выпрыгнул у нас перед носами на расстоянии вытянутой руки. Я прямо увидел, что он слегка повернул голову в нашу сторону и точно посмотрел своим глазом прямо на нас. Похоже дразнит или играет с Фредом. Который просто зашелся лаем. Но лаем совершено не злым, а каким-то веселым азартным. Мне даже пришлось отмотать небольшой отрезок от свернутого каната-растяжки и привязать его за ошейник. Иначе бы точно выпрыгнул пес с корабля, поиграть с дельфином. А чем это может обернуться я даже придумать не мог. Точнее мне сразу в голову пришла куча мыслей, но все они были далеки от радостных. Так что ну его, на привязи надежнее. Дельфинов тем временем прибавилось, перед носом яхты выпрыгивали уже пять тушек, еще двое прыгали возле бортов яхты. При этом после прыжка они уходили под днище и менялись местами. Танец просто. Фред уже перестал лаять и просто перебегал от борта к борту пялясь не это представление, благо длина каната позволяла.

Я заметил, что умеренный восточный ветер значительно отогнал нас от маяка в сторону Приморска, куда попасть сейчас я никак не планировал. Ни документов, ни денег у меня с собой нет, да и одет не лучшим образом. Футболка, штаны от «горки» никак не соответствовали духу времени. Пришлось взять влево и пойти левым бортом к ветру, курсом на противоположный от маяка берег. Паруса тут же заполоскало и мне пришлось, зафиксировав штурвал бросится перенастраивать паруса. Перекинул гик и перенес стаксель на правый борт, паруса снова надулись, а яхта накренилась вправо. Взял курс чуть левее удаляясь от города. Сработало, но положение паруса пришлось чуть сменить. Поймал ветер и успокоившись огляделся. Дельфинам изменение курса на девяносто градусов почему-то не понравилось, и они от нас отстали. И теперь Фред обеспокоено бегал от борта к борту выглядывая своих новых знакомых. Зато мне, как водителю, стало спокойнее. Это как по деревне ехать, где стадо гусей решило по дороге погулять. Понимаю, что дельфины вряд ли под форштевень попадут, умные же, а все равно боязно за них.

Противоположный скалистый берег значительно приблизился, а вот маяк я уже видеть перестал, лишь мигающая искорка на фоне гор указывала направление на дом. Я решил спустить паруса и повернув яхту в сторону маяка и немного продрейфовать, качаясь на волнах. Спиннинг – вот опять-таки забросить, кофейку попить.

Я развалился на рундуке у штурвала и в коей-то веки закурил обычную сигарету, а не мою аутентичную трубку. Свидетелей-то нет. Что бы убедится в своей правоте осмотрелся в бинокль. Никого. Через полчаса такого сибаритского времяпровождения я понял, что, не смотря на спущенные паруса, ветер все равно несет яхту опять в сторону города. Пришлось прервать возлежание и пока совсем не оказался у городских причалов решил закинуть спиннинг.

Прицепил на поводок мой самый везучий воблер, на который уже ловил пару тунцов и сделал заброс со стороны кормы. Раз забросил, два забросил… На десятый бросок решил сменить воблер на самую тяжелую блесну.

На четвертом забросе чуть не лишился спиннинга. Дернуло резко и сильно. Я включил на катушке тормоз и дал рыбине отойти. Потому как подтаскивать такое к себе было просто нереально, я бы сразу сломал удилище. А вот так, отпустив, я кажется просто лишусь лески или катушка загорится от трения. Она, катушка, аж свистела разматываясь, не смотря на включенный тормоз. Поняв, что потери неизбежны я открыл скобу тормоза и просто смотрел на стремительно заканчивающийся моток дорогой японской плетенки. В конце раздался короткий «бздинь» лопнувшего узла лески, и катушка стала останавливаться. Порыбачили. Пожалуй, я и впредь буду ловить только с причала. Даже морским удилищем не стану тут больше пробовать. Видимо в глубинах залива живут ихтиозавры, а мне они не надо. Я их не ем.

Убрав, негодный теперь к применению, спиннинг в кубрик, оценил ветер пальцем, выбрал штурвалом курс и пошел настраивать парус. Пора домой, где мне еще предстоит квест самостоятельного захода в гавань.

Зайти в бухту ровно и красиво с первого раза у меня не получилось. И со второго не получилось, так как ветер на таком курсе становился для яхты встречным и у меня не получалось вовремя спустить грот. Приходилось снова отходить в море разворачивать все паруса, набирать скорость на боковом ветре и… И снова повторять те же действия. Я уже начинал паниковать, когда на пятом заходе мне всё-таки удалось войти в границы гавани. Заранее подготовившись я с петлей каната на плече бросился в море. Вот и поплавать наконец довелось.

Водичка порадовала своей температурой. Курорт просто, но наслаждаться мне было как-то некогда, еще и Фред решил составить мне компанию в этом заплыве к берегу. Видимо пёселю уже надоело торчать в лодке и смотреть как его «кожаный» делает одно и тоже, раз за разом. Достигнув берега у причальной тумбы, я пробежал к пирсу и просто подтянул яхту к буйку. Привязал канат к привальному бревну, и снова окунулся в море.

Только теперь, я в полной мере оценил наличие площадки за транцем, очень удобно было так попасть обратно на борт. Дальнейшие процедуры по причаливанию особых хлопот не доставили. Пришлось только повозиться с большим негнущимся чехлом накрывая яхту, но в конечном итоге и с этим справился.

По тоннелю в дом поднимался с трудом, прихватил из яхты только карабин и бинокль. Устал как собака. И в основном-то эту усталость заработал на пороге дома считай. А если бы на яхте был мотор, хоть малюсенький моторчик, насколько бы проще был процесс швартовки. Но о моторе сейчас даже можно не мечтать. Надо учится справляться с парусами.

Оставшиеся часы до темноты я посвятил ничегонеделанию и чтению увлекательной книги с названием лоция. Том посвященный Приморску я уже смотрел ранее, но я тогда искал какие-то карты земель, окружающих мой маяк, теперь же ощутив «семь футов под килем» стал вдумчивее изучать море. Вывод правда сделал неутешительный, с топографией тут не дружат. Или представляют ее по-другому пока. Линии рельефа дна отсутствуют как класс. Зато множество точек промера глубин. Кто помешал местным картографам соединить близкие по значению точки линией – вопрос. Сходил в кабинет за карандашом и сел на веранде исправлять это упущение местной гидрографии. Начал со страницы где на самом краю карты был обозначен мой маяк. Увлекло. Картинка в атласе стала обретать привычный вид. Увлекательное занятие, которому я и посвятил остаток вечера первого дня лета.

Сегодня же посмотрев четыре страницы атласа которые, я успел вчера поправить понял, что отвернул я от противоположного берега весьма своевременно. На странице атласа с этой картой там были обозначены подводные скалы. Некоторые находились у самой поверхности воды к тому же. Точно говорят, что дуракам везет. Надо в следующий раз карту перед плаванием изучать, а то и с собой взять. Понятно почему большой парусник на днях проходил так близко к моему берегу. Его капитан-то наверно лоцию перед плаванием почитал.

Часам к одиннадцати утра стал осознавать, что день бездельник не состоится. Шило в моей задней полусфере напоминало о себе с каждой минутой все острее. Сходил на причал, проверил яхту. Залез под тент и забрал забытые вчера там вещи. Вытаскивая дрон задумался, надо было самый мощный тогда покупать, глядишь смог бы им яхту затянуть в гавань. Представил картину, улыбнулся, вряд ли есть такие дроны в свободной продаже. Так что мимо. Можно было бы проложить канат, заякоренный буйками и камнями, и подтягиваясь по нему, входить в гавань. А можно просто научится ходить на яхте. Вот это решение будет самым верным, пожалуй. В гавани Приморска никто мне канат не проложит. Так что будем учится, но не сегодня.

Я отнес вещи в дом, переоделся в рабочую форму и вернулся к копанию ямы. Море – это конечно здорово, и оно конкретно так меня зацепило за живое. И дельфины, и то как сидел в дрейфе, покачиваясь на волнах. Хотелось даже перебраться ночевать на яхту, но кто-то слишком много ест, и от этого у меня создаются определённые проблемы, требующие скорейшего решения. Поэтому копаю.

– Здравия желаю, господин смотритель! – от раздавшегося из-за спины громкого приветствия у меня чуть не остановилось сердце. Ёкнуло прям от души.

Я распрямился в яме не оборачиваясь, ощутил кобуру с револьвером за спиной, спокойно воткнул лопату в песок и только тогда повернулся.

За забором выгона стоял мужчина примерно моего возраста, с усиками, в черной форме и фуражке. За его спиной стояли еще двое, помоложе, лет двадцати. Тоже в черной форме, с винтовками за спиной и в дурацких шапочках с помпоном. Правда сами шапки и помпоны имели серьезный черный цвет. Стоят, смотрят на меня сверху вниз. Исправим.

Я оперся на край ямы и закинув ногу выбрался довольно лихо. Отряхнул колени и снял перчатки. Старший военный приложил руку к фуражке и представился:

– Лейтенант Шпала Алексей Григорьевич! Старший дежурного берегового патруля Приморского уезда!

Я, подойдя ближе, коротко вскинул руку к шляпе и тоже представился:

– Родин Вадим Дмитриевич. Смотритель маяка «Призывающий». Чем обязан?

– Нарушаете, господин Родин.

Пипец. Приплыли, сушите весла. Прям повеяло родными осинами и полосатыми палочками.

– Простите? В каком месте?

– Да прямо в этом. Судно у причала ваше?

– Так точно.

– В море вчера выходили? – ну хорошо хоть не спросил про употребление.

– Было дело. А в чем проблема?

– Яхта ваша, не поименована и не зарегистрирована. И от патруля вы вчера скрылись. – предъявил мне лейтенант.

– Вот как… – Действительно косяк такой есть. Никаких регистрационных документов у меня нет, только договор покупки. Но от патруля-то я точно не скрывался.

– Т… Господин лейтенант, насчет регистрации соглашусь, но тут есть объяснения. Как и отсутствие названия на борту могу пояснить. – Чуть не спалился я собираясь зачислить господина в товарищи. – Но! Вот от патруля я точно убегать не мог. Просто физически не мог. Во-первых, я его просто не видел. Этого патруля. А во-вторых я на этой яхте хожу ровно второй раз. И на другой яхте я тоже не ходил. Я вообще никогда ранее не управлял судном. Я только учусь. Так что, тут либо меня плохо догоняли, либо я уникальный случай в освоении мореплавания.

Лейтенант слегка оторопел от такого моего спича и чуть оглянувшись на своего бойца справа гаркнул:

– Антипов!

Солдат тут же вытянулся и сделал три шага вперед обходя свой начальство и представая перед ним:

– Я, господин лейтенант!

– Ты вчера был в дежурном карауле?

– Так точно, господин лейтенант!

– Яхту эту видел?

– Так точно, господин лейтенант?

– Где? При каких обстоятельствах ты её видел?

Солдат покраснел, ненадолго задумался, видимо укладывая свои мысли в положенные фразы и когда лейтенант стал терять терпение, наконец выдал:

– Мы стояли под Петушком, ну скала такая. Знаете же?

– Дальше давай.

– Мичман сошел на берег и поднялся на скалу, посмотреть. Тут он и заметил, яхту эту. И так как сам слезти со скалы не мог сразу, то велел гардемарину Овсянникову догнать яхту, подняться на борт и перегнать к Петушку.

Лейтенант сжал челюсти вздернул голову в бок и выдохнул:

– Дальше.

– Мы сели на весла и погребли за яхтой. А вот господин этот, значит, яхту развернул и умчался. Только мы его и видели. Мы еще долго гребли, но выдохлись и попросили господина гардемарина вернуться за мичманом, потому что он там один, а ружье его в шлюпке было.

– Та-а-а-к. Понятно. Вы все время на веслах за яхтой шли?

– Так точно, господин лейтенант!

– А почему парус не подняли!? – вдруг заорал офицер.

Солдаты вздрогнули, впрочем, как и я.

– Не могу знать, вашвысшбродь! Не велели!

– Бл*ть. Где вас таких дебилов только берут? Молчи дурак! – Офицер махнул на солдата рукой. – Иди на место.

Лейтенант повернулся ко мне и вздохнув безнадежно спросил:

– Значит вы утверждаете, что шлюпку не видели?

– Ну разумеется не видел. Если они без, паруса-то шли. Силуэт у их судна низкий, как я понимаю. А волнение было. Да и не смотрел я особо. Вокруг нас дельфины прыгали, мы на них смотрели.

– Вы были не один на яхте?

– Так точно. Не один. – заметив, идущего ко мне из сарая Фреда, указал на него рукой. – вот с матросом этим.

Матрос вышел из сарая и неуверенно гавкнул на наших визитёров. Лейтенант медленно перевел взгляд с пёселя на меня и тихо без злости спросил:

– Издеваетесь?

– Никак нет. Мы реально были на яхте вдвоем, и я был занят тем что не давал псу погнаться за дельфинами. Мы их кстати первый видели так близко. Восхитительное зрелище.

Офицер зажмурившись помотал головой будто прогоняя из нее несложившийся мозговой пазл:

– Так хорошо. Не видели. То вина этих дуболомов. С ними после. – пообещал он погрустневшим бойцам. – С вами как быть? Яхта не зарегистрирована и …

– Непоименована. Я уже понял, господин лейтенант, суть ваших претензий…

– Не моих, а закона…

– Простите, не силён в морском законодательстве. Пока. Но посыл понятен. Разрешите продолжить?

– Да конечно. Слушаю вас.

– Так вот. Позавчера мы с моим товарищем впервые спустили этот славный кораблик на воду. До этого я только пассажиром на судах бывал. А вот у него кое-какой опыт имеется. Вот он меня и взялся подучить. Впрочем, для меня наука оказалась не очень сложная и я сегодня попробовал первый раз самостоятельно выйти в море. – гордо пояснил я. – Что касается имени сего судна, да-а-а. Оно было приобретено мной вот в таком вот виде без имени, стоящим в том эллинге на берегу у моего маяка. В договоре о купле, так же нет никакого наименования. Но позавчера, мы с товарищем, заметили это упущение и поименовали его «Новик». Но. Пачкать борт банальной краской мы сочли кощунством, и мой товарищ должен был привезти с рудника, где он работает, буквы из металла. Я так предполагаю. Потому как это должно быть для меня подарком.

– Понятно. Откуда же у вашего товарища навыки мореплавания? Раз он, с ваших же слов, работает на руднике.

– Всей его биографии, я увы не знаю, знакомы мы с ним не так давно. Но свои навыки он получил там же где и ваши славные бойцы. В морской пехоте Приморска, насколько я знаю.

– Вот как… А, как же зовут вашего товарища?

– Решетов Фёдор Сергеевич.

Лейтенант, не скрывая своего изумления, выпучил глаза и переспросил:

– Точно Решетов Фёдор?

– Так точно. Фёдор Решетов. Знакомы?

– Кхм. Лично, не имею чести. А лет сколько вашему другу?

Видимо Федя не так прост оказался. Лейтенант – вот вопросы задает. Солдаты за его спиной в мимов играют.

– Ну точно не скажу, лет пятьдесят. Говорю же, мы знакомы не так давно.

– Но уже товарищи и он вас учит ходить на яхте?

– Да. Были обстоятельства. Сдружились.

Лейтенант хмыкнул, мотая головой:

– Сдружились… Понятно. А что же он вам о своей службе в морской пехоте не рассказывал?

– О службе почти нет. В основном о её начале и стойко преодолеваемых трудностях в дисциплине. Байки травил, говоря проще.

– Понятно. Вопросов больше не имею. Но судно настоятельно советую зарегистрировать в ближайшее время.

– Всенепременно зарегистрирую. Думал обратится с этим к Юлию Максимовичу, когда буду в городе.

– К Вьюжину? –воскликнул лейтенант.

– Ну да. Думал он сможет помочь оформить всё скорее.

Хлестаков сейчас наверно зарыдал горьким плачем в своем мире, придуманном Николаем Васильевичем.

Лейтенант прокашлялся до красноты лица и тихо обратился ко мне:

– Вадим Дмитриевич, можно с вами переговорить, – лейтенант скосил глаза на своих подчиненных, – в сторонке где-то.

– Конечно. Хотите кофе господин лейтенант?

– Если будет удобно. Не хотел бы вас отрывать.

Я оглянулся на яму, глянул на свой наряд:

– Ах это… Право… Хм-м-м. – Я глянул на часы. – Все равно обед скоро. Так что прервусь. Вы проходите, в калитку. Сейчас открою.

Я зашел в сарай и еле удержал смех в себе похрюкивая, потому что заткнул рот двумя руками. Справился. Вытер слезы. Интересно, а тут есть свой Гоголь. Мне бы главное не перестараться теперь.

Глава 2

2 июня, продолжение.

Открыв калитку лейтенанту, отметил, что два его бойца встали по её бокам на караул. Как дети ей богу. А то тут больше входов выходов нет у меня.

Лейтенант вошел в калитку и остановился оглядываясь. Я кивнул на его подчинённых и спросил:

– Может вашим бойцам тоже перекусить чего?

Офицер вздохнул:

– Их там двенадцать рыл и Овсянников. – Немного подумав лейтенант снова неожиданно для меня гавкнул. – Антипов!

Солдат тут же заскочил в калитку и представ перед командованием доложил:

– Я! Господин лейтенант!

– Вижу. Дуй-ка на причал и передай Овсянникову, что я велел привал. Пусть подберет людей и сходит за хворостом в лес. На берегу разведет костер и приготовит кашу из припаса на весь личный состав. Выполняй!

– Слушаюсь, господин лейтенант!

– Я вообще-то могу дровами готовыми поделиться. – заметил я, указав на поленницу у сарая.

– Не стоит, господин Родин. Пусть работают. К тому же за эти дрова я вам буду должен, а те ничьи.

– Ну вообще-то те дрова, как бы тоже мои. – Заметил ему я. – Но я не в претензии. Мне не жалко.

– Как так ваши? Это же лес просто. Да и маяк государственная собственность же. – Для него всё было прямо очевидно. Государственное, значит ничьё. Я прям как дома себя почувствовал.

– Ошибаетесь опять-таки, господин лейтенант. И маяк, и земли вокруг моя собственность. Как и тот славный кораблик, ставший причиной нашего знакомства. Кстати, можете просто обращаться ко мне Вадим Дмитриевич. Не нужно этой официальщины. Мы тут люди простые. Если будет угодно. Пройдемте на веранду. – Я указал оторопевшему офицеру на веранду.

– Простите, Вадим Дмитриевич, я не знал, что это частная собственность. А как это возможно вообще? Маяк и собственность. Это же стратегический и секретный объект должен быть!

Мы подошли к веранде, и я указал на стул:

– Присаживайтесь, господин лейтенант. «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам». – Процитировал я одну из немногих известных мне цитат Шекспира.

– Откуда это?

– Не помню, уже. Просто всплыло к месту, господин…

– Можно просто Алексей, Вадим Дмитриевич. Если вам будет удобно?

– Хорошо, Алексей. Удобно. – согласился я, но сам представляться Вадимом не спешил. – Курите?

Лейтенант хлопнул себя по нагрудному карману и извлек портсигар:

– Да. Папиросы. Будете?

– Позже. Вы перекурите пока. – Я указал на пепельницу, стоящую на столике. – А я пока нам соображу перекусить.

– Не беспокойтесь, Вадим Дмитриевич, я с матросами…

– Ничего, ничего. Я быстро. У меня всё готово, почти. Посидим, побеседуем. У меня гости редко бывают. – Ага, точно! Не сказать, что каждый день, но Решетовых недавно было прям в избытке. Но, этот гость интереснее даже. Правда и опаснее. А я прямо в раж вошёл какой-то. Остапа понесло.

На кухне я бухнул в сковороду два реторт пакета с курицей карри и рисом. Поставил на медленный огонь накрыв крышкой. На другую конфорку поставил чайник. И пока все это грелось сходил в кабинет, достал свидетельство на землю и маяк, договор на яхту, свой паспорт, со стены снял свидетельство о праве управления маяком. Отнесу лейтенанту, для поддержания легенды самое то будет.

Проходя мимо кухни, проверил еду. Помешал. Вынес на веранду стопку документов и положив на стол сказал:

– Посмотрите пока, Алексей. Чтобы не было недопонимания. Служба есть служба.

Офицер увидев лежащий сверху паспорт попытался тут же возразить:

– Ну что вы, Вадим Дмитриевич, не нужно этого.

– Нужно, Алексей. Лучше проверьте. Так будет правильно, поверьте. Я скоро.

Вернувшись на кухню, я достал из подвески белую скатерть и застелил стол, положил салфетки. Расставил посуду и выложил приборы. Этому гостю даже положил столовый нож. Себе тоже. Выставил две рюмки. Сходил в подвал и принес сыр, грудинку и остатки деликатесной ноги кабанчика. Ну и конечно бутылку «решетовки». Сервировал на тарелку нарезку из мяса и сыра. Правда у меня так изящно, как у Фёдора, настрогать мясо не получилось. Но я старался, и ломтики вышли довольно тонкими. Еще раз окинул сервировку, признал удовлетворительной и выключил плиту. Выходя на веранду, еще из каминной комнаты, через окно, увидел, что лейтенант закончил читать мои документы и сложил их на стол.

– Алексей. Пройдемте в дом. Обедать придется на кухне. – Пригласил я его.

– Извините, Вадим Дмитриевич, мне бы руки помыть.

– Идемте.

Когда уселись, за стол мой гость заметил:

– Какой странный аромат. Какие-то специи?

– Старинный рецепт семейный. Очень старинный. Из жарких южных стран. Специи обычные, но смешаны таким вот образом. – Я взял со стола тарелки и положил в них по горке риса с карри. – Пробуйте. Может быть островатое конечно. Налить воды?

– О нет! Спасибо, не надо, я люблю перец! Божественный запах.

После того как Алексей попробовал, распробовал и начал поглощать карри с энтузиазмом, я предложил:

– Может немного настойки? От Решетовых. – и указал на бутылку в оплетке, стоящую на разделочном столе.

– Кхм… Если только немного, Вадим Дмитриевич. Служба.

– Понимаю. Много я сам не буду. Чисто для аппетита. Как лекарство. – Я быстро разлил в стопки настойку и предложил. – Ну. За знакомство!

Алексей отсалютовал стопкой в мою сторону:

– За знакомство!

Проглотив одним глотком свою порцию, лейтенант одобрительно покачал головой.

– Недурственно. Я бы сказал даже отлично! Прямо букет. Это на каких травах такое делают?

– А вот это уже старинный рецепт Решетовых. Мне они его не раскрыли.

Мы закусили. Причем Алексей вновь округлил глаза, съев кусочек кабанятины:

– Какое дивное мясо! Это что, Вадим Дмитриевич? Прямо тает во рту!

Я подцепил на вилку ещё ломтик деликатеса от Фёдора, посмотрел на свет:

– Нет. Не то. У Федора его резать гораздо тоньше получалось. Это, Алексей, дикий кабанчик приготовленный тем самым моим товарищем Фёдором. И да. Это тоже его секретный рецепт. Могу предположить, что доходила это кабанятина до нужной кондиции больше года. В каком-то прохладном, тёмном месте.

– Вы хотите сказать, что этого кабана убил и приготовил сам Фёдор Решетов?

– Именно так он с ним и поступил. Насколько я знаю, Фёдор любитель что-то такое затрофеить и приготовить. Охотник. Именно на этой почве мы и познакомились.

– Затрофеить… Это уж точно. Это как раз о нём.

– Да кстати, Алексей, мне показалось что вы знакомы с Фёдором или что-то о нем знаете. Не поделитесь?

– Отчего же. Охотно расскажу. Ему видимо скромность не позволила. Но, Вадим Дмитриевич, деталей того дела я не знаю достоверно. Только то, что рассказывали нам старшие товарищи. Которые знали Решетова лично.

– Ну хоть в общих чертах.

– В общих…. Дело было в Проходе. Лет двадцать наверно прошло. Тогда там еще не было нынешних укреплений. Окопы, валы, капониры, деревоземляные. На момент нападения банды, в Проходе осталась полурота с гардемарином во главе. Остальные ушли патрулировать "железку" и склоны. Видимо бандиты следили. Ибо, напали они именно тогда, когда помощь полуроте оказать было некому. В банде было примерно полтысячи местных. И нашим досталось крепко. В живых осталось всего двое. Фёдор Решетов и смертельно раненый матрос. Голубков кажется. В общем, к ночи их зажали в последнем окопе и не могли никак взять. Фёдор палил из трех винтовок, которые снаряжал Голубков. Тыловой окоп, где они засели, как раз и был одним из резервных складов боепитания. Так что патронов у них было вдоволь. Бандиты просто не успевали до них добраться. Вечером бандиты предложили им сдаться и угрожали запытать и зарезать пленного раненого гардемарина. Рогожина Павел Юрьича. Отличный командир стал, кстати. Так вот. Когда бандиты угрожали, Голубков как раз и умер от ранений. Решетов остался один. Он понял, что в одиночку не отобьётся и ночью пошел на вылазку. Скорее всего решив умереть геройски. Ситуация была безвыходная скорее всего. Но пробравшись в лагерь он увидел связанного Рогожина и говорящего с ним англичанина. Который, как потом выяснилось, и руководил всей этой заварухой. Фёдору в темноте удалось подкрасться и взять в заложники этого англичанина. Он заставил англичанина нести на себе гардемарина. Штыком вроде как стимулировал его. Им удалось уйти в горы и засесть в узком месте. Где их было не взять вообще. Ну, а бандиты, потерявшие главаря и до трех сотен погибшими, сбежали узнав, что наши свежие силы на подходе. Так вот и получилось, что Фёдор захватил важную шишку и спас гардемарина.

– Ого! Нет. Такого Фёдор мне не рассказывал. Впрочем, зная Фёдора, не удивлен. Крепкий мужчина. Решительный и горячий. Англичан страсть как не любит.

– Так после такого не удивительно. Резидент этот, подданный короны английской, еще и каким-то важным оказался. Был скандал. Его пришлось выдать, или поменяли. Слухи были. Но я не берусь утверждать. И получилось, так что Фёдора за это к ордену представили, а потом все спустили же. Но бумаги пошли. Но выкрутились наши штабные. Гардемарина сделали лейтенантом накануне нападения, и Фёдор спас раненного офицера от смертельной опасности. Так заслуженный орден он и получил. Но со службы ушел через полгода, злой. Хоть ему и сержанта сразу присвоили. Такая вот история. У нас в морской пехоте Приморска, он, Фёдор Решетов, легенда просто. А вы с ним близко знакомы получается?

– Хм-м-м. Получается. Не знал этой истории славной. Спасибо огромное, что поведали, Алексей. Впечатлен. Но не удивлен. Скромный мужчина. Уважаю.

– Поэтому услышав, что вы близко с ним знакомы, и Решетов был с вами на яхте, я не счел нужным сомневаться… – многозначительно так замолчал на полуфразе лейтенант. – Но вы все равно показали все эти документы. Так что я думаю вопрос исчерпан. И… Вадим Дмитриевич, не стоит вам утруждать Юлия Максимовича такой мелочью. Этим простой приказчик в порту занимается. Если хотите я сам всё сделаю, вы просто зайдете потом и распишитесь в журнале регистрации.

Заманчиво конечно. Но потом уже я получится буду должен этому лейтенанту, а оно мне не надо.

– Нет. Не стоит беспокоится. Просто я в этом деле человек новый, поэтому и вот. Но раз вы говорите, что это просто, то, пожалуй, сделаю это сам в порту. Мы как раз с Фёдором хотели в эти выходные сходить в город на яхте.

– О! Ну я думаю Фёдор Сергеевич этот вопрос решит быстро. Я уверен. Не стоит об этом беспокоить Юлия Максимовича. У него без наших с вами проблем хватает дел.

Кажется, кто-то не хочет, чтобы этот самый Юлий Максимович вообще узнал об этой проблеме и случайно не обратил свой взор на имеющегося тут молодого офицера.

– Да конечно. Забудем. – Успокоил я Алексея, и указав подбородком на бутылку настойки спросил: – Скрепим?

– Если только немного.

– Чисто символически. – Вновь успокоил я его и бухнул по полной стопке. – Ну за согласие и понимание!

Отсалютовав друг другу стопками, мы выпили.

– Вы служили, Вадим Дмитриевич? – поинтересовался Алексей после того как прожевал резко убывающий с тарелки деликатес, от геройского Фёдора.

Мне не жалко, но убывает же. Еще и вопросы такие. Но проснувшийся во мне Хлестаков просто возопил за партой, вытянув руку на всю длину: «Я, я, я!». Пришлось дать ему слово:

– Никак нет!

Алексей не ожидавший такого двусмысленного ответа даже растерялся:

– Но как же… Вы же выражаетесь… Ваши слова… Опять-таки… Маяк. Он же стратегический…