Текст книги "Смотритель маяка. Книга 3 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Черкасов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)

Глава 28

28 июня, суббота, продолжение.

Переговоры о снабжении продуктами нашей экспедиции прошли без моего участия и довольно быстро. Сказался опыт Василисы, которая ранее уже сталкивалась со снабжением геологических экспедиций в районе рудника. Ну и опытный повар Клаус внёс свою лепту. По крайней мере, нам в экипаж загрузили немало провизии. Даже на задки привязали большой плетёный короб. Моя же роль состояла только в том, что я расписался в ведомости. Ну и пирожков в дорогу выдали в корзинке лично мне в руки.

Посмотрев на оставшееся место в экипаже после загрузки продуктов, я предложил баронессе продолжить урок вождения, а на диван втиснуть Мухина с Клаусом и Фредом. Баронесса моё предложение взвесила, оценила и поддержала. А у Клауса с Мухиным – сословное общество, они послушно выполняют, так что пусть теперь нянчат Фреда на руках.

Некоторое время мы ехали молча, и я уже стал испытывать неловкость, но никак не мог придумать, с чего начать разговор. И, похоже, неловкость испытывал не я один, так как в какой‑то момент мы дружно произнесли:

– Юлия Вольфовна…

– Вадим Дмитриевич…

После чего уставились друг на друга, сначала дружно покраснели, а потом, заметив это, засмеялись. И, отсмеявшись, произнесли:

– А вы знали… – произнесли мы вместе.

И снова долго смеялись. Мухин стал нас поддерживать, и даже немец позволил себе улыбнуться. Наконец, отсмеявшись, я жестом руки предложил высказаться баронессе. Она снова захихикала:

– Я забыла, что хотела сказать. Так неловко теперь.

– Госпожа баронесса, у меня даже и в мыслях не было этой самой мысли которой собирался поделиться.

– Какой‑то ужас просто.

– И не говорите. Я с вами полностью солидарен. Возможно, вы хотели рассказать о наших дальнейших планах, госпожа баронесса?

– Возможно, я хотела о них спросить у вас, господин смотритель.

– Хм‑м. Делегирование полномочий от старшего руководителя, значит. Ну, на завтра у нас в плане посещение местного зоопарка. Сегодня же… Даже не знаю. Сейчас у нас три часа дня…

– Ой, смотрите, что там! – Баронесса указала за речку, где на опушку из леса вышли два бизона. – Вадим Дмитриевич, позвольте ваш бинокль.

Я свесился вбок, где с моей стороны облучка был привязан мой ранец, и достал требуемое, передав его баронессе. Она тут же направила его на бизонов и, помотав головой, посмотрела на прибор у себя в руках.

– Вот этим колёсиком резкость наводить, – подсказал я, придерживая ход коней.

– Ого! – воскликнула Юлия. – Так близко! Такой маленький бинокль и такое увеличение! И поле зрения какое широкое!

А девушка‑то разбирается в оптике, похоже. Мог бы это понять ещё и в обсерватории – очень уж она ловко с трубой справлялась. Баронесса наконец оторвалась от созерцания бизонов, перевела бинокль прямо по дороге, подкрутила резкость и наконец принялась рассматривать сам бинокль.

– Это очень необычный бинокль, Вадим Дмитриевич. Где вы его взяли?

Из моего рюкзака снова начал вываливаться парашют.

– Друг подарил. Он его сам сделал в своей мастерской, – соврал я, отвернувшись и роясь в ранце в поисках фляги. – Хотите воды?

– Нет, спасибо. Очень странно. А зачем он… покрыт резиной?

– От влаги и от ударов.

– Хм. Разумно. А эта шкала на линзах, внутри, зачем она?

– Можно использовать как дальномер. Для определения расстояний до объекта.

Баронесса задумалась. Снова припала к окулярам, разглядывая что‑то вдали.

– Да, пожалуй. Это может работать, если знать примерные размеры наблюдаемого в бинокль объекта.

– Именно! Так это и работает. Вы очень проницательны, Юлия Вольфовна. И умны, – вполне искренне восхитился я.

– Не ожидали такого, господин смотритель, от девушки?

Коварный вопросик‑то.

– Вот лично от вас вполне ожидал, госпожа баронесса. Даже был уверен.

– Хм‑м‑м. Смотрите у меня, господин смотритель. Я за вами буду следить теперь. Обоими глазами. – Баронесса направила на меня бинокль и сделала большие глаза.

– Вы меня пугаете, госпожа баронесса! Тр‑э‑п‑э‑щщу, ваша милость!

Баронесса толкнула меня ладошкой в плечо и рассмеялась.

– Предлагаю подъехать к устью Каскадной. Там дивное место, Юлия Вольфовна, бывал там пару раз. И каждый раз терялся во времени. – предложил я после того как баронесса отсмеялась.

– Тоже волшебное место?

– Не исключено. Тут вообще у нас чудеса на каждом шагу.

– Это точно.

Баронесса всю дорогу до устья реки не выпускала из рук бинокля, постоянно отыскивая себе новые объекты для наблюдения. Потом снова рассматривала прибор у себя в руках, ощупывала его пальцами. А я уже простился с дорогим прибором от фирмы «Swarovski» из несуществующей здесь Австрии – не смогу ведь не подарить его теперь.

– Вы правы, Вадим Дмитриевич, это волшебное место.

Баронесса встала недалеко от обрыва и смотрела на струящиеся воды реки, падающей каскадом в набегающие волны залива. Я принёс свой ранец с термосом кофе и пару чашек. Положив пустой ранец на камень, на котором сам сидел недавно, тут же сказал:

– Присаживайтесь, Юлия Вольфовна. Кофе?

Баронесса сперва каким‑то отсутствующим взглядом посмотрела на меня, потом перевела взгляд на ранец и, кивнув, присела на него. Ответа про кофе я не дождался, поэтому просто налил кофе в чашку и протянул ей:

– Прошу.

– Спасибо. Я, кажется, потерялась.

– Заметно. Но тут так бывает почему‑то, – пожал я плечами и сел на землю недалеко от её ног.

Так мы просидели минут тридцать, когда со стороны дороги раздались глухие удары копыт по земле. Я оглянулся: к нам подскакал Славка.

– У вас всё в порядке, Вадим Дмитриевич? Госпожа баронесса?

– Да, Слав. Всё хорошо, спасибо. Просто остановились отдохнуть. Ты чего прилетел?

– Да увидели, что вы долго тут стоите. Ванька и сказал: «Скачи, узнай, вдруг чего с экипажем».

– Да нормально всё у нас. Пирожок хочешь?

– Мамкин?

– Ну да.

– А то! Где?

– Василий, ты там пирожки ещё не все слопал? – крикнул я в сторону экипажа.

– Никак нет. Всё на месте, господин смотритель.

– Забери корзинку, Слав, и давай к нам. Кофе налью, – сказал я Славке и потряс термосом.

Славка принёс корзинку и подсел к нам. Я налил ему кофе в крышку термоса, вызвав у местных очередное удивление моими приспособлениями.

– Нерест вовсю прёт, дядь Вадим. Мы вас не дождались, сами ходили. Упахались.

– Да, отец рассказывал. Мне икры и рыбки отсыпали. Надо будет наших морячков тоже подбить на рыбалку. Хоть сюда вот сходить. Вон сколько рыбы. Удивительное упрямство в достижении цели, не правда ли, Юлия Вольфовна? – Я указал рукой на рыб, некоторые из которых не оставляли попыток преодолеть каскады реки.

– Поразительная тяга к жизни. Посмотрите, ведь некоторым удаётся.

Некоторые из попыток действительно заканчивались удачно: рыбы, забравшись каким‑то чудом по каскадам, уходили вверх по реке.

– Мы в своей реке их не трогаем никогда. Это самые упорные. Некоторые до самого пруда нашего доходят и в нём даже икру мечут, – пояснил нам Славка.

– Как же у вас тут чудесно. Эти виды… Эта вот жизнь. Как же в городе всё‑таки по‑другому всё. Там тесно, оказывается. Я раньше этого не понимала, а сейчас даже боюсь вернуться. Наваждение какое‑то. Признайтесь, Вадим Дмитриевич, вы колдун?

– Я только учусь, госпожа баронесса.

– Колдун, колдун. Он у меня невидимую болячку нашёл и уколами её лечил. Было больно, – тут же припомнил мне Славка свои страдания.

– Да, ваша мама мне рассказала вашу историю. Было интересно. Я с вами ещё поговорю про это, Вадим Дмитриевич, – прищурившись, поглядела на меня баронесса.

– Тебе, ябеда, между прочим, ещё один укол надо будет делать. И я постараюсь, чтобы к тебе вместе с ним пришло осознание своего поведения. Учти! – Я показал на пальцах, как делаю укол.

– Да я же пошутил, дядь Вадим, чего вы сразу! – возмутился Славка.

– А я – нет. Укол‑то правда надо будет делать. Последний. Я дома посмотрю записи в журнале.

– Зря я сказал, – сокрушился Славка.

– Да я бы всё равно увидел. Я же журнал каждый день веду. Никуда ты не денешься, Вячеслав. Так что качай мышцу камнями, – я похлопал его по плечу в том месте, где мы ставили ему укол.

– Вы делаете уколы в плечо?! – удивилась баронесса.

– Да. Другие места у Славки для ремня отца. Н‑да‑с.

– Фу, Вадим Дмитриевич!

– Дядь Вадим!

– Всё, всё. Молчу. Простите, госпожа баронесса, господин покусанный, – я поднял руки в знак сдачи. – Вы, уважаемый Вячеслав Ильич, снова слопали все мои любимые пирожки вашей матушки, между прочим! Опять! Знаете, госпожа баронесса, я думаю, нам пора ехать, пока он и нас не того. У этого юноши очень хороший аппетит. Он меня пугает даже.

Мы снова посмеялись и начали собираться домой.

До маяка экипажем «рулила» баронесса. Руки от бинокля у неё освободились, так как он перекочевал к ней на шею. Ну а куда мне было деваться – пришлось дарить. О чём я нисколько не жалел.

У дома нас встретил сержант и тут же принялся разгружать экипаж, постоянно подгоняя Мухина, проспавшего большую часть пути с Фредом на руках. И сержант, словно почувствовал, что подчинённый слишком расслабился, принялся его строить. Им ещё предстояло проехать к тоннелю за глиной и недостающими брёвнами для полевого туалета.

Баронесса ушла в ванную комнату принимать ванну и смывать с себя пыль дорог. А мы с Клаусом принялись перетаскивать продукты в подвал. Где Клаус их чуть не гладил, укладывая на полки. Я же в мастерской расплющил картечины, подготовив пломбы. Штемпелем матрицы у меня выступило донце гильзы от СКС. Найти здесь такую гильзу кому‑то другому будет сложно. Пришлось использовать местную дрель для проделывания отверстий в крышках и стенках сундуков. Использовать шуруповёрт при таком количестве посторонних в доме я остерегся. Когда я уже заканчивал опечатывать ящики, в подвал спустился Клаус и сделал вид, что ничего не заметил. Но я всё равно пояснил:

– Орднунг. Слишком много посторонних на стратегическом объекте.

– Понимаю, господин смотритель. Порядок, – спокойно согласился Клаус.

Счастье, когда тебя понимают.

– Что планируешь на ужин, Клаус?

– Ещё точно не решил. Сержант просил на них не готовить. Вы знаете об этом, господин смотритель?

– Да, он мне говорил. Сами разберутся. Они привыкли к другой еде, Клаус.

– Понимаю. Продукты им выдавать будете вы или мне прикажите?

– Если мы будем вести учёт вдвоём, то это будет не учёт, а бардак. Так что принимай командование над этим фронтом ты. Ты уже и так в курсе, что тут у нас есть.

– Да. Это будет удобнее. У нас мало соли, чая и кофе. Соль понадобится, если матросы наловят рыбу.

– Принял, понял. Решим вопрос. В ближайшие пару дней нам голод по этим продуктам не грозит, я думаю. А там я порешаю.

– Да. Пару дней не грозит. Даже три дня.

Это не кок, а какой‑то кухонный андроид, судя по его многословности.

Вечером мы втроём собрались на веранде в саду с целью обсудить наши мысли относительно своих предположений про назначение тоннеля. Как выяснилось, профессор оказался прав: пережив с этой мыслью один день, мы все успокоились и не стали пороть горячку с составлением завещаний и поиском страховок. Определённый риск для нас наша находка, конечно, несёт, но в деле задействовано уже слишком много людей. И количество их, вероятнее всего, будет множиться. Так что мы посовещались, и профессор решил: сидим ровно, работу работаем, отдых отдыхаем. В данный момент у нас никакой возможности работать нет, поэтому дни проводим за отдыхом. Узнав, что я собираюсь на днях метнуться в магазин за кофе, профессор тут же решил выдать мне список книг, которые следовало забрать из его обширной библиотеки. Сам он сходить в плавание не стремился, и доступ к его библиотеке мне откроет Юлия, которая в плавание пойдёт, заодно навестит родителей и отчитается перед ректором. Также с нами пойдёт матрос Мухин – для помощи мне с парусами. Клауса брать с собой в плавание, даже короткое, было бы негуманно, поэтому он однозначно остаётся на маяке. Сержант Зарубин же вынужден был снова остаться при профессоре с целью его охраны от него же самого.

Всё уже было решено. Наш с баронессой поход в «зоопарк» решили отложить на попозже, но тут к нам подошёл Клаус с невинным вопросом:

– Госпожа баронесса, господа, завтра воскресенье, хотелось бы уточнить насчёт меню и напомнить, что в Приморске завтра многие люди отдыхают.

Что это означает, я лично не очень понял, в отличие от моих гостей. Так, профессор хлопнул себя по лбу, а баронесса развела руками и просто предложила:

– Значит, в Приморск отправимся в понедельник. Завтра сходим в «зоопарк» господина смотрителя. А что ты хотел бы предложить, Клаус?

– Сладкий пирог с яблочным вареньем. Булочки с корицей. Лосось в сливочном соусе с картофелем. Тарталетки со сливочным сыром и икрой лосося. Печёная свиная рулька.

– Пирог можно исключить, Клаус. К печёной рульке хорошо пойдёт отварной картофель с зеленью, – внесла незначительные правки баронесса. – Не нужно делать много, Клаус. Мы… Простите, Вадим Дмитриевич. Вы ведь не ожидаете гостей больше имеющегося?

Оговорка «мы» мне очень понравилась. Но я ответил простым согласием, ведь реально же не ждём гостей – и так нас тут многовато оказалось для ставшего тесным дома.

– Вот и отлично. Уже поздно, господа. Я пойду отдыхать, – произнесла баронесса, вставая и тем самым давая сигнал подскочить нам и тоже отправиться на боковую.

29 июня, воскресенье.

Несмотря на провозглашённое вчера воскресенье, встали все сегодня относительно рано. Мы с Клаусом успели выпить лишь по чашке кофе, когда меня снова вежливо прогнали в конюшню к матросам, чтобы я не мешал баронессе осуществлять утренние процедуры в ванной. Мы как раз успели покурить, и я наконец‑то убедил сержанта не сопровождать нас с баронессой на сегодняшней прогулке. Мы уходили совсем недалеко от маяка, опасностей вокруг не наблюдалось, да и с винтовкой я обращаться умею.

С самого утра выйти не получилось по причине того, что ждали, когда Клаус испечёт свои булки с корицей, которую он бережно хранил в специальной маленькой шкатулке. Этих шкатулок, кстати, у него было больше дюжины, и теперь они прописались на моей кухне. Но брать их в руки и проверять я не рисковал – уж больно ревностно к ним относился наш кок. А вот мой сахар‑песок нашего кока если и сильно озадачил, то порадовал гораздо сильнее. Для посыпки булочек он подошёл идеально – Клаусу не пришлось толочь свой кусковой сахар в ступке.

Часов в десять нам наконец‑то выдали полдюжины небольших булочек. Я наполнил термос кофе, вооружился «соколовкой», и мы вдвоём с баронессой отправились в Чудную долину. Моя гостья имела при себе всё тот же планшет и вооружилась подаренным биноклем, повешенным сразу по выходе из дома на шею. Перед входом в лес я попросил баронессу вести себя как можно тише и стараться не разговаривать, а если надо будет тихо привлечь моё внимание, то делать это прикосновением или тихо произнести «пс‑с». Над последним баронесса похихикала, но после моих пояснений согласилась так делать.

Примерно посередине пути к долине, в лесу, слева от нас послышались характерные звуки присутствия кабанов: треск веток, тяжёлая поступь, шуршание листвы, похрапывание. Баронесса, выпучив глаза, вопросительно посмотрела на меня. Я же, приставив указательный палец к носу, изобразил пятак и махнул рукой – мол, не стоит беспокоиться. Баронесса хихикнула в кулачок, и у неё получился вполне себе «хрюк» маленького кабанчика. После чего захрюкали мы уже оба. Успокоившись только через пару минут, я махнул рукой вперёд, и мы продолжили наш путь.

Выйдя к опушке, я увидел, что долина меня не подвела и оставалась по‑прежнему чудной. Впереди нас, за кустами, были едва видны олени. Чуть выше по течению, около ручья, стояли пять косуль. И в самом конце видимой части долины присутствовало местное стадо бизонов. Полный аншлаг, так сказать.

Я наклонился к самому уху баронессы и стал излагать свой план, как подкрасться к зверям как можно ближе. В какой‑то момент – баронесса ли, я, случайно или нет – оступились, и я тронул губами мочку её ушка и сбил шляпу набок. Баронесса сперва отпрянула, возмущённо на меня посмотрев, потом, видимо, увидав моё испуганное, пошедшее пятнами лицо и тоже сбитую набок панаму, покраснела и захихикала в ладонь. Мы снова похрюкали немного и, утвердив наконец план «атаки», выдвинулись на позицию, которую при охоте на волков занимал Илья.

Олени, находившиеся к нам ближе всех, на наши хрюканья и шуршания обратили лишь незначительное внимание. Поглядели в нашу сторону, повели носами, ушами, да и вернулись к своим делам. Оленуха с маленьким пятнистым телёнком подошла к ручью прямо напротив нас и принялась пить воду.

Баронесса стояла на коленях за поваленным деревом, утвердив локти на стволе, и неотрывно наблюдала за этим в бинокль и, как мне показалось, даже забыла дышать. Я же сидел на траве, откинувшись спиной на ствол, и лишь изредка поглядывал на оленей, выворачивая шею под неестественным углом. Зато в таком положении мне было удобно смотреть на Юлию.

Когда оленуха напилась и стала отходить в тень деревьев, баронесса сползла вниз и, сев рядом так же, как я, выдохнула:

– Невероятно. Они же совсем рядом. Совсем нас не боятся. Чудо просто. А какой оленёнок у неё милый, вы видели? Это просто невероятно. Первый раз такое вижу. У меня аж руки трясутся. Посмотрите, Вадим, – скороговоркой шёпотом поделилась баронесса впечатлениями и, вытянув руки, показала, как у неё дрожат кончики пальцев. – У меня просто слов не хватает. Уф. Сейчас посижу немного.

– Дайте вашу шляпу, пожалуйста, – шёпотом попросил её я.

– Зачем? – удивлённо уставилась на меня баронесса.

Я показал ей на свою панаму, одетую на моё колено. Пока баронесса рассматривала оленей, я набил в окаймляющую тулью ленту оборванные тут же веточки и пучки травы, создав импровизированный куст, тем самым размыв очертания головы.

– Маскировка, – пояснил я шёпотом. – Так надёжнее.

Баронесса закивала и, сняв шляпу, передала её мне. В этой шляпе, в отличие от моей тактической панамы, не было специальных секторов на ленте, но сама лента примыкала к тулье очень плотно, и вставленные мной веточки хорошо держались. Закончив, я передал шляпу баронессе и показал, чтобы надела. Она тихо хихикнула в ладонь и указала на мою панаму и голову. Пришлось подчиниться и надеть «куст» на голову, заставив баронессу согнуться и биться в конвульсиях от смеха, который она держала в себе.

Успокоившись, она взяла пальчиками за поля шляпы, и, повертев её перед глазами, улыбнувшись, вздохнула и надела её. Тряхнула головой – ветки зашуршали, и баронесса, фыркнув, засмеялась в голос, не успев зажать рот руками.

Тут же раздалось буханье оленьих копыт: олени от резкого звука испугались и рванули в лес. Увидев паникующих оленей, следом сорвались косули, и через секунды долина опустела. Лишь самые дальние бизоны продолжали меланхолично жевать траву.

– Вот чёрт! – баронесса, поднявшаяся на колени, ударила по бревну кулаком. – Ой! Простите. Но... Я же их зарисовать хотела! Как же так теперь… Что же я…

На глазах у Юлии навернулись слёзы. Я тронул её за плечо.

– Не расстраивайтесь, Юлия Вольфовна. Всё хорошо будет. Не сегодня, так завтра, они снова будут все тут же. Ничего страшного не случилось. Сегодня мы просто провели разведку. Нарисуем в следующий раз. Не расстраивайтесь, – успокаивал я её, непроизвольно поглаживая по плечу.

Баронесса замерла и не шевелилась. Тут до меня дошло, что на дворе нынче не двадцать первый век и такие жесты тут вряд ли приняты. Я тут же отнял руку и, сглотнув, тихо произнёс:

– Простите.

Баронесса резко повернулась и пристально на меня посмотрела.

– Вадим. Кто вы такой?