Текст книги "Смотритель маяка. Книга 3 (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Черкасов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)
Глава 14
12 июня, четверг, продолжение.
Употребив кружку пива под столь обильную и довольно жирную закуску, мы с Фредом ещё немного посидели, разглядывая публику перед сценой с оркестром, который состоял из людей в какой‑то униформе. Здесь вообще среди лиц мужского пола преобладали наряды в виде той или иной униформы. Прям не город у моря, а какой‑то военный городок.
Отдав за всё удовольствие один рубль и двадцать копеек (последние я оставил «на чай»), мы пошли неспешным шагом по бульвару к административному центру города, разглядывая витрины лавок и прохожих, с некоторыми из которых мне приходилось здороваться в ответ на их приветствия. Понять и вычислить какую‑либо закономерность в их поступках я не мог, поэтому был всегда начеку, ловя каждое движение встречных.
Странный народ: зачем они с незнакомцем‑то здороваются? Или у них Строители в память прошили, что они меня знают? Сомнительно. Никто же не остановился и не завёл разговора. Просто кивнут или шляпу приподнимут и идут по своим делам дальше.
Я уже перестал приподнимать каждый раз шляпу и просто брался тремя пальцами за поля и кивал. Принимали такой мой жест благосклонно, значит, и поступаю нормально – в рамках приличий этого времени, так сказать.
Обнаружил мужской обувной магазин. Зашли. Какой тут только обуви не было! Меня же интересовали кожаные сапоги. Понятное дело, что гулять по мокрой траве гораздо комфортнее в моих родных ресапах, но легенду надо поддерживать. Поэтому я и обратил внимание на магазин, в витрине которого стояли сапоги из кожи прекрасной выделки.
Как выяснилось из беседы с торговцем, предназначены сии чёрные сапоги с широкой коричневой окантовкой по верху голенища для верховой езды. Ну, тоже неплохо. Решил прикупить. Пришлось долго мерить, подбирая размер под себя. Под себя в портянке, которую мне предложил продавец. Хорошо, что я эту науку освоил в деревне – просто ради интереса, посмотрев в интернете ролик. Холодной осенью в резиновый сапог оказалось очень даже кстати. Тем более в магазине тканей у нас продавалась и специальная ткань на тёплые портянки.
Выбрав сапоги и три пары портянок, я быстро проследовал в кожевенную лавку Хрипунова, вспомнив о ленте кожи, необходимой мне для моей оружейной пирамиды. Долго объяснять ему не пришлось: заказ мой оказался вполне типичным, и я получил ленту кожи нужного мне размера тут же. Подмастерье, вызванный продавцом из недр лавки, уточнил размер и цвет, вырезал мне эту ленту буквально за пять минут. Толстая полоска мягкой кожи с ворсистой поверхностью на одной из сторон. Ещё и гвоздиков латунных мне навязали. Сервис.
После этой покупки я решил вернуться в порт – не хотелось дальше таскаться по городу с бумажными свёртками в руках. Вечерело. Со стороны городской площади раздался бой курантов. Я сверился со своими часами: шесть вечера уже. Тут же, как по команде, некоторые лавки стали закрываться, но народу на бульваре меньше не стало. Скорее наоборот. При этом основная масса людей двигалась от храма на набережную. Мы влились в поток и проследовали в порт.
На воротах сменился часовой и попросил меня предъявить квитанцию, которую мне выдали в портовой конторе. Бдит служивый.
Взойдя на борт яхты, я понял, что сегодня с меня впечатлений хватит, надо бы их переварить. Я переоделся, оглядел свою униформу на предмет чистоты и, запалив в кубрике газовую плитку, приготовил себе чай. Потом долго сидели с Фредом на палубе и провожали закат за горы, возвышающиеся над городом.
Пришлось, правда, перед сном ещё прогуляться по причалу, где Фред сделал свои дела, которые я потом бессовестно столкнул в воду. Ну а как ещё?
13 июня, пятница
Спал почти как младенец – не тот, что мокрый, орущий и под утро обгадившийся, а тот, что уснул как в колыбели. Реально так. Яхту покачивало на лёгкой волне, и я отрубился буквально через пять минут, после того как лёг. Хотя, ложась в постель, были мысли обдумать день сегодняшний и спланировать завтрашний. И ведь не устал, а оно вон как.
Сварил себе кофе и вышел с Фредом на палубу. Прекрасный денёк впереди, много новых впечатлений гарантировано. Правда, дата и день недели несколько смущают, но главное в суевериях – это в них не верить. Я и не буду.
Фред перескочил с борта яхты на причал и внаглую сделал своё грязное дело – паразит. Вчера‑то хоть ночь была, никто не видел. А сейчас вон парнишка бежит с метлой и совком. Я быстро сходил в кубрик и взял со стола жменю монет. Копейки вроде есть.
– Простите, пожалуйста, молодой человек! – окликнул я парня. – Извините нас! Не успел я его остановить.
– Здрасте! Да ничего страшного! – юноша махнул совком и тут же смел на него наше непотребство.
– Можно вас попросить задержаться! – я перепрыгнул с борта яхты на пирс, подошёл к парню и сразу представился: – Вадим Дмитриевич.
– А я знаю. Меня Лёшкой зовут!
– Алексей, значит. Прими, пожалуйста, за хлопоты, – я протянул ему пятьдесят копеек.
– Да ну! Это ж моя работа, – удивился парень.
– А это наше свинство. Так возьми, и всё. К тому же у меня к тебе ещё просьба будет.
– Чё сделать надо? – парень взял у меня монету и, сунув в карман брюк, уставился на меня.
– Да вот, понимаешь, какое дело, Алексей. Ты здесь весь день дежурить будешь?
– Так точно!
– Замечательно. Просто мне надо на приём к Юлию Максимовичу сегодня явиться, а у меня вот, – я указал на виновника непотребства, – Фреда оставить не с кем. Так‑то он послушный, на яхте будет. Но присмотреть не мешало бы.
Лёшка присел на корточки, выпустив из рук метлу и совок, и стал чесать Фреда по голове. Знающий человек.
– А чего на яхте‑то? Пусть со мной и будет. Он же не убежит, небось. – и к Фреду тут же, -Не убежишь же?
Интересное предложение, конечно. Может, и не убежит, если на поводке будет и с Лёшкой подружится. Хотя, судя по тому, что тот ему уже пузо начёсывает, то последний пункт вычёркиваем.
– А он работе твоей мешать не будет?
– Да ну! Чего тут мешать‑то.
– Тогда погоди‑ка.
Я сходил в кубрик, взял поводок и, насыпав в носовой платок пару жменей сухого корма, связал узелок.
– Держи. Поводок, на всякий случай. А вот тут его печенье специальное. Лакомство его. Чтобы лучше подружиться.
– Да? – Лёшка принялся тут же развязывать платок. Понюхал.
– Э‑э‑э. Ты только сам‑то не ешь. Оно так себе. Собачье же, – попытался я остановить парня.
Поздно. Алексей закинул себе в рот гранулу корма и захрустел вдумчиво так. Покивал:
– Ну да… Так себе. – парнишка высыпал корм в тот же карман, куда убрал монету, и вернул мне платок. – Ну, мы пойдём?
Чудно как‑то, конечно. Так просто. И что интересно, Фред воспринимает нового товарища как так и надо.
– Да. Спасибо, Алексей, выручишь очень, – поклонился я ему, слегка прижав руку к груди. – Фред, гуляй. Иди с Лёшей!
– Фред, ко мне! – тут скомандовал парнишка, и Фред, только глянув на меня, побежал догонять своего нового товарища.
Какой интересный юноша, однако. Прямо с ходу с Фредом нашёл общий язык. Бывают же люди. Хороший человек, значит, этот Алексей. Надо будет с ним поближе познакомиться. Подарок какой‑нибудь сделать.
Выпив кофе, привёл себя и форму в надлежащий вид. Тот ещё, конечно, аттракцион – скоблить себя станком, имея только холодную воду и пальпацию вместо зеркала. Не обжита у меня яхта ещё.
Перед выходом за ворота порта я остановился возле поста:
– Добрый день!
– Здравия желаю! – постовой хоть и осмотрел меня внимательно и, признав лицом гражданским, всё‑таки принял стойку смирно. Рефлекс похоже.
– Простите. А вы не подскажете про Алексея? – я кивнул в сторону порта.
– Про Лёшку‑то? А чего он натворил? – насторожился матрос.
– Да ничего он не натворил. Просто узнать про него хотел. Хороший вроде парень.
– Так точно. Хороший. Местный он. В порту и живёт, и работает тут же. Его все тут знают.
– Понятно. Просто я недавно здесь. Он что же, один живёт? И прям вот тут?
– Ну да. В сторожке проживает. На довольствии порта состоит. Нужды ни в чём не имеет, – чётко доложил постовой.
– Возможно, и не имеет. Просто он помог мне. Думал, как бы его отблагодарить.
– Ну так он тут для помощи и определён, – постовой пожал плечами в недоумении.
Какой‑то туповатый мне вояка попался.
– Ладно. Понял. А скажи, уважаемый, где тут рынок?
– А вам который?
– Да ближайший какой‑нибудь. Любопытно просто.
– Дык вот, сразу от ворот налево, вдоль реки. Сразу за портом и будет. Рыбный.
О, как раз же хотел посмотреть на местных «рыбов».
– Только вот… – военный оглядел меня с ног до головы, – форма одежды у вас… Парадная. Заляпают, храпоидолы эти.
У меня невольно вырвался смешок. «Храпоидолы». Это он, интересно, про торговцев или их товар?
– Да, пожалуй, ты прав. Не стоит. Ладно. Пойду. Всего доброго.
– До свидания. Квиток не забыли?
– Спасибо. На месте, – я хлопнул себя по карману и пошёл в сторону бульвара, размахивая журналом в руке. Портфель надо бы купить – у храпоидола Хрипунова. А то как студент какой выгляжу.
После посещения лавки Хрипунова и приобретения самого простого портфеля для бумаг я отправился в то же заведение на набережной позавтракать.
В кафе, или, как тут его обозвали, трактире, народу было совсем немного. То ли все уже по работам разбежались, то ли ещё не проснулись. Девять часов. На завтрак мне подали яичницу из пары яиц с грудинкой и зелёным луком. По завершении этого блюда официант принёс чай в стакане с подстаканником и горячий рогалик с кусочком сливочного масла на тарелке. По завершении трапезы у меня до аудиенции оставался ещё час, и я решил посетить табачную лавку. Посмотрим, чем они тут ещё народ травят. То, чем меня угощал лейтенант, я до сих пор с ужасом вспоминаю.
В табачной лавке пахло… табаком. Не то чтобы прямо отвратительно, но очень концентрированно. Можно даже не покупать, а просто постоять понюхать.
– Чего изволите, господин офицер? – тут же нарисовался продавец, и понеслось: – Папиросы. Сигары. Сигариллы. Табак трубочный…
– Покажите мне сигариллы хорошие, пожалуйста, – прервал я этот поток рекламы.
– Один моментик!
Продавец тут же снял с полки две большие деревянные шкатулки и картинно их открыл, повернув ко мне. Действительно, сигариллы – тонкие такие сигары.
– Это из лучшего в нашей лавке! – просиял торговец.
Я взял из ближней коробки одну из сигар и, поднеся её к носу, вдохнул аромат. Табак. Даже на запах крепкий. Но не противный. Попробовал из другой коробки. Присутствует какой‑то аромат даже – вроде чернослива. Интересно. Возьму.
– Мне бы, наверно, вот этих. На пробу. Штук десять, может? – я посмотрел на продавца, ожидая реакции.
– Отличный выбор. Марокканский табак! У господина офицера есть портсигар?
Началось. Наверно, придётся купить, чтобы соответствовать.
– Посоветуйте. Но попроще. Чтобы потерять не жалко. Бывает, случается с ними, – как бы оправдал я его отсутствие. Да и тратиться на дорогой мне не сильно хотелось.
– Хм‑м‑м, – продавец сделал вид, что задумался, театрально взяв себя за подбородок и постучав пальцем по губам. Затем, осенённый внезапным прозрением, вскинул вверх указательный палец. – Кажется, я знаю, что угодно господину офицеру!
Прям театральная труппа на выезде у них тут во всех лавках работает. Торговец нырнул под прилавок и преподнёс мне торжественно... плоский брусок дерева:
– Вот! Отличная вещь для морских путешествий. Древесина венге! Вечная! Не боится сырости. Очень плотная крышечка. Она не как обычный портсигар, а сдвигается вбок, открывая окно для сигариллы. И не тонет!
Ну, такое себе. Но разумно. Заряжать в окошечко и вытряхивать из него же.
– А если застрянет?
– О, не волнуйтесь! Дно сдвигается полностью. Только вот ту пимпочку надо сдвинуть. Там пружинный механизм – для плотности закрывания. Морская вещь! Заметьте, очень строго выглядит. Строго, практично и не очень дорого!
– И сколько же стоит? Это вот всё? – я обвёл ладонью сигариллы в бумажном пакете и положенный мной, рядом с ними, портсигар.
– Сигариллы по десять копеек за штуку. Портсигар вам обойдётся в два рубчика! Но это отличная вещь! Достойная господина офицера!
Чувствую, разводит меня этот шнырь. Но делать нечего, нельзя же лицо терять. Заплатил. Или можно было и потерять слегка. Дороговатое это удовольствие тут. Надо будет на Земле табачком‑то закупиться. Или вовсе курить, что ли, бросить.
Я вышел из лавки и сразу же закурил. Хм‑м. Недурственно. Но дорого. До приёма оставалось ещё полчаса, и я проследовал к фонтану, где устроился на одной из лавочек и, покуривая не спеша сигариллу, разглядывал прохожих. Однако пора. Иду как на первый экзамен. Ну или на плаху, но, такого опыта не имея, решил, что сравнение с экзаменом звучит получше.
Дверь в задние городские управы открылась легко, несмотря на свои внушительные размеры. За дверью меня встретило большое фойе с расставленными по стенкам диванами и креслами. Наверх вела широкая мраморная лестница, застеленная красной ковровой дорожкой.
– Вы к кому? – раздался тихий голос слева.
Я повернулся на звук и увидел небольшую стойку и стоящего за ней молодого человека в костюме.
– К Вьюжину, Юлию Максимовичу.
– Проходите на второй этаж налево. Там его приёмная, – так же тихо указал мне парень на лестницу.
– Благодарю, – кивнул я этому тихоне и пошёл в указанном направлении.
После подъёма повернул налево, в плохо освещённый пустой коридор. Мои шаги скрадывала ковровая дорожка. У первой же двери слева я остановился и прочитал натёртую до золотого блеска латунную табличку: «Приморское отделение Морской коллегии Российской Империи. Вьюжин Юлий Максимович. Приёмная».
Я резко выдохнул и, открыв дверь от себя, вошёл. Не кабинет начальства – приёмная. С секретарём. Справа от входной двери, на страже дальнейших рубежей, в виде большой двустворчатой двери, за столом сидел молодой флотский офицер с аккуратными усиками. При моём появлении он поднялся и, кивнув мне, поинтересовался:
– Родин? Вадим Дмитриевич?
– Так точно. Он самый, – подтвердил я и, сняв шляпу, оглянулся.
– За дверью слева, – подсказал мне секретарь. Или он адъютант?
Я повесил шляпу и поинтересовался:
– Простите, господин лейтенант…
– Барабанов Владислав Аристархович. Адъютант господина капитана первого ранга Вьюжина Юлия Максимовича, – одним залпом выдал мне адъютант и уже повернулся к двери начальника. Пришлось его тормознуть.
– Простите, Владислав Аристархович. Подскажите, как будет лучше обращаться к Юлию Максимовичу? По званию или… – задал я мучающий меня вопрос. Мало ли, вдруг это начальство требует всяких «превосходительств», «благородий». Должен бы знать, конечно, я такое.
Адъютант улыбнулся:
– Юлий Максимович ностальгирует по морю и походам, так что обращение по званию будет очень кстати. Ожидайте.
Лейтенант открыл дверь и строевым шагом проследовал в кабинет. Ну, мне‑то так отбивать шаг точно не нужно – я лицо гражданское. Да и не обучен. Из‑за двери раздалось невнятное «бу‑бу‑бу», затем лейтенант вышел и придержал дверь, запуская меня в кабинет.
За огромным столом тёмного дерева с столешницей, покрытой зелёным бархатом, сидел подтянутый стройный мужчина лет пятидесяти, с проседью в тёмных волосах и без всякой растительности на гладковыбритом лице. За спиной начальства висел большой портрет другого начальства в массивной, но простой раме тёмного дерева. Тоже в форме с золотыми якорями в петлицах воротника. Серьёзный такой дядечка. Судя по полупрозрачной короне над головой, сам император или будущий он же. Смущает корона полупрозрачная.
– Добрый день. Разрешите представиться по случаю прибытия. Родин Вадим Дмитриевич. Смотритель…
– Ну, положим, прибыли вы не только что, – перебил меня начальник, но потом махнул рукой, – впрочем, я сам отсутствовал. Так что не вправе. Как обустроились?
Фух. Выдохнул я внутренне.
– Благодарю. Всё прекрасно. Всего в достатке. Оборудование исправно. Происшествий нет.
– Молодец! Не служил, но доложил чётко. Это хорошо, – начальник чему‑то улыбнулся и развёл руками. – Право слово, даже не знаю, о чём спросить теперь. Всё прям выложил.
Капитан помолчал с минуту, глядя в окно, выходящее на площадь:
– Разве что по вашей протекции… Если будет уместно… Как‑то я не очень понял этой коллизии с частным маяком. Можете что‑то пояснить?
Ага. Сейчас возьму и заложу своих Строителей. Похоже, придётся включать «сексота». Внутренний Хлестаков вновь потирает скользкие лапки.
– Не могу знать, господин капитан первого ранга! – я аж по стойке смирно встал.
– И не служил?
– Никак нет, господин капитан первого ранга!
– Шут гороховый, – лениво так заметил капитан, глядя на меня с весёлым прищуром.
– Так точно, господин капитан…
– Остынь, Вадим Дмитриевич. Нет так нет. Понимаю, – махнул ладонью капитан. – Какие‑то замечания по работе есть?
– Нет, Юлий Максимович. Пока всё в рамках. С задачей справляюсь.
– Ну что ж, не буду задерживать. По поводу завтрашнего приёма: ваша явка необязательна, но желательна. Важно, чтобы вы обозначились в морском собрании. Будут все офицеры и капитаны судов. Вам это будет полезно, и им тоже. Свободны.
– Есть!
Я не хотел, но рука сама чуть дёрнулась. Капитан это отметил и усмехнулся:
– Идите, – и добавил почти про себя, но акустика хорошая тут, – шут гороховый.
Выйдя из кабинета и закрыв дверь, я выдохнул, чем вызвал у адъютанта невольную улыбку:
– Как прошло? Познакомились?
Я просто показал ему большой палец:
– Во! Дельный капитан.
– Точно. Возьмите ваш билет, Вадим Дмитриевич, – адъютант протянул мне конверт.
«Куда билет?» – подумал я. Я стал открывать конверт, но лейтенант, видя моё недоумение, пояснил:
– На завтрашнее мероприятие же.
Я хлопнул себя по лбу и изобразил пантомиму, будто пребываю ещё в шоке от визита в кабинет. Лейтенант понимающе покивал:
– Не опаздывайте. Юлий Максимович ценит в людях дисциплинированность.
– Принял. Понял. Всего доброго, Владислав Аристархович.
– До завтра.
Выйдя из здания Городской управы и увидев шпиль храма, я чуть было не перекрестился от облегчения. Выдохнул и взглянул на часы: всего пятнадцать минут длилась эта встреча, как оказалось. А у меня такое чувство, что вагон кирпичей разгрузил.
Скоро полдень, и я было решил направить стопы в сторону известного мне трактира – снять стресс, но вспомнил, как мы тут недавно были на площади во время светового шоу над храмом. Может, зайти? Сейчас как раз время, подходящее, чтобы застолбить место в первых рядах.
Глава 15
13 июня, пятница, продолжение.
Несмотря на то что до начала шоу был почти целый час, в храме присутствовало уже изрядно народа. Я же, пройдя первые пять метров, подзавис, рассматривая внутреннее убранство местной святыни. Как такового убранства‑то и не было в привычном для меня понимании. Я нечасто, но бывал в православных храмах на Земле, даже в каком‑то лютеранском был один раз. Но это было совсем другое. Здесь не было никаких икон, образов и фресок.
Самих входов в храм было четыре, похоже, по четырём сторонам света. Стрельчатые арочные входы прям ну сильно широкие: ворота складывались гармошкой и уходили в ниши в воротных коробах, открывая огромные проёмы. Дальше следовал арочный притвор длиной метров десять, ничем не отделённый от основного помещения под куполом. По периметру купола – арочные окна с яркими витражами. Сам же купол абсолютно чёрного цвета. Мне даже поначалу показалось, что он из того же материала, что и портал в подвале маяка, но потом заметил на нём отсветы от витражей и успокоился.
Из центра купола вниз опускался этакий «контршпиль» – брат‑близнец того, что возвышается над куполом. Кончик шпиля указывал на белоснежную пирамиду с золотой верхушкой, располагавшуюся в центре храма. Вот вам и алтарь, пожалуй. Невысокий – метра полтора. От конца шпиля до верхушки пирамиды тоже где‑то с полтора метра.
От каждой вершины арки дверных проёмов под потолком притвора проходила серебристая цепь, уходящая затем куда‑то в вершину купола и там теряющаяся в темноте. От этой цепи через равные промежутки отходили цепи потоньше и крепились к серебряной полосе металла, проходящей по всему периметру этого огромного помещения. Этакие гирлянды. Просто всё так, строго, но красиво.
– Молодой человек, вы не на своём месте стоите, – меня легко тронул за плечо дедок в сером костюме‑тройке. И, увидев моё непонимающее лицо, он указал мне под ноги.
Я посмотрел на пол, выложенный шестиугольными плитами с инкрустированными каким‑то серебристым металлом символами. Знакомыми символами. Я стоял на розоватой гранитной плите с символом женского начала – круг и крест под ним. В то время как дедок стоял рядом на тёмной плитке с мужским символом – круг и стрелка, смотрящая вверх и в сторону.
– Простите, я засмотрелся. Недавно в Приморске, – прошептал ему я и проследовал немного вперёд и наискосок.
Впереди, перед самым алтарём, стояли дети. Только их символы половой принадлежности были меньше размером и выполнены из золотого металла. Я занял положенное мужчинам место и осмотрелся вокруг. Дедок продолжал поглядывать в мою сторону. Да и хрен с ним. Делаю вид, что изучаю витражи, а сам периодически посматриваю на местных. Люди проходят, занимают места в любой части храма, но строго по гендерному признаку, указанному на плитках пола. Народ прибывает всё быстрее.
Я глянул на часы – без двадцати пяти. Стою, смотрю: в одной руке портфель, в другой – шляпа, снятая ещё на входе (подсмотрел за другими входящими). Все стоят почти в полной тишине. Дети только перешёптываются иногда. Да слышен шелест женских платьев.
Справа от меня место заняла женщина в простом сером платье и чёрном кружевном жилете. На голове – соломенная шляпка «канотье» с широкой чёрной лентой. Слева встала полная женщина в богатом кружевном наряде, но места нам хватило. Хотя пышный подол её платья иногда шуршал о мои брюки. Место передо мной слева занял супруг этой полной женщины, не сильно тоньше её. Любят в семье покушать, похоже. Передо мной справа заняла место какая-то бабулька в небогатом синем платье и вязаной кофте, на голове – цветастый платок. Сзади тоже места заняты уже, но оглядываться тут не принято. Стою, смотрю прямо, только глазами вожу по людям.
По толпе прошёлся шёпот: «Глава, глава идёт». И действительно, в те же ворота, что и я, прошёл какой-то мужик в белоснежной хламиде, поправляющей её на ходу, и с массивной золотой цепью на шее. Похоже, здешний «мэр». Глава занял место непосредственно у пирамиды среди детей и застыл, держась руками за цепь.
Бой курантов раздался внезапно, и в храме наступила полная тишина. Люди замерли, подняли лица вверх и уставились на шпиль. Улыбаются почти все. Я тоже поневоле стал им подражать – как-то само собой получилось.
Раздался знакомый гул. В самой верхней точке купола что-то заискрилось. Как электрические разряды, только золотистого цвета. Искр становилось всё больше, они стали вращаться вокруг шпиля, постепенно спускаясь по нему вниз спиралью. Волосы на моей голове слегка зашевелились. Рот пришлось захлопнуть. Но детский восторг с лица не убирался.
Когда золотой искрящийся смерч спустился до кончика «контршпиля», вниз на пирамиду полился сплошной поток золотых искр. А вершина пирамиды этот поток просто впитывала в себя. Народ восхищённо выдохнул, и я заметил, как по цепям над головами людей заструились серебристые искры и, быстро взбежав под купол к основанию «контршпиля», по нему же устремились вниз, догоняя смерч золотых искр. В какой-то момент вся эта энергия впиталась в пирамиду, и в наступившей тишине раздался всё тот же гул, закончившийся звонким ударом колокола. Которого я нигде не увидел.
Люди засмеялись, захлопали в ладоши, раздались даже крики «Ура!». Мне было плохо видно, но «мэр» у пирамиды засуетился, делая что-то со своей цепью и самой пирамидой. Затем он воздел руки вверх, и я увидел торчащие из его немаленьких кулаков чёрные цилиндры. Четыре цилиндра торчали, зажатые между пальцами обеих рук.
Глава обошёл пирамиду по кругу и направился к выходу с поднятыми руками и торчащими цилиндрами.
И что это было сейчас? Это они так цилиндры получают? Не может быть, чтобы так просто. В учебнике истории речь шла о каком-то секретном ныне предприятии в горах Урала, а тут – прямо в городском храме цилиндрами размахивают. И ещё вся эта иллюминация электрической природы, от которой аж волосы на голове шевелились. И не только у меня: я видел, как у женщины рядом локоны приподнялись даже. Вероятно, это была зарядка цилиндров. Они же разряжаются, у меня даже есть парочка таких, слегка посеревших. Как же мне не хватает знания! В учебниках истории по этой теме ничего не было написано, видимо, для местных это как само собой разумеющееся событие. Нужна информация, и это снова ведёт меня в книжную лавку. Но сперва надо забрать Фреда и потом перекусить. Снимать стресс после визита к начальству мне уже вообще не требовалось после такого светового шоу в храме.
Храм опустел почти наполовину, многие люди всё ещё оставались внутри. Кто-то подходил к пирамиде и стоял возле неё, кто-то смотрел вверх. Женщина недалеко от меня стояла с закрытыми глазами и что-то шептала со счастливой улыбкой на лице. Я же встряхнул головой и направился к выходу.
По пути в порт зашёл в примеченную ранее лавку, от которой исходил такой сильный запах выпечки, что пройти мимо было просто невозможно. Я и не смог – зашёл. В торговом зале было довольно многолюдно, но большое количество продавцов не давало образоваться очередям. Я походил и осмотрел витрины. Выбрал сдобные булочки с маком, какое-то печенье и пряники, запомнил названия и, подойдя к освободившемуся продавцу, попросил завернуть с собой отобранное.
Из пекарни с креативным названием «Булочкин-Хлебушкин» я быстрым шагом отправился в порт, пока булочки тёплые. На посту стоял тот же матрос, и, узнав у него, где находится сторожка Алексея, направился прямо к ней. Домик, в котором обитал Алексей, находился на заднем дворе здания конторы в окружении группы каких-то фруктовых деревьев. Не лачуга, слава богу, вполне себе нормальный кирпичный домик. Просто очень небольшой.
На ступенях лестницы, ведущей на открытую веранду, сидела какая-то девчушка, примерно Лёшкиного возраста, и наблюдала за тем, как Фред с энтузиазмом выполняет команды своего нового друга и тут же получает из кармана гранулы с кормом. Девчушка, заметив моё приближение, подскочила и покраснела, что-то сказала Алексею, и тот повернулся ко мне. Фред тут же оставил эти детские игры детям и со всех четырёх ног бросился ко мне. Хотя, может, я и преувеличиваю свою привлекательность, но пакеты-то у меня интересные.
Я присел на корточки, немного почесав голову Фреду, направился к Алексею и подошедшей к нему девчушке. Одетой, кстати, вполне прилично. Не в шёлках и кружевах, но в чистом сером платье не самого простого покроя.
– Доброго дня, Алексей. Как тут вел себя мой товарищ?
– Драсти, Вадим Митрич. Тренировались вот. Умный он у вас.
– Здравствуйте, – тихо поздоровалась со мной девушка. – Я к папе приходила, обед принесла, а Лёшка с Фредом познакомил. Очень умный пёс у вас, Вадим Митрич.
– А вас как зовут, барышня?
– Марина Субботина, – ещё сильнее покраснела девочка.
Надо же, дочка «главкрысы».
– Очень приятно, барышня. Алексей, спасибо большое, что присмотрел за этим непоседой. Возьми, пожалуйста. Чай попьёте, – я протянул парню пакетики из пекарни.
– Да не надо, Вадим Митрич. Фред хороший! – снова стал отказываться Лёшка, но тут же был ткнут острым пальчиком вбок и, сказав мне короткое «Ой», быстро принял пакеты. Потом получил ещё один тычок и сказал:
– Спасибо, Вадим Митрич.
– Вам спасибо, – я кивнул девчушке, пожал руку Алексею и, дав Фреду команду «к ноге», направился в сторону трактира.
– Вадим Дмитриевич! – меня догнала Марина и протянула мне забытый поводок. – Вы простите Лёшку, он у нас немного невоспитанный.
– Это не страшно. Главное, что он человек хороший. А с воспитанием вы справитесь.
Девчушка снова густо покраснела, слегка присела, поддержав подол пальцами. Потом резко повернулась и почти убежала, вызвав у меня дурацкую улыбку, не проходящую до самой яхты. Я осмотрел судно, забросил в кубрик портфель, и мы с Фредом отправились обедать в трактир.
В трактире мы снова устроились на веранде. Я заказал нам обоим котлеты из говядины; мне, правда, пришлось подождать свои – жарились. Гарниром к котлетам послужили тушёные овощи в количестве, говорящем, что проблем с ними тут не испытывают. После еды я ещё выпил кофе и позволил себе выкурить сигариллу. Было желание плюнуть на лавку с вредным профессором и пойти просто изучать город, но я решил отложить эту экскурсию до завтрашнего утра: всё-таки книги брать тут больше негде, да и шанс встретиться с баронессой там есть.
На звонок над дверью книжной лавки снова никто не вышел, и, памятуя о паскудном характере хозяина лавки, я даже порадовался. Тихо велел Фреду ждать «на месте» у двери, а сам постарался как можно тише пройти к полкам и начал вычитывать названия книг на корешках. Мне показалось, что книги обрели какую-то упорядоченность. И я быстро отыскал полки с учебниками. Нашлись учебники по естествознанию за несколько классов. Прочитал оглавление одного из учебников для старших классов, нашёл параграфы про эфир и энергию – сунул его под мышку. Потом нашёл книгу про обитателей морских глубин планеты Земля – к учебнику её. На полках с литературой для университета нашёлся свод законов Российской Империи. Этот объёмный труд под мышку уже не влезал, и я пошёл выложить книги на стол прилавка, за которым стоял противный дед и противно на меня смотрел.
– Я уже и не ждал, что господин офицер захочет заплатить. – вот это уже было как-то слишком, совсем дед берега теряет.
– Вы не охренели, уважаемый?!
Дед вздрогнул, выпрямился и уставился на меня, кривя своё лицо в подбирая эмоцию на мой незатейливый вопрос, заданный в лоб. Реально уже задолбал.
– Да вы…! – выбрал всё-таки тактику дед, краснеть вон как густо начал.
– Вы бы угомонились, дядя Боря, а то вас инсульт так хватит. А может, и инфарктом всё ограничится. Летально. Ферштейн зи?
Дед ещё сильнее захлопал ртом и пошёл пятнами. Как бы точно клина не словил.
– Выдыхайте. А то и правда… – я неопределённо помахал кистью. – Мало ли. Возраст. Пойдите капель примите что ли. Я пока тут ещё посмотрю.
Развернулся и пошёл вдоль полок, вчитываясь в корешки. Дед не свалил. Стоит, хлопает глазенками и ртом. Завис.
Очнулся минуты через три:
– Покиньте мою лавку сейчас же!
– Нет. Она единственная в городе, к сожалению. Так что вам придётся меня обслуживать. Или мне придётся её просто выкупить всю. Думаю, городской совет одобрит, учитывая ваше поведение с посетителями.
