Текст книги "Смотритель маяка. Книга 3 (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Черкасов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)
Загнав экипаж вместе с лошадьми в сарай, я быстро снял сбрую с коней, завёл их в стойла и бегом побежал на причал.
С вершины обрыва я уже видел, что с яхтой всё в порядке, но, тем не менее, всё равно осторожно спустился по горной реке, текущей по ступеням, и внимательно осмотрел яхту вблизи. Тонуть она была не намерена. Волнение на море было погашено сошедшим с неба потоком, и после очередной вспышки молнии я поспешил убраться подальше от воды, воспользовавшись тоннелем. Лезть по скользкой лестнице против потока воды я счёл не самой умной затеей.
А света‑то нет. Точнее, есть тут фонарь масляный, но зажечь его спичками из моего кармана вряд ли бы получилось. Пришлось идти в дом, держась одной рукой за стеночку, а другую выставив перед собой. Надо наплевать на все легенды и провести у себя в доме нормальный свет.
Выйдя из подвала, я быстро прошёл в ванную комнату и, забравшись в ванну, стянул с себя всю одежду и обувь. Оставшись голяком, тяжело вздохнул и, надев резиновые тапки, поплёлся в сарай. Надо задать корма коням и вытереть их насухо. Да и Фреда домой забрать нужно. Дома камин затопим, обсохнем. Замерзнуть я пока ещё или не успел, или просто был на адреналине, но скоро это пройдёт, и стучать зубами не хотелось бы.
Вытерев лошадей тряпками, я накинул на них специальные застёгивающиеся попоны. Отогреются. Лишь бы не заболели.
Дождь стал чуть тише, но прекращаться не думал. Я набрал в дровнике охапку дров про запас, быстро пробежал с Фредом через сад и упёрся в закрытую решётку каминной комнаты. А ключики‑то на ремне, а ремень – в ванне лежит. Бросил дрова у решётки и побежал к другому входу. Фред, конечно же, ринулся за мной. Пришлось его дома взять на руки и тащить в ванную комнату – мыть лапы и вытирать.
Камин я разжигал уже постукивая зубами. Когда огонь наконец‑то занялся, я сбегал на кухню и, прихватив бутылку рома из подвески, уселся поближе к огню и крепко приложился прямо к горлышку. Спать буду сегодня точно тут. Напихаю полную топку дров и буду греться.
Когда чуть отогрелся, понял, что еда, съеденная в обед, куда‑то делась, и я дико хочу есть. Вспомнил и про яйца в экипаже, и про карабин, оставленный там же. Снова поматерился, сходил в спальню и наконец‑то оделся. Стало ещё теплее. Поднялся на склад маяка и взял там дождевик. В следующий раз обязательно с собой возьму. Везде буду с собой его таскать. Тяжёлый, правда, но я сегодня в полной мере оценил его отсутствие. Внезапные погодные перемены тоже оценил – всеми клетками своей тушки.
Сходил в сарай и принёс карабин с корзинкой яиц. Надеюсь, они не пропадут, но лучше бы употребить их скорее. Что я и сделал, соорудив себе яичницу из четырёх яиц. Фреду тоже выдал четыре яйца, смешав их с тем, что вытряхнул из полотенца. Вкусный был пирог. И Фреду вот тоже он понравился – как один из ингредиентов его ужина.
Спать я устроился, как и планировал, в каминной комнате. И заснул очень быстро – под треск дров, пляшущие отсветы огня и шум непрекращающегося дождя.
7 июня
А вот встал я в три часа ночи – и вовсе не оттого, что выспался. Меня просто трясло всего от холода, которого в этой комнате быть никак не могло – по причине того, что угли в камине ещё тлели. Приплыли. Сходил за хлебушком. Стало понятно, что у меня температура. Пришлось, закутавшись в одеяло, сходить в спальню за термометром. Тридцать восемь и четыре. Выпил по таблетке парацетамола и анальгина. Свернувшись калачиком, попробовал уснуть. Накатывали приступы озноба, и меня конкретно колотило. Кажется, потекло из носа. Достал капли и увидел в аптечке упаковку антибиотика. Выпил и его. Под утро меня всё‑таки вырубило, и я заснул.
Проснулся в девять часов с явными признаками болезни. Померил температуру – тридцать семь и семь. Начало саднить горло.
Поездка в город явно накрылась – и даже не из‑за того, что простыл, просто на улице по‑прежнему шёл дождь. Вряд ли ко мне сегодня гости пожалуют. А я им бы был рад сейчас. В голову стали лезть неприятные мысли. Об эвакуации на Землю пешком по снегу и морозу в моём состоянии и подумать страшно, не то что делать. Но и здесь на помощь рассчитывать я не могу. Даже если подам сигнал маяком, его никто не увидит в такой ливень.
Надеюсь только, что это не какой‑то местный сезон дождей. В разговорах с Решетовыми ничего такого не всплывало. Да они же даже большую стройку затевают – вряд ли бы планировали такое мероприятие в сезон дождей. Так что, скорее всего, просто затяжная непогода, и я попал. А ведь у меня лошади в сарае! Пришлось пересиливать себя и, одевшись тепло, идти проверять.
Питомцы выглядели получше меня. Даже радостно поприветствовали. Меня тоже как‑то отпустило, и я смог выдать им овса, сена и принёс с колонки воды. Потрогав под попоной спину Звездочки, решил, что им даже жарко: горячая и потная. Надеюсь, что это не мои симптомы. Аппетит у них точно хороший, и выглядят бодро. Подумал, снял попоны и повесил на просушку. Проведаю ещё после обеда.
Придя домой, решил форсировать лечение и сварить куриный бульон. И, пока одет тепло, да ещё и в дождевике, пошёл за курочкой в подвал на стороне Земли. Курица оказалась замороженной до состояния камня. Я набрал в кастрюлю тёплой воды и погрузил её туда оттаивать. Оценил необходимость микроволновки, осудил её отсутствие.
Пока набирал воду в кастрюлю, пришла мысль принять горячую ванну. Задумался, можно ли это делать с температурой. Померил. А нету. И насморка нету. И саднящее утром горло совсем не болит. Поглотал, посопел – ничего.
Но ведь я только что, идя от лошадей, думал о том, что бульон есть надо, а я его не хочу, горло дерет, и вообще аппетита нет, и я хочу просто калачиком свернуться – меня снова начинало потряхивать. «Я что, резко выздоровел?!» – подумал я. Посидел, прислушиваясь к себе. Ну точно не болен. Встал, размялся. Снял тёплый свитер. В комнате и так тепло.
Вышел на кухню, походил по дому. Нормально вроде себя чувствую. Вышел на наружную веранду и открыл все ставни: вчера не до этого было, а дома темно же. Нормальная на улице температура, ну дождь да. Ну и что – лето же. Но я же точно зубами всю ночь клацал, и температура у меня была. От чего мне так резко получшело‑то?
Точно не от таблеток – они так быстро не действуют, и уж тем более нельзя так быстро от насморка избавиться. Единственным и самым невероятным объяснением было моё посещение портала. Я сходил туда и обратно. Вот только туда я точно больной шёл, и меня от озноба потряхивало. А вот когда назад вернулся, я просто не сразу понял, что симптомов болезни у меня больше нет!
«Это что же получается – портал лечит?!» – мелькнула мысль. Как проверить? А что лечит? Снова попробовать заболеть? Ну нафиг. Подхвачу воспаление лёгких, а окажется, что догадка неверная.
Ничего умнее не придумал, кроме как порезаться ножом. Немножко. Буквально чуть вскрыл кожу на предплечье левой руки кухонным ножом и побежал в портал.
К сожалению, чернота портала не позволила смотреть на руку неотрывно, но глаз я от ранки не отводил. И, перейдя на сторону Земли, не увидел никакой ранки! Только выступившие капли крови присутствовали. Я их тут же смахнул ладонью и принялся надавливать на место пореза. Вообще ничего. Как будто ничего и не было.
Захотелось присесть, но, оглянувшись, я увидел, где нахожусь, и понял, что в рубашке тут торчать глупо. Да только мне теперь заболеть, похоже, не страшно – вылечусь быстро. Главное – от портала далеко не уходить.
Дорогие читатели! Очень рассчитываю на вашу поддержку и надеюсь что вы не забудете поставить лайк и подписаться ;) Спасибо вам огромное!
Глава 6
7 июня, продолжение.
Вернувшись в дом, я открыл двери в каминной комнате и пустил в излишне прогретое помещение свежесть дождя. Уселся на диван перед затухающим камином с бутылкой рома и Фредом. Хорошая компания, чтобы осмыслить своё новое открытие.
Это ведь получается, я мог не возиться с лечением Славкиной раны, а мог просто провести его через портал – и он был бы как огурчик в тот же миг, как только пересечёт портал. Конечно, это сильно бы дискредитировало мою легенду. Но в случае реальной угрозы жизни так ведь вполне можно поступить. Или этот портал лечит только смотрителя маяка? Как это проверить, я пока не представляю. Как это работает – тоже без понятия.
Пожалуй, Строители вполне могли встроить какой‑то санитарный барьер, чтобы я не таскал вредных микробов из одного мира в другой, где иммунитеты людей к таким подаркам не готовы. Но как это делается? Меня что, во время перехода на атомы разбирают, что ли? А потом снова собирают. А как понимают, где мой атом, а где тот же вирус? Может, у них есть какой‑то эталонный «я», с которым они мой организм сравнивают и корректируют нарушенный. Так можно было бы объяснить заживление ранки на руке. Хотя заживлением это сложно назвать: ранку просто стёрли из организма без всяких последствий. В один момент.
Интересно, а если конечность потеряю, она тоже восстановится без последствий? Проверять я точно не буду, но и любопытство не отпускает. Рано я распустил своих лаборантов. Где новых взять, не представляю. Я у себя в маяке ещё ни одной мыши не встретил. Ни мышей, ни следов их деятельности не видел. Тоже бонус?
А если есть у Строителей мой эталон, то через десять лет, пройдя портал, я снова вернусь к эталону десятилетней давности? Или эталон обновляется при каждом прохождении? Или эталона нет вообще, и вся моя теория – лишь только моя теория и к реальности Строителей не имеет никакого отношения. И никакой инструкции. Гады. Но хорошие. Бонус с излечением прямо шикарный.
Интересно, а если я смертельно больного человека проведу через портал, он выздоровеет? От того, с чем я тут столкнулся, можно просто сойти с ума. С порталом и существованием двух миров, которые он соединяет, я нормально сжился. Даже прекрасно живу. Но вот это новое знание слегка так крышу повело.
Имею ли я право владеть этим единолично? Не должен ли поделиться со всем человечеством? Ведь сколько в мире неизлечимо больных людей, которым я бы, наверно, смог помочь.
Но помогал бы им, скорее всего, уже не я. Эта трезвая мысль, пришедшая в мою не сильно трезвую голову, заставила меня сразу затормозить с организацией помощи человечеству. С человечеством я знаком довольно близко. Я от человечества с радостью удрал в глухую деревню, а потом и сюда. И назад как‑то не сильно желаю возвращаться. Да и если бы Строители хотели осчастливить всё человечество здоровьем, они наверняка бы сделали это легко. Но они этого не сделали. Почему? Может, они тоже разочаровались и решили дать людям ещё один шанс? Сколько же уже таких шансов люди прогадили! Ведь тот маяк на Земле, через который я попал сюда, почему‑то был разрушен. И наверняка ведь не людьми. Люди бы докопались, нашли бы цилиндры и открыли этот мир. А цилиндры-то в подвале лежали спокойно.
Вопросы в моей голове явно одерживают блестящую победу над ответами. Мне бы нужна голова поумнее, да взять негде. Поискать на Земле какого‑нибудь физика‑теоретика, которому необходимо пройти лечение от смертельного недуга? Но, как я сам цитировал недавно Алексею: «Что знают двое, то знает и свинья». Так что за физиком явится недоброе человечество в лице уполномоченных, и всё – финита ля комедия.
Совсем не в себе, от скачки мыслей и выпитого рома, я вышел на веранду и, набрав в ладони стекающую с крыши воду, плеснул несколько раз себе в лицо. Попало и на рубаху – сразу сделалось прохладно, и меня всего аж передёрнуло. Нафиг. Надо завязывать. И пить, и думать. У меня же курица плавает в кастрюле!
Курицу спас. Разрезал «утопленницу» по своей методике: ноги и полгрудки себе, хребет, крылья и вторую половинку грудки – Фреду. Зарядил сразу в две кастрюли. Себе в кастрюльку добавил лист лаврушки и пару горошин перца, посолил. Дождался кипения, снял пену и забросил её в порцию Фреда. Убавил огонь, накрыл крышкой и отправился забыть о ней на полтора часа.
Оказывается, занятий в доме не так уж и много у меня. Библиотека, прямо скажем, небогатая, телевизора и интернета нет. Из обсерватории не видно ни черта, да и открывать порты в такой ливень никакого желания нет. Тот ещё денёк, совсем бы не задался, если бы портал не подкинул пищу для ума.
8 июня.
Встав утром, я заметил, как сквозь ставни пробивается солнечный свет. Вчера я ложился спать под звук дождя – похоже, ночью этот водопад наконец‑то иссяк.
Выйдя на переднюю веранду, чтобы открыть ставни и впустить в дом свет, огляделся. Высокая трава перед домом и маяком улеглась причудливыми узорами. Листва на деревьях сверкает яркой зеленью. В воздухе витает запах озона, а из леса лёгкий ветерок доносит запах прелых дубовых листьев. Потянувшись и сделав лёгкую разминку, я поставил на плиту греться воду для заваривания кофе и отправился к лошадям.
Коняшки, слава богу, были здоровы. По крайней мере, на прогулку последовали бодро и весело. Это хорошо, а то я себе плохо представляю их перетаскивание через портал для оздоровления.
В загоне, как я и ожидал, меня ждало печальное зрелище на месте моей грандиозной стройки. Ямы до половины оказались наполнены водой. Стенки частично сползли вниз. Но сделанный бойцами плетень всё‑таки смог сдержать основную массу грунта. Так что здесь мне сегодня никаких своих строительных навыков проявить не удастся, нужно ждать, когда вода впитается. Хорошо, что тут песок: даже если будет влажным, то к ногам, как глина или чернозём, он не липнет.
Возить камень тоже не получится. Гости должны были вчера приехать, но в связи с погодными условиями их визит не состоялся. Сегодня, скорее всего, тоже не приедут, но кто их знает. Поэтому лучше я не буду рисковать и выводить багги из сарая.
Не спеша я позавтракал и решил отправиться на причал и провести тщательный осмотр яхты. Потонуть она не потонула, в этом я уже убедился. Но под тент вполне могла попасть вода на палубу и в кубрик. Надо же проверить. Прихватил в прачечной пару половых тряпок и отправился на причал через тоннель.
Догадки оказались верны. Тент не смог удержать такой поток воды с неба, и на рулевой палубе стояла лужа. Пришлось «вымакивать» тряпками. Слава богу, в кубрик вода не проникла. Кораблик всё‑таки морской, и потому порожки на входе высокие, да и дверь хоть и деревянная, но вполне герметичная. В трюме тоже воды не наблюдается. Так что можно было сегодня потренировать свои навыки кораблевождения. Вот только после вчерашнего потопа было страшновато. Если такой ливень застигнет меня в море, то я даже не могу представить своё поведение. Никогда с таким не сталкивался, и с Фёдором мы этот момент не обсуждали. А если ещё и молнией шарахнет в мачту… В общем, здравствуй, ещё одна фобия. Хотя, если просто ливень без шторма, как вчера было, то можно просто встать на якорь поближе к берегу, накрыть тентом яхту и молиться морским богам.
Я открыл в кубрике дверь и два иллюминатора для сушки и проветривания. Стащил с одного рундука матрас и улёгся на верхней палубе в одних трусах, подставив тёплому утреннему солнцу пузо. Только перевернулся на спину, как с берега послышался громкий бас Фёдора:
– Эй, на «Новике»! Отдать концы! Поднять паруса! Доброго денёчка, Вадим Митрич!
Я перевернулся и из‑под руки глянул на спускающегося по лестнице Фёдора. Когда он подошёл к яхте, я уже встречал его, надев штаны и рубаху:
– И вам не хворать, Фёдор Сергеич. Каким ветром вас сюда надуло?
– Дык, мы же в город хотели вроде сходить, – удивился Фёдор.
– Так мы вчера должны были, но погодка подвела, – развёл я руками. – Думаешь, сегодня потопа не будет?
– Не будет, – уверенно ответил Решетов, посмотрев на небо и залив. – Вода вон голубая. Облаков на горизонте не видал. А что, вчера сильно лило тут?
– Вчера сильно лило, а вот позавчера я думал, утопну на дороге. Я как раз от Ильи ехал, когда этот конец света наступил.
Фёдор помотал головой:
– Ишь ты, тут такое бывает у самого моря, если… А у нас просто дождик шёл. Я, когда в пятницу к Илье ехал, в горах сухо было. Но оттуда было видно, что тут вообще ни хрена не видно. Вчерась мы посмотрели на это дело мокрое и решили обождать. Но сегодня брательник меня с рассветом поднял и давай своими сырами меня гнать.
– Так что, и Илья приехал сегодня, что ли?! – А день‑то перестаёт быть томным.
Фёдор, увидев мои округлившиеся глаза, слегка оторопел:
– Ну да. И Илья, и Славка с ним. Илюха сказал, что вы вроде как сговорились обо всём. Мы и сыр с творогом загрузили.
Возразить тут мне было нечего. Мы же и правда договорились, только я решил, что из‑за непогоды всё отменилось. А оказывается, непогода только меня затронула. Всё это я Фёдору как раз и пояснял, когда увидел, как к лестнице подъехал фургон и из него выпрыгнул Славка, а затем степенно сошёл Илья. Из‑за фургона вышла Василиса. Не хватало только Ивана с семьёй. Не появились, хотя я уже ждал.
– Ох‑хо‑хо. Фёдор, я как бы не готов прямо немедленно выйти… Мне надо собраться. Документы взять, одеться прилично. Воды набрать бы не мешало. Перекус прихватить. На яхте же даже посуды нет.
– Да не волнуйся, Вадим Митрич. Провианту мы захватили. Вона, Славка тащит уже свои пироги, – Фёдор кивком указал на спускающегося по лестнице младшего Решетова. – Воды во флягах хватит, у каждого есть. Так что ты просто собери, что тебе из бумаг надо, да одежду смени.
Я засомневался, как мне одеваться. Брать цивильное с собой, одевшись сейчас в рабочее, или можно сразу в своей форме смотрителя? Спросил Фёдора. Тот, немного подумав, посоветовал: форму лучше с собой на плечиках везти.
– Здрасте, дядь Вадим! Куда это? – Подошедший Славка продемонстрировал объёмную корзину.
– Это к нему, – я указал на Фёдора. – Он сегодня у нас за капитана.
Я махнул рукой и уже собрался подниматься в дом и собираться в плавание, как вдруг меня осенило:
– Стоп! Федя! А как же лошади с фургоном?
– Дык Вася же домой поедет. Я на своей лошадке прибыл. А Илюха опять будет у тебя одалживаться, – ехидненько так закончил Фёдор. – За сено. Да, Славка?
– Ага! Наверно! – Славка вроде как ответил, но было видно, что человека уже мало что интересует, кроме стоящей перед ним яхты.
– Ладно. Разбирайтесь тут, грузите. Я в дом. Скоро спущусь, – пообещал я Решетовым. И тихо добавил себе под нос: – Или не скоро.
Реально я ведь как‑то не подумал даже, что мне надо брать с собой. Паспорт однозначно надо брать. Сберегательную и чековую книжку тоже беру. Мне в банк надо в первую очередь идти, а то у меня ни копейки наличности нет. Я даже не знаю, как оно тут всё это выглядит: монеты или бумажные деньги в ходу. Начался лёгкий мандраж.
Поднявшись наверх по лестнице, я увидел Илью, разгружающего свои сыры на светлую тряпку, расстеленную на траве. Василиса выкатывала головки из фургона, а Илья принимал снаружи.
– Доброго здоровьишка, Вадим Митрич! – поздоровался Решетов, приподняв свой картуз за козырёк. – Мы погрузим мигом.
– Здравствуйте, Илья, Василиса, – кивнул я им по очереди. – Не спешите. Тут лестница крутая, осторожнее. Да и мне ещё надо собраться. Я не думал, что сегодня пойдём. Тут у меня такой потоп был, решил, вы не доедете.
– Здравствуйте, Вадим Дмитриевич. Я им так и сказала, – подтвердила Решетова звание Василисы из сказки. – Да какой там. Они же с вами договорились. Нельзя им уговор нарушать, говорят. А что, сильно вас залило? Дома всё цело?
– Лило – прям не то слово. Думал, опять потоп наступил, – Решетовы тут же дружно поплевали через плечо и постучали по борту фургона. – Но дом в порядке. Спасибо.
– Не дай бог! Но тут такое иногда случается в заливе и у берега. У нас вот просто дождь прошёл. Хороший. Федя сказал, в горах вообще не было. Как же вы доехали? Мы переживали за вас. Славка хотел съездить, проведать. Но Илья сказал, что вы человек бывалый, справитесь, – скороговоркой выдала Василиса.
– А что, не так, что ли?! – воскликнул Илья. – Вадим Митрич волков всех сам подбил. И вон как Славку нашего вылечил. Глянь, скачет, как козёл.
Как раз в этот момент «козёл» по имени Славка выскочил из‑за кромки обрыва.
– Батя, чё тащить?
Я махнул Решетовым рукой, мол разбирайтесь сами, и пошёл собираться в дорогу.
Первым делом поднялся в башню маяка и достал из стола документы. Попался договор на покупку яхты, беру. Прихватил небольшой блокнот и свою перьевую ручку. Написал записку, чтобы прикрепить на дверь. Вдруг почтальон приедет или ещё кого принесёт.
В спальне внимательно осмотрел свою форму. Чистая. Гладить не нужно. Прихватил к форме свежую рубаху. Шляпу с кокардой одену сразу. Не таскать же ещё и две шляпы. А вот начищенные ботинки прихватил. Карабин точно не беру, а вот револьвер взял. В город с ним не пойду, пожалуй, а на яхте пусть будет. Фёдор вон с карабином, Славка со своей «соколовкой» – прикроют, если что. Тьфу‑тьфу‑тьфу.
Провизию сказали не брать, но про кофе никто ничего не говорил, поэтому заварил в термосе. Наполнил водой фляжку. Так бы, конечно, прихватил «пятилитровку», но в легенду она не вписывается. Вроде всё собрал. Хлопнул себя по лбу и решил прихватить с кухни хотя бы кружки. Заодно и свой «складник» в карман засунул.
Через тоннель отнёс всё это на корабль, где Решетовы всё ещё продолжали грузиться. Вернулся в дом, закрыв эллинг изнутри. Загнал в сарай лошадей. Выдал им побольше корма, налил воды. Попросил вести себя хорошо. Фреда возьму с собой на яхту, пусть охраняет, пока все в городе будут. Прихватил для него поводок и миску для воды. Ужин придётся ему купить в городе, не тащить же с собой кашу – протухнет ещё.
Закрыл ставни в доме. Проверил все двери и, выйдя через калитку в саду, спустился на причал, прихватив у фургона деревянную кадушку с плотно закрытой крышкой и верёвочной ручкой. Василиса пояснила, что так они творог перевозят. Сыра на тряпице уже не было, видимо, загрузили.
Поднявшись на борт, осмотрелся. Глянул в кубрик. Сыры распихали по рундукам и нишам в стенках. Пара голов лежит на столе. Под столом – кадушка с творогом. На одном из рундуков свернули матрас и поставили на него пять кадушек с творогом. Кадушки прихватили куском каната к спинке рундука, чтобы при волне не слетели вниз. Фёдор, наверно, продумал. Я принесённую кадушку поставил на пол, подвинув её ближе к столу. Моя форма аккуратно висит над свободным рундуком. Тут же на нём стоят ботинки. Матрас никто не убирал, значит, это место для пассажиров.
Я вышел из кубрика и увидел, как Славка с Фёдором загружают четыре последних кадушки в якорный ящик. Поросят я что‑то не заметил – оно и к лучшему.
– Ну что, когда отходим? – спросил я у Фёдора, закрывшего ящик.
– Сейчас вон Илюха с Васей попрощается и отходим.
Я глянул на верх лестницы, где Илья что‑то сказал сидевшей на облучке Василисе, хлопнул ближайшую лошадь по крупу и, недолго поглядев вслед жене, стал спускаться на причал.
Когда Илья поднялся на борт, Фёдор загнал его в кубрик к уже сидевшему там Славке и Фреду, чтобы не мешались у нас под ногами во время отчаливания и настройки парусов. Впрочем, мешали бы они только мне: Фёдор сидел на штурвале, а я сам выполнял манипуляции с парусами. Справился; Решетов внёс свои поправки всего пару раз. Выйдя из причала на открытую воду, я и штурвал у него отобрал. Фёдор, оставшийся не у дел, вызвал из кубрика наших пассажиров на палубу.
У Славки на лице расцвела улыбка до ушей, а широко распахнутые глаза пытались смотреть сразу во все стороны. Понимаю. Сам, наверно, был такой же, когда первый раз с Фёдором ходил. Да и во второй раз. Да и сейчас тоже сижу и сияю. Впрочем, как и все присутствующие.
И что самое интересное, никто не говорит. Все молча смотрят вокруг и ощущения свои переваривают. Кроме Фреда, который залез на рундук рядом со мной, встал передними лапами на борт и принялся выглядывать своих знакомых дельфинов.
Те не заставили себя долго ждать и появились минут через пятнадцать, начав свои дикие пляски вокруг яхты. Мы с Фёдором это представление приняли уже как старые морские волки – молча, с улыбкой до ушей. А вот трое наших пассажиров выражали свой восторг примерно одинаково – нечленораздельно: что Решетовы, что Фред.
Через полчаса дельфины наигрались и отстали. Я налил себе и Славке кофе, Фёдор и Илья предпочли квас. Из корзины были извлечены пирожки. После перекуса, все, кроме младшего Решетова, закурили и принялись обсуждать примерный план действий в городе, который всё приближался. Через час я уже смог разглядеть его в бинокль. Знакомая набережная…
