Текст книги "Смотритель маяка. Книга 3 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Черкасов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

– Вообще-то это моя земля, – заметил я Фёдору. Мало ли, вдруг он знаком с каким-то законом.

– И то! – тут же поддержал меня Илья. – Землица-то вона Вадимова! Любой клад в ней – его! Хоть потопный, хоть допотопный. За него ему платить должны!

Значит, всё-таки какой-то закон тут есть на эту тему.

– Так-то да, – согласно кивнул Фёдор. – Но! Здесь сперва должны всё осмотреть учёные. И матросов на караул вокруг точно поставят.

– Тьфу, – снова плюнул Илья.

Я похлопал его по плечу, успокаивая:

– Не переживай, начните пока работать с тем камнем, что привезли. Тем же учёным надо будет всё равно проход расчищать. – Я показал на арку. – Надо будет расширить проход, и камень, сползший, убрать надо будет. Если грамотно подойдём к этому вопросу, они тебе ещё и за его вывоз заплатят.

Илья вопросительно посмотрел на Фёдора, тот только пожал плечами и развёл руками – мол не знаю.

– Ты же вроде в город хотел сходить завтра зачем-то? – спросил он меня.

– Именно. И как раз туда, куда теперь мне и надо, – заметив вскинутые удивлённо брови Фёдора, я пояснил: – Встречаюсь с ректором университета у него дома как раз.

– С бароном что ли? – удивился Фёдор.

– Да, с ним и еще кое с кем. Познакомились в Морском собрании. Пригласил в гости, кое‑что обсудить. А тут и вот это как раз… Или не как раз. Но в кассу. Ещё и с профессором одним там познакомился… как раз по этой вот части, – я кивнул в сторону пещеры.

– Сходить с тобой?

– Не стоит. С ними я как-нибудь справлюсь, – усмехнулся я.

– Да я не про них. За это не переживаю. Я про яхту.

– Да нормально. Ходил же уже.

– Ну смотри. А то я могу. Обойдутся без меня на руднике.

– Да не нужно. А вот потом ты, может, и понадобишься, когда вот это всё, – я повёл руками вокруг, – завертится.

– Так, а нам-то чего теперь делать-то, Вадим? – спросил о больном для него вопросе Илья.

– Да ничего, давайте загрузим фургон, с краю соберём вон. Да и езжайте строить на месте пока. Только коняшек моих пока с собой прихвати, Илья. И пусть Славка во вторник после обеда подъезжает ко мне. Уже будет какое-то решение, наверно. Ну или просто новости какие-то.

– Ага. И то правильно, – засуетился Илья. – Так что грузим? Фудь, чего думаешь-то? Можно?

– Да, давай, раз Вадим говорит, что можно. Но только давайте с краюшку.

– Ага. Только давайте как-будто Вадим этого не говорил. – уточнил я позицию и все заржали.

Славка с Ильюшкой быстро подогнали к новообразованной осыпи фургон и мы дружно принялись грузить камни в фургон, выстроив гибкую цепочку. Еле уговорили старшего Решетова остановиться, а то бы он так и грузил, пока рессоры бы не выгнулись в обратную сторону.

Проводив Решетовых домой, я бросился готовить яхту к завтрашнему рейсу. Надо было собрать продукты, налить в баки воду, собрать личные вещи и одежду запасную. Ведь было совсем непонятно, насколько затянется вся эта суматоха по организации раскопок в пещере. Ещё пришлось повозиться и вынуть из кладки в яме самый удачный из камней – с ровными гранями. На всякий случай. Сувенир вдруг кому пригодится.

Глава 19

22 июня, воскресенье.

В это плавание я отправился, едва только над горизонтом востока показался розовый оттенок. Если всё пойдёт, как в прошлый раз, то к причалу Приморска я попаду в районе восьми – девяти утра. На обед к ректору меня пригласили в три часа дня, так что опоздать точно не должен.

Планировал ещё посетить оружейную лавку и навестить «любимую» книжную лавочку – проверить, не поменялось ли ко мне отношение вредного профессора.

На причале меня, как и всех других, встречал мой знакомец Алексей:

– Драсте, Вадим Митрич!

– Доброго утра, Алексей! Чего не спится?

– Дык нерест пошёл же.

Вот он мне прям всё этим разъяснил. Что нерест начался, это я знал и без него: договорился с Решетовыми сходить на местную рыбалку на реке Рудной. Видимо, Лёшке пришлось сегодня много судов отшвартовать – уходящих на промысел.

– Так, а ты чего? – всё-таки решил уточнить у него я.

– А я тута вот. Помогаю всем за долю малую, – довольно улыбался Лёшка.

Вот теперь понятнее стало. Он помогает людям с утра отшвартоваться, а они ему по приходе в порт с добычей этой самой добычи и отсыпают жменьку-другую.

– Понятно, а сам-то чего? Пробовал закидывать?

– Да поймал пару небольших. Уха варится, вона, – Лёшка кивнул в сторону своего дома, откуда поднимался лёгкий дымок.

– На костре, что ли, варишь?

– А то! Всё по науке! С дымком! – довольно произнёс Алексей, повязывая второй конец на тумбу.

Как только яхта была надёжно зашвартована, я разрешил Фреду прыгать, что он и проделал. Лёшка тут же присел на колени и принялся лохматить тушку наглого пса.

– Лёшк, глянь на вот эти снасти? – я протянул ему небольшой парусиновый узелок, в который положил часть своих блёсен из металла.

Алексей, продолжая одной рукой чесать пузо Фреду, развязал узелок и принялся перебирать блёсны со стальными поводками и крючками из нержавейки.

– Знатная снасть у вас, Вадим Митрич! Красота! Как украшения дамские прямо.

– А что на них ловить можно? Подскажешь?

Лёшка задумался и разделил шесть блёсен на три неравные кучки.

– Эти на тунца пойдут, это на всяку мелочь зубатую. А этой, вертлявой, можно и лососину попробовать. Сверкает вон как, крутится вся. Точно кинется. Он сейчас дурной совсем. Какие крючки у вас острючие! – сказал Лёха, уколов себе палец.

– Ты поаккуратнее. Засадишь – потом хрен вытащим. Так что годится снасть?

– Да отличная снасть! Всё уловите. Поводки, глянь, из троса стального, что ли?

– Точно. Забирай. Тебе привёз. Из меня тот ещё рыбак.

– Чего мне-то!? Продали бы…

– Чудак человек. Тебе, значит, тебе. Хочешь – продавай, хочешь – лови. Я же не просто так. Мне опять в город надо, а за Фредом присмотреть бы надо.

– Уф. Ну спасибо огромное. Только мне что-то боязно такое в воду кидать. А как оторвётся – такая красота…

– А вот тебе леска хитрая, – я протянул ему леску, смотанную с пластиковой шпули на вырезанную из картона. – Глянь, какая. Шёлк плетёный. Крепкая.

Лёшка отмотал кусок лески и попробовал порвать. Посмотрел на пальцы, намотал леску поверх тельняшки и снова потянул. Резко дёрнул.

– И правда крепкая какая. Во снасть! – Лёшка вытянул вверх большой палец.

– Ну и лады. Так что присмотришь за этим оболтусом?

– Да, конечно. Я бы и так присмотрел…

– Я знаю. Но вот захотел я тебе это подарить. У меня лежат без дела, а ты применишь. Так же оно правильней будет.

– И то. Щас удочку соорудим новую, опробую.

– Ни хвоста, ни чешуи!

– Чего? – Лёшка удивлённо на меня вылупился за такое пожелание.

Пришлось пояснять народную земную мысль. Опять парашют слегка выпал. Но повезло: с чёртом местный люд оказался знаком. Не прям вот лично, но наслышаны.

Попрощавшись с Лёшкой и Фредом, я прихватил патронную сумку и отправился в оружейную лавку пополнить боеприпасы.

Дроздов, увидев меня в дверях своей лавки, расцвёл и, разведя руки в стороны, радостно меня приветствовал:

– Добрый день, дорогой мой, Вадим Дмитриевич! Я как раз вас вспоминал на неделе!

– И вам здравствовать, уважаемый Добрыня Ник… Аркадьевич! Чего ж так я вам покоя не давал?

– И вы туда же. Придётся батюшке моему имя сменить. Опять небось икается сейчас ему.

– Что, часто вас так… именуют?

– Да нередко. Даже старожилы порой спотыкаются. Друзья уже давно Никитичем только и прозывают, – обречённо махнул рукой Дроздов.

– Ну что делать. Слава былинная…

– Ваша правда, Вадим Дмитриевич. Но вы же только посмотрите на меня! Ну какой я былинный богатырь?

Дроздов развёл руки и повернулся кругом, демонстрируя обыкновенную, среднюю, подтянутую фигуру.

– Ну, Добрыня Аркадьевич, богатырь – это же не значит, что обязательно сажень в плечах. Отвага, честность и обращение с оружием тоже входят в набор. Или вы против? – подлил лести я.

– Да ну вас, Вадим Дмитриевич. Право слово, вы льстите.

– И в мыслях не было. Скидка у меня и так есть, – подмигнул я ему. – Так по поводу чего был упомянут я вами?

– Вернули мне тут один продукт. Не оценили покупатели всей его прелести. Хотя, возможно, переоценили цену. Нда-с, – продавец замолчал, делая вид, что он задумался, и уставился куда-то в глубины своей души. А может, и правда переживал.

– И? – пришлось мне его подтолкнуть.

– Ах да! В общем, вернулась мне интересная винтовка. Ручная работа. Нда-а-а. Восемь миллиметров. Кованый ствол. Утяжелённый. Под боеприпас особого могущества. Их тоже вернули. Всего пять выстрелов сделал заказчик. Вот так-с.

Я, конечно, уже давно понял, куда он ведёт наш разговор. Более того, было понятно, что он понял, что я его понял. Но игра должна продолжаться:

– И?

– Ствол булатный. Той же мастерской, что вы недавно выделили из всего этого, – Добрыня артистичным жестом указал рукой за спину, на выставленные винтовки. – Магазин на пять патронов. Гарантия на пружину вечная, то есть сто лет. Затвор ходит как по маслу. Почти бесшумно. Мечта, одним словом.

– Чья?

– Теперь моя. Но… Я всегда готов уступить, со всем уважением.

– Готовы уступить мечту? – вот так вот, шах и мат. А то развёл тут бодягу.

Дроздов уставился на меня сперва непонимающе и, моргая, я прям видел, как он прокручивает у себя в мозгу наш короткий диалог. Заулыбался и пригрозил мне шутливо пальцем:

– Подловили.

– Ну так вы сами тут кружев наплели, Добрыня… Аркадьевич, – опять невольно споткнулся я на его отчестве.

– Да полно вам, для вас пусть буду Никитич. С глазу на глаз. Идёт?

– Идёт. Так что за ствол-то у вас? Покажите, может, уже. Чтобы было над чем думать, – поторопил я его, хотя беседа в подобном ключе мне очень даже нравилась. Как, впрочем, и владельцу лавки.

– Сей момент, – Добрыня тут нырнул за шторку и появился через мгновение с длинным футляром тёмного дерева. – Вот. Извольте познакомиться. Это, Вадим Дмитриевич, она и есть. Мечта.

Дроздов картинно водрузил на прилавок футляр и торжественно открыл его для меня:

– Полюбуйтесь.

В футляре, выстланном зелёной замшей, лежала почти обычная винтовка с болтовым затвором. Качество выполнения деталей, конечно, было видно сразу. Бросилось в глаза отсутствие сплошной ложи. В районе затвора, магазина и спускового крючка присутствовала стальная колодка, в которой это всё и было упаковано. Воронёная поверхность была украшена тонким серебристым орнаментом, без излишеств. Других украшений на этом аккуратно выполненном оружии больше и не было. Цевьё и приклад – очень тёмного полированного дерева, с насечками на рукояти и цевье.

– Разрешите? – спросил я у Дроздова, намереваясь взять винтовку в руки.

– Да, конечно. Я почти уверен, что вы не захотите её отпускать. Прошу, – Дроздов сам достал винтовку из футляра и передал мне.

Чувствительно. Вес больше, чем у СКС, килограмм пять точно потянет. Я внимательно осмотрел поверхность ствола, на котором при перемене падения света был заметен плетёный узор дамаска. Единственными светлыми деталями на этом оружии были рукоятка затвора и мушка. Очень интересной деталью являлся целик. Нечто похожее я видел в интернете, когда читал о первых магазинных винтовках «Спрингфилд». Вот и тут было нечто похожее. Рамка целика поднималась почти вертикально и была пронумерована до дистанции полтора километра!

Я заглянул в срез ствола, стенки которого были действительно толстыми в сравнении с тем же моим СКС. Такой ствол точно тяжело порвать. Его и согнуть-то вряд ли человеку будет под силу. Готовая снайперская винтовка. Вот только для установки оптического прицела на ней не предусмотрено ничего. Вот вообще. Ну да здесь о таких прицелах мало кто и слыхал. На эту бы винтовку установить мой родной четырёхкратный ВОМЗ «Пилад» от СКС, а не вот это вот мануальное механическое чудо. На полтора километра я бы вряд ли стал пробовать попасть и с моим-то, а уж какое надо иметь зрение, чтобы стрелять во что-то с имеющимся открытым прицелом. Если только ставить себе целью попасть в двухэтажный дом. Но на километр или, скорее, восемьсот метров можно было бы и попробовать с моим прицелом. Вот только надо бы крепление «ласточкин хвост» к этой колодке приделать.

– А скажите мне, уважаемый Добрыня… Никитич, вы только продаёте эти ваши чудесные винтовки или ещё можете что-то с ними сделать по желанию заказчика?

– Хм-м-м. Смотря что вы хотите. Но у меня есть некоторый опыт и своя мастерская. Есть и связи в нашем депо для крупных работ. Смотря что вы хотите сделать со своим оружием, – особенно подчеркнул он последние слова. Это прозвучало как: «Сначала купите, а потом пилите, как хотите».

Как человеку объяснить, что такое «ласточкин хвост» на пальцах и для чего он нужен? Но мне повезло: об экспериментах по установке оптических труб на винтовке Дроздов уже слышал, поэтому дальше пошло легче. Я оставил ему задаток в пять рублей, чтобы винтовка не ушла кому-то другому, и теперь должен был привезти крепление, снятое с СКС, – благо оно у меня съёмное.

Докупил по сотне патронов к револьверу и «соколовке». Выяснил, что в депо есть фрезерные, токарные и сверлильные станки, работающие на паровом приводе. Где Дроздов и проделает грубую работу, а уж подгонкой выточенной детали займётся у себя в мастерской. Мы попрощались, очень довольные друг другом. Я всегда хотел иметь точный дальнобойный ствол; теперь, правда, придётся на Земле покупать прицел получше моего. Ну и Дроздов тоже остался доволен, избавившись от редкой стреляющей единицы на своём складе.

От Дроздова я пошёл в парикмахерскую: надо же привести себя в порядок перед визитом в дом барона. Да и хотел же какой-нибудь одеколон приобрести.

Парикмахерская на бульваре, видимо, была из разряда для VIP-персон. Чистота в помещении идеальная, зеркала блестят, пол надраен, мебель натёрта, а сам парикмахер выглядел как с обложки журнала. В белоснежной рубашке с бабочкой и малиновом шёлковом жилете, прикрытом спереди белым фартуком. Рукава рубашки же прикрывали малиновые шёлковые нарукавники. Добавьте к этой картине изумрудного цвета штаны, зализанные блестящие волосы и узенькие усики. В общем, тот ещё модник. Но надо отдать должное: инструмент содержался у него в идеальном порядке. Пах приятно и разговаривал, не жеманясь, а вполне по-мужски, чем меня даже удивил. Слишком много шаблонов у меня в голове от Земли осталось, слишком.

Правда, и у местного мастера тоже своих шаблонов припасено немало. Уж очень он переживал из‑за отсутствия растительности на лице у меня. И ведь сразу видно профессионала: отметил, что бриться мне приходится каждый день и волос у меня тёмный будет и густой. Прям вот усики или бородка должны быть непременно. Ну и на голове надо сделать что-то такое… Правда, когда я донёс до него, где я живу и как часто бываю в городе, то он со мной согласился. И даже посоветовал мастера подешевле, который не будет предлагать такое вот... красивое. При этом преподнёс это так, что я даже не понял, это для меня обидно или нет. Мастер же. Но пахнуть я стал лучше: одеколоны у него были и он мне один продал. Из самого Новогорода! Фирма, короче. Франция тут не котируется.

В книжную лавку я не попал, по причине закрытой двери. Ну и ладно. Не больно-то и хотелось снова ругаться.

К дому барона я подъехал на извозчике, взятом мной на рыбном рынке. Первый раз ехал по городу на таком транспорте. Впечатления двоякие сложились: комфорт ниже среднего, совсем ниже. Зато обзорная экскурсия великолепная получилась. Извозчик, выяснив, что я в городе новенький, плотно присел на уши, нахваливая свой Приморск. Уже потом, доехав до нужного адреса, я сообразил, что он меня знатно прокатил по городу просто так, показывая всё, что он посчитал за важное. И дело было не в деньгах: цена была сразу оговорена, просто он увлёкся экскурсией. Профессиональный гид по городу оказался. Показал мне театр, школу, университет, лучший, по его мнению, кабак. Показал уютную недорогую семейную гостиницу. Завёз за цветами женщинам барона. В общем, когда я выходил из экипажа, то, ничуть не жалея, добавил этому водителю кобылы ещё пятьдесят копеек, от которых он не стал отказываться.

Дом барона снаружи роскошью не поражал. От улицы участок отгораживал полутораметровый забор из дикого камня с чугунной калиткой и воротами. Я прошёл в калитку, которая оказалась открытой, и ко мне тут же подбежал дедок с садовыми ножницами наперевес. Проводил до дома в глубине участка. Двухэтажный особняк сразу дал понять, что тут живут немцы. Первый этаж – из дикого камня, с частыми, но небольшими окнами в деревянных рамах. Часть стен скрылась за кустами роз, вьющихся прямо по камню. Второй этаж – фахверковый: белые оштукатуренные стены, разбитые на геометрические фигуры тёмными деревянными балками. На карнизе каждого окна второго этажа присутствует ящик с цветами. Венчала всё это черепичная крыша с широкими свесами. Никаких колонн и прочих архитектурных излишеств барских усадеб, обосновавшихся в моём воображении. Очень симпатичный домик. Садовник позвонил в колокольчик у двери и передал меня открывшему двери барону. Неожиданно. Ещё один шаблон мимо – Беримора нету похоже у барона.

– Добрый день, Вадим Дмитриевич! Проходите, не стесняйтесь, у нас в доме всё по-простому, – поздоровался со мной барон за руку.

Действительно по-простому. Барон оказался одет в светлые штаны и широкую рубаху из льняной ткани. Удобно, наверно, особенно по сравнению со мной, наряженным в чёрный мундир. Я снял шляпу и повесил её на вешалку возле дверей.

После улицы в доме барона меня встретила прохлада. Ещё бы, проходя дверной проём, отметил толщину каменной стены – около метра точно. Не дом, а крепость, ну или замок, баронский замок.

– Пройдёмте в гостиную, почти все собрались. Только наш главный инженер ещё задерживается что-то, – пригласил меня следовать в дверь налево хозяин дома.

Я аккуратно поставил возле вешалки сумку с камнем и извлёк оттуда бутылку в оплётке с решетовской настойкой.

– Это вам, господин барон, выдержанная настойка на местных горных травах, производства моих соседей Решетовых, – я передал барону бутылку и перехватил один из цветочных букетов в правую руку.

– Оу! Любопытно. Попробуем обязательно. Благодарю, – барон покачал в руке подарок.

Войдя в комнату, я увидел знакомые лица: капитана, молодой баронессы и… профессора, беседующего с пожилой дамой болезненного вида. Похоже, это и есть баронесса.

– Добрый день, дамы, господа! – поприветствовал я всю собравшуюся компанию.

– Дорогая, разреши представить тебе нашего загадочного смотрителя маяка, Вадима Дмитриевича Родина, – подвёл меня к сидевшей в кресле даме барон. – Моя супруга, баронесса Герда Генриховна, Вадим Дмитриевич.

Пришлось склониться и поцеловать протянутую руку и вручить больший букет.

– Очень приятно, баронесса. Рад знакомству. У вас очень красивый и уютный дом.

– Благодарю, Вадим Дмитриевич. Вы ещё не видели наш сад. Позже Юлия вам проведёт экскурсию, – пообещала мне баронесса и обратилась к Юлии: – Дорогая, поставь цветы в воду, пожалуйста.

К нам подошла молодая баронесса, и я вручил ей другой букет:

– Здравствуйте, Юлия Вольфовна.

– Здравствуйте, Вадим Дмитриевич. Спасибо, – кивнула мне молодая баронесса и, взяв оба букета, вышла из комнаты.

Я подошёл поздороваться с капитаном и профессором. Последний, как ни в чём не бывало, пожал мне руку и спросил:

– Как продвигается ваше изучение истории и географии, молодой человек?

И мило так улыбается, как будто не с ним мы на прошлой неделе дошли до угроз. Точно он у них слегка контуженный или просто от старости уже слегка не в себе.

– Спасибо, продвигается потихоньку, Борис Моисеевич. Археологией вот в последнее время увлёкся.

– Как интересно. И что же вы прочли по археологии?

Я уже собирался ответить про открытый взрывом тоннель, но тут снова раздался звонок в двери, и барон поспешил открывать, а мы дружно повернулись к дверям встречать новых гостей барона.

В комнату вошёл директор депо, первым делом направился поцеловать руку баронессе и осведомился о её здоровье. Потом подошёл к нам и пожал всем руки. Барон же, хлопнув слегка в ладоши, пригласил всех следовать в столовую за стоящей в дверях Юлией; сам же подошёл к супруге, помог ей подняться с кресла и, взяв под руку, повёл за нами.

Столовой оказалась комната напротив гостиной. Стол уже был накрыт, и барон, усадив свою супругу, взялся нас рассаживать лично. Мне досталось место между Юлией и профессором. Напротив нас расположились капитан и директор депо. Места в торцах стола заняли барон и баронесса.

Вот тут уже появилась прислуга: женщина лет сорока пяти и молодой парень, чем‑то на неё похожий, – вероятно, сын. Женщина разлила всем из супника что‑то похожее на окрошку, парень же отвечал за напитки. Все мужчины за столом, кроме меня, предпочли водку; я же, решив сохранить трезвый рассудок, попросил сухого белого вина, присоединившись таким образом к женщинам. Таким поступком даже заработал одобрительный взгляд старшей баронессы.

Местный вариант окрошки немного отличался от привычного мне обилием редьки и наличием двух видов мяса: похоже, куриного белого и отварной говядины. Но, слава богу, всё это было замешано на обычном хлебном квасе. Выпили за гостеприимный дом, за его хозяев. После третьего тоста женщина убрала со стола окрошку, и гостям предложили запечённые колбаски с картофельным пюре и тушёной капустой. Немцы же. Впрочем, приготовлено всё было изумительно, и даже перца повар не пожалел: что колбаски, что капуста были довольно острыми. Я ещё раз порадовался, что не стал пить водку. Особенно глядя на покрасневшее лицо капитана и малиновое лицо барона, который ещё и постоянно вытирался платком и громко, с удовольствием выдыхал.

За столом беседовали в основном местные, лишь изредка обращаясь ко мне с банальными вопросами о быте. Юная баронесса за столом вела себя подчёркнуто вежливо и в общей беседе участвовала не больше моего, периодически отвечая на вопросы, адресованные конкретно ей. Про наш разговор в Морском собрании никто пока что и не упоминал – видимо, всему своё время.

Наконец все доели второе, с которым я бы справился быстрее всех, но, отслеживая ситуацию за столом, смог притормозить. Еда в этом мире действительно особенная: чувствуется вкус продуктов, мясо – мясное, а картофель – не галимый крахмал. Правда, специй и соли, на мой вкус, маловато. Возможно, из‑за этого и вкус лучше стал ощущаться: я ведь тут уже почти месяц сижу на местных продуктах, лишь изредка разбавляя их своими полуфабрикатами. Между супругами Герц, похоже, прошёл какой‑то обмен информацией на ментальном уровне, и барон предложил пройти мужчинам в кабинет для обсуждения кое‑какой шахматной задачи.

В кабинет барона на первом этаже нас проводила молодая баронесса, а сам барон остался в столовой, чтобы помочь супруге.

Кабинет барона находился дальше по коридору, сразу за гостиной. И это был кабинет настоящего барона. Здесь была библиотека, огромный рабочий стол, каминная зона с щитом и мечами на камине. Из кабинета на крытую веранду выходило «французское окно» масштабом побольше моего; да и, кроме него, в кабинете имелись два больших окна. Два шкафа было отдано под всякие экспонаты и диковинки с сувенирами. Диван и два кресла у камина были расставлены вокруг небольшого столика с шахматной доской, с которой были убраны все фигуры, кроме белых пешек с королём и чёрного слона с королём.

– Ну что, господа, приступим к партии! – с порога своего кабинета провозгласил вошедший барон.