Текст книги "Смотритель маяка. Книга 3 (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Черкасов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)
– «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам». – прервал его я. – Знаете, я вот еще слышал поговорку такую. «Что знают, двое знает и свинья.» Не слыхали?
Лейтенант ушел немного в себя. Потом что-то сообразил, многозначительно покивал. Надеюсь, что сообразил правильно:
– Кажется я понимаю. – протянул наконец мой собеседник.
– Очень надеюсь. Но раз я не знаю, о чем вы. Вы не знаете о чем я. То и свинья не узнает. А точнее лев. Лев же у них на гербе, да? – наивно поинтересовался я.
– Так точно! Лев! И единорог! – офицер аж умудрился принять стойку смирно сидя за столом.
Кажется, у меня получилось напустить тень на плетень. И со львом угадал. Теперь он меня принимает за сотрудника какого-то ведомства "глубокого бурения". Дикие люди. Как они доверчивы и не избалованы кинематографом и графоманами.
– Вот и чудно, Алексей. Вот и ладушки. Давайте по третьей с вами. Да попьем кофейку на веранде. Вы обещали угостить меня папиросой. Или сперва проведаем ваших раздолбаев? Разомнемся. А уж потом кофе.
Притихший было Алексей, аж чуть не подскочил радостно засияв:
– Точно! Думал же еще! Вот же… Простите, Вадим Дмитриевич, а что за окоп вы там отрываете в загоне?
Теперь пришла моя очередь удивится:
– Ну-у-у, э-э-э.. кхм. Как-бы вам сказать, Алексей. Там у меня кони. Они едят. Довольно много, замечу, едят. А потом они ходят в туалет. Где стоят там у них и туалет. И после этого…
– Понял. Не продолжайте, Вадим Дмитриевич. И какой же формации должен быть этот, кхмм, окоп?
– Формации… Четыре на два по периметру, и метра два в глубь. Пожалуй, так. Но, я их две штуки думал делать. Сейчас одну, прям срочно уже надо бы. А потом, не спеша вторую. Думаете мало? А то я раньше с такой проблемой как-то не сталкивался лично.
– Удивляюсь вам. Почему было не нанять работников?
– Не люблю посторонних на территории. Тем более гражданских…
– Ах да! Действительно. Но все равно. Странно как-то.
– О поверьте, Алексей. Мне не тяжело. Это даже интересно. Своего рода отдых для головы. Копай и копай.
– Но от помощи же вы не откажитесь?
– Хм-м-м. Да, пожалуй, нет. – Тут до меня дошло куда он клонит. – Кажется я начинаю понимать. Залётчикам хотите поручить?
– Кому, простите? Залётчикам? Не совсем понимаю….
– Ну залётчики. Залетели не туда. Залетели «на губу» и тому подобное. Провинились короче.
– Ну да провинились. Факт! Залётчики… Интересно. Надо запомнить. А что значит «на губу»?
Блин. Это залёт уже с моей стороны. А вдруг тут и термина такого нет в армии.
– Это жаргонизм такой, от слова гауптвахта, что означает…
– А-а-а! Понятно тогда. Чего только в народе не придумают. Тоже запомню. Губа. Любопытно. – Алексей задумался. Видимо заучивает.
– Алексей?
– А! Да. Простите. Пойдемте на причал прогуляемся, Вадим Дмитриевич. Или нет. Я сам лучше. Вы здесь обождите. Мы скоро. – спешно выговорил Алексей и быстрым шагом вышел из сада через калитку.
– Антипооов! – тут же раздалось с улицы.
Я присел было на стул, потом встал, прошел в сарай. Увидел Фреда. Отвел его домой, от греха подальше. И выйдя потом в загон услышал мерное буханье. Из-за кромки обрыва появились головы в беретах с с дурацкими помпонами. Матросы подбежали к забору и раздалась команда от еще совсем молодого парнишки в фураже, который бежал сбоку строя:
– На месте стой! Раз. Два. Смирна!
Колонна остановилась. Солдаты, или если уж быть точным, матросы, стояли и смотрели прямо. Всё как положено, вид они имели лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство. Помимо винтовок за спиной, у каждого на плече имелся какой-то инструмент: лопаты, кирки, топоры. У одного бойца, самого здорового, имелся даже большой стальной лом. Бедолага.
Из-за кромки обрыва не спеша, обычным шагом поднялся лейтенант Шпала и подойдя встал, заняв позицию примерно между мной и гардемарином. Который тут же скомандовал:
– Отряд! Направо-о-о! Равнение на командира!
Бойцы дружно повернулись лицом к лейтенанту.
– Господин лейтенант! Отряд готов для выполнения поставленной задачи! – Доложил молодой гардемарин.
– Вижу, что готов. Слушай мою команду, бойцы! В целях укрепления стратегического объекта необходимо отрыть два окопа для укрытия восьми конных стрелков верхом на конях! Стрелок должен быть укрыт от огня противника по пояс! Место расположения фортификации обозначено на местности колышками и шнуром! Приступать! Коней не пугать! – выдал вводную бойцам Алексей и уже тише добавил, обращаясь к молодому командиру: – Гардемарин Овсянников, подойдите к нам.
Солдаты лихо перебрались через забор и подошли ко второму, огораживающему место проведения моих землеройных работ. Принялись укладывать винтовки в пирамиды, сбрасывать амуницию и свои куртки, оставаясь в белых рубахах. Мы сошлись с Алексеем у забора, куда подошел и Овсянников. Осмотрел его внимательнее. Гардемарин мне показался возрастом даже моложе моего знакомца Славки. Тонкие черты лица, тонкая фигура. Пацан, одним словом, но намеренный стать офицером.
– Вадим Дмитриевич, сейчас мои орлы вам быстро ямы, простите, окопы отроют. Не поймите превратно. Это не одолжение и не благодарность за оказанный прием. Хотя я конечно, вам очень признателен. Но! Это нужно лично мне и этим вот, как вы их метко заметили, «залётчикам». Для поддержания дисциплины и приобретения опыта. Так ведь Овсянников?
– Так точно, господин лейтенант!
– Вот! – Алексей поднял вверх указательный палец. – Вадим Дмитриевич, мне кажется тех камней, которые у вас припасены нам точно не хватит для укрепления стен окопа. Не могли бы вы указать господину гардемарину, где ему еще взять этих необходимых ему в данный момент припасов?
Я прикинул расстояние до курумника, отсутствие носилок и тележек, следы от багги, и пожалел матросов:
– Не стоит, Алексей Григорьевич. Во-первых, это далековато, километра три точно. Во-вторых, средств доставки нет сейчас. Мы это фургоном решетовским возили.
– Жаль, очень жаль. Но что-то сделать надо. Ямы… Окопы, осыпаться будет же.
– Ну один точно не успеет. Доделаем камнем сами. Может будет достаточно отрыть одно укрытие? – предложил я.
– Ну что вы, Вадим Дмитриевич! Один окоп уже почти отрыт. Не пойдет. Давайте мы второй укрепим плетнем. Временно пойдёт. А потом уже и его укрепите камнем. Как вам?
– Хм-м-м., пожалуй. Как временный вариант вполне сойдет.
Алексей кивнул и повернувшись к Овсянникову сказал:
– Овсянников. Бери… Пятерых с топорами и дуй в лес. Нарубите жердей и длинных веток. Впрочем, ты сам там особо не командуй. Просто поставь задачу матросам соорудить подпорный плетень, по периметру, в одном окопе. Они и без тебя знают из чего. А ты сопроводи и внимательно смотри как они это делают. Тоже наука полезная. Понял?
– Так точно, господин лейтенант! Разрешите выполнять?
– Иди. Выполняй. А мы с господином смотрителем осмотрим вверенную ему территорию на предмет улучшения обороноспособности стратегического объекта маяк. Вы не против, Вадим Дмитриевич?
Я, еле сдерживая улыбку согласился:
– Пройдёмте, господин лейтенант, надо выбрать позицию для гаубицы, в вверенном мне стратегическом саду.
Глава 3
2 июня, продолжение
Выбирать позицию для гаубицы мы начали с кофе и папирос лейтенанта. Кофе, сваренный мною, Алексей нашёл весьма крепким. Я ответил ему взаимно относительно его папирос. Неожиданно редкой дрянью оказались эти его папиросы, которыми он так гордился. Помню, как‑то довелось мне покурить «Приму». Вот примерно оно и было. Ожидал я лучшего. Надо будет поберечь свой табак, а то, если тут весь такой, как у лейтенанта, то я буду печальный.
Я провёл Алексею экскурсию на маяк. Виды из обсерватории ему очень понравились, как и оптика, там установленная. Оно и понятно: ведь как раз на нём стоит охрана рубежей родного Приморска, а у него есть только плохонькая подзорная труба. И тут такой я, вооружённый оптикой по самое не могу, сидящий высоко и так мало им помогающий. Да ещё и не сижу постоянно на посту, отлавливая морских злоумышленников, а копаю какую‑то дурацкую компостную яму. Вот Алексей бы посадил в башню смену бойцов, и они бы у него круглосуточно пялились на бирюзовые просторы залива, выискивая супостата.
– И много вы уже задержали тут нарушителей? – поинтересовался я.
– Да не то чтобы много, – вздохнул лейтенант. – Всё больше рыбаки наши или горожане гуляют. Вот типа как вы.
– То есть реального врага вы не встречали здесь?
– Нет. На море не было. Стычки в основном у Прохода в горах. Или на железке. Там да. Там бывало. Постреливают.
Что за проход такой, интересно, у них тут? Но спрашивать об этом – значит показать свою некомпетентность. А я же не могу быть некомпетентным.
– Ну вот, видимо, поэтому тут и нет постоянного поста. Видимо, начальству виднее, откуда ждать реальную опасность. Поэтому меня достаточно, с моими средствами связи?
– Это какие же у вас средства связи? – удивился лейтенант.
Я показал ему на потолок помещения своей «обсерватории»:
– У меня очень мощный семафор, Алексей.
Только бы он не пригодился. А то я, как представлю, как буду печатать на этом пианино, так в ужас прихожу.
– Действительно. Я об этом как‑то не подумал. И что, кто‑то следит за ним в городе? За вашим сигналом?
– Думаю, следят, раз оборудование стоит.
– Да, пожалуй. Простите. Не моего ума дело это, – покивал головой Алексей. – Моё дело вон, новиков обучить и в Проход потом опять. Или на железку.
– Вы там уже бывали?
– Да уже не раз. Это уже третье пополнение у меня.
Ого. Да тут, похоже, война натуральная идёт, раз пополнение постоянно прибывает. Но почему‑то Решетовы обо всём этом молчали. Странно как‑то.
– Откуда же такие потери!?
– Какие потери? – неподдельно удивился Алексей.
– Ну вы же сами сказали, что у вас третье пополнение, Алексей. Или я что‑то не так понимаю?
– Ну конечно же не так, Вадим Дмитриевич! Это же новики просто. Они на место тех, кто уволился в запас! У меня в роте за почти десять лет службы только трое смертельных случаев было. Причём один из них глупый. Боец выпал с поезда. Стычки с бандитами скоротечны и проходят на дальних дистанциях. После того случая, в котором был Решетов, был глубокий рейд в Дикие земли, и бандитские поселения пожгли в большом количестве. Правда, сейчас нападения участились, и ходят слухи, что командование снова планирует глубокий рейд. Мне бы успеть своих балбесов обучить, а то оставят на тыловых позициях.
Однако интересные у них тут дела творятся, а я ни сном ни духом об этом. Видимо, этот их пресловутый Проход находится далеко от моих владений. Мне просто необходимо попасть в город! Всё острее необходимо! Карты, книги, газеты. Газеты.
– Скажите, Алексей, а у вас на вашем судне случайно нет какой‑нибудь относительно свежей прессы?
Лейтенант думал недолго, но ответил с кислой физиономией:
– Очень относительно свежая. Недельной давности. Овсянников брал с собой несколько номеров. Его обязанность – заниматься с личным составом, разбирая прессу. Для понимания. Вот только из тех газет уже половину он точно не сберёг. Выкурили. Извините, но это обычное дело на дежурстве. Матросы почти не берут с собой бумаги, так как знают о наличии прессы. В этот раз, правда, курящих немного, вот и остались кое‑какие газеты. Но повторю: им более недели уже. – Алексей виновато развёл руками.
Да по мне хоть год! Я вообще ещё ни одной местной газеты в глаза не видел. Так что я ухватился за эту возможность:
– Давайте сходим на пристань и заберём хоть один номер, – попросил я лейтенанта. – Я могу дать простой бумаги взамен, для ваших курильщиков.
– Обойдутся. У этих лентяев есть трубки, просто привыкли смолить цигарки при каждом удобном случае. Пойдёмте. Заодно посты проверю и работы по фортификации, – фыркнул в конце лейтенант.
С обрыва, перед спуском по лестнице, я остановился и оглядел свою гавань. Моя яхта находилась на своём месте, всё так же укрыта тентом, вроде не лазил никто. У другой стенки причала, параллельной берегу, была пришвартована шлюпка местных вояк. Да, это была именно шлюпка. Просто очень большая лодка со скамьями. Без палубы, простая деревянная обшивка. Мачта сложена. Паруса были хитро растянуты на ней, образуя тент от солнца. Кажется, я начал понимать, почему меня тогда не догнали. Отдыхали бойцы. Можно сказать, со спущенными штанами я их застал в тот раз. В разговоре с Алексеем, кстати, выяснилось, что мичмана моё появление тогда именно в таком виде и застало. «Медвежья болезнь» на беднягу напала, а тут я. А он «насиженный пост» покинуть не смог, вот и отправил неопытного гардемарина меня ловить.
Получив в руки от лейтенанта три довольно толстых газеты, я испытывал дикое желание засесть за их прочтение немедленно. Но пришлось терпеть.
Стоило нам сесть на прежнее место, на веранде в саду, и закурить отвратительные папиросы Алексея, как в калитке появился гардемарин. Видимо, вбитая воспитанием вежливость не позволила ему пройти сквозь сарай, и он предпринял такой флангово‑обходной манёвр. Увидев нас на крыльце, Овсянников бегом подскочил и, встав перед лейтенантом по стойке «смирно», доложил об окончании фортификационных работ. Мы обходные манёвры гардемарина повторять не стали и прошли в загон через сарай.
Работы были выполнены. И выполнены просто на отлично. Такого я бы сам точно делать не стал. Идеально ровные стенки ям были укреплены плетнём из веток. Обеих ям. Хотя вроде договаривались об одной такой. Ну да ладно, я возражать не буду. Мне проще. Вынутый грунт был аккуратно складирован по трём сторонам отрытых ям и аккуратно утрамбован. Реальный такой бруствер. Точнее даже вал, учитывая объём вынутого грунта.
Матросы снова одели куртки и построились, ожидая вердикт своего командира. Который внимательно осмотрел ямы, помотал головой и виновато обратился ко мне:
– Простите, Вадим Дмитриевич. Мои подчинённые поняли буквально по поводу коней в окопе. Взгляните.
Алексей указал мне на пологий спуск в ямы с одной из сторон. Впрочем, я уже и сам это заметил и даже оценил положительно. Мне же так удобнее даже будет работать. Можно тачкой возить камни. Да и вылезать, карабкаясь на стену, не придётся: просто сошёл по наклонному пандусу и поднялся. Идеально. О чём я поспешил сказать лейтенанту:
– Знаете, господин лейтенант, а так мне даже и сподручнее будет. Так что всё ваши бойцы правильно выполнили. Стрелки и их кони будут довольны. Уверяю!
– Кхм‑м. Как скажете, господин смотритель. Принимаете работу?
– Благодарю, Алексей Григорьевич! Благодарю, господин гардемарин! – важно кивнул я головой командованию и уже громче, постаравшись придать голосу нотки «командирства»: – Спасибо, бойцы!
Матросы покосились на Алексея, видимо, за разрешением дать мне ответ. Своё разрешение он выдал едва заметным кивком головы, и матросы гаркнули:
– Рады стараться, вашвышбродь!
Первый раз меня так обозвали. Дико как‑то.
– Ну вот, Вадим Дмитриевич, мы закончили. Разрешите откланяться?
Мне стало даже как‑то неудобно перед строем солдат, которые совершенно бесплатно выполнили для меня такой объём работ. Но, по большому счёту, мне им и предложить‑то было нечего. У меня даже денег‑то нету. Да и к тому же такие мои поползновения могут порушить воспитательный процесс моего нового знакомого.
– Спасибо большое, Алексей Григорьевич. Я даже не знаю, как мне вас с вашими бойцами и отблагодарить‑то. Право…
Алексей мягко взял меня под руку и отвёл в сторону, подальше от ушей своих солдат:
– Да перестаньте вы, Вадим Дмитриевич. Смотрите на это по‑другому. Во‑первых, матросы размялись на суше. Во‑вторых, им эту науку всё равно надо оттачивать. И Овсянникову тоже полезно. А у вас тут грунт – смех один. Вот в горах бы им такое отрыть, вот то было бы дело. А тут песок сплошь. Ну и обед нормальный был, горячий. Сейчас ещё и поужинаем на берегу. Да и в Приморск пойдём. Всё и все в плюсе, Вадим Дмитриевич. Не берите в голову.
– Всё равно. Я теперь ваш должник получаюсь. Так что…
– Ни в коем случае. Я уже говорил вам. Да и к тому же я ещё имел честь отведать у вас ногу от самого Фёдора Решетова! Расскажу товарищам в офицерском клубе непременно!
Я улыбнулся такой непосредственности Алексея и не смог не воспользоваться его оговоркой:
– Ну нога была всё‑таки кабанья. Фёдор, слава богу, на своих двоих от меня ушёл.
Лейтенант сперва посмотрел на меня недоуменно, но быстро понял свою ошибку и засмеялся, хлопнув себя по ляжке.
– Хык. Н‑да‑а‑а. Это я как‑то… того… Ляпнул‑с. Простите. Вы только Решетову такое не скажите. Впрочем, пусть и услышит. Если такой человек меня даже руганью помянет, и то в зачёт себе сочту. Лестно. – С мечтательной улыбкой Алексей представлял, видимо, себе кроющего его матом Фёдора, потом мотнул головой, прогоняя от себя такие прекрасные фантазии, и предложил: – А хотите нашего кулеша отведать, походного? Это, конечно, не те заморские яства, коими вы меня потчевали в обед, но смею вас заверить, кулеш наш недурён.
– Алексей, большой ошибкой с вашей стороны было думать, что я такое ем каждый день. Отнюдь. Вам просто повезло. Я вполне ем и кашу, и кулеш, и банальную яичницу с удовольствием употребляю. Тем более, как вы, наверное, заметили, обслуживать и готовить мне приходится самому. Так что тут не до изысков.
– Вот это и странно. Вы меня удивляете таким вашим отшельничеством. Должно быть хлопотно и дико скучно так жить.
– Отнюдь. Порой очень хочется одиночества после шума городов и тому подобного. Тут очень спокойно. Еда качественная. Решетовы – отличные интенданты. И соседи прекрасные. Теперь вот ещё и вы зашли в мою гавань. Кстати, можете и после свободно заходить сюда на бункеровку топливом. – я похлопал себя по животу.
– Ха‑ха. Отлично вы это сказали. На бункеровку топливом. Надо запомнить.
Мы подошли к началу причала. Матросы начали подскакивать, отставляя в сторону тарелки, но Алексей тут же пресёк эти движения жестом и велел сидеть и принимать пищу.
Повар, расположившийся у очага, сложенного на берегу из камней, выдал нам по глубокой миске очень густого варева из какой‑то крупы, гороха – с кусочками копчёного сала, поджаренного лука и моркови. От большого чёрного сухаря я хотел отказаться, но увидел, как Алексей свой взял и, завернув в платок, убрал в карман кителя, – решил попробовать. Сухарь был совсем не так твёрд, как я ожидал. Очень легко хрустнул и попал ко мне на язык. А неплохо так. С чесноком и солью. С лёгкой ржаной кислинкой. Увидев, как я смакую откушенный кусочек, Алексей пояснил свой поступок:
– В море, когда пить хочется, я его маленькими кусочками сосу. Помогает. И потеешь меньше. Наши все так поступают.
И действительно, я увидел, что никто эти сухари с густым кулешом не ест. Похоже, все «прикарманили» свою пайку. Такой вот фитнес‑батончик девятнадцатого века. Я не стал выделяться и тоже прибрал свой сухарь в карман.
– С чаем дома попью потом, – объяснил я Алексею.
Доев кулеш, Алексей дал команду готовиться к отплытию, и матросы засуетились. Идя по пирсу к шлюпке, Алексей спросил меня о паутине из канатов и буйков, наблюдаемой им в гавани. Пришлось, краснея, пояснить и рассказать, как я швартовался в последний раз. Алексей же смеяться не стал, а, выспросив о направлении ветра и положении парусов, показал мне ладонями, как мне нужно было выставлять грот и в какой момент надо его спустить. Также он показал, как действовать ещё при трёх направлениях встречного ветра. Доходчиво. У Алексея объяснить получалось гораздо лучше и точнее, чем у Фёдора. Всё‑таки уровень образования сказывается и в этом мире, и времени.
У самой шлюпки, перед посадкой офицера в неё, мы тепло попрощались, обнявшись и пожав руки. Пожал я руку и гардемарину, удерживающему швартовочный конец и ждущему посадки Алексея. Пожелал всей компании доброго пути и попутного ветра. Матросы помахали мне руками, и шлюпка отошла.
Я ещё минут двадцать стоял и смотрел им вслед, слушая утихающий счёт, который вёл Овсянников, не давая матросам сбиваться с ритма. Шлюпка постепенно скрывалась в волнах, и я пошёл домой, махнув на прощание рукой без всякой надежды, что мой жест кто‑то, кроме меня, увидит.
Хорошие люди тут. Ну, по крайней мере, те, которых мне довелось узнать. Несмотря на недоразумение с Фёдором и наезд лейтенанта по поводу моей яхты, всё заканчивалось обретением новых знакомств, которые вполне могут перерасти в настоящую дружбу. Возможно, мне ещё попадутся и здесь неприятные люди, но пока что везёт. А вот бдительности терять не следует. Тут ещё и информации о местных бандитах добавилось, направляемых недружественным государством в налёты. Алексея особо расспрашивать на эту тему я не смог, боясь разрушить свою легенду. Возможно, что‑то узнаю из местных газет, на которых я посидел во время ужина с экипажем Алексея.
«Приморские ведомости». Кто бы сомневался, что именно так это и будет называться. Будет что почитать на сон грядущий. Но прежде дела по хозяйству надо доделать. Инструмент прибрать, лошадей загнать.
«За последнее время в Приморске почти каждый день били в набат с каланчи пожарного депо Приморска. В большинстве своём эти тревоги оказались ложными. Полиция Приморска сбилась с ног, разыскивая „шутников“. Наконец полиции удалось выяснить и задержать одного из хулиганов. Он оказался… пожарным Свечниковым. Будучи уличён, Свечников объяснил, что ложные тревоги устраивают сами пожарные, которым нравится кататься по городу в блестящих касках, обращая на себя общее внимание барышень. Взыскание получил вызванный к градоначальнику городовой начальник пожарной охраны и его подчинённые».
Детский сад. Но весело. А начальников‑то сколько.
«Ночью 28‑го мая в ресторане „Бульварный“, на набережной Приморска, посетитель Н. Н. Трухин, не желая платить за выпитое и съеденное, стал шуметь. Его свели в городовой участок и составили протокол о нарушении общественного порядка. Трухин пожелал вызвать своего поверенного. Посланный по указанному Трухиным адресу околоточный надзиратель обнаружил, что данный поверенный знать не знает никакого Н. Н. Трухина. Когда же Трухину об этом надзиратель обсказал, он (Трухин) ударил кулаком в лицо околоточного надзирателя и разбил горевшую лампу. Составили второй протокол о нападении на лицо, находящееся при исполнении».
Н‑да‑а. Информация прямо ключом бьёт из местных газет. И просто сшибает с ног своей полезностью для меня. Тот ещё канал.
«Президент Фаллер подписал амнистию всем политическим преступникам».
Вот так вот. Просто и со вкусом. Ни страны, ни даты, ни за что сидели страдальцы. Прям реально такой твиттер на бумаге. При этом таких заметок целая газетная страница. У меня аж мозг закипать начал. Но даже эти отрывки непонятных мне новостей говорили о том, что жизнь тут есть. И даже какая‑то политика. Раз это печатается в газете, значит, кому‑то это интересно. Возможно, эта мелкая заметка – продолжение заметки из прошлого номера. Проверю после, если не чокнусь от этой страницы.
«Листнянск объят пламенем. Все пожарные расчёты города борются с огнём. Сгорели причалы и склады леса».
Пожарные тут не скучают. А если скучают, то смотрим страницу первую.
«В дипломатических кругах много толков вызывает книга известного политического публициста Андрэ Тирдэ „Ненужная тайна“. Он, между прочим, рассказывает, что германский кронпринц ещё 12 апреля, за две недели до посылки Германии судна „Пантера“, беседуя с французским послом в Берлине (Комбаном), сказал: „Дорогой посол, вы уже в Феце. Я вас с этим поздравляю и надеюсь, что вы уделите нам соответствующее место“. Из этих слов, замечает Тирдэ, видно, что Германия надеялась прочно устроиться в Марокане.»
Ну уже получше. Мои географические познания этого мира прямо сразу выросли! Я теперь знаю четыре страны этого мира, который не так уж от нашего и отличается. Барлин, конечно, уже не тот. Хотя, возможно, что это просто опечатка. Их тут полно, кстати. Редактор и корректор, похоже, в отпуске. А может, господин Трухин и есть один из них, а то и оба сразу.
Ещё в газете присутствует масса рекламы и объявлений. Да что там присутствует! Она из них вся! Заметка о Франции и Германии посредине разорвана рекламой товарищества, торгующего маслом. Оно там зачем? Масло из Франции, что ли?
В общем, от такого чтения у меня только голова гудеть начала и глаз задёргался. Боюсь представить, что мне приснится ночью после такого чтива.
