Текст книги "Система Распутина. Том 1 (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Бурдин
Соавторы: Сергей Шиленко
Жанр:
РеалРПГ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)
– А, племянник-тамада, – протянул он с усмешкой. – Ну-ну. Гуляй, пока дядя добрый.
«Эдик, значит, – понял я. – Быстро у вас новости ходят».
Они вышли через служебный вход, за что… ну Соколова должна была бы их натянуть. Но вот… ни фига…
Поставив ящик с чистой посудой, я пошёл за вторым «комплектом», так как мойка находилась в стороне с выходом для персонала, я… так сказать, наткнулся на неприятный момент. В коридоре возле двери стоял Стёпка – наш субботний бармен, которому в четверг в клубе делать было нечего и которого Соколова давно мечтала уволить за пьянство и халатность. Один из мужиков сунул ему конверт в тот момент, когда я чуть на них не вышел. Стёпка сунул его в рюкзак и закивал.
Я… напрочь забыв про вторую «порцию» посуды, вернулся к стойке.
Хм… а картина складывалась интересная!
Через минуту спустилась Соколова. Рядом с ней шла женщина, которую я раньше не видел, и, как мне подсказала Ольга, этой женщиной была владелица «Паруса». Они подошли к бару.
– Распутин, – Соколова сняла очки. – Иди сюда.
Я подошёл. Владелицей бара была дама лет сорока, хотя я бы ей дал и меньше. Но еле заметные кожные изменения давали тонкий намёк на её реальный возраст. Она смотрела на меня с интересом, плюс что-то в её лице было мне знакомое. А вот что именно… ой, не знал даже!
– Вот, – Соколова кивнула на меня. – Наш новенький.
Та лишь коротко кивнула, заказала у Ольги кофе и начала говорить с Соколовой. Я и не сразу понял, почему они говорили вне офиса. Ну а затем – понял. Через пару минут обсуждения гостей, а я волей-неволей слушал всё это, Соколова сообщила:
– Эти из «Праздника» снова предлагали палёный алкоголь. Может, поставим им запрет на проход?
– Может, и стоит, – согласилась владелица. – Я не знаю, на что они надеются, но меня сильно смущают их низкие цены, да и объёмы, которыми они поставляют напитки. Откуда вообще они его берут? Основные же поставщики…
Я слушал и охреневал.
Вскоре Соколова отошла в офис и через пару минут вернулась с пробниками. Тремя полулитровыми бутылками популярного виски. А ещё через минуту я понял, почему они спустились именно сюда.
– Надо понять, – Соколова поставила пробники на стойку. – Бармен, твоя работа. Дегустируй.
– А если я не хочу пить? – нахмурился я.
– А если меня это не волнует? – нахмурилась в ответ Соколова. – Или ты предлагаешь Нине Александровне травиться?
Понимая, что выбора у меня нет, я открыл первую бутылку, понюхал…
Запах был очень резким… спиртовым, с химическим оттенком, который нельзя было скрыть никакими ароматизаторами. Налил на дно рокса, снял пробу кончиком соломинки – как на Лесной…
Жжение в горле было неестественным. Голова тут же пошла кругом, а в желудке образовался холодный ком.
Несоответствие состава.
Вероятность фальсификата: 97%.
Совпадение с образцом: «Лесная, 45».
– Палёнка, – я сплюнул в раковину и отставил рокс. – Та же самая сивуха, которой залит бар на Лесной, сорок пять. Спирт непонятно какой, вода и ароматизатор. Короче, это пойло – просто отрава!
Соколова снова надела очки и уставилась на меня поверх них.
– Откуда бармен на испытательном сроке знает, чем поят бандитов на Лесной?
«О, хоть ты знаешь, что там бандиты…»
Владелица «Паруса» тоже посмотрела на меня. Я понял, что загнал себя в угол… ну и отрицать было просто глупо. Уж не тусил же я там.
– Я там подрабатывал, – ответил я почти честно. – Одна шабашка. Тогда я ещё не знал, что вы против подработок…
– Подработка, – протянула Соколова. – Завтра, Распутин, у нас с тобой разговор. И о подработках тоже. А пока – за стойку.
Она развернулась и ушла вместе с владелицей, и система тут же выдала:
Внимание!
Угроза увольнения: 40%.
Рекомендация: найти контраргумент до завтрашнего дня.
«Контраргумент у меня уже был, – подумал я, глядя в сторону служебного коридора. – Лежал в рюкзаке у Стёпки».
Только вот сказать о нём сейчас – значит при хозяйке сдать коллегу без единого доказательства. Да ещё сразу после того, как сам признался, что знаю вкус палёнки с Лесной. Нет. Сначала – запись с камеры служебного коридора. А уж потом – разговор.
К одиннадцати народу стало в десятки раз больше. Люди ломились в двери, музыка гремела так, что бокалы звенели на полках, а за стойкой мы с Ветровой работали как бесконечный конвейер. Некогда было даже думать о словах Соколовой, некогда было читать клиентов…
Да уж, что я тут ещё мог добавить? Ни воздух испортить, ни кашлянуть! Только лёд, шейкер, налив, сдача.
Но в этом хаосе всё равно была своя эстетика. Я стоял в центре бара, и «Аура диктора» работала на полную. Люди тянулись к стойке, оставляли щедрые чаевые, смеялись моим коротким шуткам.
Ближе к полуночи у стойки появилась Алиса. Та самая девушка, которую я успокаивал в первый день работы в этом месте. Она была при параде: короткое платье, каблуки, укладка.
– Привет, – она села на стул. – Я просто выпить, так что не бронировала.
– Привет, – я улыбнулся. – Бар у нас без брони. Только столики. Что пить будешь?
– Водку, – она положила телефон и айкос на барку. – И… слушай, а почему ты мне так и не позвонил⁈
«Блин, а должен был?»
Я отвёл взгляд, улыбнулся и понял, к чему вообще был этот вопрос. Видимо, бафф «Поцелуя Суккуба» всё ещё действовал. Алиса смотрела на меня с такой откровенной симпатией, что это было… да всем понятно!
Поцелуй Суккуба: до окончания 00:43.
– Был занят, – я налил ей водки. – Работал.
– Ты всегда занят, – она взяла рюмку. – А я всё жду и жду звонка…
«Ну конечно, всегда занят… откуда бы тебе это знать? Блин, бафф – прикольная штука, но, видимо, с теми ещё проблемами!»
В этот момент рядом с ней сел ещё один клиент. Брюнетка в откровенном красном платье с глубоким вырезом. Она положила на стойку купюру и улыбнулась мне.
– Сделай мне коктейль на твой вкус, – сказала она голосом, от которого у любого мужика должно было бы встать всё, что может вставать.
Алиса посмотрела на неё, и система тут же «прокомментировала»:
Внимание!
Конфликт интересов!
Алиса: Ревность 80%!
Я кивнул и достал шейкер. Когда коктейль был готов, брюнетка вдруг побледнела, после схватилась за лоб.
– Мне… мне дурно, – она тяжело дышала. – Проводи меня до туалета, пожалуйста.
Обращалась она явно ко мне, но я не собирался покидать станцию. Так что посмотрел на Ветрову, та всё поняла и закатила глаза, но вышла из-за стойки.
– Пойдёмте, – Оля взяла брюнетку под локоть. – Я провожу.
Они ушли в коридор, а я остался за стойкой – напротив Алисы, которая демонстративно отвернулась к своему айкосу.
Через минуту из коридора раздался крик.
Брюнетка выбежала в зал. На ней было всё то же красное платье, только разорванное у выреза: лямка сорвана, лифчик сбит, волосы растрёпаны. Она неслась к выходу, но у самых дверей остановилась – ровно там, где её видел весь зал, – и закричала, рыдая:
– Он затащил меня в туалет! Этот бармен! Он напал на меня!
«Что бл…ь?»
Зал замер. Музыка резко оборвалась, диджей растерянно смотрел на танцпол. За спиной брюнетки стоял парень с телефоном в руке, снимая происходящее на видео. На балкон второго этажа вышла Соколова.
Система тут же выдала текст красного цвета:
Внимание!
Удача улыбнулась вам!
Угроза: ложное обвинение.
Шанс увольнения: 90%.
Рекомендация: покинуть зал, нанять адвоката!
Алиса выронила рюмку и посмотрела на меня – и в её глазах ревность перебила даже ужас.
– Дима… ты её знаешь⁈
«ЧЕГО⁈»
– Да я её первый раз… – начал я и осёкся.
Потому что первый раз её видел я. А вот Распутин – нет.
В общем, все были в афиге, как и я… так что я просто стоял, смотрел на кричащую женщину, и в моей голове происходило нечто странное.
Чёрт… а в такой ситуации уже был, точнее, не я, а Распутин.
В воспоминании была такая же порванная одежда, те же растрёпанные волосы, такой же крик…
Но это было в другом баре. Там был… синий кафель с трещиной у раковины. Это был бар на Тверской.
«Алевтина… эту брюнетку зовут Алевтина. Распутин знал её, и очень долго знал…»
Когда спустилась Соколова и эта девка начала обвинять меня в том, что я не делал, я подошёл к ним и спокойно посмотрел на брюнетку. А та… ой, в трусики я ей залез, ой, на колени ставил, и что только не делал. Но!
– Первое, – начал я, глядя на озлобленное лицо Соколовой. – Какой кафель у нас в туалете? – спросил я.
Брюнетка не поняла:
– Что?
– Кафель, – повторил я. – Ты сказала, что я поставил тебя на колени. Ты явно должна была видеть, какого он цвета.
Она ответила мгновенно, на автомате:
– Синий! Синий!
Я кивнул Соколовой, которая всё поняла без слов. После из коридора наконец вышла Ветрова – бледная, с охранником за спиной – и громко, чётко, чтобы слышал весь зал, произнесла:
– Ничего не было! Я её до коридора довела, а она мне: «Дальше я сама». Я отвернулась на секунду – а она уже на себе платье рвёт! До туалета она даже не дошла! И наш бармен к нам не подходил!
– Вот-вот, – кивнул я. – Кафель в наших туалетах чёрный. А синий – в баре на Тверской. Правда, Алевтина?
Она вздрогнула, услышав своё имя.
– А ещё, – я улыбнулся, – у нас в коридорах висят камеры. Так что можем вызвать полицию и составить заявление на клевету. Как вам такое⁈
Брюнетка побледнела так, что её губы стали синими. Парень с телефоном попятился к выходу, пряча аппарат за спину.
Я медленно поднял руку и указал на камеру видеонаблюдения, висящую прямо над стойкой.
– Я с этого места не сходил, – сказал я в тишину. – У всех на глазах. Камера это подтвердит. Елена Викторовна, записи бы сохранить. И над стойкой, и в коридорах. Все.
Соколова коротко кивнула.
– А вот вам, – я посмотрел на парня с телефоном, – стоит бояться статьи за клевету.
Алиса фыркнула от смеха. Это разрядило обстановку. Зал загоготал, кто-то захлопал в ладоши. Соколова сняла очки и потёрла переносицу.
Плашка над её головой дрогнула… и осталась на месте: «Допущен к работе (⅓)». Значит, завтрашний разговор никто не отменял.
«Брюнетка» метнулась к двери, схватила свою сумку и выбежала на улицу. Парень с телефоном рванул следом. Вместе с видео.
Система мигнула:
Скрытый квест «Ложь» выполнен!
Угроза увольнения по ложному обвинению: 0%.
Разговор с управляющей о подработках: в силе.
Симпатия зала: +50%!
Поздравляем, вы начинаете раскрывать прошлое своего тела.
«А, она ещё и моё прошлое? Круто… теперь хоть понятно, с чего этот бред начался».
Смену мы закрыли в четыре утра. Когда мы посчитались с Ветровой и поделили чай, я вышел из дверей «Паруса» и тут же услышал:
– Дима!
У стены здания стояла Алиса.
– Раз ты такой занятой, – она надула губы, – может, проводишь меня сейчас?
В этот момент двери клуба хлопнули. Вышла Ветрова. Она смерила нас взглядом, потом громко, с вызовом произнесла:
– Спокойной ночи!
И ушла к остановке, так печатая шаг, что эхо прокатилось по улице. Я проводил её взглядом. Бафф кончился ещё в начале первого. А вот Ветрова, похоже, об этом не знала.
Алиса и Ветрова только что поделили меня между собой за три секунды. Система не совала свой нос в их разборки, но я и сам всё понял.
После я взял Алису под руку и повёл к дороге.
– Пойдём, такси вызову.
– Обещай, – она прижалась ко мне, – что позвонишь мне…
«Да блин… никому я ничего не обещал!»
– И ещё, – она вдруг отстранилась и прищурилась. – Ты сказал: «Да я её первый раз…» А имя откуда знаешь?
Хороший вопрос. Ответа на него у меня не было – по крайней мере такого, после которого меня не увезли бы в дурку.
– Работа такая, – улыбнулся я. – Бармены всё про всех знают.
Ответ ей не понравился. Это было видно по тому, как она поджала губы. Но когда приехала машина и меня «отпустили», она всё-таки поцеловала меня на прощание в щёку.
Система тут же уведомила меня:
Внимание!
Бафф «Поцелуй Суккуба»: завершён в 00:43.
Алиса: Симпатия… Влюблённость!
Это уже не бафф.
Предупреждение: она ревнивая!
– Тебе пора завести отдельную вкладку «Личная жизнь», – пробормотал я, глядя, как Алиса садится в такси.
Машина уехала, и, когда я уже развернулся, чтобы идти к остановке, краем глаза зацепил движение. Чуть поодаль, в тени деревьев, стояла тёмно-вишнёвая машина. Тот самый седан… Стёкла запотели – стоял он тут явно не первый час.
Дверца со стороны пассажира была открыта. В салон быстрым шагом села та самая «брюнетка» из бара. Та, что устроила спектакль с порванным платьем. Она была уже без красного платья, в обычной куртке, но я узнал её профиль.
А за рулём сидела Марина…
«Держи язык за зубами», – вспомнились мне кожанки у моей двери. А я сегодня при хозяйке «Паруса» вслух назвал Лесную, сорок пять. И шести часов не прошло.
Система выдала короткое сообщение:
Марина: Насторожена!
Внимание!
Сюжетная линия «Дело Марины» усложнена!
Рекомендация: не планируйте сегодня спать!
Глава 8
Я стоял и смотрел, как вишнёвый седан растворяется в потоке ночных машин. Брюнетка, которая несколько часов назад изображала в «Парусе» жертву насилия, просто взяла и села к Марине в машину. И теперь у меня не осталось сомнений: Марина в этом спектакле была не зрителем.
И появился новый вопрос:
«А Марина что, тоже из прошлой жизни Распутина? Хорошо его знает?»
Перед глазами мигнуло красное уведомление:
Шанс остаться в живых до утра: 40%.
– Спасибо за позитив, – пробормотал я, мысленно смахивая табличку. – А я-то думал, что сегодня мы просто споём «Голубой вагон».
На часах было четыре тридцать утра. Идти домой после таких слов Системы не хотелось. Если Марина играла в такие игры, натравливая на меня актрис с порванными платьями, то дома меня вполне мог ждать новый сюрприз.
«Ну и где мне перекантоваться до утра? М?»
Я развернулся и бесцельно потопал в сторону центра. Ноги гудели после смены, но сонливости не было: осознание непонятного звездеца выбило из организма всю усталость. Так что я мог спокойно поразмышлять о тщетности бытия.
Кто такая Марина? Зачем ей этот дешёвый спектакль с обвинениями? Вариантов было три, и ни один мне не нравился.
Первый: она проверяла, как я выкручусь. Эдакий краш-тест на стрессоустойчивость. Прошёл? Получи доступ к новому уровню её игр.
Второй был хуже: она из прошлой жизни Распутина, и он её когда-то очень сильно обидел.
А третий… «Держи язык за зубами», – передавали мне её кожанки. А я вчера при хозяйке «Паруса» вслух назвал Лесную, сорок пять. И шести часов не прошло, как ко мне подослали Алевтину. А Эдик, если верить Славику, обещал разобраться со мной «по-другому». Чем не «по-другому»?
– Куда ни плюнь, везде грязь, – пробормотал я.
В кармане завибрировал телефон. Я вытащил его, ожидая увидеть номер Марины, но номер был незнакомым. Не тот, с которого мне звонили раньше. GetContact промолчал, что само по себе было тревожным знаком.
Система мгновенно выдала вердикт:
Входящий вызов: Армен.
Угроза: 0%.
Ну, раз угроза ноль, можно и ответить.
– Алло, – сказал я, стараясь звучать бодро, хотя после ночной смены голос больше напоминал рык больного мопса.
– Дима, – раздался в трубке знакомый акцент. – Ты спас жизнь моей дочери. Я это запомнил. Теперь у меня есть для тебя дело.
– А конкретнее?
– Ты как со мной разговариваешь? – голос стал жёстче. – Слушай. Этот ишак, Эдик…
«Из „Праздника“. Опять этот Эдик. Везде поспевает!»
– Это он наливал моей дочери. И я знаю, что он хочет сломать тебе голову. Интересно?
– Интересно, сломают ли мне голову? – начал было я и осёкся. С какого такого перепугу я разговариваю с авторитетом на равных? За такое по коленям бьют, и очень больно. – Прошу прощения. Разумеется, интересно!
– Тогда приезжай, – он назвал адрес. – Скажешь, что ко мне. Тебя пропустят и не тронут.
– Буду.
Он сбросил вызов. Я прикинул: до ресторана Армена минут двадцать на машине, пешком около часа. Такси вызывать не стал. Мне нужно было проветриться.
Ресторан Армена назывался «Арарат». На пороге стоял бритоголовый амбал, которого я видел в клубе на Лесной. Не успел я открыть рот, как он молча кивнул и пропустил меня внутрь.
Мы прошли по длинному коридору в основной зал. Он был абсолютно пуст: ни посетителей, ни официантов. Только столы под белоснежными скатертями, запах жареного мяса и тишина. В центре зала, за столиком у окна, сидел Армен. Перед ним дымился большой фарфоровый чайник, стояли два стакана в серебряных подстаканниках и вазочка с рахат-лукумом.
– Садись, – Армен указал на стул напротив.
Я сел. Он налил мне чаю: золотистого, с лёгким розоватым оттенком.
– Горный, с чабрецом, – сказал он. – Из Армении привозят. Пей.
Я сделал глоток. Чай оказался горячим, сладковатым, с тонким травяным ароматом.
– Ты спас мою дочь, – Армен посмотрел мне прямо в глаза. – Я это запомнил.
«Это он уже говорил…»
– Но сейчас не об этом.
Он откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. Говорил он медленно, с тяжёлым акцентом, будто каждое слово сначала взвешивал на ладони.
– Я знаю про Лесную. Знаю про палёнку. Знаю, что ты остановил подачу и не дал людям отравиться. Эдик – мелкий. Он исполнитель. За ним стоит кто-то в погонах. Этот человек крышует поставки суррогата по всему городу.
– Я могу с вами на…
– Ты, – поправил он. – Я Армен. Называй меня дядя Армен.
– Хорошо… – охренел я. – Дядя Армен, а почему вы их не сдадите? Или у вас такое не принято?
– Умный, – кивнул он. – Мне неинтересно сажать людей. Я люблю наказывать сам. Но не буду же я бегать за каждым, кого нашёл. Теперь слушай, к чему я веду.
Он отпил чаю.
– Михалыч свой праздник перенёс. На эту субботу, на завтра. В четверг у него дела в области. Он хотел бар от Эдика, вместе с его агентством. Я сказал: бар будет делать мальчик, который спас мою дочь. Я дал слово. Значит, работаешь ты.
– Аванс за меню Михалыч мне уже перевёл, – честно сказал я. – Неделю назад.
– Знаю.
Армен достал из внутреннего кармана пиджака пухлый конверт и положил его на стол.
– Это не за меню. Это за Карину. Не спорь со мной, обижусь. Нормальный алкоголь мои люди завтра привезут, кейс. Ничего с кухни не бери, ничего чужого не наливай. И возьми с собой второго бармена. Гостей будет человек восемьдесят.
Я взял конверт. Пальцы ощутили приятную шероховатость купюр.
«Соколова меня с говном сожрёт. Но и отказать я не могу: человек уже дал за меня слово».
И ещё я понимал, что надо брать с собой Ольгу Ветрову. Восемьдесят человек в одни руки – это не корпоратив, это марафон.
– А что там с моей головой?
– Не сломают, – улыбнулся Армен. – Я решу. Но ты запомни: Эдик – змея и ишак сразу. Тварь бесполезная, но опасная. Змея не нападает сразу, а ишак умеет ждать.
«Как на приёме у китайского мудреца. Вода камень точит, земля дрожит. Базуку купить… ой, не туда несёт!»
Хвала богу, Армен не знал, что творилось в моей голове. А то была бы мне сейчас секир-башка.
– Он будет ждать, – продолжал Армен. – Будет смотреть, куда ты пойдёшь, с кем будешь говорить. А потом… – он бабахнул кулаком по столу так, что звякнули подстаканники. – Хлясь! В спину. И ещё. Будь осторожен. Она говорила: вокруг тебя сеется зло.
– Кто «она»? – не удержался я. – Марина?
Армен посмотрел на меня долгим взглядом и налил себе ещё чаю.
– Женщина, которая зря не говорит, – ответил он. – Больше не спрашивай.
«Ух, мощно! Как в кино!»
Система тут же выдала:
Квест «Кейтеринг для Михалыча» обновлён.
Новая дата: суббота. Осталось: 1 день.
Поставщик алкоголя: Армен.
Скрытый квест «Тень Марины» обновлён: выяснить, на кого работает Марина.
Уровень угрозы: 0%… 30%.
– Спасибо за чай, дядя Армен, – я поднялся и спрятал конверт во внутренний карман куртки. – Сделаю всё в лучшем виде.
– Иди, – кивнул он.
Домой я добрался, когда уже рассвело. Поспать удалось часов шесть, и сон вышел прискорбным. Сначала я полчаса крутил в голове всякие мысли и пытался залезть во все кошельки Лазарева, какие только помнил. Как? Жопой об косяк! Пароли не подходили, номера не узнавали, а на одном сайте меня вежливо попросили подтвердить личность «по паспорту владельца». Удачи мне с этим.
А потом мне снился дядя Армен, защищающий меня от Эдика, и Марина, которой та незнакомка с вкусными губами пыталась оторвать уши.
Сны были занимательными. Но не об этом.
В «Парус» я влетел без десяти четыре и чуть не сшиб с ног охранника Семёна. Видок у меня, надо сказать, был тяжким.
– На расстрел? – хмыкнул он.
– Хенде хох, – отшутился я и пошёл дальше.
Соколова ждала меня у стойки. Стояла, скрестив руки на груди, и смотрела так, словно я только что испортил её любимый ковёр дорогим вином. Система показывала прежнюю картину:
Симпатия: Допущен к работе (⅓).
– Распутин. Ко мне. Сейчас.
Ветрова проводила меня взглядом, в котором читалось: «Ну всё, прощай».
В кабинете Соколова села за стол и кивнула мне на стул. Я сел.
– Лесная, сорок пять, – сказала она. – Подробнее.
– Разовая шабашка, – ответил я. – Знакомая позвала: бармена у них не было. Одна ночь. Палёнку я там нашёл в первый же час и снял с подачи. Поэтому и вкус запомнил.
– И ты не знал, куда идёшь.
– Догадывался, – не стал врать я. – Но мне нужно было закрыть долг. Закрыл.
Она побарабанила пальцами по столу.
– Запрета на подработки в твоём договоре нет, – сказала она наконец. – Я в курсе. Это не значит, что мне это нравится. Если я ещё раз услышу название «Лесная» рядом с названием моего бара…
– Не услышите, – перебил я. – И раз уж мы про «Праздник». Вчера, около шести вечера, в служебном коридоре один из тех двоих, что приходили к вам, передал Стёпке конверт. Стёпка убрал его в рюкзак. Там висит камера.
Соколова молча развернула к себе монитор и пощёлкала мышкой. Отмотала. Ещё отмотала. Я видел, как на экране в зернистом чёрно-белом коридоре мужик в куртке суёт что-то Стёпке, а тот кивает, как китайский болванчик.
– Что в конверте? – спросила она, не отрываясь от экрана.
– Не знаю, – честно ответил я. – И утверждать ничего не буду. Но вы вчера велели сохранить записи. Эту тоже стоит.
Соколова сняла очки и долго смотрела на меня. Потом снова надела.
– В субботу у Стёпки смена, – сказала она. – Посмотрим, какой алкоголь окажется у него на станции.
Плашка над её головой мигнула:
Разговор с управляющей: завершён.
Угроза увольнения: 40%… 10%.
Симпатия: Допущен к работе (⅔).
«Два из трёх. А тон всё тот же».
– А теперь слушай сюда, Распутин, – процедила она. – Если сегодня хоть один клиент напишет на тебя жалобу, ты вылетишь отсюда так быстро, что не успеешь сказать «я больше не буду».
– Понял, Елена Викторовна, – я оскалился в улыбке. – Выглядите сегодня просто шикарно. Новый костюм?
Она фыркнула и уткнулась в монитор. Я вышел и спустился за стойку, где мрачно протирала фужеры Ветрова.
– Живой? – шепнула она.
– Пока да.
К восьми в бар заглянула Алиса: в коротком пальто и с пакетом из «Вкусно – и точка». Ветрова увидела её первой, и Ольгу буквально перекосило.
– Опять эта, – прошипела она мне на ухо. – Сколько можно сюда ходить? Дима, тут приличное заведение, а не ночлежка для твоих случайных, – последнее слово она выделила особо, – баб!
Алиса подошла к стойке, села на высокий стул и посмотрела на Ветрову таким взглядом, от которого у обычного человека загорелась бы одежда или пропала потенция.
– Привет, Дим, – она демонстративно проигнорировала Ольгу. – Я тебе обед принесла. Думала, ты тут голодаешь.
Ветрова так стукнула бокалом о столешницу, что стекло жалобно хрустнуло.
– Эй! – рявкнула она. – Мы тут работаем, а не пикники устраиваем!
– А я что? – Алиса пожала плечами. – Я просто принесла поесть. Или у вас тут нельзя?
Я понял, что через пять секунд эти двое начнут таскать друг друга за волосы. Ситуация требовала дипломатии уровня ООН.
– Так, дамы! – я улыбнулся. – Полундра. Оля, ты мне нужна завтра, в субботу. У меня подработка на корпоративе у одного… серьёзного человека. Да-да-да, – я увидел её жест. – Я знаю, что Соколова не любит. Но там будут такие чаевые…
Ветрова прищурилась. Деньги были универсальным языком, который она понимала лучше любого диалекта.
– А кто ещё будет? – спросила она с подозрением.
– Никого. Только мы вдвоём.
Алиса надулась, как мышь на крупу.
– А я? – возмутилась она. – Почему меня не зовёшь?
– Алиса, – я понизил голос до доверительного полушёпота. – Это не корпоратив айтишников с караоке. Там гости такие, что единственная девушка, которую никто не тронет, – та, у которой в руках шейкер. Остальных потом ищут по списку гостей. А я, знаешь ли, привык, что ты приходишь с бургерами, а не в сводке новостей.
Её глаза на миг застыли на моём лице, а потом лицо стало проще. Обида сменилась чувством собственной значимости: не позвал не потому, что не хотел, а потому что берёг.
Сработал пассивный навык «Тёмный психолог».
– Дурак, – фыркнула она, но уже с улыбкой. – Ладно. Тогда я поеду. Но я всё ещё жду звонка!
Она ушла, надувшись, зато в безопасности. Ветрова проводила её уничтожающим взглядом и повернулась ко мне:
– Серьёзный человек, говоришь? Сколько платят?
– По двадцать пять каждому за смену. Чаевые отдельно, пополам.
– Лады, – кивнула она. – Но если там попросят налить мне в декольте, я этого клиента шейкером по голове бью.
– А если попросят выпить текилу с зоны бикини?
Ответом было очень смущённое выражение лица. Я ожидал вскрика или мата, но нет – она смутилась.
Смена шла своим чередом. Народу было немного, музыка играла негромко. В середине вечера в бар зашёл мужчина. Самый обычный, в самой обычной одежде. Смутил меня не внешний вид, а походка: высоко поднятая голова, надменный взгляд. Такое я чуял за версту.
Он не сел за стойку и ничего не заказал. Просто постоял, осмотрел бутылки на полках, а потом, сунув руки в карманы, поплёлся к лестнице, ведущей в кабинет Соколовой.
Ветрова поравнялась со мной.
– ОБЭП, – шепнула она, кивнув в сторону лестницы. – Экономисты в погонах. Ходят тут, акцизки проверяют…
А у меня шестерёнки в голове закрутились. Армен говорил про человека в погонах за спиной Эдика. Если этот «гость» и есть тот самый человек или хотя бы его посыльный, то цепочка замыкалась.
Ну и, конечно, мой любимый рояль не заставил себя ждать:
Внимание! Засада!
Агентство «Праздник» пишет на вас донос.
Шанс проверки бара: 70%.
Я на всякий случай убрал руки подальше от карманов. Дважды я по ним хлопал – и дважды находил то, что было нужно. Не хватало ещё при человеке из ОБЭПа ляпнуть шутку и вытащить из кармана что-нибудь, за что дают срок.
Через двадцать минут гость спустился и ушёл, ни на кого не глядя. Следом к стойке спустилась Соколова.
– Запросил накладные на алкоголь за квартал, – сказала она Ольге, будто меня тут не было. – Поступил, видите ли, сигнал. Обещал вернуться с проверкой.
Проверка бара: назначена.
Угроза: отложена.
«Отложена – значит, будет. Знать бы ещё когда».
В тот же вечер мне позвонил Михалыч. Подтвердил: завтра, загородный ресторан «Версаль», гости к восьми. Барное меню, которое я всю неделю набрасывал в перерывах между сменами, мы утвердили за час, прямо по телефону. Утром люди Армена завезли мне кейс с алкоголем. Всё закрытое, с акцизками, всё как положено.
Так что следующим вечером я пялился на «Версаль».
Здание было стилизовано под французский дворец, а на деле напоминало бетонную коробку с лепниной из пенопласта. У входа выстроилась шеренга чёрных джипов. Охрана в чёрных костюмах и с наушниками курила и оглядывала подъезжающие машины.
Мы с Ветровой приехали за два часа до начала. Соколовой о «Версале» знать было необязательно. Запрета в договоре нет, а неприятные вопросы – это всегда потом. Ветрова, кажется, была даже рада, что у неё появился такой «подкидыш», который таскает её на хорошо оплачиваемые заказы.
Я тащил два огромных кофра с оборудованием и кейс Армена. Ветрова тащила сумку с униформой. Внутри уже вовсю суетились официанты, расставляя бокалы.
Михалыч сидел во главе длинного стола в тёмно-синем костюме и рубашке без галстука. И в таком виде он выглядел куда внушительнее, чем в клубе на Лесной. Увидев меня, он прищурился и кивнул.
И тут из кухни, как чёрт из табакерки, вылетел Эдик. В привычном золотом пиджаке.
«Чертильник…»
Михалыч слово, данное Армену, сдержал: бар отдали мне. А вот вести вечер оставил Эдика. Договор с агентством на ведущего, как я потом узнал, подписали ещё месяц назад.
Эдик изображал весельчака: расхаживал по залу, хлопал официантов по плечу, шутил с гостями. Роль дурака удавалась ему отменно. Минут через десять он даже подошёл к стойке.
– Коньячку, бармен, – бросил он. – Себе-то не наливаешь? Правильно. Целее будешь.
Я налил. Он опрокинул рюмку, подмигнул и упорхнул обратно в зал.
Система подсветила его:
Антагонист: Эдик.
Уровень угрозы: 80%.
Цель: устранение Михалыча.
Устранение? Чего-чего⁈
Я замер с шейкером в руке. Эдик был идиотом, но не самоубийцей. Устранить авторитета уровня Михалыча на его же празднике значило подписать себе смертный приговор. Если только виноватым не окажется кто-то другой. Например, бармен, за которого поручился Армен.
«Тогда по-другому», – сказал Эдик Славику.
Вот оно, «по-другому».
Я начал читать зал. Старая привычка. Большинство гостей расслаблены, охрана Михалыча скучает. Корпоративом в офисном смысле здесь и не пахло: никаких конкурсов, бейджей и речей гендиректора. Просто сбор весьма обеспеченных людей, не всегда законно обеспеченных. Но и такой «удачи», как на Лесной, тут не было.
А Эдик кружил вокруг стола, как хищник.
– Дима, – донёсся до меня голос Ветровой. – А что ты там говорил про текилу с зоны…
Я её не слышал, потому что увидел ЕГО.
В дальнем углу зала, за столиком с техническим персоналом, сидел парень в синей рубашке. Лет двадцати пяти, худой, жилистый, коротко стриженный. Он не пил, не ел, не разговаривал с соседями. Перед ним стоял нетронутый бокал воды.
В глаза бросился его телефон. Я не первый день кручусь в известных кругах. Пусть здесь контингент с теневой стороны бизнеса, но такую дичь я раскалывал на раз-два. Со стороны казалось, что парень просто листает ленту. А я видел, как он наводит камеру на гостей, фотографирует и куда-то пересылает.
Система мгновенно отреагировала:
Анализ: наблюдатель. Связь: Эдик.
Уровень угрозы: 90%.
Задача: выявить цель.
Я продолжил наблюдать, делая вид, что протираю и без того блестящую стойку. И вскоре заметил: этот странный гость держит в кадре одного человека. Главу сегодняшнего вечера.
А ещё…
«Это что там за пойло?»
Прямо перед Михалычем стояла бутылка виски.
Михалыч пил коньяк. Это знали все, кто хоть раз видел его на Лесной. И виски на его стол из моего бара не уходил ни разу: каждую бутылку я сегодня открывал сам, из кейса Армена.
Я мысленно прокрутил хронологию. Эдик пришёл первым. Расхаживал по залу, здоровался, обнимал гостей и задерживался у главного стола дольше, чем у остальных.
Я сосредоточился на бутылке, и Система развернула окно:
Объект: бутылка на столе заказчика.




























