Текст книги "Система Распутина. Том 1 (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Бурдин
Соавторы: Сергей Шиленко
Жанр:
РеалРПГ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)
Глава 6
Понимая, что эту ситуацию нужно решать, иначе я так и останусь с кучей вопросов, я сделал шаг вперёд, к Марине. И в этот момент что-то произошло. Не знаю, как это описать, но… блин, как будто время реально замедлилось! Не так, конечно, как в «Матрице» у этого…
«Как там звали персонажа…»
В общем, голова пошла работать совсем не в ту сторону. Но почему я вообще заговорил про время? Ах да…
Короче, дождь как будто усилился, а капли при этом стали падать медленнее! Причём я реально сильнее ощущал, как они стекают за воротник…
Я хотел ответить на её улыбку, хотел задать вопрос, который вертелся на языке с самой первой встречи в том вишнёвом седане. И…
«Да чё я так медленно иду-то?»
Я уже открыл рот, чтобы крикнуть ей «подожди», но тут… она просто исчезла.
«Сверхъестественное» смотрели? Как там призраки – бах! – и растворялись? Вот и Марина сделала так же. Фонарь продолжал светить, дождь продолжал идти, а Марины не было. Только мокрый асфальт и пустая тротуарная плитка.
После увиденного я не мог отделаться от мысли, что всё вокруг нереально! И мои похороны, и система, и эта самая Марина… потому что…
– Что происходит⁈ – прошипел я, и в тот же миг появилось окно системы:
Внимание!
Скрытый квест «Тень Марины» обновлён.
Цель: объект утерян. Отслеживание невозможно.
Рекомендация: не ищите того, кто не хочет быть найденным. У вас пока другие задачи.
– Да ты издеваешься! – рявкнул я вслух.
Люди, которые расходились от телецентра, шарахнулись от меня, как от психа. И их можно было понять! Собственно, на этом все «приколы» закончились. Время вернулось в норму… да и, может, оно вовсе не менялось. Марины не было. Фонарь стоял. Со мной попрощались.
Прикольненько…
Я сплюнул воду с губ и развернулся. Мысли в голове крутились роем. Что это за задание выпало? Кто она такая? И самое главное… как она узнала, что я приду на это прощание? Кому вообще придёт в голову, что бармен Дима Распутин поедет прощаться с Андреем Лазаревым? В ответ на эти вопросы система молчала, как партизан на допросе, выдавая лишь издевательские проценты и таймеры.
Вторник прошёл однообразно: внеплановая смена в «Парусе», потому что кто-то из сменщиков заболел. Куча грязной посуды, один звонок от Армена, который так ничего толком и не сказал, хотя мы договаривались о встрече, ну и алкоголь. Много алкоголя, который я разливал. А в перерывах я набрасывал в телефоне барное меню для Михалыча.
Система за это время почти ничего не сообщала, опыта не давала, и у меня было ощущение, что жизнь – тлен, все мы рабы матрицы, судьбы и всякой ереси.
Прошу прощения за такие слова. Фу.
Я отбивался от придирок Соколовой и пахал так, что к утру рухнул на диван без задних ног.
Самое печальное было то, что я существовал на грани бреда! Мне казалось, что прошлая жизнь, жизнь Андрея Лазарева, была сном. Странным, дорогим, гламурным сном. А реальностью был Дима Распутин.
В общем, наступила среда. День Икс. Сегодня я должен был превратиться из бармена-неудачника в человека, который закрывает свои финансовые вопросы.
Ресторан, где проводился юбилей мамы Славика – Тамары Петровны, как значилось в приглашении, которое он скинул мне в мессенджер, – находился на самой окраине города. Ехать туда пришлось больше полутора часов! Я пересаживался с трамвая на автобус, а потом ещё пёр пешком через промзону.
Причём в промзоне застал очень занимательную картину, прямо из криминальной хроники двухтысячных. Кого-то порезали на заброшенном складе, вокруг была куча полиции, и меня тормознули в качестве понятого…
Так что в заведение, которое претенциозно называлось «Золотой век», я прибыл аккурат к началу. По факту это был типичный храм советского ампира, переоборудованный под банкетный сарай. Позолота, лепнина, тяжёлые бархатные шторы, которые, скорее всего, не стирали со времён перестройки.
У входа курил и нервно поглядывал на часы Славик. Рядом с ним возвышался Тяпа. На амбале был чёрный костюм, трещавший по швам при каждом вдохе, а на шее красовался сиреневый галстук-бабочка, делавший его похожим на борца сумо, переодевшегося конферансье.
Я подошёл к крыльцу, стряхивая воду с куртки.
– Опаздываешь, Димон, – буркнул Славик, выбросив бычок в лужу.
– Я вовремя. Гости ещё не сели.
Двери распахнулись, и на пороге возник управляющий – мужичок с бегающими глазками и зачёсом, который разваливался от лёгкого ветерка. Выглядел он… ну, на троечку. То ли был не уверен в себе, то ли чем-то болел. Уж больно бледный.
«Или его Тяпа со Славой зашугали?»
Он посмотрел на меня, потом на Славика, потом снова на меня. И развёл руками, словно извиняясь перед самим Господом Богом.
– Не могу, – заявил он трагическим шёпотом. – У нас договор с агентством «Праздник». Только их персонал. Чужих в зал я пустить права не имею. Эдик меня с потрохами сожрёт.
Славик с Тяпой неслышно придвинулись – «поговорить».
– Слушай сюда, – начал Славик ласковым тоном, от которого у нормального человека должны были сжаться ягодицы. – Моя мама ждёт бармена. Я за этот банкет уже отвалил. Тебе проблемы нужны?
Управляющий побледнел ещё сильнее, но стоял на своём. И снова помянул Эдика. По закону подлости этим Эдиком должен был оказаться тот самый золотой пиджак, которому так не понравилось внимание в мой адрес. Наверняка я этого не знал, но был почти уверен.
Хе!
– Ладно, – вмешался я, прежде чем Тяпа решил применить физические аргументы. – Я всё понял. У вас контракты, договоры. Но разве это повод портить настроение имениннице? А⁈ Неужели у вас нет никакого штатного бармена?
Управляющий замялся.
– Ну… вообще-то нет. Мы обычно заказываем…
– Вот именно, – подхватил я. – Проблема была известна вам заранее. Вы подсуетились? Нет! Скажите, кто сейчас стоит за стойкой?
– Официант… – виновато признался управляющий. – Он умеет наливать пиво и вино.
– Пиво и вино – это не бар, – отрезал я. – Слушайте, я… – я покосился на Славу. – Короче, я внучатый племянник Тамары Петровны. Так сложилось, что у меня есть опыт. Я просто постою за стойкой, налью любимой тёте бокал вина, пожму руку родственникам. Формально я гость.
– Но у нас догово…
– Так я же не работаю ни на вас, ни на какого-то конкурента, – перебил я. – Я просто спасу ситуацию и за это ни копейки с вас не возьму! Ну и, – я кивнул на «товарищей», – они меньше нервничать будут.
«Странно, – задумался я. – Агентство, у которого эксклюзив на этот зал, за два дня до юбилея вдруг не может найти бармена? Муть какая-то…»
Управляющий ухватился за эту формальность – бесплатно, да ещё и с целым лицом – как тонущий за спасательный круг.
– Так вы племянник? Реально⁈
– Разумеется!
– Ну… если племянник… и если вы только постоите… да ещё и бесплатно…
– Именно, – кивнул я. – Славик, подтверди.
Славик расправил плечи, будто сам всю жизнь планировал эту многоходовочку, и с важным видом подтвердил:
– Мой племянник. Я его вырастил.
«А-ха-ха! Вот это ты загнул, дружище!»
Управляющий торопливо закивал и пропустил меня внутрь.
Зал уже наполнялся: гостей набиралось человек сорок. В основном подруги именинницы, чей возраст уверенно перевалил за шестьдесят. Одеты они были, разумеется, по возрасту: пёстрые блузки, массивные броши, крашеные локоны и море неискреннего восторга. Тамару Петровну я определил сразу: она восседала во главе стола и хмуро смотрела на людей.
«Кем же работает Славик, что оплатил такой стол? – подумал я. – Да и кто он вообще такой? Мелкий бандюган? В наше-то время…»
Я быстро занял позицию за барной стойкой. Официант, который до этого тут стоял, посмотрел на меня с таким облегчением, будто я был спецназом, пришедшим освобождать заложников, и тут же испарился.
Я осмотрел станцию, ну и…
– Скудно, но жить можно.
В общем, здесь были базовые напитки, несколько ликёров, пара сиропов, соки и огромный запас наливки, от которой за версту разило спиртом. Из всего этого толком-то и не развернёшься…
Слыхал я, что выездные бармены на частных мероприятиях тоже с таким сталкиваются. Мол, заказчик требует привезти только шейкеры и прочее, а алкоголь – с него. И по итогу коктейли приходится делать из говна и фантиков…
Следующие полчаса я только и делал, что стоял и рассматривал людей. Заказов не было, гости заходили, рассаживались… и вот тут кое-что произошло.
Музыка, лёгкая такая, старенькая, игравшая, пожалуй, с самого моего появления, просто «спеклась». Что-то где-то громыхнуло, колонки мигнули в последний раз и погасли. Микрофон на сцене издал предсмертный хрип, не иначе, и замолк.
Тамада от агентства «Праздник» – мужичок в блестящей рубашке и с ногой, которая явно требовала костыля, – метался у аппаратуры как бешеный. Дёргал провода, тыкал в кнопки, но техника послала его на три весёлых буквы и никак на него не реагировала. Управляющий только и мог, что разводить руками у стенки, бормоча что-то про «закоротило».
Сорок… ну, пускай сорок, я не считал… короче, сорок бабушек сидели за накрытыми столами и молча ели. Звон вилок о тарелки в этой тишине звучал как в дешёвом хорроре. Гулко и неприятно.
А ведь кто-то ещё и скрёб вилкой по тарелке… да так, что у меня зубы сводило!
Тамада в панике обернулся к залу, открыл рот, чтобы крикнуть что-то без микрофона, но его голоса явно не хватило бы на такое огромное помещение.
Перед глазами всплыло системное окно:
Шанс провала праздника: 70%.
Рекомендация: вмешаться, иначе тамада от агентства сорвёт банкет, и вы останетесь без оплаты.
Нет оплаты? Нет зубов!
«А она опять издевается, – мысленно улыбнулся я. – А мне это даже нравится!»
– Семьдесят процентов, – пробормотал я, решаясь. – Ну, хоть не сто.
Я не стал лезть в центр зала и перехватывать у тамады инициативу. Это был чужой огород. Но и дать празднику скатиться в пропасть я не мог. Мне нужно было закрыть долг перед Славой и забыть о нём к чёртовой матери!
Мотивация была, конечно, хорошая… так что я взял тяжёлую барную ложку и ударил по краю хрустального бокала.
– Дз-и-и-и-инь!
Звон был хорошим, как в монастыре! Спустя пару секунд на меня уставились сорок пар глаз.
– Дамы и господа! – произнёс я, растянув губы в фирменной улыбке Лазарева, хотя Распутину до неё было далеко. – Я знаю, что техника иногда отдыхает. Но разве это повод, чтобы бокалы стояли пустые?
– Нет! – послышался первый неуверенный возглас.
Вскоре его поддержали и остальные.
– Тогда я объявляю интерактивный бар! Напитки сегодня получают только те, кто ответит на вопрос о нашей замечательной имениннице!
Зал оживился. Бабушки и другие гости зашушукались: любопытство взяло верх над неловкостью.
– Вопрос первый! – я поднял бокал. – Какие цветы Тамара Петровна получила от своего первого мужа на первом свидании?
«Ой, – тут же осёкся я. – А я ведь про неё ничего не знаю… она вообще была замужем⁈ Ай, ладно, выкрутимся!»
– Розы! – крикнула одна.
– Гвоздики! – предположила другая.
– Тюльпаны, я помню, он на рынке их купил! – уверенно заявила третья.
– Верно! – отозвалась именинница.
Я ловко, с лёгким фейерверком из шейкера, смешал яркий ягодный коктейль и передал его официанту. Зал загудел, включая механизмы памяти. Конфликт с молчащей техникой отодвинулся на задний план.
Но тут из-за стола поднялась грузная дама в ярко-розовой блузке. Зинаида Степановна, как услужливо подсказала память Распутина. Я понятия не имел, кто она такая, а вот Распутин её откуда-то знал.
Она уже успела чего-то хлебнуть и пёрла к бару.
– Я не буду отвечать на твои вопросы, юноша! – возмутилась она, упирая руки в бока. – Налей-ка мне моего любимого вина! И заодно скажи этой… – она ткнула пальцем в Тамару Петровну, – что я до сих пор помню, как она увела у меня жениха в семьдесят восьмом году! Витька был мой! А она…
«Вот это прикольно! Какая свадь… ой, это же день рождения…»
Зал замер. Это была катастрофа. Даже на расстоянии было видно, как Тамара Петровна побагровела. А её сынок выронил вилку и сжал кулаки… Тяпа, поймав взгляд босса, начал приподниматься.
«О, а ты-то куда?» – подумал я, глядя на Тяпу.
Он явно собирался применить грубую силу к пожилой женщине. Что я искренне осуждал!
Провалить задание я не мог себе позволить. Так что… это нужно было решать!
«С богом!»
Я взял высокий стакан и улыбнулся гостье. Потом очень эффектно, через плечо, подбросил кубик льда! Все смотрели на представление с недоумением. А я просто поймал лёд в стакан и начал быстро смешивать безалкогольный коктейль: клюквенный сок, апельсиновый фреш, немного газировки. В конце добавил каплю гренадина для цвета.
Само это действо – ну, приколы с тем, как красиво всё размешать, – немного остудило пыл Зинаиды.
– Зинаида Степановна, – я пододвинул к ней стакан, глядя прямо в её возмущённые глаза. – Как, говорите, звали жениха?
– Витька!
– Витька был дурак. И в семьдесят восьмом, и сейчас. Но вы знаете, что делает с мужчинами время? Оно делает их лысыми и пузатыми.
Кто-то хмыкнул.
– А Тамара Петровна вас спасла!
– К… как?
– Ну а разве вы сейчас кормите его манкой, потому что он сам ничего не может⁈ Ну там… или памперсы ему меняете?
– Я тоже его не кормлю! – послышался голос Тамары Петровны, но она улыбалась.
– В общем, за подруг, которые прошли через всё и остались подругами!
Зал разразился хохотом. Зинаида напряглась, попыталась сохранить оскорблённый вид, но всё же взяла стакан, подозрительно понюхала и выпила.
– Ну… вообще-то, он и правда рано лысеть начал, – проворчала она. – А Светка Тамязан ему сейчас утки носит!
Тамара Петровна расхохоталась в голос и махнула рукой через весь стол в сторону Славика. Тот улыбнулся.
Тамада у сцены всё ещё воевал с проводами, бормоча проклятия. Я прикинул: пока он там копается, зал скучать не должен. Взял перевёрнутый металлический стакан для смешивания и начал отбивать по нему ритм барной ложкой. Затем подключил второй стакан, затем деревянную разделочную доску. Получился звонкий, чёткий бит.
– А ну-ка, помогаем! – скомандовал я.
Бабушки – народ незамысловатый и податливый, если найти к ним подход. Через минуту сорок вилок стучали по бокалам и столам, выбивая нестройный, но невероятно драйвовый ритм.
– Медленно минуты уплывают вдаль… – затянул я. Не слишком громко: голос у Распутина был не певческий. Но главное – задать тон!
И зал подхватил.
«Голубой вагон» звучал в исполнении сорока бабушек под аккомпанемент барной посуды и вилок. Это было сюрреалистично, громко, но самое главное – живо.
Окно системы мигнуло зелёным:
Скрытый квест «Душа компании» выполнен.
+30 опыта.
Шанс провала праздника: 10%.
– Вот так-то, – пробормотал я, ловя ритм.
И тут двери зала распахнулись, и на пороге появился кто-то незнакомый. На нём был пиджак, расшитый блёстками, которые слепили глаза, а на груди болтался огромный бейдж с надписью «ПРАЗДНИК».
Ну как незнакомый⁈ Это был Эдик собственной персоной!
«Вот почему я не удивлён? – пронеслось у меня в голове. – Я ведь понимал, что это тот самый Эдик. Распутину явно не везёт!»
Он оглядел зал, в котором люди орали песни под стук вилок, увидел танцующего Тяпу… да и я тоже его увидел и охренел: двигался тот прям как профессиональный танцор…
Ладно, не об этом.
– Что тут происходит⁈ – рявкнул Эдик, перекрывая шум. А затем заметил меня… и рожа у него конкретно покраснела! – Какого чёрта он за стойкой⁈
Эдик широким шагом подошёл к бару. За ним семенил его тамада, который, видимо, всё-таки починил микрофон, но было уже поздно.
– Заказ наш! – заявил Эдик подошедшему Славику и ткнул пальцем в мою сторону. – Этого клоуна убрать.
– Этот клоун, – парировал я, – спас праздник.
– Ага! – выплюнул Эдик. – Вали отсюда, бармена мы нашли! Тамада всё починил, мы готовы вести дальше! И вообще… – он повернулся к Славе. – С тебя неустойка! За нарушение контракта!
Славик побагровел. Тяпа прекратил танцевать и развернулся к Эдику. Воздух в зале сгустился. Бабушки испуганно вжались в стулья.
– Неустойка? – я спокойно протёр барную стойку тряпкой. – Эдуард, давай поступим по-мужски. Пари.
Эдик скосил на меня глаза.
– Какое ещё пари, молокосос?
– Пусть твой тамада выйдет и скажет тост. А я в ответ соберу к этому тосту авторский коктейль.
– Смысл?
– Смысл в том, что рассудят нас гости. Если решат, что твой тамада лучше, – Славик платит неустойку, а я ухожу мыть туалеты. Если выиграю я – ты разворачиваешься и уходишь. Причём, – я улыбнулся, – с целым лицом! А то Слава за твой базар очень хочет его разбить.
Эдик расплылся в самодовольной ухмылке, когда Слава кивнул.
– Договорились. Давай! – махнул он своему тамаде.
Тамада наконец получил шанс проявить себя. Он обхватил микрофон двумя руками и вышел в центр зала.
– Дорогие гости! – начал он. – Семьдесят лет! Это же два раза по тридцать пять! Это возраст мудрости, когда дети уже взрослые, а внуки…
«Банально. Скучно. Стереотипно».
Бабушки слушали его в вежливом молчании. Хотя по их лицам я читал совсем другое: вали, хотим пить!
Эдик же реально верил в свою победу и с улыбкой слушал тамаду. Вот ведь… идиот!
Я повернулся к стойке, взял шот и, когда тамада закончил, заговорил настолько громко, насколько мог:
– Нижний слой, – я налил тёмный горький амаро. – Это ваш жених из семьдесят восьмого.
Зал притих.
– Средний слой, – я взял сладкий персиковый ликёр и уложил его поверх амаро. – Это про прощение подруг.
Я видел, как Зинаида Степановна прижала руку к груди, как Тамара Петровна смотрела на меня с улыбкой.
– И верхний слой, – я взял джин. – Это про сына! Крепкий, как его характер! И всегда рядом!
Я поставил готовый слоистый шот на стойку.
– Для Тамары Петровны! – я кивнул имениннице и передал шот официанту.
Зал в прямом смысле взорвался аплодисментами. Бабушки стучали вилками по столам, Эдик стоял с открытым ртом, а его тамада растерянно смотрел на ликующих гостей.
«Легко, – подумал я. – Я держал аудиторию, когда вы пешком под стол ходили!»
– Это… это нарушение! – начал Эдик, но его голос утонул в гуле одобрения.
– Неустойка отменяется, Эдик, – улыбнулся я ему. – Гости сами решили.
Эдик плюнул под ноги и, ругаясь, развернулся. Его тамада, подхватив провода, засеменил следом.
Вскоре зал утих, и всё пошло как по маслу.
Музыку включили свою, и вышло интереснее, чем было. Гости по очереди подходили и что-то просили, так что следующие два часа я просто работал.
Тамара Петровна стала изюминкой этого вечера. Под конец она подошла к бару с сумкой, порылась в ней и вытащила керамическую кружку.
Я узнал её мгновенно. «Успешное утро». Моё лицо, голливудская улыбка Лазарева…
«С… ска…»
– Плесни-ка сюда, сынок, – она поставила кружку на стойку. – Я из неё каждое утро пью. Хочу, чтоб и вечер был успешный.
Точнее, это я думал, что изюминка – она. Но изюминка ждала меня в другом месте.
Когда праздник закончился и я умывался в туалете этого заведения, дверь резко открылась, и в проёме появилась девушка в приталенном костюме, с очень скорбным выражением лица и ярко-красной помадой на губах…
Чтоб вы понимали, туалет был заперт изнутри и предназначался для одной персоны.
Глава 7
Я смотрел на неё, она на меня, и как бы сказали в социальных сетях… искра, буря…
БЕЗУМИЕ!
В общем, скорбь с её лица слетела, как маска, и теперь она смотрела на меня с таким обожанием, как будто знала меня просто невероятно долго. А я…
«Да кто ты такая?»
Система будто бы услышала мой вопрос и подкинула своё «видение» ситуации:
Внимание! Критическая угроза!
Обнаружен носитель чужой…
Ошибка! Ошибк…
«Ошибка? Чужой? Ой… надеюсь, это не тот чужой…»
Шанс выживания при сближении: 50%.
Шанс выживания при попытке нейтрализации: 90%.
Выберите действие!
Вот кто бы что ни говорил, кто бы какие книги ни писал и какие бы книги я ни читал, везде главный герой выбирал одно: надо спастись, зачем рисковать? Ибо пятьдесят процентов – это ж рулетка. Орёл или решка!
А вот девяносто, ну, как будто бы даже звучит вкуснее! Если речь не о процентах по ипотеке… а сейчас, в наше время, она слишком уж «прожорлива». Но сейчас не об этом.
В общем, я не понимал, что именно хотела от меня система, ибо кнопок под этим «выберите» не было, так что… я стоял, смотрел на эту барышню и понимал: а она была… красива. Дьявольски красива!
Тёмные волосы, острые скулы, взгляд хищницы, уф-уф-уф, как это ещё описать⁈ В общем, моё тело отреагировало на неё раньше, чем мозг Лазарева успел выдать логическое обоснование. Ноги сами сделали шаг вперёд.
Я мысленно рявкнул: «Нейтрализация!» – так же, как в первый день ответил Системе «Нет». Система мигнула красным ещё раз… и промолчала. Будто приказ ушёл не по адресу.
– Одарённый, – произнесла гостья «моего туалета».
Голос у неё был такой… блин, как мне нравился! Немного с изъяном, чуть низкий, с хрипотцой…
– Я тебя сразу почувствовала!
Она сделала шаг мне навстречу. Расстояние между нами сократилось до… хм… ну, почти нуля. Её ладонь легла на мою грудь, прямо туда, где бешено колотилось сердце Распутина. Я тут же почуял запах её духов: не приторно-сладкие, а такие… что-то типа Живанши с цитрусом, какие любили статные дамы…
В общем, я почему-то не стал спрашивать, кто она такая. Хотя почему «почему-то»? За все мои годы работы на ТВ, в разных программах и на корпоративах очень влиятельных людей, я научился одной простой истине: если женщина смотрит на тебя вот так, как смотрела эта дьяволица, любые слова – просто обосрут сам момент.
И…
Ну вот тут я действовал машинально, не отдавая себе отчёта, как будто тело вообще стало чужим! Причём головой-то я понимал – нельзя было так делать. А тело…
Ну какое дело моему телу до того, что я думаю⁈
Я обнял её за талию и притянул к себе.
Её губы оказались мягкими и горячими. На вкус она была как идеальный коктейль – солёная карамель, горечь грейпфрута и обжигающий перец.
По венам ударила волна тепла, фингал на скуле перестал ныть, а усталость после смены испарилась.
Система выдала уведомление, но я прочёл его уже потом, когда женщина отстранилась. Она провела пальцем по моей щеке, чуть задев синяк, подмигнула и, не говоря ни слова, выскользнула из туалета. Дверь… хлопнула, и я пришёл в себя…
– Что это было… – прохрипел я, глядя на себя в зеркало… – Кто это…
Система ещё раз передала мне «Салам» и кое-что показала:
Внимание!
Вы получили бафф: Поцелуй Суккуба (Временный).
Симпатия женщин к носителю повышена на 30%.
Длительность: 24 часа.
Эффект: феромоны носителя усилены!
– Вот это я понимаю, – пробормотал я, глядя на своё отражение. – Премия к смене.
Я плеснул в лицо холодной водой, поправил воротник рубашки и вышел в зал, как будто ничего и не было.
У выхода из зала меня караулил Славик. Тяпа маячил за его спиной, всё ещё в своей сиреневой бабочке.
– Мама довольна, – сказал Славик и протянул руку. – Мы в расчёте, Димон.
Я пожал. Рука у него оказалась на удивление мягкой – для человека, который неделю грозился переломать мне ноги.
– И ещё, – он не отпускал мою ладонь. – Эдик про тебя опять спрашивал. Сегодня, по телефону. Я сказал, что долга больше нет. – Славик хмыкнул. – Знаешь, что он ответил? «Жаль. Тогда по-другому».
Он отпустил мою руку и ушёл, а Тяпа, проходя мимо, зачем-то поправил на мне воротник.
Квест «Отдать долг Славику» выполнен!
Долг: 0.
Отношение кредитора: Уважение.
Опыт не начислен. «Свобода – сама по себе награда».
«По-другому – это как?» – подумал я. Но ответа у меня, как и у Системы, не было.
На следующий день, в четверг, я стоял за стойкой «Паруса».
Четверг в клубе – день специфический. Народу немного, но это уже не вчерашние пенсионеры, а вполне себе платежеспособная публика, которая пришла расслабиться после рабочей недели. Ну, или пришли готовить свою печень к пятнице.
Ветрова сегодня была на удивление молчалива. Она протирала бокалы с какой-то внутренней злобой, как мне показалось, изредка поглядывая в мою сторону.
То ли у неё появились ко мне какие-то вопросы, то ли просто четверг – это маленькая пятница, и наше заведение сегодня могло ожидать ад. В общем, она знала то, чего не знал я.
Через час после открытия, в пять вечера, к стойке направился мужчина.
Ему было лет тридцать пять, может, чуть больше. На нём был дорогой костюм, который сейчас выглядел так, будто его владелец спал в нём трое суток подряд. Пиджак мятый, галстук ослаблен, на рубашке пятно от кофе. Лицо явно уставшее, да и взгляд у него был потухшим.
«Уволили?» – попытался угадать я.
Он сел на высокий стул, бросил телефон на стойку экраном вниз и уставился на меня.
Система тут же подсветила его:
Клиент: Глеб.
Состояние: нервное истощение на грани срыва.
Триггер: синдром самозванца, давление руководства.
Рекомендация: разговор по душам или алкогольная кома.
– Двойной виски, – хрипло произнёс он. – Без льда.
Я взял бутылку бурбона и налил в рокс через джиггер – больше для Ветровой, чем для себя: «Точная мера» и так не промахнулась бы ни на грамм. После поставил перед ним «стакан» и замер. Ибо тот тоже замер, он даже не пошевелился, чтобы выпить. Поднял глаза на меня и прохрипел:
– И себе налей.
– Увы и ах, – тут же ответил я. – Внутренними правилами запрещено распивать на работе. Если, конечно, гость не угощает.
– И себе налей, – сухо произнёс он.
Я лишь молча кивнул, пробил в кассу сок за его счёт и налил себе. В такой же рокс: старый прикол, которым пользовались очень многие бармены, чтобы не пить на работе, но и не обижать клиента.
Он осушил свой с одного глотка, после попросил добавки. Я лишь чуть-чуть пригубил свой сок и поставил рокс на стойку за спиной. После оперся на барку и посмотрел на клиента.
– Хотите, поговорим? – предложил я. – Народу чуть-чуть, и у меня… да и по вам вижу – на вас кто-то давит.
Гость медленно поднял голову, прищурился:
– А ты потянешь? Вам вообще разрешено говорить с клиентом?
«А мы что, прислуга какая-то в частном доме?»
– Смотря о чём вы хотите поговорить. Так что, если нет речи о запрещённом, то почему бы и нет? Я же вижу, вас что-то тревожит.
Он задумался на миг, а затем махнул рукой:
– Ай, всё равно ничего не поймёшь. Короче, я написал код для проекта… а его украли!
– Ну, пока я понимаю, а кто украл-то⁈
– Зам генерального.
– А что там?
– Подпись! – рявкнул Глеб. – Там должна была быть моя подпись!
Он выпрямился на стуле, плечи расправились, а лицо стало, ну, прям злым!
Я кивнул и вместо добавки убрал его пустой рокс. В общем, понял простое: он работал, но все лавры получили другие люди. Классика жанра.
– Давайте сделаем небольшой фокус, он каждый раз срабатывает на людях, которые запивают свои проблемы, – я достал чистый рокс, кинул туда кубик сахара. – Вы же не против?
Он быстро мотнул головой, и я заметил, что он смотрит за моими руками.
В своё время у меня тоже были проблемы. Тогда я и видел, как бармены реально успокаивали нервы своим клиентам, которых «накачивали» коктейлями. В общем, суть была простой: фокусами со смешиванием рассказать, как тают и растворяются проблемы.
Тем, кто мало ходит по заведениям, мои «приколы» показались бы бредом. Но учитывая опыт… работу… я знал, что такие простые телодвижения с напитками и правильными словами реально психологически помогали людям.
Затем капнул на сахар пару дэшей ангостуры и плеснул немного содовой. Прям совсем чуть-чуть. Размешал барной ложкой.
– Ваш начальник – это вот этот кубик сахара. Сладкий, пока вы его не размешали. Он присваивает ваши идеи, потому что без вас он – никто.
– Типа…
– Типа просто сладкая вода. А вы основа этого напитка. Мощная основа, на которой держится весь вкус!
Я потянулся к барной станции, выбрал бутылку хорошего бурбона, поставил его перед клиентом. В рокс, где таял сахар, положил большой кусок льда, а затем налил сверху ровно пятьдесят миллилитров бурбона. Ещё несколько оборотов ложкой, апельсиновая цедра на край – и готово.
– Старая школа и твёрдая рука, – я пододвинул к нему олд фэшн. – Классический напиток, который раскрывается по мере того, как тает лёд. Вкусно, поверьте мне.
Глеб смотрел на коктейль. Потом взял его, сделал глоток. Горечь биттера, крепость бурбона и сладость сахара слились воедино. Он поставил стакан на стойку, провёл рукой по лицу и вдруг усмехнулся. Жизнь вернулась в его глаза.
– Завтра утром вы идёте к боссу, – продолжил я. – И ставите условия. Либо ваше имя появляется в презентации, либо проект рушится, потому что без вас его никто не потянет!
– А ты ведь прав… – прохрипел он.
– Именно. Поэтому я бы вам советовал просто сегодня выспаться!
Он продолжал улыбаться и смотреть на рокс с остатками напитка… по его лицу было понятно, что мой фокус удался. И через минуту непонятной тишины он достал кошелёк, бросил на стойку пятитысячную купюру.
– Сдачи не надо, – Глеб встал, надел пиджак, расправил плечи.
И тут он вдруг замялся, а после вновь облокотился на стойку. Но благо… реально – благо, что заговорил шёпотом, и ни Ветрова, ни Соколова не слышали его слов.
– Слушай… у нашей компании корпоратив в частном доме… не хотел бы там напитки поделать⁈
– А когда⁈
– Не знаю… либо в понедельник, либо во вторник… на сто человек!
Система тут же выдала новый, зелёный текст.
Внимание!
+30 опыта.
Поздравляем! Вы получили третий уровень!
Открыт контакт: Глеб (IT-директор)
«Третий уровень. За кубик рафинада. Двадцать лет на федеральном канале – и ни одного повышения за фокус с сахаром».
– Я подумаю, – ответил я, взяв купюру. – Запишите мой номер.
«Ещё один корпоратив. Мне бы сначала меню для Михалыча добить – аванс-то уже на карте. И так, чтобы Соколова не узнала».
Глеб вбил продиктованный номер в телефон, кивнул и вышел. В дверях он чуть не столкнулся с двумя крепкими парнями, которые не стали садиться за стойку. Парни прошли мимо бара, глянув на нас с Ольгой, и направились к лестнице на второй этаж, в кабинет Соколовой.
Я проводил их взглядом. Сквозь стеклянную перегородку кабинета было видно, как парни что-то показывали Соколовой. То ли бумаги, то ли…
Бумаги, скорее всего. Но явно они не представляли никакой угрозы. Ибо охранник в зале даже не шелохнулся.
Ветрова подошла ко мне спустя пару минут и как бы невзначай сказала:
– Знаешь, что это за черти?
– Черти? – я обернулся. – Нормально ты так о людях…
– Агентство «Праздник», – Оля скривилась. – Они тут все злачные места обложили со своими праздниками. Фу.
– И чего? У нас тут какая-то тусовка намечается?
– Если бы, – она скривилась ещё сильнее. – Они ещё и поставщики. Алкоголь возят дешевле рынка, но качество…
Я поднял голову ровно в тот момент, когда Соколова начала жестикулировать. Даже с такого расстояния было видно, что её что-то бесило. Так как народу было совсем чуть-чуть, я просто наблюдал за ней, натирая бокалы. Так что заметил тот момент, когда управляющая указала им на дверь.
Мужики спустились вниз, и в момент, когда я шёл от мойки с мытой посудой, один из них намеренно задел меня плечом.




























