Текст книги "Плечом к плечу (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Воронин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 42 страниц)

Только вот околесица насчёт какого-то Тэша, упавшего с мачты и сломавшего лодыжку, о подмокшей муке во втором трюме, о произошедшей между боцманом и одним из матросов поножовщине, о здоровенной чайке, нагадившей на голову юнге – всё это призвано было замаскировать драгоценные крупицы настоящего отчёта, спрятанного за вязью слов.

Вздохнув, Блайт зажег ещё одну свечу, придвинул к себе лист серой бумаги и принялся медленно рисовать на нем буквы – одну за другой, поминутно сверяясь с текстом журнала. Работа не на час и не на день…

Глава вторая
Таша Рейвен. Замок Рейвен-кэр

Замок, как ему и положено, стоял на холме – старые, покрытые мхом стены изрядно обветшали, кое-где меж камней зазмеились глубокие трещины. Ров, опоясывающий замок, и в лучшие времена не был глубоким, а ныне и вовсе заплыл, невысокий человек мог перебраться через это так называемое укрепление без особого труда. Правда, после хорошего дождя дно рва покрывалось изрядным слоем непролазной жидкой грязи – не то чтобы существенное препятствие для штурмующих, но лучше, чем ничего.

Впрочем, штурмовать этот замок никто не собирался. Его вообще ни разу не штурмовали за те бесконечные годы, что прошли с момента окончания его постройки. Так уж получилось – войска гуранцев, пожелай они добраться до сердца Инталии, вынужденно обходили эти места стороной – местность небогатая, деревень и сёл немного, хорошую добычу не взять. А крюк изрядный и ненужный – каждый понимает, что в военном походе ценнее всего время. Иногда ценнее, чем солдаты.

Армии проходили мимо – а кого ещё может заинтересовать старый замок? Шайку разбойников? Обычным искателям приключений древняя цитадель всё-таки не по зубам, да и кто, в здравом уме, решится искать удачи в разграблении дома одного из самых влиятельных рыцарей Инталии? Только самоубийца. Далеко не каждый из Рейвенов принадлежал к Несущим Свет, но влияния у них всегда было в избытке, и найти управу на наглецов труда бы не составило. Мающиеся от безделья белые рыцари с удовольствием устроят веселую облаву на грабителей и, наверняка, добьются успеха. Так что, если уж хочется поскорее попасть в чертоги Эмнаура, то лучше попросту утопиться – всё приятнее, чем столь любезный сердцу истинного светоносца очистительный огонь.

Может, кто из соседей пожелал бы прибрать к рукам чужое родовое гнездо? Этого исключать не стоило, но боги не допустили беззакония. Правда, один раз замок почти перешел в чужие руки – по причине печальной, но, в то же время, и донельзя банальной. Золото иногда рушит каменные стены куда вернее, чем боевая магия или камни метательных машин. Одному из Рейвенов не повезло – череда неурожаев, аппетиты Святителя, неумение вести дела… Стареющий хозяин замка, прижатый к стене в переносном (и в прямом, практически, тоже) смысле, готов был уже подписать бумаги – но тут появился его младший сын, двадцатилетний юноша, уже успевший облачиться в эмалевые доспехи светоносца. И кредитор отступил, смирившись – ссориться с рыцарем Ордена Несущих Свет было бы глупостью.

Юноша нашел деньги, сумел восстановить славу порядком обнищавшего рода. И наследнику оставил довольно приличное состояние. Тот, к несчастью, достоинствами отца не обладал, да и очередной Святитель, Аллендер Орфин, изрядно обеспокоенный состоянием государственной казны, периодически изобретал новые и новые способы её пополнения. А Святителю трудно отказать – особенно, если ты не вошел в число достойных носить белые доспехи. Лорду Рейвену следовало отдать должное – часть былого достатка он сумел сохранить. Не слишком значительную, но достаточную, чтобы его дочь ни в чем не нуждалась.

Так и стоял Рейвен-кэр, нависая над долиной не очень высокими стенами и башнями. Время от времени в залах и переходах замка поднималась суматоха – это означало, что непутёвая дочка безвременно усопшего лорда вознамерилась почтить отчий дом своим присутствием. Как правило, ненадолго – непоседливый характер уже через неделю-другую заставлял леди Рейвен отправиться навстречу новым приключениям, оставив семейные дела на волю богов. И замок, вместе со всеми немногочисленными обитателями, вновь погружался в состояние блаженной полудрёмы.

Два года назад всё изменилось.

Таша проснулась поздно – в последнее время она вообще предпочитала понежиться в постели подольше, почти до полудня. Открыла глаза, несколько мгновений разглядывала балдахин над кроватью, спадающий до самого пола красивыми складками небесно-голубого шёлка. Некогда небесно-голубого… Теперь же драгоценная ткань местами выцвела, местами носила следы аккуратной штопки. И постельное белье было не в лучшем состоянии. И гобелены на стенах… и сами стены. Остатков золота, сбереженного покойным отцом от завистливого интереса Святителя Орфина, было вполне достаточно для того, чтобы вернуть замку если и не великолепие, то хотя бы пристойный вид. Но Ташу мало волновали рассохшаяся мебель, позеленевшие бронзовые светильники или потрёпанные ковры, устилавшие вечно холодный каменный пол. Она родилась в Рейвен-кэре, прожила здесь первые десять лет жизни, но так и не научилась считать замок домом. Домом для неё стал Орден. В Школе Ордена девушка чувствовала себя куда лучше, чем в этом каменном мешке.

К тому же, здесь её одолевали воспоминания. О матери, лицо которой совсем уже стёрлось, но время от времени пыталось пробиться сквозь паутину памяти. Об отце – отношения с лордом Рейвеном у Таши складывались достаточно сложными, она не баловала родителя визитами, предпочитая наполненную приключениями службу пребыванию под отчей крышей. Лорд Рейвен не то чтобы не одобрял тот факт, что его дочь сочли достойной пройти обучение в Школе и стать волшебницей Ордена, это простонародье считает, что жестокие ловцы-светоносцы отбирают у них детей. Те, кто поумнее, понимают, что Орден есть слава, сила и щит Инталии, войти в его ряды – великая честь. Но ум говорил одно, а родительское сердце желало дочери иной судьбы – счастливого брака, здоровых детей. Скрывать свои чувства лорд Рейвен умел, без этого навыка не выжить при дворе, но наедине, когда очередной, неведомо какой по счёту бокал подогретого, со специями, вина развязывал язык, он не раз пытался излить дочери свои чувства. И каждый раз не находил желанного отклика. Обычно такие беседы заканчивались ссорами, хлопком двери, затихающим вдалеке перестуком лошадиных копыт.

Отец, конечно, прощал. Дочь, спустя какое-то время, тоже. Но каждый оставался при своём мнении.

Сейчас, когда отца не стало, Таша искренне сожалела о том, что не слишком часто находила возможность побыть с ним. Лишь потеряв родных, мы начинаем понимать, как много они для нас значили. Начинаем сожалеть о недосказанных словах, о недоданной ласке, о неоказанном внимании. Особенно, когда есть масса времени, чтобы об этом подумать, когда каждый камень, каждый предмет в окружающей обстановке напоминают о безвозвратно ушедших днях.

Будь её воля, Таша давным-давно умчалась бы от этих стен, от этих воспоминаний куда подальше.

Но приказ Метиуса арГеммита не допускал двояких толкований.

Из-за приоткрытого окна доносились голоса. Говорил мужчина, говорил сухо, неприятным, немного дребезжащим голосом.

– Левая нога чуть впереди, правая рука отведена назад, шпага смотрит в землю. Эта стойка называется «длинный хвост».

– Почему? – тонкий нежный голосок, просто обязанный принадлежать молодой девушке.

– Это неважно. Итак, твоя рука расслаблена, но ты готова начать движение. Ещё раз напоминаю, удар сплеча наиболее силён – но он же и наиболее медлителен. Кроме того, удар сплеча из стойки «длинный хвост» занимает втрое больше времени, чем из «высокой стойки», когда шпага изначально поднята вверх и отведена назад. Многие фехтовальщики-мужчины предпочитают начинать бой именно с этой стойки, поскольку она дает преимущество первого сильного удара.

– Ты это уже говорил, мастер.

Послышалось насмешливое фырканье.

– Изучение фехтования есть череда многочисленных повторений. В схватке нет времени на раздумья, все движения должны исходить из тела, а не из головы. Но чтобы этого добиться, каждое движение следует отработать сотни раз. А перед отработкой – понять, в чем достоинства того или иного действия. Ну-ка, скажи, в чем преимущество «длинного хвоста»?

Тяжёлый вздох слышен не был, но он, без сомнения, присутствовал. Таша прекрасно понимала девушку, мастер Фарад Ларзен временами бывал тошнотворно занудным. В свои шестьдесят лет фехтовальщик не утратил ни гибкости, ни идеальной точности движений, зато с возрастом приобрел противные менторские интонации и привычку говорить очевидные истины по нескольку раз кряду. При этом ветеран зорко следил за тем, чтобы его слушали – Таша в своё время не раз, скрипя зубами от боли, прикладывала примочки к синякам, полученным отнюдь не в ходе учебного боя. Затупленная, но довольно тяжёлая шпага мастера в любой момент могла метнуться вперед, дабы наказать нерадивую ученицу. Правда, в то время ученице было всего девять лет.

– Из этой стойки, – заунывно начал отчитываться девичий голос, – я могу сделать выпад в живот, в бедро или в шею. При этом, если противник применяет «высокую стойку», укол в бедро он не успеет парировать. Мастер, но ведь и я не успею отразить рубящий удар, не так ли?

– Если стоять на месте и ждать, пока тебя попытаются разрубить пополам – да. Но твоя задача вынудить противника либо нанести удар в пустоту – для этого левой ногой делаешь шаг назад, одновременно разворачивая тело – смотри, шпага, почти помимо твоей воли, занимает блокирующее положение, позволяющее отразить рубящий удар. Либо делаешь шаг вперед с правой, опять-таки разворачиваясь – и клинок устремляется в атаку, добавляя к скорости руки скорость и силу движения ног. Теперь ты почти вплотную к врагу, твоя шпага готова ужалить его в живот, а он не может атаковать – слишком близко. И вынужден будет отступить, теряя силу рубящего удара.

Зазвенел металл – собеседники принялись отрабатывать движение.

Таша встала и подошла к окну. Во дворе замка в странном танце кружились двое – невысокий жилистый мужчина с совершенно седыми волосами, собранными в длинный хвост, и стройная девушка семнадцати лет. Оба в толстых куртках из многократно простеганного конского волоса, в глухих – лишь глаза и рот видны – тренировочных шлемах. Леди Рейвен поёжилась, представляя, как неприятно в столь тёплое утро напяливать на себя всю эту амуницию… Но, если рассуждать трезво, девочке нужно уметь себя защищать, и если для этого каждое утро ей придётся как следует попотеть – значит, так тому и быть.

Послышалось ойканье – очевидно, Альте придётся после обеда заняться свежими кровоподтёками. Нежную кожу учениц мастер Ларзен обычно не жалел.

– Ты всё ещё смотришь на свой клинок, – раздражённо заметил старый фехтовальщик. – К чему? Он и так твой, рука сама доведёт его в нужное положение. Смотри на противника и только на него. Угадай направление удара, улови начало движения – и тогда сумеешь вынудить врага промахнуться. Ещё раз!

Опять жалобный вскрик.

– Ещё!

Видимо, на этот раз у Альты более или менее получилось, поскольку мастер заговорил уже более спокойным тоном.

– Теперь снова поговорим о стойке «слабая перевязь». Правая нога впереди, рука с оружием на уровне головы, клинок направлен в сторону противника и вниз, прикрывая грудь, словно перевязь. Не давая преимуществ для начала атаки, она предоставляет изрядные возможности для парирования удара практически из любой позиции. Но, если ты пользуешься тяжёлым оружием, рука в этой стойке устанет довольно быстро… К тому же, шаг любой ногой в любом направлении вынудит тебя раскрыться. Стойку следует использовать для отражения выпада противника и тут же сменить на что-либо более удобное для контратаки.

Опять зазвенел металл. Таша усмехнулась – вот сейчас Альта заработает ещё один синяк. Мастер прав, парировать удары из «слабой перевязи» удобно – да только в обороне бой не выигрывается. И точно – через мгновение Альта вскрикнула, и её тяжёлая учебная шпага полетела на камни.

– Не могу больше… – в голосе девушки явственно слышались слёзы.

– Хорошо, на сегодня закончим, – Ларзен без особой теплоты оглядел ученицу, презрительно сплюнул. – Надеюсь, когда тебя всерьёз попытаются убить, подобное заявление подействует на врага умиротворяюще.

– Доброе утро, Альта! – Таша помахала своей подопечной. – Мастер, не соблаговолите ли зайти ко мне?

– Доброе утро, леди Рейвен, – девушка склонила голову. От этой привычки Таша свою то ли подругу, то ли компаньонку, то ли приёмную младшую сестру (если такой статус возможен) отучить так и не смогла.

Вообще говоря, нынешнее положение Альты Глас и в самом деле вызывало некоторые вопросы. Формально девочка числилась ученицей Школы Ордена. Фактически же на её учебу махнули рукой ещё до начала последней войны с Гураном. Уникальная неспособность Альты продвинуться в вопросах освоения магии дальше простейших, доступных каждому третьему, шагов, сделала её в Школе если и не отверженной, то уж существом второго сорта – наверняка. Зато девчушка отличалась изумительной памятью, что позволяло ей найти себе место в Ордене. Летописцы, библиотекари, счетоводы… любому очевидно, что Орден Несущих Свет – это не только белые рыцари и могучие волшебники. Пару раз Таша подбирала для воспитанницы вполне пристойные варианты – и каждый раз наталкивалась на столь тоскливый взгляд огромных голубых глаз, что лишь обречённо вздыхала, оставляя всё по-прежнему.

Да и не стоило врать самой себе – пусть леди Рейвен временами и бурчала насчёт «хлопот, свалившихся на её голову», но общество Альты Глас уже давно стало привычным. Избавиться от девушки – и что останется? Одиночество…

Но ведь нельзя же превратить малышку в вечную тень Таши Рейвен.

– Может, замуж её выдать? Возраст самый подходящий.

Вопрос, обращенный к самой себе, традиционно остался без ответа. Альта выросла, с этим не поспоришь. И превратилась в очень красивую молодую девушку… только вот Таша никак не могла привыкнуть к тому, что её подопечная стала взрослой, продолжая именовать её то девочкой, то малышкой. Альта не обижалась… она готова была снести что угодно, лишь бы не расставаться с госпожой.

В дверь постучали. Таша только сейчас заметила, что всё ещё не одета – длинная ночная рубашка из бледно-зелёного кинтарийского шёлка за одежду не считается. Торопливо накинув пеньюар, отделанный невесомым серебристым мехом, леди Рейвен разрешила посетителю войти.

– Вы традиционно игнорируете тренировки, леди, – буркнул, не здороваясь, старый фехтовальщик.

Фарад Ларзен служил Рейвенам дольше, чем Таша жила на этом свете, потому мог позволить себе некоторые вольности. Тем более что службу старик понимал достаточно своеобразно. С его точки зрения всё, что не относилось к оружию, было пустой тратой времени. Он не нажил состояния (с учётом непозволительно мягкого характера покойного лорда Рейвена, не воспользоваться ситуацией мог только истинный бессребреник), не обзавелся супругой… да и своего дома у ветерана не было. Зато коллекция клинков, собранная им, могла бы вызвать минутный приступ завести даже у Санкриста альНоора. В настоящий момент коллекция украшала стены в одном из залов замка, соседствуя с уникальными образцами, помещёнными туда лордом Рейвеном.

Эта мысль заставила Ташу скривить губы в печальной усмешке. Кое-какие из этих экспонатов сейчас наверняка пылятся в подвалах Тайной Стражи. Ох Блайт, чума на твою голову…

– Виновна, друг мой, – вздохнула она, опуская взгляд. – Виновна, признаю. Обещаю, что обязательно найду время. Но сейчас я хотела бы поговорить о вашей юной ученице. Она делает успехи?

Старик почмокал губами, затем, не спрашивая разрешения, налил себе бокал вина из стоящего на столике кувшина, не торопясь осушил его и только после этого медленно кивнул.

– Настоящим мастером она, пожалуй, не станет. Не тот характер, леди. Но постоять за себя я её научу. Ещё год-другой тренировок, и она будет владеть шпагой примерно на вашем уровне.

– Это намек на то, что и я недостойна звания мастера? – Таша прищурилась, лицо приобрело хищное и несколько злое выражение. Пожалуй, кому другому после подобного выпада не поздоровилось бы, леди Рейвен очень не любила, когда высказывалось не самое восторженное мнение о её достоинствах. Подобное дозволялось очень немногим людям.

Как и следовало ожидать, на ветерана это не произвело ни малейшего впечатления. Учитель, поддающийся на провокации, недостоин иметь учеников, эту истину Фарад крепко усвоил ещё тогда, когда сам делал лишь первые шаги в искусстве танца клинка.

– Кое-что в фехтовании вы смыслите, – буркнул он, снова протягивая руку к кувшину. – Иначе вас, леди, давно прирезали бы… как же, как же, наслышан о ваших приключениях. И лорд покойный, да согреет его Эмиал своим светом, не раз поминал… беспокоился, стало быть. Но и хорошую сталь, если о ней позабыть, ржа выест.

– Я ж говорила, найду время… – буркнула Таша, постепенно остывая. Злиться на Фарада не имело смысла. И ссориться с ним – тоже, где ж ещё найти человека, преданного не за деньги, а просто так, ради одной лишь чести.

– Вам, волшебницам, куда проще, – пожал плечами старик. – Махнули рукой, пару слов сказали, и противник уже беседует с Эмнауром. А девочке этой на магию, как я понимаю, особо рассчитывать не приходится. Правда, шутку с невидимым щитом она знатно освоила, признаю.

– Так что же плохо?

– Думает слишком много… – Фарад замолчал, присосавшись к бокалу. Таша терпеливо ждала объяснений.

Хотя вряд ли ветеран скажет что-то новое. Его теорию насчёт размышлений во время схватки Таша знала назубок и, во многом, разделяла. Фехтовальщик был убежден, что думать полезно перед боем, оценивая противника и собственные силы, или после – определяя способ, как лучше распорядиться достигнутыми результатами. Или как побыстрее унести ноги – в зависимости от этих самых результатов. А когда звенят клинки, думать вредно, пусть работает тело. Задумался, потерял темп – проиграл.

– Утром приходил посыльный от барона арДаута, – переменил тему мастер, голос его звучал подчеркнуто равнодушно. – Принес формальный вызов.

– Вызов? – Таша опешила. И такую новость этот сморчок преподносит с унылым выражением лица? Ну, слава богам, хоть какое-то развлечение.

– Именно так, леди. Пергамент с перечислением обид он оставил в прихожей.

– И не попытался добиться встречи со мной? – недоверчиво хмыкнула девушка. – Пришел, оставил вызов и ушел?

– Убежал, – поправил Фарад. – Не очень быстро, но убежал. Сложно быстро бегать, если приходится поддерживать падающие штаны. Я бы с удовольствием отправил наглеца к Эмнауру, где, поверьте, леди, ему самое место… Но в данном, подчеркиваю, только в данном случае парень не виноват, что молодой барон арДаут выбрал посланником именно его.

– А этот… арДаут? – Таша попыталась выудить из глубин памяти хоть что-нибудь, связанное с именем явно больного рассудком недоброжелателя, но не преуспела. Зато, в который уж раз, позавидовала Альте, которая вообще ничего не забывала. – Кто он такой?

Из короткого рассказа она узнала, что старый барон арДаут, человек достаточно уважаемый, не так давно преставился, оставив внуку (сыновья барона пали в памятной многим битве у Холма Смерти) некоторое, не слишком значительное, состояние. Юноша, с детства отличавшийся несдержанным характером, воспитывался где-то далеко от родового удела, по слухам, чуть ли не в Кинте Северном. И, опять-таки по слухам, там его держали в строгости – оно и понятно, в Кинтаре законы особые, там на количество поколений именитых предков смотрят без особого пиетета, куда важнее, сколько золота у тебя в сундуках. Если не можешь похвастаться богатством – не высовывайся, иначе не поздоровится. Получив в свои руки власть, новый владелец Даут-кэра принялся наводить в округе свои порядки, нажив себе немало недоброжелателей чуть ли не во всех слоях общества, от благородного сословия до безземельных сервов. Раза три молодого повесу вызывали на поединок – и каждый раз дуэль для вызывающего заканчивалась либо плохо, либо очень плохо.

– Я свидетелем не был, – пояснил Фарад, – но он, поговаривают, что-то и в магии смыслит. Последний раз он дрался с Чедвиком арМиттом, а тот был рубака не из последних, уж мне-то известно. Чедвик-то ныне у Эмиала добрым пивом наливается, а арДаут жив и здоров, ни царапинки. Думаю, не мог Чедвик так просто дать себя зарезать, не таков он был… Ведь из битвы у Холма Смерти, где отец и дядья нынешнего барона как один пали, Чедвик живым вышел, хоть и посечен был изрядно.

– То есть, если я ему сверну шею, мне только спасибо скажут? – усмехнулась Таша.

– Ну… пожалуй. Хотя недостойное это дело, с женщиной на дуэли сражаться, – старик помахал в воздухе узловатым пальцем, словно грозя отсутствующему здесь молодому наглецу.

– Ох, мастер… знаешь, бывают такие женщины, что сами боги порадовались бы, услышав об их смерти.

– Жизнь по-разному поворачивается, – пожал плечами ветеран. – Свернуть шею какой-нибудь стерве, это, верю, может быть и благим делом. Но дуэль… нет, не к добру это.

Таша пожала плечами. В конце концов, пребывание в замке насквозь пронизано скукой, и небольшое развлечение лишь пойдет на пользу. Да заодно и доброе дело сделать. Ей не раз приходилось встречать таких вот новоявленных наследничков. Ошалев от свалившегося на голову богатства и власти – пусть даже богатство весьма невелико, а власть более чем сомнительна – молодые повесы высоко задирали нос… пока этот нос кто-нибудь не укорачивал. По самую шею. Сама она, вдруг оказавшись владелицей замка, не слишком стремилась мозолить глаза окружающим, рассматривая отцовский дом лишь как крышу над головой и, в некоторой степени, источник средств к существованию. Устраивать пышные приёмы, наносить визиты соседям… от одной мысли о подобном времяпрепровождении у леди Рейвен мороз шёл по коже. А уж задирать каждого встречного-поперечного и вовсе последнее дело. Во-первых, опасно – на каждого мастера подраться, как показывает практика, рано или поздно находится умелец получше. Во-вторых, дурная слава никому ещё добра не приносила.

Девушка дважды дёрнула полинялый шнурок. Где-то в недрах замка звякнул колокольчик, призывая кастеляна. Тот появился не сразу, хозяйка не особо утруждала старого слугу вызовами, вполне справляясь с насущными потребностями самостоятельно. Среди благородных дам бытовала мода и одеваться-то с помощью двоих-троих служанок, а уж самой себе налить вина – это вообще рассматривалось как дурной тон. Ничего против слуг леди Рейвен, разумеется, не имела – но излишнее внимание к своей особе и нарочито демонстрируемая готовность услужить её раздражали.

Кастелян жил в замке дольше, чем старый фехтовальщик. Таша знала, что покойный отец относился к Дерту с определённой теплотой, прощая мелкие прегрешения и полностью полагаясь на слугу в делах серьёзных. Скаредность, свойство для человека, в руки которого сходятся нити управления замком, в целом, полезное, у Дерта проявлялось в меру, хозяйство он вел рачительно и осторожно, не вызывая особого раздражения у сервов – но и не забывая интересов хозяина. Своих тоже – но дворецкие, кастеляны и казначеи, не думающие о собственном кармане, перевелись ещё до Разлома. Если вообще когда-нибудь существовали. Обладая правом в отсутствие хозяина примерно наказывать нерадивых, правом этим Дерт распоряжался мудро… а то ведь нередки случаи, когда излишне ретивого управляющего однажды находили зарезанным в собственной постели. Но и беспорядков старый кастелян не допускал.

Старик, наконец, появился. Невысокий, почти совершенно лысый, он был ещё довольно крепок, ступал уверенно, трость (непременный атрибут старшего слуги дома) носил скорее для виду, для солидности. Остановившись в дверном проеме, Дерт поклонился.

– Госпожа изволила меня звать? – его голос чуть заметно подрагивал, на лбу поблескивали бисеринки пота.

– Да. Что ты можешь рассказать о молодом бароне арДауте?

Она ожидала, что кастелян, привычно потеребив бороду, начнёт пространный рассказ о нахальном соседе, но старик побледнел и вдруг рухнул на колени. Узорчатая трость с набалдашником из резной кости покатилась по полу.

– Госпожа… простите, молю! Это я, только я во всём виноват!

При этом кастелян часто кланялся, явно рискуя расшибить себе лоб. Несколько оторопевшая от подобного проявления чувств, Таша пару мгновений не могла найти, что сказать. Наконец, она взяла себя в руки и резко бросила:

– Прекрати!

Очередной поклон прервался на середине движения, старик замер в скрюченной позе, затем медленно поднял взгляд на хозяйку. Подниматься с колен он не торопился.

– Так, начнем по порядку. В чем ты виноват? И встань, Эмнаур тебя задери.

– Госпожа, я узнал, что этот ублюдок посмел… посмел вызвать вас… Это моя вина, целиком моя.

– Почему это?

– Я нижайше прошу прощения, госпожа, но… ваши, госпожа, финансовые дела находятся в довольно плачевном состоянии. Я имел смелость докладывать… господин лорд Рейвен, да упокоится его душа у трона Эмиала, доверял мне присматривать за его деньгами, и я счёл… я понимаю, госпожа, что позволил себе слишком многое… счёл возможным дать ход некоторым распискам, которые считал наиболее надёжными. Старый барон арДаут исправно возвращал долги, и я опрометчиво решил, что его наследник…

Он ещё стоял на коленях, и видно было, что ссохшиеся, узловатые пальцы сложенных на груди рук мелко подрагивают. Старик отчаянно боялся… только не совсем понятно, чего именно. Страх перед гневом хозяйки? Или страх за неё саму?

Леди Рейвен прекрасно понимала, что в замке её особо никто не любил. Ну, мастер-фехтовальщик относился довольно тепло, всё ж таки она его бывшая ученица, пусть и происходило это более двадцати лет назад. Корфина, кормилица, помнившая леди Рейвен ещё ребёнком, смотрела с нежностью. Сам Дерт вел себя, как и подобает хорошему управляющему замком. Но для остальных немногочисленных обитателей Рейвен-кэра молодая хозяйка была тем камнем, от которого идут круги по некогда тихой и спокойной глади лесного озера. Слуги не знали, чего ждать от наследницы, а потому смотрели с опаской, не в меру лебезили и старались, по возможности, на глаза не попадаться.

– Я хочу, чтобы ты встал, – сухо бросила она.

– Да… госпожа, как прикажете, госпожа.

Дерт поднялся, но по его виду было заметно, что стоит девушке хотя бы просто недовольно шевельнуть бровью, и он снова падёт ниц.

– Теперь продолжай. Ты обратился к молодому арДауту с долговыми расписками его деда, верно?

Старик покаянно опустил голову.

– Мне следовало бы заручиться вашим словом, госпожа. Однако я самонадеянно подумал, что столь низменные дела, как взыскание старого долга, вас не заинтересуют. Господин лорд позволял мне…

– Я уже поняла, что отец доверял тебе ведение дел, – дёрнула плечом Таша. – Мне и в самом деле не интересно копаться в старых бумагах. Зато мне хотелось бы получить вразумительные ответы на вопросы. Рассказывай. По порядку, и без самобичевания. Если ты его заслужил – и так получишь.

Дерт приступил к изложению своей версии событий. Вне всякого сомнения, если выслушать, к примеру, молодого арДаута, рассказ получился бы другим. Но словам кастеляна леди Рейвен, в общем и целом, верила, а мнение не в меру наглого соседа её интересовало в последнюю очередь.

Речь шла об относительно небольшой сумме – три сотни золотых инталийских солнц вряд ли способны вывести Рейвен-кэр из финансовой ямы, да и сама Таша не слишком рачительно относилась к деньгам. Другое дело, что в опытных руках кастеляна даже эта сумма, немыслимо огромная по меркам простонародья, и довольно скромная с точки зрения какого-нибудь барона средней руки, может быть применена с толком и во благо хозяйке. К тому же, подобных расписок у Дерта скопилось немало, в трудные времена за помощью к лорду Рейвену обращались многие. Правда, когда трудные времена заканчивались, далеко не каждый торопился вернуть старый долг.

Барон арДаут – не сопляк, а его дед – занимал деньги незадолго до начала войны с Гураном. Снарядить воинов стоит дорого. Оружие, доспехи, лошади – это светоносец всегда может рассчитывать на эмалевые латы из арсеналов Ордена, на приличного коня и мешочек серебра «на мелкие дорожные расходы». Среди рыцарей и магов попадались и дети обеспеченных родителей, не нуждающиеся в подобных подачках, и выходцы из простонародья, которых Орден обеспечивал всем необходимым. Другое дело те, кто не был сочтён достойным символов Несущих Свет… им полагалось оплачивать экипировку из собственного кармана. Ну, а какой же отец не попытается снабдить своих детей самым лучшим?

Золото было предоставлено, расписка оформлена должным образом. Дерт не видел проблем в получении долга, да и молодой хлыщ не производил впечатления ограниченного в средствах. Или старательно пускал пыль в глаза – ну тогда сам виноват. Если соришь деньгами направо и налево, будь готов к тому, что тебе напомнят о старых соглашениях. Долги отцов переходят на детей, этот закон мудр, поскольку защищает интересы как заимодавцев, так и самих должников – наследники прекрасно понимают, что уход главы семьи к Эмиалу может плачевно сказаться на их беззаботной жизни, а потому традиционно искренне желают родителям долгих лет.

Кастелян лично явился к молодому арДауту с напоминанием о некогда заимствованном золоте.

Наследник Даут-кэра приказал спустить на старика собак.

Услышав это, Таша помрачнела. Может, её и нельзя было назвать по-настоящему хорошей хозяйкой, но одно правило она усвоила давно и однозначно – никто, никто не имеет право наказать слугу, кроме его хозяина.

– Где вызов?

– В-вот… госпожа… я захватил его…

Развернув небрежно сложенный лист бумаги (попутно отметив, что бумага-то не из дорогих, на такой разве что торговцы приказчикам задания пишут), Таша быстро пробежала глазами текст. Как она и предполагала, это был вызов на дуэль за право собственности, то есть арДаут оспаривал истинность долга и намеревался доказать это клинком. Подобные поводы для поединка среди инталийских дворян считались не то чтобы позорными, скорее, просто слегка неприличными для истинного рыцаря. Проткнуть противника за честь дамы, в качестве ответа на оскорбление или во славу Эмиала или Ордена – это рассматривалось как дело вполне достойное, но драться ради денег? Хуже того, ради возможности не платить по счетам… В углу листа стояла чуть размазанная лиловая печать, вызов был отмечен у местного представителя Обители, следовательно, первая и главная формальность соблюдена. Чем бы ни закончился бой (если он вообще состоится), претензий ни у Святителя, ни у Ордена к дуэлянтам быть не должно.