Текст книги "Рождение королевы (СИ)"

Автор книги: Дина Сдобберг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

Глава 4

Ещё одно унижение ждало королеву рядом с повозкой. Ей не выделили ни слуг, ни охраны. Возница, поводивший плечами, разминая их, потирал широкие полоски стëртой кожи на запястьях. Рене бросила взгляд чуть в сторону, недалеко стояла наковальня. А рядом с ней валялись старые кандалы. Да и сам возница выглядел так, словно по пути из подворотни на виселицу свернул не туда.

И видимо, чтобы у её величества исчезли последние сомнения, кисти рук возницы украшали клейма, перекрывавшие какой-то рисунок на коже.

Куча каких-то тряпок на подножке зашевелилась. Пожилая, а может казавшаяся такой из-за измождëнного вида женщина сползла с подножки, которую использовала вместо сиденья, и поклонилась. Простое действие заставило её скривиться.

– Ваша повозка готова, вам пора отправляться в путь. Дорога не из близких, – поторопил её канцлер, глумливо улыбаясь.

Королева молча окинула двор внимательным взглядом, запоминая этот момент. Насмешливые и стыдливо опущенные взгляды стражников. Видно не всем такое было по нраву. Её величество запоминала. И стражников, и канцлера, и толпу разряженных, словно на бал, придворных дам.

Всё также, не произнеся ни слова, она села в повозку.

– Присаживайтесь, – остановила она свою новую служанку, когда та собиралась закрыть дверь повозки. – Ночь выдалась для всех беспокойной, да и холодно снаружи будет. Так что располагайтесь.

На сиденье лежало подбитое мехом покрывало. Пыльное, мех свалялся. А бархат полинял. Но оно было сухим, без дырок и тёплым. А главное, в него можно было завернуться с ногами и головой. Что её величество и сделала.

– Предлагаю вам последовать моему примеру, – предложила она спутнице. – Если конечно вас не смущает вышитый сансорийский герб. Как ваше имя?

– Эмма, ваше величество, – представилась служанка.

– Эмма? – удивилась необычному имени королева.

– Я с севера, с острова Рунгвотер. Недалеко от старого Эрдиндола небольшое селение. Там я и родилась. И выросла. Для наших мест, у меня обычное имя. – Всё ещё неуверенно, но развёрнуто отвечала женщина.

– У тебя очень правильная речь. Ты обучена грамоте? И почему ты здесь? – пыталась беседой отвлечься от лезущих в голову мыслей королева.

– Дед научил, он сборщиком был. А потом уже без дела сидел. Какие подати с нашего селения? У нас даже кузня почти не работала. – Рассказывала служанка королеве. – А когда просили о помощи, нам говорили, чтобы спрашивали со своего сюзерена. Но как оказалось, это было не самое плохое время.

– Начались совсем тёмные времена? – уточнила королева. – И когда?

– Когда вы вышли замуж за принца, ваше величество. Нас включили в перечень северных провинций. А на севере давно хозяйничают Роттенблад. – С явным сожалением произнесла Эмма. – Когда моя семья совсем не смогла платить положенные сборы, я пошла работать в погашение долга. У нас старые родители, брат привёз тогда себе жену. Молодую и красивую. А я замуж не вышла, не за кого. И побоялась за жену брата. Что потребуют её. Но чем больше я работала, тем больше рос долг. Ведь сборы надо отдавать раз в полгода, меня обеспечивали едой и одеждой. А работа у меня не очень ценная. Меня поставили прачкой.

– И чем же ты так разозлила хозяев? – спросила королева, замолчавшую служанку.

– Леди Одетта потеряла брошь, – замялась служанка. – Она сказала, что оставила её приколотой на ночной рубашке. А рубашку кинула в корзину, в которой вещи приносили мне. Но её там точно не было. Я платка никогда себе не взяла. Очень дорогая вещь, жемчуг и рубины. Я думала, что меня забьют насмерть. Но…

– Отправили умирать медленно, прислуживая опальной королеве, – впервые обозначила своё положение её величество.

И тут королева ощутила, как внутри всё сжимается до болезненного хруста от понимания… Жемчуг и рубины, символ невинности и крови в Лангории. Ещё отцом её мужа был заказан такой гарнитур, состоящий из тиары, колье, броши и серёг. Муж должен был преподнести его ей на утро после брачной ночи. Но эти украшения так и не покинули королевской сокровищницы. По крайней мере, так думала королева до слов Эммы.

Одетта Роттенблад была младшей из троих детей лордов Роттенблад, и единственной девочкой. Леди Одетта была яркой красавицей-блондинкой с глазами цвета чистого летнего неба. И уже несколько лет считалась не только первой красавицей Лангории, но и самой неприступной красавицей королевского двора.

Как оказалось, неприступность Одетты Роттенблад имела весьма веские основания. И смысл интриги, что провернули её мать и брат, становился для Ренерель ясным и очевидным. В том, что её супруг прекрасно осведомлён о делах своего канцлера, её величество не сомневалась. А своего увлечения младшей Роттенблад он и не скрывал. Даже на одном из последних балов он пригласил на танец открытия не жену, как должен был, а Одетту.

– Думаю, что приколол эту брошь к ночной сорочке Одетты тот, кто её подарил. Король. И конечно, потеря такого подарка может привести к весьма печальным последствиям. – Произнесла королева, прикрывая глаза.

Мысли в голове метались золотыми рыбками в фонтанах далекой Сансории. Вот и все ответы на вопросы о собственной судьбе. Как быть и что делать. Похоже, что делать ничего не придётся, так как её, королевы, не будет. А вместе с ней и тех, кого не жалко, но кто может лишнего рассказать.

Размышления под лёгкую качку сменились ожиданием. Ведь не зря же её отправили в путь ночью и даже без видимости охраны. Каждое торможение или прыжок на кочке она воспринимала как начало. Вот-вот распахнëтся дверь повозки, и её казнят без оглашения приговора. Иначе она воспринимать то, что происходит не могла. Но ничего не происходило.

– Да сколько можно! Неужели и капли чести не осталось у моих палачей? Что же так тянут? – думала королева.

Она уже устала ждать, да и качка после событий уже приходящей ночи изматывала. Да и доносящееся размеренное дыхание Эммы заставляло даже немного завидовать. Её величество и сама не заметила, как её сморил сон.

А разбудили её голоса за стенами повозки и яркий солнечный свет, пробивавшийся в повозку сквозь щели.

В одном голосе она узнала Эмму, второй, мужской с хрипотцой, явно принадлежал их вознице.

– Это не та дорога, что ведёт к перевалу! – указывала мужчине отважная Эмма, её величество спорить с ним не рискнула бы.

– Конечно не та, – услышала королева смешок. – На той бы мне вспороли брюхо и выпустили бы кишки, а тебе и твоей хозяйке свернули бы ваши тощенькие птичьи шейки. В конце. А мне такие развлечения не по душе.

– Да неужели? – фыркнула Эмма.

– А то! Как жрать-то с кишками наружу? – решил по своему истолковать вопрос служанки возница.

Глава 5

Королева потёрла глаза и похлопала себя по щекам, чтобы прогнать остатки сна. Завернулась в покрывало так, что оно стало напоминать тогу послов из земель далёкого юга, и вышла из повозки.

– Доброе утро, Эмма. И, конечно, вам…? – её величество выразительно посмотрела на возницу.

– Кроули, Кроули Крофорд, ваше величество. – ответил возница.

– Благодарю за то, что вы приняли решение спасти наши жизни, – улыбнулась королева и, видя удивлённый взгляд каторжника, решила пояснить. – Я пришла к тому же выводу, что и вы, ещё во дворе королевского замка. И если честно, то очень боялась уснуть. Всё ждала нападения. Вы так удивлены, но позвольте, я королева, а не дура.

Возница буркнул что-то, что Ренерель расслышала, как слова сомнения в том, что одно исключает другое.

– Это конечно не трапезная зала, – сказал Кроули, кидая на бревно что-то, вроде свëрнутого одеяла. – Но всё же удобнее, чем стоя или сидя на земле.

– А могу я узнать, где мы, и откуда вся эта роскошь? Не думаю, что канцлер позаботился о том, чтобы нам было чем развести огонь в дороге, нарубить дров или выпить горячего. Не говоря уже о том, чтобы поесть. – Кивнула в сторону котелка с мясной кашей королева, мысленно благодаря маркизу Дорвиль.

Эта старая аристократка доживала свой век в обители, где росла королева, тогда ещё принцесса. Всю жизнь маркиза провела при дворе, она состояла ещё в свите бабушки Ренерель. И видела очень многое, включая бунты и нападения вражеских солдат.

– Запомните, ваше высочество, вы аристократка. Судьба от рождения наделила вас неизменно верным вам оружием. – Учила она маленькую принцессу. – Искренность и вежливость. Будьте вежливы со своими друзьями, и ещё более вежливы со своими врагами. Проявляя уважение к землепашцу, вы поднимаете его к себе, показываете, что понимаете его нужды и заботы, разделяете его страхи и тревоги. Вы не зажравшаяся коронованная дрянь, вы та, кто дни и ночи тратит на заботы о королевстве. А то, что повышаете налоги… Так это у него, простого землепашца, лишь его домишко и надел земли. А у вас всё королевство, где нужны мосты, дороги, хлеб бедствующим провинциям. Вежливость это ваш меч, ваше высочество. А некая доли искренности, это ваш щит.

– И насколько нужно быть искренней и вежливой? – спросила тогда Ренерель.

– В зависимости от положения, в котором вы оказались, принцесса. Чем хуже ваше положение, тем более искренни и вежливы вы должны быть, – ответила ей маркиза.

Королева всегда помнила об этих уроках. Даже сейчас она мысленно усмехнулась. Она уже давно была со всеми вежлива. Вот только искренности не проявляла даже в малом. Оттого сейчас, признавшись в своём беспокойстве, её величество поняла, о чём говорила старая маркиза. Как будто её признание стало лишь первым слоем её щита. А вот поверх легла грубоватая забота Кроули.

При этом сам Кроули не спешил начинать беседу.

– Вы тоже с севера? – сделала ещё одну попытку королева.

– Да, выше величество. Я с Моргонта. Самого крупного северного острова. И самого безлюдного. – Ответил ей Кроули.

– А вы марг или лорис? – вспомнила она обязательную приставку к имени, указывающую на род деятельности северянина.

– Я морий, ваше величество, – произнёс каторжник с таким видом, словно говорил, что он король.

Королева, помня о наставлениях живших в обители аристократов, очень много своего времени посвящала изучению законов и традиций своей новой родины. Да и так было легче переносить пренебрежение мужа. Пропадая в библиотеках, посещая башню лектория, где выступали учёные мужи или изучая своды в архивах королевского суда, она не видела поведения супруга, а значит избегала большей части унижений.

Сейчас же её глаза удивлённо распахнулись. На севере выживал только тот, кто работал на благо своей семьи и своего дома. Тот кто работал руками и производил что-то, добавлял к имени приставку лорис. Кузнецы, охотники, гончары, пекари… Их жëны и дочери до замужества были лары.

А вот те, кто работал, но продукта не производил, то есть сборщики, солдаты, управляющие чем-либо, судьи, слуги, в том числе и возницы, добавляли марг. Женщины их семей получали приставку маргана. То есть Эмма была марганой Эммой.

Но были особенные люди, те, кого магистры рыцарских орденов всё время пытались причислить к колдунам и ведьмам. Мастера своего дела, да такие, словно им сами небеса шептали, что и как делать. Мории.

– А знаки на вашей коже? – немного затаив дыхание при встрече с чудом спросила Ренерель.

– Если вы про эти, ваше величество, – провёл пальцем по старым рисункам Кроули. – То это оберëжная вязь и знаки, рассказывающие кто я и откуда. Я рудознатец, а в штольни без этого никто не пустит. Вдруг обвал? Вязь защитит насколько сможет, а если не хватит, то хоть семье сообщат. Даже если пройдёт много лет. А если вы про вот эти некрасивые клейма, то это на каторге поставили, чтоб значит знали все, кто перед ним.

– А на каторгу вас за что отправили, морий Кроули? – поинтересовалась королева.

– Говорим рудники, а слышим Моргонт. Произносим Моргонт, и понимаем, рудники. Много-много рудников. Самые ценные камни и руды добываем там. А у нас семьи, ваше величество. Большие крепкие и дружные семьи. Так выжить легче. Но эти семьи нужно кормить, – развёл руками Кроули.

– А казна забирает всю вашу добычу за бесценок, – поняла королева.

– Да вот сейчас! Кирку им поперёк глотки, – засмеялся Кроули. – Всю нашу добычу эти королевские падальщики могут увидеть только во сне. Самый ценную добычу я нёс в порты. Мне горы все тайные тропы в своём сердце подсказывали. Соберём груз, я отнесу и сбуду. Обратно иду с золотом, лекарством, книгами.

– Так вы контрабандист! – восхитилась королева.

– Жизнь заставила, – кивнул Кроули.

– И как я понимаю, мы сейчас находимся у подножия гор. А так как вы явно не один такой на весь север, мы сейчас воспользовались чьими-то запасами? – уточнила королева.

– Это общие запасы, – начала объяснять Эмма. – Так заведено у охотников, ищущих и рудоносов.

– Рудоносы? – переспросила её величество.

– Так на севере зовут тех, кого вы называете контрабандистами. – Добавил Кроули.

– Получается, вы хотите вернуться на север, минуя перевал? А это возможно, пройти такой путь? – не поверила королева.

– Ваше величество, а чем вас езда не устраивает? – непонимающе нахмурился Кроули. – Пройтись конечно придётся, не без этого, а дальше спокойно поедем.

Ренерель решила, что спрашивать сейчас не стоит, потом всё сама увидит.

– Ваше величество, тут недалеко община охотников… – замялся Кроули. – В дорогу бы что-то взять. Да и вам одеться бы.

– Золота у меня нет, возможно охотники примут что-то из моих детских украшений? – неуверенно спросила королева.

– Пффф, им какая разница детские или какие там? Перельют на монеты, от королевской чеканки не отличишь, – усмехнулся контрабандист и добавил. – Ваше величество, а вам вот этот пузырёк на шее очень дорог?

– Что? – не сразу поняла королева. – Ах, это!

На её шее на витой цепочке висел хрустальный флакон. Когда-то в нём хранились её любимые духи с ароматом фиалок. Но когда она готовилась к знакомству с будущим мужем, ей рассказали, что принц Керальт любит аромат кориандра. Поэтому духи во флаконе сменились маслом кориандра. И при каждой возможной встрече с мужем, её величество наносила это масло на кожу. Она старалась угодить, хотя сама едва этот запах переносила.

– Думаете, на него можно будет что-то выменять? – протянула она цепочку с флаконом Кроули.

– Нет. Но вас же будут искать, а от него такая вонь, что даже я учуял бы, хоть и не собака, – скривился Кроули. – А тут по пути такое замечательное болотце было…

– Ваше величество, – тихо позвала задумавшуюся королеву Эмма, когда Кроули ушёл. – Думаете это было благоразумно? Отпустить его одного?

– Он не привлечёт столько внимания, как мы. Он знает куда идти и к кому обращаться. – Пожала плечами королева. – Да и были бы у него дурные мысли… Довёл бы до того самого болотца. И забрал бы себе всё остальное. Он же знает, что в тех сундуках. Так что просто ждём. А пока скажи мне, Моргонт же… Это один из островов, что принадлежит мне? Но я впервые слышу о том, что он настолько ценен.

– Наш север некогда был союзом вольных королевств. Самым крупным был Рогнарйсланд, или королевство Рогнарских островов. – Словно сказку начала рассказывать Эмма. – От остальных островов оно было отделено большим проливом, даже сейчас придется плыть около часа. Остров Рогнар, второй из трёх островов королевства по величине, и первый, что встречал любого путника. Остров солдат и торговцев. Самым последним был самый маленький остров, Рунгвотер с королевским замком в Эрдиндоле. Остров крепостей, королей и воинов и водопадов. Рогнар и Рунгвотер с двух сторон, словно ладони повелителя земли, оберегали самый крупный остров королевства, Моргонт. Горы, скалы, утёсы и тракты между ними. Мало кто знает, что Моргонт это сокровищница севера. Большая часть руд и камней, что идёт с севера в казну, добывается там. Но об этом молчат даже сами сборщики. Поэтому король Густав был готов объявить вашему отцу войну из-за вашего наследства. Но думаю, что в Сансории о настоящей ценности этих островов просто не знали, иначе бы не бросили, позволяя столько лет забирать добычу рудокопов.

– И не отдали бы в качестве моего приданного. Думаю, что никакой свадьбы не случилось бы, если бы отец знал истинное положение дел, – согласилась со служанкой королева. – Эрдиндол в совсем плохом состоянии?

– Ваше величество… – замялась Эмма.

– Говори, – махнула рукой королева. – Думаю, что ты меня не удивишь. Никто не рассчитывал, что я туда доеду. Так что думаю, королевский замок Рогнарских островов представляет собой… Развалины. Там хоть кто-то живёт?

– Да, – неуверенно кивнула Эмма. – Вороны, волки…

– И мыши, – горько засмеялась королева.

– Нет, ваше величество, мыши живут в селении, где тепло, – поправила её Эмма. – Как там жить то?

– Видишь ли, Эмма, я боюсь, что скоро мне предстоит узнать ответ на этот вопрос, – вздохнула королева.

Глава 6

Кроули вернулся достаточно быстро. Королева смотрела на объёмные свёртки, что тащил мужчина, с немалым подозрением.

– Ваше величество, – тяжело выдохнул Кроули, опустив свою ношу на землю. – Золото, что вы дали, потянуло на восемь полновесных монет. С учётом обязательного шкурного налога охотникам теперь два обхода не о чём тревожиться. Этого хватило и чтобы с собой припасов взять, и здесь восполнить, и одежды взять. А вот это вам, в обмен на ваше масло.

– Ты же сказал, что утопишь в болоте, – напомнила королева рассматривая большую шкуру с густым, плотным мехом.

– Да я и хотел, – кивнул Кроули. – Но на том болоте делянка Йëхера. Он уже не то, что старик, а прямо древность ходячая! У него столько морщин, что от пней на болоте и не отличишь. Но он был и есть лучшим охотником на бурков! Зверь хитрый, сильный, опасный и неимоверно ценный. Это кстати шкура бурка, говорят не пропускает холод внутрь, а тепло наружу. Вот этот Йëхер и забрал эту вонючку.

– Так тогда же к старику придут в поисках королевы! – возмутилась Эмма.

– Я предупредил, но, как Йëхер объяснил, тут дело такое… Бурк скотина подлая, прячется так, что в шаге пройдешь и не увидишь. А он тебя со спины, да когтистой лапой! – объяснял Кроули. – А ему что корешок какой, что рыбку, что человека сожрать без разницы. Мясо оно мясо и есть, для него всё, что съедобно, это добыча. Выследить его целая проблема. Но уж больно зверь жадный, свою территорию метит, и за нарушение границ мстит сразу и жестоко. На этом Йëхер их и ловит. Но на дёготь бурк не реагирует, к примеру. Приходится хитрить, придумывать… Дорогие-то масла он себе позволить не может, да и продают их чуть ли не по каплям. А тут столько вонючей гадости, что старику на два сезона хватит. Он поверх звериной метки пару капель оставит и всего делов! Да там даже с дальнего края бурки сбегутся глянуть, кто такой зловонный на их территорию зашёл. Так что, охотничков, что пошлют за вашей головой, ждёт весьма неприятная встреча. Йëхер обещал взять на себя заботу скинуть, что останется в болото.

– И его возможность того, что меня будут разыскивать не пугает? – заволновалась Ренерель. – Что он сказал по этому поводу?

– Что зверьё тоже надо кормить. Зима только закончилась, а весна и лето здесь скоротечны, – пожал плечами Кроули.

Долго отдыхать не стали, к тому же, Кроули предупредил, что первая часть пути будет медленной, в одном месте вообще придётся пешком идти, так что будет время отдохнуть от дорожной тряски.

Пробирались через лес, кое-где ветви опускались так низко, что Кроули приходилось забираться на дерево, перехватывать их верёвками и подтягивать вверх. А Эмма в это время проводила под ними лошадей и повозку.

– Не проще было бы срубить ветки? – спросила её величество.

– И из этих обрубков указатель поставить, что не теряйте время, мы поехали вооон туда? – иногда отвечая королеве, Кроули забывал с кем говорит, и тут же его одëргивала Эмма. – Будут искать, первым делом будут смотреть, где и что не так. А именно срубленные ветки так далеко от поселения… Если бы я искал что-то странное, то первым делом смотрел бы по ветвям. А среди сыскарей канцлера тоже наверное не дураки, иначе бы как я попался? Да и потом, за рубку дров в королевских лесах платят огромные деньги! И без специального разрешения в них можно только собирать хворост.

– Обрубив ветви мы выдадим себя и наведём беду на охотников? – уточнила королева. – Значит, не нужно. Просто я подумала, что вам тяжело.

– А жизнь, ваше величество, вообще не прогулка. Но заметьте, помирать никто не хочет, – поделился наблюдениями мужчина.

Вскоре лес начал редеть. А у каменной осыпи совсем закончился.

– Насколько я вижу, дальше хода нет, – внимательно наблюдала за начавшим забираться на гору Кроули её величество.

– Правильно видите, и остальные пусть тоже именно это и видят, ваше величество. Так, где же он… Тут вроде всегда был… – сменился ответ непонятным разговором Кроули с самим собой. – А вот ты где!

– Мать-покровительница! – испуганно вскрикнула королева, когда после громкого скрипа часть обвала, скрывающего склон горы, начала собираться и подниматься вверх.

– Что такое? – тут же рядом оказался Кроули с боевым ножом в руке. Видно тоже выменял в деревне охотников.

Королева не могла и слова сказать, только махнула рукой в сторону поднимающихся камней.

– Ну, да, нехорошо, скрипит так, что далеко слышно. Надо будет смазать рычаги, видно никто давно не ходил. – Понял её Кроули, убирая нож.

– Это всё, что по вашему стоит внимания? – удивилась Ренерель. – А то, что камни поднимаются?

– А как же тогда проехать хорошим людям? – непонятно усмехнулся Кроули, взял что-то из мешка и полез обратно.

Ренерель всегда была любознательна, если она сталкивалась с чем-то, что было ей непонятно, самым горячим её желанием было понять суть происходящего. Так было и в браке. Но принц Керальт посчитал это назойливостью и сварливостью, желанием устроить скандал. И хотя сейчас открылась вполне широкая и удобная полоса, чтобы повозка проехала вверх, её величество пошла пешком, чтобы вблизи рассмотреть поразившие её камни.

Оказалось, что все они сцеплены тонкими, незаметными спицами, перекрестье которых скрывалось внутри камней. Когда камни опустились, они лежали сплошной кучей и спиц было не видно.

– Ваше величество, – немного снисходительно улыбнулся Кроули, отвечая на вопросы королевы. – Мы прорубаем шахты, укрепляем проходы, ведём освещение с поверхности, строим глубинные подъёмники и придумали водорезы. Неужели вы думаете, что рудокопы за столько лет не придумали бы или не смогли бы обустроить прикрытие своих путей? Тех, от которых зависит жизнь севера?

Впереди королеву ждало ещё одно большое удивление. Огромный кусок скалы, повинуясь неведомой воле, начал утопать в склоне. В проход между склоном и камнем, сбоку от каменного ядра Кроули и завёл лошадей и повозку. Её величество внимательно осматривала весь механизм. С боков стояли большие барабаны, на которые наматывались цепи, заставлявшие отползать назад каменное ядро. Одна из его сторон была не тронута, рудокопы оставили на ней все трещины и выступы. И когда камень возвращался на место, сливалась со склоном так, что невозможно было обнаружить этот ход.

Старый рукав давно забытой шахты рудокопы-контрабандисты давно превратили в настоящий туннель внутри горы. В особо сложных местах, над глубокими трещинами и разломами, были уложены прочные мостки с ограждениями. И даже установлены держатели для факелов, чтобы освещать переправу.

– Вот тебе и дорога контрабандистов, – усмехнулась её величество. – Порядка больше, чем на королевском тракте.

– Так тракт прикладывают, чтобы потом драть налоги за проезд, а мы чтобы спасти свою жизнь, – не нашёл ничего удивительного Кроули. – Вам бы поспать, ваше величество. Под горой поедем, здесь спокойно будет, некого опасаться.

Её величество позвала с собой Эмму и устроилась на прежнем месте. После недолгой возни и тихих шагов приятная тяжесть опустилась на её плечи. Королева догадалась, что это Эмма укрыла её шкурой бурка. Ренерель сделала вид, что спит. Темнота, узкая полка в совсем маленьком помещении, лёгкое покачивание…

Совсем как на корабле, что вёз её к берегам Лангории так давно. Целую жизнь назад. Тогда юная принцесса ехала, окружённая вниманием, сундуками с приданным и своими мечтами. В обители восхищались её внешностью. Тёмными волосами, спускающимися волнами по спине. Белой кожей и глазами, прячущими любопытный блеск за длинными, пушистыми ресницами. Вздыхали, что ещё дитя и рассвет женской красоты ещё далеко.

Эти годы прошли. И она уже не сходит по трапу, укрытому дорогими коврами, среди рукоплескающей толпы. Она бежит, спасая свою жизнь. Но куда? Что там впереди? И что её ждёт на северных островах, принадлежащих семье её матери, а теперь и ей. Но даже родители её матери никогда не посещали эти свои владения. Почему-то в её мыслях острова превратились в давно преданных хозяевами и брошенных, оттого озлобившихся, псов. И она не думала, как их приручить. Королева боялась своих владений.