Текст книги "Три сестры. Диана (СИ)"
Автор книги: Дина Сдобберг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 27 страниц)
– А это что? – поинтересовалась я, когда мы проходили мимо какой-то странной конструкции.
– Разметка будущего дома для командного состава части. Летом фундамент будут ставить. Видишь, восемь домов стоят двумя линиями по четыре дома с каждой стороны. Получается, что между домами такая воздушная труба. Здесь почему-то всегда ветер. Этот прямоугольник надо закрыть. С той стороны ставим пятиэтажку для гражданских спецов, с этой трёхэтажный офицерский дом. Внутри получаем просматриваемый со всех сторон, из любого окна участок. Плац здесь обустроим. И памятную стеллу поставим воинам – артиллеристам. – Генка уже успел на полную проникнуться делами части.
– Ген, так если всегда и со всех окон на виду, и ветра не будет, то детский городок? И небольшой парк с лавочками, и танцплощадку. Ведь если столько людей, то и дети. А им где гулять и играть, да так, чтобы на виду были? – задумалась я.
– Хорошая идея, но до неё ещё далеко. На ближайшие пару лет, тут с двух сторон стройка. – Хмыкнул он. – Так что к месту жительства пока не привыкай, оно у нас временное.
Глава 16
В Подмосковье началась весна, а в часть она пришла в шуме строительства. Для выполнения работ в часть перевели две роты стройбата в помощь бригаде ремстройцеха.
Проблема была в том, что плана строительства части просто не было, и Генка не знал за что хвататься.
– Дома нужны, казармы нужны, санчасть, пожарная часть, станция. Всё нужно. А меня в училище учили командовать, а не строить. А распланировать я могу размещение огневой батареи, но не дороги и всё вот это прочее, – делился он вечером.
С момента моего возвращения у нас само собой завелось правило рассказывать обо всём, что произошло за день.
– Тут и посоветовать не знаю что. А план того, что уже есть имеется? Ну, хотя бы контур части? – пыталась помочь я.
В результате на нашей кухне образовался этакий строительный штаб. Благо и начфин, и замполит, жили с нами по одной стороне коридора. Для офицеров нанести на миллимитровку план части, труда не составило. После этого Гена пригласил местного Коперника. И вот всей этой компанией рисовался эскиз будущей части.
– О чём задумались, Дина Тимофеевна? – спросил меня Бруно Вильгельмович.
– Рассматриваю. Вот это дома, – обвела я закрашенные синей штриховкой прямоугольники. – Вот здесь уже выставленн бетонный забор внутреннего ограждения, дальше вторая линия и вот это кпп. Здесь, в этой стороне уже закончены работы, да?
– Да, второе кпп, ворота въездные для автотранспорта и дальше по этой стороне железнодорожный переезд, для прибытия составов на закрытую станцию и разгрузку. Станция сейчас в приоритете, видите, зелёная штриховка смешивается с синей? – охотно пояснял мне Шильдман. – Здесь от завода линия шла, и стены остались. Мы подновили, где требовалось. Внутри выставили платформы и съезды, всё-таки не кирпичи теперь разгружать здесь будут. Перекрытия крыши все заменили, теперь ждём, когда придут стройматериалы, чтобы накрыть саму крышу и объект сдан. И эта сторона готова.
– То есть вот этот ковш, это свободная территория? – спросила я, обводя пальцем площадь в виде половника с толстой ручкой между внутренней бетонной стеной, ограждением охраняемой территории, за которым располагалась как раз железнодорожная станция и планируемым трёхэтажным домом офицерского состава.
– Не совсем. Вот видишь, чёрную линию? Это главная дорога части. Она начинается от автотранспортного въезда здесь, и упирается в третье кпп на строго охраняемые территории, пересекая всю часть. А вот тут от неё перпендикуляр, это центральный въезд в часть через первое кпп, там дорога к местному учебному аэродрому и к развязке областной дороги. – Тыкал в бумагу Гена.
– А чего она красная? – спросила я.
– Её только будут строить. Пока грунтовая отсыпь только, – и на это было объяснение. – С этой стороны дороги, вот тут должны стоять дома с небольшими околодомными участками, для офицеров и гражданских специалистов, у которых больше пяти детей в семье. Но это мы на потом оставили. А через дорогу местные держат огородики, такие без деревьев и прочего, прям на три грядки и латку картошки три на три.
– А тут что? – показала я на чёрный квадрат.
– Это бывший склад, а вот здесь стоял кирпич под открытым небом. Сейчас там всё берёзами и осинами поросло. – Показал мне муж большой кусок земли сразу за домами. А что ты так распрашиваешь?
– Ну смотри, в части есть семейные, так? И даже многодетные. Всем нужно на работу, детей куда? Про школу я знаю, через второе кпп пятнадцать минут лесом не спеша и хорошая школа. А мелких? – вспоминала я кубанский колхоз.
– С мамами сидят. Жёны в основном дома сидят, работы же нет. – Ответил мне наш начфин, Владимир Елизаров. – Вон, у меня самого Полина с Эдиком сидит, хотя мед закончила, и опыт работы есть. Правда она детский врач, но думаю при возможности работу бы нашла.
– А что, если вот здесь, – обвела я ручку «ковша» за будущим офицерским домом. – Построить детский сад? Небольшой, на четыре группы по возрасту. И несколько мам сразу могут пойти работать. А тут, насколько я понимаю, вот от этого старого склада спокойно ложится дорога к основной. Вот прямо между двумя домами с этой стороны и с этой. Само здание огромное, я ж его каждый день из окна вижу, а ты жалуешься, что стройбат размещать некуда.
– Там пол здания надо сносить и перестраивать, – покачал головой Елизаров.
– Да, задняя часть делилась на небольшие хранилища и служебные помещения всяких мастеров и так далее. – Согласился с ним Коперник. – А вот здесь… Ужас архитектурной мысли! Третий этаж под куполообразной крышей и огромные окна! Огромные! Туда, в эти окна, машина может въехать без проблем. А внизу два этажа пустоты. И главное это полувинтовая гранитная лестница на верхний этаж, полукруглое каменное крыльцо и колонны! Колонны! На крыльце склада в стиле царского класицизма. Зачем?
– Для красоты, Бруно Вильгельмович, – выставила на стол тарелку с ещё горячими домашними печеньями жена замполита Вайнира, Рита Эриксовна, ещё один медик в компании, только гинеколог. – Дина, ты поднималась наверх? Это же готовый дом офицеров. Библиотека вышла бы шикарная! Полина, кстати, говорила, что у её мамы в Ленинской огромные запасники фондов, которые они сейчас передают в другие библиотеки. Зачем сносить, когда можно просто совместить?
– Как это? – не поняли мужики.
– Как, как… Как у женщин. Уж извините, но рождение отдельно, отходы жизнедеятельности отдельно! – с медицинской жёсткостью ответила Рита, с которой мы успели подружиться. – Вторая часть состоит из трёх этажей и нуждается в проведении коммуникаций и внутреннем ремонте. И казарма на три роты готова! Как раз, две стройбата, одна пожарная.
– А тут да, клуб. На третьем этаже библиотека, внизу кинозал. И придумывать ничего не надо, – поддержала её я.
– Нам нужно сначала армейские объекты гнать, а потом бытовые. – Напомнил начфин.
– Так с казармой же вместе, – засмеялась я. – С этой стороны будет парк, как раз и для садика, и для казармы. Вот здесь плац. А вот тут, параллельно основной можно провести дорогу. Смотри, от садика прямо к штабу, не сворачивая. И мимо плаца, и солдаты на виду. А садик я нам выбью, не впервой.
Поехала я где-то через неделю, и провела в дороге и долгом доказывании необходимости детского сада в части почти весь день. С неприятным пониманием, что на Кубани это было сделать в разы проще. Мне конечно отказали. Но уже выйдя на улицу, я решилась на откровенную авантюру. Я отправилась к Нине Петровне.
Жена Хрущёва была активным партийным работником, и тот факт, что официально она женой как раз и не была, ей совершенно не мешал. Она боролась за образование, за равные возможности. Юность, проведённая в обозе первой мировой и закрытой гимназии в Киеве, а потом долгий путь агитации и преподавания, сделали её яркой и сильной личностью. Она сама была примером блестящего образования и пути женщины, ведь родилась она в бедной крестьянской семье, когда три класса образования для крестьянских детей считался достаточным. Особенно для девочки. И помимо огромной работы она сама была многодетной матерью, ведь помимо своих детей воспитывала ещё и детей от первого брака своего мужа, Никиты Хрущёва.
Меня на всю жизнь поразила та встреча. Совершенно ровное и спокойное общение, внимание к собеседнику, вопросы, словно она была в нашей часте сама, и знала о проблемах не с моих слов.
– Я тоже когда-то с лекциями ездила, нелегко это. – Улыбалась она. – Часть, тем более такая, необходима. И конечно, объекты военного назначения в первую очередь. Но и садик… Очень нужная задумка. Очень мне нравится идея, что жëны наших офицеров не просиживать дома будут, а выйдут на работу. Это же такое обеспечение сразу. Вот вы, уже состоявшийся педагог. Сможете с русского языка и литературы на азы перейти? Основу для будущего закладывать? Ведь кому, как не вам, так отстаивающей строительство детского сада, за него и отвечать?
Домой я приехала очень поздно. И устала, и наволновалась, и всё ещё под впечатлением от встречи с Ниной Петровной. Но зато с согласованным строительством.
На кпп я дождалась, когда дежурный свяжется через коммутатор с моей квартирой и сообщит мужу, что я приехала с документами.
– Дин, а это что за звонки? – спросил меня Генка, когда я пришла домой.
– Да я с документами, и куда их нести? Домой или в штаб? – не смогла я сказать правду о том, почему предупредила о возвращении.
– А я сегодня в деревне был, на завод ездил наряды на получение кирпича отвозил. – Заулыбался Генка, получив объяснение. – И купил огурчиков, помидорчиков, капустки. Скоро уже лето, свежее пойдёт. А пока вот, к столу. Пошли на кухню, сейчас ужинать будем, макарон сварил. А завтра картошечки можно будет.
– Ой, а в нас масло есть? Что-то так макарон захотелось, с маслом и с сахаром. О! Огурчики какие аккуратные! Ну всё, до картошки не долежат. – Чуть не захлебнулась я слюной.
– Садись за стол, сейчас подам, – засмеялся Генка.
Я рассказывала ему про поездку, встречу и получение согласования, а он сидел напротив, поджав щëку кулаком и смотрел на меня, как-то странно улыбаясь.
– Дин, а Дин! – мягко спросил он. – А хочешь я тебе помидорку сделаю?
– С рассолом? – чуть не облизнулась я.
– Ага, – кивнул он.
– А ты не обратил внимания, рассол с хреном? – уточнила я.
– С хреном, и чеснока много, и листья смородины и вишни, – соблазнял он. – И с укропной веточкой.
– А чего тогда ещё не сделал? – надула я щëки.
Генка очистил шкурку с помидора, натёр его на тëрке и чуть разбавил рассолом. Я несколько раз сглотнула слюну, пока он отрезал горбушку чёрного хлеба.
– Надо завтра Полину попросить, чтобы она за Игорем присмотрела, – вдруг сказал Генка.
– А мы что делать будем? – не поняла я.
– А мы к Рите пойдём, – заржал муж. – В этот раз нам обоим похоже записка нужна.
– Какая записка? – хлопала я глазами.
– Судя по тому, что ты ела макароны с сахором вприкуску с солёным огурцом и запивала пюре из маринованных помидор с рассолом, записка должна быть о беременности, – веселился Генка.
Глава 17
Подозрения Генки подтвердились уже на следующий день.
– Мать, и как ты сама не поняла? – смеялась Рита.
– Да то дорога, то переезд, тут надо всё закончить, здесь как-то начинать обустраиваться. Думала, может из-за смены климата или подстыла где, – недоумевала я.
– Дина, поверь мне как гинекологу, это не от климата, – веселилась подруга. – Ещё одного бойца ждёте?
– Не, я девочку хочу, – мечтательно улыбался Генка. – Буду юбочки гладить и туфельки застёгивать.
– Уже и имя поди придумал? – спросила я.
– Алёной будет. Даже если грубо скать, вроде Танька или Анька, всё равно ласково получается, Алëнка. – Подвёл объяснительную базу под выбор имени муж. – Рит, ты лучше скажи, а что это у ткбя стены одеялами завешаны?
– Да потому что домик бытовка, щели с палец. У меня тут такой сквозняк гуляет! Вот приходится выкручиваться. – Вздохнула Рита. – Ох уж это «временно»!
– А чего муж этот вопрос не поднимает? – нахмурился Генка. – Нам медчасть нужна. И не только же для солдат и офицеров. Вон, может как с клубом-казармой получится провести.
– Не переживай, сейчас он тебе проходу не даст, – хитро прищурилась Рита. – Я ему сказала, что пока нормальной амбулатории не будет, может от меня детей не ждать! А сейчас и Дина перед глазами будет беременная ходить. Так что готовься, Вайнир с тебя не слезет!
Обратно мы шли мимо центрального или первого кпп, куда как раз привезли почту. Потом уже её разнесут, отдельного почтового отделения у нас не было даже в планах. Ведь упор делался на возведение армейской инфраструктуры, а потом уже всё остальное. Проходя мимо заколоченного здания особняка местного буржуя, Генка резко затормозил.
– Ты чего? – удивилась я.
– Да так, – отмахнулся он и повёл меня домой.
Что именно было «да так» стало понятно уже вечером, когда Генка потащил Елизарова, Вайнира и Коперника в этот самый особняк. К концу лета, здание дореволюционной постройки получило новую жизнь. Отштукатуренное и выкрашенное в лимонно-жëлтый цвет, как и все старые здания в части, оно сияло белыми оконными проëмами, баллюстрадой небольшого балкона и двумя входами, один из которых был украшен колоннами. Видно любил владетельный немец эти украшательства.
Небольшое, по сравнению с основным зданием, крыло, в котором было что-то вроде хозяйственной кладовки или каретного сарая, было отдано под отделение связи. В части появилась своя почта.
А в самом особняке на первом этаже располагалась медсанчасть для солдат и вели приём врачи, специалисты. Небольшие стационары располагались на разных этажах, для солдат на первом, для гражданских на втором. Помимо терапевта у нас была гинеколог, и начала вести приём педиатр. И пускай Полина смогла выходить на работу пока только три раза в неделю по полдня, это уже был огромный прогресс.
– Дина, ты там нам очередь займи, мы следующие пойдём, за Кирюхой, – смеялся муж Риты, когда я шла на приём.
К середине октября, приехавшая в часть проверка засвидетельствовала и приняла отчёты командования части о темпах строительства части. А на генеральном плане строительства, нарисованном на нашей кухне почти полгода назад, уже почти не осталось зелёных и красных штриховок.
На территории части были вырыты и облагорожены три больших пруда, одновременно для пожарных нужд и для того, чтобы обеспечить сток воде с площади, чтобы подсушить местные бочаги. Рядом с одним из таких прудов, расположенных возле первого кпп стояла пожарная часть с огромным, на четыре машины, гаражом и большой площадкой для построения экипажей. За ним стояла столовая, которая могла одномоментно вмещать четыре полных роты. Обедали в два захода. Сначала, ровно в двенадцать дня, стройбат и артиллерия, их как раз было по две роты. А потом, в двенадцать тридцать рота пожарных, служащие вохр, командование и гражданский персонал.
А за столовой уже были склады и мехзона с гаражами-ангарами для военного автотранспорта. Между столовой и мехзоной поставили здание спортивного комплекса. И получился огромный прямоугольник, ограниченный спортзалом и основной дорогой части по коротким сторонам, и пожарной частью, столовой и штабом с центральной аллеей по длинным. Именно тут организовали футбольное поле с беговой дорожкой и тренировочную площадку с брусьями, брёвнами и щитами, имитирующими стены для солдат и пожарных. За штабом шла новая медсанчасть, а напротив неё, через дорогу, была построенна казарма артиллеристов. Длинное одноэтажное здание с двухскатной крышей напоминало мне ту самую царскую конюшню на Дальнем Востоке. Вот только окна сильно отличались. С одной, парадной, стороны была широкая аллея, заканчивающаяся пока только фундаментом для будущей стеллы в память о воинах-артиллеристах, и второй пруд с двумя обустроенными беседками-курилками на берегу. С другой, перпендикулярно самой казарме стояло такое же здание, но размещались там прачечная и бани, куда не смотря на наличие воды в квартирах охотно ходили все жители части. А дальше вырос красавец военторг. Участки между дорогой, идущей перпендикулярно основной, к складам и третьему пруду и военторгом, и военторгом и казармой мы всей частью засаживали берёзками и липами. А солдаты потом их отливали.
Ждали нового строительного сезона фундаменты детского сада, офицерской трёхэтажки и гражданской пятиэтажки, шесть фундаментов под дома многодетным. Уже залили клетки под будущие хозяйственные сараи для жителей. Готовился к открытию клуб и библиотека, а в пожарную часть уже прибыли три из четырёх запланированных машин. И чётко различались старые здания и новые. Старые были оштукатурены и покрашенны в лимонно-желтый с белым цвета, а новые возводились из белого кирпича.
– Меньше года прошло, а такой объём работ уже выполнен! Хорошо, что не только на военных объектах сосредоточились. Но вот деревьев у вас здесь мало, с неба хорошо просматриваться будет, – говорил глава комиссии.
– Берегли, как могли. Молодняк подсаживаем. Лесополосы запланированны по всей территории части, – показывал где конкретно планируются будущие растительные заграждения Генка.
Так что комиссия уехала довольная, а Генка получил утверждённый план строительства на следующий год.
– Всё, отстрелялся, отчитался, вот такой мы молодец! – радостно заявил Генка, вернувшись вечером двадцать третьего октября. – Неделю мозги конопатили! Так что сейчас к Елизаровым пойдём, праздновать. Как там наша вредина?
По прогнозам ребёнок должен был появиться в конце октября– начале ноября.
– Это скорпион получается? – всплыло как-то среди обсуждений в компании. – Характер будет ядовитый.
– А это так и так будет, вон, в маму! – смеялся Перунов.
Празднование успешного прохождения проверки пришлось сворачивать. Наш «байкальский сувенир» решил, что пора уже и появиться. В шесть утра, как потом смеялись друзья, к побудке, на свет появился наш младший ребёнок. Вопреки надеждам Генки, мальчик, названный Костей, в честь старшего брата Генкиного отца, погибшего на первой мировой.
– Да, сразу видно, что мама была в отпуске, – заявила Рита. – Вылитый же Генка! Сейчас подрастёт, и с Игорем их не различишь!
Глава 18
С рождением Кости время заметно ускорило бег. Крутясь по кругу между стиркой, кипячением, готовкой и делами части, в которых я по мере сил и свободного времени помогала мужу, я почти не заметила, как осень сменилась зимой, да и та уже успела попрощаться. Перед глазами словно намертво застыла картина вида сверху на стиральную доску. Иногда мне казалось, что Генка намеренно «не справлялся» с очередным согласованием, чтобы я могла хоть ненадолго выйти из дома. Даже съезд партии воспринимался как праздничный выходной. Тем более, что сейчас, я как секретарь партии на территории закрытой части, на съезды ездила в Москву.
Эти поездки подарили мне знакомство с Лидой и её мамой, работавшими архивариусами в историческом музее. И второе высшее образование. На этот раз экономическое.
После одного из собраний, где нас знакомили с показателями народного хозяйства, у нас с несколькими делегатками женщинами завязались бурные дебаты в женской уборной. Рост цен вызывал бурное негодование. Звучали примеры, что при Сталине наоборот, было ежегодное снижение, хоть и небольшое.
– Мы сравниваем несопоставимые вещи, – возмущалась я. – При Иосифе Виссарионовиче наша экономика была совершенно закрыта, было бы вернее её называть внутренним товарооборотом. Ну вспомните, много кто получал «живой» рубль? Сельское хозяйство и вовсе жило за счёт натурального обмена! А сейчас, хотим мы этого или нет, но мы привязаны к мировому влиянию на экономику, невозможно всё время сидеть в скорлупе. Иначе наше хозяйство потеряет устойчивость и не сможет функционировать должным образом. К сожалению, мы многого просто не понимаем в силу отсутствия нужных знаний. Я например педагог, но никак не экономист.
– И прачка может управлять страной! – гордо прозвучало мне в ответ.
– Если ей это позволяет образование, и она обладает достаточным количеством знаний и опытом, – резко ответила я. – Иначе это дурь и показуха!
– Совершенно верно, – подошла к раковине Нина Петровна, о присутствии которой мы не знали. – А получить образование и соответствующие знания в наше время не проблема. Кто готов поступить, можем помочь по линии партии. Московский университет ждёт. Тем более, что скоро как раз начнётся набор.
Я согласилась совершенно незаметно для себя, почти не задумываясь. Нас таких оказалось всего трое из человек наверное двенадцати. Остальные сослались на занятость, детей и необходимость посоветоваться с мужем.
– А вам не надо посоветоваться? – с улыбкой спросила Нина Петровна.
– Нет, уверенна, что он только поддержит, – искренне ответила я.
Так, по протекции жены Хрущёва, я попала в МГУ. Генка действительно поддержал, то что ему придётся сидеть с двумя мальчишками, одному из которых было чуть меньше трëх с половиной лет, и он умудрялся одновременно нахулиганить в нескольких местах сразу, а второму полгода, Перунова не пугало от слова совсем. С детьми он занимался не только по пять минут в день, когда они сыты, довольны и радостно улыбаются.
Дети платили ему привязанностью и любовью. Костя, видя отца, выгибался чуть ли не на мостик, чтобы тот брал на руки. А Игорь, словно чувствуя, мог залезть на подоконник и ждать, пока не появится отец у крыльца.
И я всё чаще думала о другом мальчишке, который возможно вот так же ждёт у окна отца и не дожидается. Уже больше года. А ведь он знал папу с рождения, привык. Конечно, Гена отправлял и деньги, и подарки. Только разве может это быть равноценной заменой.
– Ген, а Миша… Он на кого похож? – спросила я как-то за поздним ужином, когда дети уже спали.
– На меня, – мгновенно стал серьёзным Генка. – А к чему ты спрашиваешь?
– Да, просто. Интересно стало. – Ответила я.
– Ага, это ты знаешь, кому рассказать можешь? А то я тебя не знаю, – не поверил он.
– А фотография есть? – зачем-то выясняла я.
Генка молча встал и ушёл в нашу комнату, вернулся он с томиком устава в руках. Там, между страниц была небольшая чëрно-белая фотография.
– Да как так? – не сдержалась я.
– Тише! Пацанят разбудишь! – шикнул Генка.
– Перунов! – продолжила шёпотом я. – Да как так выходит, что у тебя все трое сыновей на одно лицо? Твоё! Да как под копирку⁈
– Мать говорила, что у отца кровь сильная. Только Рая в неё уродилась. А я с братьями копия отец. – Пожал плечищами Генка.
А мне стало ещё хуже. И просто ждущего папу ребёнка было тяжело представлять. А когда знаешь, что он так похож на твоего собственного, то становится мучительнее вдвойне. Через две недели я сдалась.
– Ген, вроде лето скоро, – мялась я.
– И? В Лопатино хочешь съездить? – оторвал он взгляд от тарелки.
– Нет. Я всё про Мишу… Может, в гости приедет? – выдавила из себя я.
Генка похоже такого предложения от меня не ожидал. Обожаемая им жаренная картошка пошлаине в то горло.
– Так! Дин, давай рассказывай! – потребовал он после того как откашлялся.
Я, стараясь на него не смотреть, скороговоркой выплескивала все свои мысли и переживания.
– Мдааа, – чесал он свой затылок. – Да я за, и рад буду. Только, Дин, а если… Ну, не уживëтесь? Это же не в соседнюю деревню отвезти…
– Что значит не уживëмся? Я и мальчишка трёх с небольшим лет? Вообще-то я педагог! – вытаращила глаза я.
Чуть позже, Генка заказал переговоры с бабушкой Миши. Оказалось, что она с осени болеет, и ребёнок даже не гуляет. Но она пообещала отправить мальчика поездом в Москву.
– В смысле с проводницей доедет! Вы с ума посходили? – орала я, когда ко мне вернулся голос. – Вы ребёнка на две недели с чужим человеком решили оставить?
– Многие так отправляют, – вздохнул муж.
– Пожалуйста! У них может запасные дети есть. Я бы своего никогда так не отпустила бы! – злилась я. – Ну четырёх же ещё нет! Вы в своём уме? Бери отпуск и забирай. Нет, ну это додуматься ведь ещё надо! Вы б его ещё почтой отправили!
– Всё – всё, я понял, всякие ихние непедагогичные меры применять не будем, – прятал улыбку Перунов.
– Меры педагогические! – как обычно поправила я. – И нет в русском языке слова «ихние». Ты специально, да?
– Немножко, – обнял меня Генка.
А в конце мая, после почти полумесячного отсутствия, так как решили не издеваться над ребёнком и обратно воспользоваться самолётом, Гена пришёл домой с ещё одной своей копией. Даже соседи не сразу поняли, что это не Игорь. Мальчишка был не по возрасту серьёзен, и от Генки почти не отходил.
– Всё правильно, ты сделала всё правильно. – Шептала я, стоя у окна и будучи уверенной, что никто этого не услышит.
– Ты даже не понимаешь, насколько. И как много это значит, – обнял меня Гена, сильно напугав.
– Осталось только пережить разговоры, – вздохнула я.
– Хочешь, как на духу скажу? Вот откровенно, как есть? – спросил Генка и продолжил после моего кивка. – Срать я хотел на все разговоры с третьего этажа!
– Почему с третьего? – не поняла я.
– Потому что в строящемся доме наша квартира на третьем этаже, через стенку с Вайнирами с одной стороны, и рядом с Елизаровыми с другой, – пояснил он.
Глава 19
– Дин, да ты если уж на такое отважилась, приезжала бы сразу с двумя, никто б и не понял ничего, говорила бы что двойня, – говорила мне Рита, пока мы наводили порядок по части на первом летнем субботнике.
Такие у нас были почти каждый месяц. И солдаты, и жители части убирали мусор, а с учётом строительства его всегда хватало, белили бардюры, красили лавочки, где было необходимо. А потом всех ждал обед с полевой кухни и чай с пирогами.
Рита могла кому-то показаться резкой, но на самом деле она просто говорила всю правду в лицо и никогда не пыталась обойти острые углы.
– Да, Генка удивил, – вздохнула Полина. – Ты правда ещё больше! Я бы больше и разговаривать не стала бы.
– И осталась бы одна, не пойми где, и без мужа. А тут… Распространение продуктов жизнедеятельности в непредусмотренных для этого органах! – фыркнула Рита.
– Чего? – не поняла Полина.
– Моча в голову ударила. Это я перевожу на нормальный русский язык, – ответила я.
– Вот именно, – махнула рукой Рита. – Чего там за помутнение рассудка было, вы и сами разобрались. А Генка и так на тебя смотрел так, что бабы только вздыхали, а сейчас похоже готов самолично ноги мыть.
– Да уж, ну заодно и наши узнали, что Геннадий Михайлович не только может бесконечно выслушивать и вежливо объяснять что-то, а ещё и весьма доходчиво затыкать рот сплетникам, – поправляла косынку на волосах Полина.
– То есть? – уже я не понимала.
– Да бабам на технической территории Генка языки укоротил, – засмеялась Рита. – Да так, что они теперь прежде, чем рот открыть пять раз оглядываются. Часть же закрытая, а тут такое событие, да ещё и у командира. Вот бабы себе целый роман придумали. А Гена твой мимо шёл. Он же за день десять раз по части всё пройдёт, всё проверит. Ну и прямым текстом бабам выдал, что лечь под пьяного и злого мужика мозгов вообще не надо. И что кто бы и что бы не придумывал, но приказарменная девка, такой и останется, потому что эпизоды в жизни могут быть с кем угодно, а в ЗАГС ведут только тех, кого любят и кто останется особенной на всю жизнь. Вот так вот.
– Женщин очень напугало командирское предупреждение, – приглушила голос Полина. – Гена сказал, что он сам пережил момент, когда из-за вот этого чуть семью не потерял. И прекрасно помнит своё состояние, и насколько тяжело давалась служба. Фактически, мол, он был слабым звеном. И подобного в части не допустит. Так и сказал, что узнает, что кто-то решит залезть в семью или подобные выкрутасы устраивать, не важно в отношении офицера, или солдата, моментально вылетят из части с волчьим билетом за аморалку и без разговоров. А тут и снабжение военторга, и жильё, и зарплаты.
– А страх это всё потерять, даже сильнее желания посплетничать. – Засмеялась Рита. – Представляешь?
Так что обсуждать, наверняка обсуждали, но сильно тайком. Про Генку действительно говорили, что ему хоть напоминай, что он командир и в штабе должен сидеть. А его в его кабинете попробуй найди. То в казарме, то у складов, то на стройке, то на ооте, так, по сокращению, называли особо охраняемые территории.
Не поняли моего решения и сëстры, особенно, когда узнали, что приехавший погостить на лето ребёнок, остался и на зиму.
– Я бы ещё с трудом, но поняла бы, если бы ты ребёнка из детского дома взяла. – Хмурилась Анна. – Но именно этот ребёнок? Я вообще не понимаю, почему ты молчала, когда он деньги отправлял. Официально, он ребёнку никто! А если таких «сыночков» десяток по Союзу будет? Всех собирать будете?
– Дело ваше, – поджала губы Тося. – Но мне интересно, а если бы у тебя ребёнок от другого был? Генка бы тоже принял?
После такой реакции сестёр, я с опасением ждала приезда мамы. Она должна была приехать на время Генкиных учений, а потом помочь мне с мальчиками ехать в Лопатино. Но мама улыбалась всем мальчикам одинаково, привезла всем лично ею связанные носочки с двойной обвязкой ступни. Этакие мягкие тапочки.
– Так, давайте, сразу меряйте, а то могла и ошибиться, – раздавала она подарки.
Я заметила, как мама внимательно наблюдает за тем, как Игорь и Миша одновременно натянули по носку на Костю, а потом уже примерили сами. Игорь сидел и рассматривал свои ноги в носках. А Миша сразу залез на стул, спрыгнул вниз, пропрыгал по комнате.
– Тëпкие и не коляются! – заявил он и допрыгав до мамы звучно чмокнул её в щëку. – Спасибо!
Его действия и благодарность повторил Игорь, и оба мальчишки попрыгали с кухни в комнату. Костя посмотрел вслед братьям, поднялся и пошёл к бабушке.
– Давно пошёл? – спросила мама, наблюдая за внуком.
– В год и месяц. Сейчас уже прямо хорошо ходит, хоть и медленно. Но он упрямый, падает, встаёт и снова идёт. Хотя ползком на четвереньках за ним не угнаться. Но мы принципиально ходим! – смеялась я. – Соска может со злости в стену полететь, это да. Но обратно на четвереньки не встаёт.
– Смотрю, всё друг за другом повторяют, – подняла взгляд на меня мама.
– Это да, – кивнула я. – Тут в начале весны Гена учил их шнурки шнуровать и завязывать. Костя тоже полез учиться. Сидят в коридоре на полу все четверо, и главное, хмурятся все одинаково.
– Ты смотрю, не отделяешь, – сказала мама.
– Ну, как не отделяю, для Миши я тётя Дина. Да и документы пришлось оформлять. Вроде, как под опеку взяли, подшефный. Одно дело приехал бы на время, но осенью, когда стало понятно, что ребёнок всё-таки остаётся, мы были вынуждены заняться этими бумажками. – Села за стол я.
