Текст книги "Три сестры. Диана (СИ)"
Автор книги: Дина Сдобберг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 27 страниц)
– Ваш кот под присмотром Эльки, ну, или она под его. Я на кухню, – отчиталась мне Мальта.
Познакомилась я и с Пьером. Мужчине велела прийти Мальта. Я заметила упавшую дверь в пустое помещение, и решила, что вполне себе основа для кровати на одного человека. Всё равно ничего лучше, я найти не могла. Девочки спали в одной комнате, каком-то бывшем зале, с заколоченными окнами. На мешках! Обычные мешки, внутри которых было небольшое количество соломы! Не ваты даже. Про то, как тянуло сквозняками по этому полу, я даже озвучивать не стала.
Пьер был мужчиной в том возрасте, что уже считается почтенным, но силы ещё на убыль не пошли. Зато руки набрались опыта. Он быстро избавил полотно двери от лишних деталей. С одной стороны торчала ручка, и сохранился один штырь, который вставлялся в петли на косяке. Такой предшественник обычных дверных петлей.
Напротив организованных нами вчера кроватей были остатки каменной кладки. Сверху когда-то стояли котлы для кипячения белья, а снизу разводился огонь. Видно во времена последних владельцев, здесь пытались избавиться от «древности», разбирая всё, что считали не нужным или то, чем уже не пользовались. Вот только я всё больше удивлялась прозорливости и предусмотрительности Ланса Орливудского, строителя этого места. На его совести, как я думаю, было много всего. Но свой дом он продумал до мельчайших деталей. Или же это заслуга сосланной сюда жены его правнука? Подумать об этом можно будет и перед сном, а сейчас, именно эти остатки кладки мы использовали, как опору для двери. Получилось чуть высоковато, но зато отдельная кровать. Я застелила матрас и подушку, Пьер перенёс Джули на кровать. После его ухода Лика помогла переодеть Джули в свежую ночную рубашку. Та, что была на ней, совершенно промокла.
– В приёмном зале, где сидят лорды, когда выбирают себе младших жён четыре окна, на каждом две тяжёлые бархатные занавески. Получается, что их восемь, как кроватей, – сказала Лика.
– Их будет сложно снять? – нахмурилась я.
– Нет, каждая держится на шнурке, привязанном с одной стороны, если его отвязать, то шторы падают. Их стягивают со шнурка, стирают, а потом снова нанизывают на шнурок и натягивают. – Описала всю процедуру девушка. – Можно будет закрыть кровати, как покрывалами.
– И комната приобретёт вполне достойный вид, – кивнула я. – Действуй.
Пока я с большим трудом смогла хоть немного напоить девушку и накормить жидкой овсянкой, Лика успела и снять шторы, и перестелить кровати, и даже закрыть кровати тëмно-синими шторами. Выглядеть и правда стало очень прилично. Пустовато, но если не знать из чего мы сделали девочкам кровати, то никогда в жизни не догадаться, что эта спальня организованна от крайней нужды!
– В комнате фрау Деззи был тяжёлый стул. У него оббивка была тоже такая, бархатная и тëмно-синяя. И медикус придёт, будет где сесть. И стул с подлокотниками, если надо будет с Жулькой сидеть, то удобнее будет. – Почесала затылок Лика.
– Лика, ну что за манеры? Кто так делает? – покачала головой я. – Со стулом идея очень хорошая. Ещё бы тумбочку к кровати, а то питьё на пол ставим, нехорошо. И ночник тоже не помешал.
– Я сейчас, – метнулась к двери Лика, совершенно растеряв своё зазнайство и расчётливую хитромудрость.
Под маской продуманной юной стервочки пряталась обычная девочка, напуганная настоящим и предстоящим будущим. И выбравшая мягко говоря не самый приглядный способ защиты от мира. Но я старалась запомнить все эти проблески настоящей Лики, чтобы потом, как по сигналам маяка, пройти за эту циничную стену.
Лики не было минут двадцать, а потом в комнату вошла сразу и она, с тяжëлым даже на вид стулом в руках, и сорр Пьер. Он нёс невысокую тумбочку и какой-то рулон.
– Мы всё вымыли и выбили. – Сообщила мне Лика.
Сорр Пьер поставил рядом с кроватью тумбочку. Следом, из ящика тумбочки, появилась небольшая лампа с синим тканевым абажуром. Перед кроватью Лика развернула рулон, оказавшимся небольшим овальным ковриком, опять же в синих тонах. На этот коврик, завершающей точкой, был поставлен стул.
– Всё синенькое, всё красивенькое! – раздался за моей спиной голос Герды.
Я чуть ли не в прыжке развернулась и сощурившись пристально уставилась на Герду. Кажется пора проверять свои подозрения! Ну никак не могла местная обычная женщина знать эту фразу! И случайно именно так сказать тоже!
Так говорила Алька. Мы с Геной отдали ей свою спальню. В сине-серебрянно-голубых тонах. Именно это сочетание цветов внучка считала красивым и очень любила. Синее с серебром для неё имело особое значение.
– Там йерл с лекарями ждут, – напомнила мне Герда.
Глава 53
– Добрый день, господа, – стремительным шагом зашла я в приёмный зал, стараясь не смотреть по сторонам.
Но и увиденного было достаточно, чтобы прийти к выводу, что это одна из немногих комнат, куда стащили остатки былой роскоши герцогского поместья. Пройтись и по зданию замка, и по самому поместью я ещё успею, а вот мужчины, стоящие передо мной, интересовали меня куда больше. По крайней мере, в данный момент.
По моей просьбе в Де Орли приехали трое мужчин. Один, чем-то напоминающий французского бульдога, такой же коренастый, с нависающими веками и уже обвисшими щеками, был в форме. Однако заметная грузность телосложения и невысокий рост не создавали обманчивого впечатления безобидности мужчины. С первого взгляда было понятно, что силой этой человек не обделён, и применит её не задумываясь. Я решила, что это и есть йерл.
Двое других были в одинакового цвета сюртуках. Более того, даже хорошо заметная разница в возрасте не могла скрыть их сходства. Один из них, скорее всего более старший джентельмен, вероятно был лекарем, а младший помогал или учился.
– Из троих лекарей, живущих в городе, двое и слушать не стали о помощи пансиону. Только фрай Лайсди-старший согласился, – сообщила мне Филиппа.
– Леди Диана, – поприветствовал меня один из троих гостей, тот что был самым старшим. – Польщён знакомством с Вами.
Не смотря на совсем седую голову, держался фрай Лайсди-старший с идеальной осанкой и гордо поднятой головой. Стук каблуками и резкий кивок, напомнивший приветствие в начале доклада офицеров царской армии из старых фильмов, даже не удивил, а словно был ожидаем.
– Вы наверняка этого не знаете, но я имел честь служить лейб-медикусом при сто сорок седьмом отдельном арбалетном полку под командованием вашего дедушки, герцога Барливара, – продолжил фрай. – А это мой внук, Дориан. Учу семейному делу. Сын у меня, простите старику его расстройство, законченный балбес. Внук тоже, конечно, но хотя бы талант и усидчивость в наличии.
– Думаю, вы слишком строги, фрай Лайсди. Я бесконечно вам благодарна, что вы откликнулись на мою просьбу. Мы оказались просто в бедственном положении, – искренне улыбалась я. – Одна из воспитанниц недавно уже перенесла болезнь. А вчера девочек заставили стоять под дождём в ожидании моего приезда. Конечно, это не прошло без последствий. Девочка снова больна. У неё жар. Ситуация усложняется ещё и тем, что все воспитанницы Де Орли одарённые. Дар старается спасти своего носителя и справиться с болезнью, но ошейник-ограничитель воспринимает даже такое проявление дара, как опасный всплеск. И суток не прошло, а кожа на шее Джули уже покраснела и воспалилась под ошейником. Именно поэтому я пригласила сюда вас, йерл.
– Йерл Ольдег, леди Диана, – поклонился внимательно меня слушавший йерл.
– Приятно познакомиться, йерл Ольдег. Прошу вас снять с заболевшей воспитанницы ограничитель, так как он мешает выздоровлению девушки и в данный момент опасен для неё. – Продолжала улыбаться я.
– К моему огромному сожалению, леди, я вынужден отказать вам, – тем же ровным тоном сообщил мне йерл.
– Могу я узнать, по какой причине? – присела я на один из стоящих здесь стульев.
– По причине императорского указа, повелевающего в целях контроля за озарами и обеспечения безопасности граждан империи, всех озаров заключать в ошейники-ограничители. – Сообщил мне йерл.
– Хорошо. Вот вам бумага и чернила, и прошу письменно изложить ваш ответ, – моя радушная улыбка, судя по моим ощущениям, превратилась в хищный оскал. – Мне это необходимо для предоставления в столичную канцелярию управления делами императора. Объясню. Вам известен, господа, тот факт, что все озары без исключения являются собственностью императора. Очень-очень ценной собственностью и залогом государственной безопасности? Откровенно говоря, уже давно фундаментальным основанием власти императора служит не вассальная аристократия, а именно озары империи.
– Это известно всем, – согласился со мной йерл, но заметно напрягся.
– Ожидаете от меня подвоха, йерл? Как видите, я не собираюсь устраивать здесь игры без правил, и о своих мотивах и будущих действиях предупреждаю открыто, – совершенно серьёзно сказала я. – Вернёмся к теме нашей беседы. Озары. Как я уже сказала, ценная собственностью императора. Но и аристократы заинтересованы в них не меньше. Единственный способ, как бы грубо это не звучало, улучшить породу наших аристократов, это добавить в род кровь озаров. Институт младших жён. Но это большие дела империи. А в доверенном мне пансионе из-за несовместимости наличия ограничителя на шее девочек и любого способа лечения, даже обычная простуда превращается в смертельную болезнь. И вы, должны знать об этом. Потому что на сегодняшний день из-за ошейников уже умерло семнадцать воспитанниц. И вот-вот их станет станет на одну больше. Отказывая мне, вы, йерл, лично приговариваете ещё одну девушку-озара. Чем наносите прямой вред императору, империи и всей аристократии разом. Семнадцать родов уже не получат сильных и здоровых наследников, с возможностью наследования дара. В посёлках озаров не будет семнадцати новых семей. А значит, семнадцать редких даров их родителей могут исчезнуть. Вы ведь в курсе, по какому принципу создаются семьи озаров? Так вот, ваш ответ со своими пояснениями я передам в канцелярию императора, объясняя, каким образом в едва принятом мной под мою ответственность пансионе погибла ещё одна озарка. Про меня и моих предков можно сказать многое. Но никогда, ни род Барливар, ни род Даларсье, ни род Пембрук не были замечены в измене! И я участвовать в этом гнусном предательстве своей страны и своего императора не собираюсь, йерл Ольдег.
– Простите, леди, но… – йерл озабоченно нахмурился, рассматривая собственные руки, словно пытался на пальцах сложить каким образом я привела беседу к таким выводам.
Да, я выкручивала ситуацию, подменяла причины и следствия, гиперболизировала выводы, давила на внутреннюю эмоциональную составляющую и привязывала действия к угрозе лично для своего собеседника. Я была партийным работником, я училась этому. Не просто говорить, сообщая информацию, а формировать у собеседника убеждённость в моей правоте. Мои выводы не должны были быть для йерла чуждыми. С какими бы мыслями и взглядами он не входил в этот зал, выйти отсюда он должен был моим единомышленником!
– Леди, но вы сами указали, что оставление ограничителя на воспитанницах во время болезни, это вопиющий случай халатности. И откровенного вредительства! – слушая йерла, я боялась даже выдохнуть, чтобы не испортить собственных трудов. – Так почему подобное обращение в управу впервые?
– Боюсь оказаться правой, йерл Ольдег, но едва приехав я столкнулась с неприкрытым воровством, за что была выгнана фрау Деззи. И к сожалению, я уверена, что это далеко не вся картина, которую мы обнаружим, – показала я йерлу свою озабоченность. – Сегодня у меня был запланирован осмотр пансиона и проверка документов, и даже не знаю…
– Леди! Вы должны были не выгонять фрау, пойманную на воровстве в пансионе, а вызывать меня! И прошу запомнить, что лучше лишний раз вызвать йерла, чем дать преступнику уйти. Я могу рассчитывать, что вы меня ознакомите с результатами своих проверок? – как только я перевела разговор на знакомое для йерла поле, я получила подтверждение того, что по крайней мере сейчас, йерл мой союзник.
Да и отказа от снятия ограничителя больше прозвучало.
Мальта повела йерла и лекарей к Джули, а я осела в кресле, едва звук шагов наших гостей стих в коридоре.
– Леди, а это какой цвет? – спросила Филиппа, тыча пальцем в свой передник.
– Белый, Филиппа. А что? – спросила я в ответ.
– Да так, вдруг я там чего не знаю, – хмыкнула женщина. – Или смотрю как-то не так.
– А я считаю, это была блестящая речь! – улыбалась непонятно отчего довольная Герда. – С первой победой, леди!
Глава 54
Странное ощущение страха и потерянности накрыло меня с головой. Проснувшаяся интуиция гнала проверить как там девочки.
– Филиппа, а где девочки занимаются рукоделием? Думаю, что пора их навестить. – Сообщила я.
– Действительно, часа два как цыплят не пересчитывали, – засмеялась Филиппа. – Злыдня всё злыдня, а она квочка, как есть!
По лестнице, заключённой в узкий каменный пенал, мы поднялись на третий этаж. Здесь, на небольшой площадке, была развилка. Стены центральной башни, той самой, что первоначально должна была стать маяком, уходили дальше ввысь. И лестница ныряла уже внутрь башни, под каменную арку. А впереди были закрытые двустворчатые двери.
– Здесь длинная комната с огромными окнами, выходящими в сад. Вот похоже перегородили, в своё время часть коридора, теперь комната вышла, – поясняла мне Филиппа.
– Нет, это изначально была дамская комната. А окна сделали такие специально, чтобы в комнату попадало как можно больше света. Высокородные леди древности в таких комнатах занимались рукоделием, музицированием, просто сплетничали. Кажется, это называется соларис. – Вспоминала я то ли описания из Вальтера Скотта, то ли из Алькиных учебников по истории.
– О, наставница Хайма всё-таки встала с постели. Её голос, – ткнула в сторону двери Филиппа.
Действительно из-за двери доносился строгий и резкий голос. Я без стука распахнула дверь и вошла в комнату.
– Как вы посмели прервать занятие? – повышая голос разворачивалась высокая и отвратительно худая, я бы сказала истощённая женщина с высоким пучком тёмных с проседью волос на макушке. – Ох, леди-директриса, прошу прощения! Я думала это кто-то из слуг. Они надо отдать должное весьма назойливы. Или вернулась паршивка Микаэль. Она сбежала с занятий.
– Что. Здесь. Происходит? – медленно роняла я слова.
Наставница проследила за моим взглядом, прикованным к омерзительной картине. В центре комнаты, на табурете стояла одна из девочек. На вид лет тринадцати. Она была обнажена, а на ногах и ягодицах наливались красным полосы, словно от тонких веток. Долго гадать мне не пришлось. Орудие наказания лежало на столе. Длинная ивовая ветвь.
– Озарка Абигейл наказана, леди-директор! – совершенно не понимая моей реакции ответила наставница. – Она смела перебивать меня, проявлять неуважение, смеяться и что-то спрашивать у соседки. Более того, она не поприветствовала меня должным образом. Не поднялась, хотя я уже вошла в комнату…
– Довольно! – подняла я вверх руку, словно выставляя перед собой стену. – Что за наказание такое, выставлять девочку в центре комнаты обнажённой? Для чего? С какой целью? Обнажённый человек чувствует себя максимально беззащитным и униженным. Начинает стыдиться себя и своего тела. А теперь вопрос. Кто ты такая и кто тебе позволил оскорблять, унижать и подвергать телесным наказаниям воспитанниц? Паршивка? Четырёхлетний ребёнок? Розги за смех?
Меня по настоящему затрясло от мысли, что и маленькую Элю вот так же…
– Леди, я наставляю этих… – резко подошедшая ко мне наставница, брезгливо скривилась, выдавая своё отношение к девочкам.
Звук резкой пощёчины прервал мерзкую старуху.
– Не сметь, – произнесла я в звенящей тишине. – Ни приближаться ко мне, ни открывать рот в моём присутствии, ни тем более позволять себе подобный тон! Вы злобная и дурная старуха, непонятно почему позволяющая себе вымещать всю свою неудовлетворённость судьбой на девочках. Абигейл, оденься пожалуйста.
– Может попросить у лекаря какие-нибудь примочки? – спросила Филиппа, помогая девочке одеваться.
– Я провожу Абигейл к лекарю, а тебя попрошу провести проверку в комнате наставницы. Думаю, что это не единственный вред, который она причинила пансиону в целом, и девочкам в частности. Кто вообще подпустил это существо к детям? – всё ещё кипела я.
– Леди Диана, просьба, адресованная вами к сорре Филиппе, должна была бы быть переданной мне. Это моя работа, а сорра Филиппа может помочь мне с уточнениями деталей. – Голос йерла стал неожиданностью. – Я поднялся сообщить вам, что ограничитель с ваших воспитанниц я снял. Процедура прошла без осложнений и не доставила девушкам неудобств.
– Девушкам? – уточнила я.
– Медикус Лайсди настоял, ему не понравились уплотнения на шее девушки и начинающие мутнеть глаза. Возможно она тоже скоро заболеет. – Пояснил мне своё решение на счёт ограничителя Лики йерл.
– Если лекарь считает необходимым, я даже и не подумаю спорить, – заверила я.
– Должен признать, что ваши опасения оказались верны. А мы никогда не вникали в дела пансиона, считая эту закрытую территорию вне своих полномочий, леди, – признался йерл. – Но если вы, как уполномоченное лицо, считаете, что вам необходима поддержка управы в наведении порядка в пансионе, я готов оказать всё возможное содействие.
– Видите сами, йерл, – развела я руками.
Без долгих разговоров йерл сжал бывшую наставницу чуть выше локтя и повёл следом за Филиппой. Я попросив девушек заняться рукоделием самостоятельно, пошла провожать Абигейл.
– И при появлении любых наставниц или кто тут у вас ещё бегает, сообщать мне немедленно, – предупредила я девочек перед уходом.
Вверив заплаканную девушку заботам Мальты и лекарей, я собиралась идти искать Микаэль.
– Да к пруду наверное опять убежала, – предупредила меня Мальта и объяснила, как этот пруд найти.
Пруд был очень стар, неухожен и уже начал превращаться в болотце. Эля сидела на земле, обхватив колени и смотрела на небольшой островок в середине пруда. Рядом с ней сидел Баюн.
– Почему не прибежала сразу ко мне? – спросила я её, присаживаясь рядом.
– Из-за сомнений, – совсем по-взрослому ответила малышка.
– И что же это за сомнения? – обняла её я.
– Вот на этом острове всего три дерева. Они разные. Вон те, два больших и тёмных дерева любят солнце. Поэтому и ветки раскинули широко-широко. Но им плохо, когда вокруг слишком много воды. А вот то дерево поменьше и посветлее, наоборот. Очень любит воду и тень. Я вижу, что маленькое деревце сушит своими корнями землю на острове. А большие деревья защищают его от солнца. Они совсем разные, но друг без друга не могут. И хорошо им только вместе. – Подняла она на меня здоровенные тёмные глазки. – Мы же тоже так можем, да?
– Конечно, – погладила я её по волосам. – У людей всё сложнее, чем у деревьев. Но ничего невозможного нет. Главное, чего мы хотим.
– Я хочу. А ты? – тут же последовал вопрос.
– Я ради этого сюда и приехала, – не стала врать я. – А ты вот всех и всё вот так видишь?
– Да. Только Герда странная. Вокруг неё словно очень много воды и вся постоянно бурлит. – Рассказала мне малышка. – А ты как меня нашла?
– Мальта подсказала, – улыбалась я.
– Все знают, что это моё любимое место. Я давно сюда хожу. – Начала улыбаться Микаэль.
– Леди Диана! – звал меня спешащий к нам Пьер. – Там йерл и лекари уезжают, вас просят.
Лекарь оставил мне перечень назначений для девочек. Сказал, что сам зайдёт к местному фармику, нам завтра нужно будет только забрать микстуры. От оплаты он отказался. А йерл просил меня подписать акт о задержании бывшей наставницы за причинённый вред и присвоение себе благ за счёт пансиона. Опись происходящего без моего присутствия во время обыска и «беседы» мне передали для ознакомления.
Едва мы простились с гостями, как во двор въехал ещё один экипаж. Наш возница подождал, уступая проезд. Экипаж остановился и из него вышел лорд Карл Пембрук, отец моего пока ещё мужа. Следом за ним вышел хмурый подросток лет шестнадцати. Судя по ошейнику, он был озаром.
– Леди Диана, дорогая, – раскинул лорд Карл руки для приветственных объятий. – Мы с моим воспитанником ехали мимо. И я решил, что обязан вас навестить.
– Ваш воспитанник? – удивилась я.
– Да, леди. Майкл у нас бунтарь и драчун. Недавно разнёс здание управы в одном из столичных предместий из-за взбунтовавшегося дара. И навредил полутора десяткам йерлов. Но уже при помощи кулаков. Пришлось вносить залог и брать на поруки, – засмеялся лорд Карл. – Вот, едем навестить поместье. Майкл, поприветствуй леди.
Лорд Карл в очередной раз взмахнул рукой в мою сторону и замер. Я чуть скосила взгляд. Из-за моей юбки выглядывала любопытная мордашка Эли.
Глава 55
Лорд Карл конечно же решил остаться. И почему-то я была уверена, что не просто передохнуть перед дальнейшей дорогой. Попробуй его теперь выпроводить из пансиона!
– И откуда же такая прелесть? – присел лорд на корточки перед Микаэль.
Он жадно и внимательно рассматривал девочку, но вопрос явно адресовался мне.
– Да оттуда же, что и всегда, когда сначала в любви клянутся до гробовой доски и дальше, а потом резко исчезают неизвестно куда, – хмыкнула стоявшая рядом Герда.
– Вот же… – с заметным усилием сдержал рвущееся наружу ругательство лорд Карл. – Я очень устал в дороге, и хотел бы рассчитывать на гостеприимство этого замка.
– Не думаю, лорд Пембрук, что этот пансион сможет оказать вам гостеприимство больше, чем на день. Дела пансиона в бедственном положении, – даже не удивилась я.
– К счастью, я не отличаюсь непомерными запросами. А Майкл и вовсе не будет в тягость, ещё и поможет. А в бедственном положении буду я, если не отдохнув продолжу дорогу. Возраст, знаете ли, – опасно сузил глаза лорд.
– Возраст? – переспросила Микаэль.
– Да, маленькая. Как видишь, я уже дедушка, – ответил лорд малышке и улыбнулся в ответ на её радостную улыбку.
Понимая, что дальнейшая беседа привлечёт слишком много внимания и породит кучу лишних вопросов, я занялась размещением гостей. Хотя по поводу вопросов сама себя я не обманывала. Это леди Диане надо было ещё доказать своё родство с Микаэль. Пембрукам же нужно было просто встать рядом. И помешать узнаванию не могли ни возраст, ни морщины, ни седина в огненно-рыжей шевелюре лорда Пембрука.
Воспользовавшись суетой, связанной с появлением гостей, я сбежала во внутренний двор за кухней. Там был запас дров, и там же была Герда, вызвавшаяся нарубить этих самых дров. А у меня накопилось слишком много поводов для беседы с чудо-служанкой. Герда рубила дрова. С оттяжкой, без лишних взмахов, чётко всаживая лезвие топора в короткое полено. Я шла со спины служанки, поэтому она меня не видела. А вот я могла остановиться и внимательно её рассмотреть. Тем более, что Герда, увлечённая своим занятием, не старалась соответствовать представлениям о том, как нужно себя вести. И сейчас было очень заметно, что тело женщины не подходит для этой души. Оттого и выглядит, как неудобная или неподошедшая по размеру одёжка.
– Полотенце подай, – кинула мне Герда, чуть глянув через плечо.
– И в какой же это деревне учат так с леди разговаривать? – усмехнулась я, потому что похоже не только я решила расставить точки и запятые.
– Не в деревне, а в районном селе. Лопатино, Пензенской губернии. Слышала о таком? – улыбался, опираясь о топорище… Генка.
– Это которое в паре часов от Саратова? И наверное, в области? Губерния при отце моём была, в его молодости. – Протянула я полотенце. – И что нам теперь делать?
– А то тут делать нечего? – засмеялся Генка. – Тут если за дела браться, то от забора до завтрашнего заката, не разгибаясь.
– Шутишь всё, – вздохнула я, стараясь сдержаться и не кинуться на грудь к собственному мужу. Уж больно странной бы показалась эта картина любому случайному зрителю. – Тут непонятно как с пансионом разобраться, ты зачем-то очень прозрачно намекнул Пембруку, что Микаэль дочь Генриха. Представляю лицо мужика! И реакцию. Так ещё и с тобой беда!
– Это какая, Дин? – приподнял бровь муж.
– Не знаю, как ты этого не заметил, но ты женщина, – съязвила я.
– Это вообще не проблема, – радостно засмеялся Генка.
– Леди Диана! – прервал наш разговор, спешащий к нам от замка лорд Карл.
– Вторая часть Марлезонского балета, – хмыкнул Генка-Герда, напомнив мне ещё один обожаемый фильм.
– Ты ещё «Собаку на сене» вспомни, – фыркнула я.
– Это где «моя жена, меня и слушаться должна»? – спросил этот язва в ответ.
– А потом мы спрашиваем в кого Алька такая, – вздохнула я готовясь к серьёзному разговору с графом, а то, что беседа будет далеко не светской, было понятно по лицу лорда.
– А это с кем поведёшься, – веселился Генка.
– Я очень бы хотел получить объяснения, леди Диана. – Начал подошедший к нам граф. – Понимаю, что вам возможно будет нелегко это рассказывать. Поэтому расскажу, как эту ситуацию понял я. У меня очень хорошая память. И я умею сопоставлять детали, не зря мне в своё время прочили карьеру в судебной системе. Вы недавно сказали, что слухи и моя уверенность в вашей увлечённости Альбусом, моим старшим сыном, чрезмерно преувеличены и не соответствуют действительности. А Генрих, мой младший сын, как раз лет пять назад во всё услышание начал заявлять о своей любви к вам и буквально преследовал вас. Четыре года назад, перед тем, как я явился в ваш дом с предложением поженить вас и Генриха, так как Альбус погиб на дуэли, а со всех сторон ползли самые прескверные слухи, вы на пару месяцев исчезли из общества и не появлялись в свете. А Генрих, примерно в этот период уехал в наше поместье и пил! Я думал, что видимо слухи о пари старшего сына на честь возлюбленной младшего, оказались правдой. И так как сам был на месте мужчины, которому предпочли другого, отнёсся к этому с пониманием. И честно говоря, ваши насмешки и яростные выпады в сторону младшего сына, меня очень злили. Однако теперь я прекрасно вижу целую картину. Вас никогда не интересовал Альбус, и целью его пари вы и стали потому, что он и его приятели знали о том, что влюблены вы в совсем другого Пембрука. Но когда результат вашей любви стал очевиден, мой сын струсил и сбежал! Ведь ребёнок до брака был бы причиной осуждения света. И вы оба надолго стали бы поводом для насмешек и обсуждений. Вы в тайне, запершись в поместье, произвели на свет Микаэль, и вынуждены были, спасая остатки репутации, отдать её в приют. И именно это стало причиной вашего заметно изменившегося отношения к Генриху. Ведь я не просто так был уверен, что вы примете моё предложение.
– Лорд Карл, – попыталась остановить его я.
– Подождите, леди Диана, я ещё не договорил! – не дал мне этого сделать Пембрук старший. – Поведение моего сына, рождение ребёнка в тайне, хотя такая девочка однозначно могла бы быть предметом материнской гордости. Тем более, что отсутствие ошейника меня не обмануло, да и персонал подтвердил, девочка очень сильный озар. Как я понимаю, это наследие вашей бабушки. Рождение Микаэль со столь ярким даром быстро заткнуло бы все желчные рты, упрекающие вашу мать в происхождении и отсутствии дара. Те, кто закрыл перед ней и вами двери своих домов, горько бы об этом пожалел. Но вы вынуждены были не только молчать, но и отказаться от ребёнка. Вот причина вашего отношения к мужу! А после падения, оказавшись на волосок от гибели, вы видимо решили, что свет и репутация ничего не стоят по сравнению с тем, что вы уже потеряли и можете потерять в дальнейшем. Поэтому вы приняли решение избавиться от мужа и провести оставшееся время рядом с дочерью. Ради чего и приняли этот пост со всеми сопутствующими проблемами. Будучи замужем, вы бы стать директрисой пансиона не могли бы. Но раз вы уже решили не гнаться за ложными ценностями наших светских аристократов, то позволили себе снять маску. Поэтому вы не потребовали преследования и наказания столкнувшей вас девицы, перестали стараться каждым словом стараться уязвить и унизить мужа, оплатили ему офицерский патент и взяли на себя обязанность содержать наше имение и престарелых слуг.
– Вы не совсем правы, лорд Карл, – начала я.
– Да неужели? Генрих? – смотрел он при этом мне за спину.
– Всё именно так, – подтвердил Генка-Герда.
– Генрих? – прищурилась я.
– Надо было не врать отцу о каких-то выяснениях чего-то там про жену, а честно признаться о своей трусости пять лет назад и её последствиях! Как, мне интересно, вы собирались разрешать эту ситуацию? – продолжил лорд. – На данный момент лучшее, что у вас выходит, это сделать девочку признанным бастардом, окончательно и бесповоротно погубив репутацию Дианы и лишив её хоть какого-то влияния в обществе. И это при том, что развод состоится, а вы будете пытаться добиться хоть сколько-нибудь значимого результата по отдельности!
– А вместе совсем нельзя? – в пылу обсуждения мы не заметили подкравшуюся с другой стороны и спрятавшуюся за дровами Микаэль.
– Можно, драгоценная моя. И будут, – поспешил взять ребёнка на руки лорд. – Пошли пока, покажешь дедушке замок.
– Дедушка? А Герда говорила… Говорил… В общем, я знаю, что дедушки умеют сворачивать горы. Это правда? – вот что оказывается всё время было у ребёнка в голове.
– Конечно, солнышко. Ещё как умеют, – заверил её граф. – А пока пойдём отсюда, пока я не свернул две дурные и упрямые головы. А вы двое, пока не выясните всё до конца, в замок можете не возвращаться! Хотя… Генрих, топор дай сюда. Без него обойдётесь при своих выяснениях.
Глава 56
– Генрих? – прищурилась я. – Вот оно как!
– В своё оправдание могу сказать, что в себя я пришёл уже после последней дуэли Генриха Пембрука, – поднял руки вверх и чуть отступил назад Генка.
– Насколько я помню, девки к тебе бегали тоже после той дуэли! И на лестницу, встречать не вовремя вернувшуюся жену, ты тоже выбегал, едва хозяйство простыночкой прикрыв! – шипела я наступая. – Так что правильно идëшь, к дровам поближе, чтоб мне далеко не тянуться!
Одно резкое движение, и я стою, прижатая к могучей груди Герды, а над головой слышу громкий и счастливый смех.
– Динка! А ты думаешь, мне легко было? – смотрит в глаза, а я Герды не вижу, всё плывёт перед глазами, память легко заменяет одно лицо на другое. – В себя пришёл, грудь болит, темнота кругом. Ощупываю, вроде бинты. Я ведь сначала решил, что в госпитале, после того ранения лежу. А всё, что было, вся моя жизнь по дням, всё что дорого, это всё в бреду привиделось. Нет этого ничего. И так страшно стало, как никогда в жизни. Потом уже вспоминать стал. Да и вокруг явно не военный госпиталь.
– А чего испугался? Там старость, возраст и болезни. Пенсия, такая же старая жена да рыбалки с котом. А тут молод, богат, знатен. Да и внешне, девки-то не просто так вешались на шею. Вон, пока на брусьях в саду подтягивался, ни одной служанки в доме не найти было. Да и жена, куда красивее меня. Я такой и в юности не была. – Ворчала я.
