Текст книги "Тихий уголок"

Автор книги: Дин Рей Кунц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 22 страниц)

– Бертольд Шеннек? Инга Шеннек?

Повернувшись в своем офисном кресле, ученый совершил ошибку – отнял руки от лица, и Натан убил его одним выстрелом. Инга вскочила на ноги и отшвырнула стул, служивший ей защитой. Натану понадобилось два патрона, чтобы убить ее. Какой бы отчаянной ни выглядела ситуация, ни одна инструкция Бюро не позволяла убивать невооруженных подозреваемых.

Джейн подняла свой «хеклер-кох». Натан повернулся к ней, держа пистолет двумя руками. Теперь они стояли лицом друг к другу, и их разделяли всего шесть футов.

Семь лет уважения и восхищения, годы дружбы не позволяли ей нажать на спусковой крючок, хотя шанс выжить имел только один – тот, кто выстрелит первым.

Дождь добивал день, стук капель разносился по всему дому. Прошло несколько секунд, потом полминуты, и наконец Джейн поняла, что больше не может, что все это слишком неестественно – и то, что делается вокруг, и тот, кто стоит перед ней.

– Эти двое больше не нужны, – сказал Силверман. Джейн молча ожидала объяснений. После короткой паузы он произнес: – Дело Шеннека продолжат другие. Не такие напыщенные, более надежные.

Сомнений не было: перед ней стоял Натан Силверман, глава ее секции, подлинный Силверман, не двойник. Он был мужем Ришоны, отцом сына и двух дочерей, Джейн знала его, как никого другого. Но теперь она пришла к выводу, что он продался, перешел на темную сторону… если только с ним не случилось нечто худшее.

– Как поживает Джареб? – спросила она, имея в виду его сына. Лицо Силвермана оставалось бесстрастным, он ничего не ответил. – Как Чайя? По-прежнему интересуется ландшафтной архитектурой? Это ведь ее конек.

Глаза его были темны, как дуло пистолета. Взгляды их скрестились, и это не было игрой в гляделки.

– А Лисбет? У них с Полом уже назначен день свадьбы?

Его губы шевельнулись, чтобы облечь мысли в слова, но ни единого звука не последовало; наверное, он мог бы заговорить, если бы не знал, что в этом месте слова больше не могут искупить прошлое или определить будущее. И все же он смотрел в глаза Джейн, будто потерял что-то и теперь искал в ней.

– Мой мальчик… Наш с Ником сын, ему пять лет, – сказала она, пытаясь говорить ровным голосом, но безуспешно. – Вы помните Трэвиса. Он хочет пони. Мой маленький ковбой.

Ствол его пистолета отклонился в сторону. Джейн услышала не только звук выстрела, но и свист пули в нескольких дюймах от своего левого уха, удар ее о сухую штукатурку, и чуть не выстрелила сама, лишь потому, что Силверман, видимо, промахнулся с умыслом. Он выстрелил еще раз, пуля снова прошла в считаных дюймах от цели, чуть выше ее, но потом ствол опустился и уставился на Джейн единственным глазом, готовым к смертельному подмигиванию.

Кем бы он ни стал, его механизм управления отличался от того, который дал команду Нику покончить с собой. В таком выходе Натану Силверману отказали. Наконец его неподвижное лицо обрело выражение, сморщилось от мучений, глаза наполнились отчаянием, и он нашел слово, которое смог произнести, – имя жены, Ришона.

Что-то разорвалось в Джейн, когда она сделала то, что следовало сделать, о чем он просил ее, потому что не мог сделать это сам. Если такая жестокость могла быть проявлением любви, то это стало проявлением любви с ее стороны: она обязана была освободить его от жуткого рабства, от необходимости делать грязную работу для людей, недостойных назвать его имя. В кратком промежутке между принятием решения и действием Джейн увидела на его лице понимание и облегчение оттого, что ему дадут желаемое. Зная, что она платит за это страшную цену, Джейн дважды выстрелила в него, а когда он упал на пол, сделала третий выстрел, чтобы не осталось ни малейших сомнений в том, что паутина, опутавшая его мозг, и ткач, который ее сплел, не могли повелевать им ни секундой дольше.

За собственными горестными всхлипами она услышала звук приближающегося вертолета.

30

У лестницы, за пробитым пулями шкафом, лежал без сознания истекающий кровью Дугал Трэхерн. Его слишком частый пульс едва прощупывался. Джейн отодвинула шкаф и припустила вниз по лестнице, мчась между растерзанными рейшоу, не позволяя себе думать о том, куда опускаются ее ноги во время этого исступленного бега. Она отперла входную дверь, распахнула ее, вышла наружу и увидела вертолет, летевший на малой высоте с юго-запада. Несущий винт перемалывал струи дождя, стеклоочистители сбрасывали воду с выступающего фонаря кабины. Такая двухмоторная машина принимала на борт девятерых, но салон этого вертолета переоборудовали для оказания скорой медицинской помощи – у «Вэлли эйр» был контракт на обслуживание нескольких больниц в этом районе.

Если бы дождь сопровождался сильным ветром, полеты могли приостановить, хотя Ронни Фуэнтес сам вел машину и был твердо намерен сделать все для любимого сержанта своего отца. Если бы ни Джейн, ни Дугал не получили серьезных ранений в ходе рейда, они не стали бы вызывать вертолет на ранчо. Но вот он приземлился, высадив не только Ронни, но и его старшую сестру Нору, совладелицу компании, которая и сама была пилотом, а в прошлом – армейским фельдшером.

Чтобы уложить такого здоровяка, как Дугал, на носилки и перенести в вертолет, Норе и Ронни потребовалась помощь Джейн. Если сцена бойни и потрясла брата с сестрой, то они никак этого не показали, обойдя убитых, словно сдвинутую со своего места мебель.

Когда Дугала погрузили на борт, Нора, уже начавшая оказывать первую помощь, подняла голову, посмотрела на Джейн, стоящую под дождем, и спросила:

– Что, все коту под хвост?

– Нет, мы сделали то, зачем приехали.

– Мне, пожалуй, ни к чему знать об этом.

– Пожалуй, ни к чему.

– Ты цела, девочка?

– Со мной все будет в порядке. Надеюсь, что и с Дугалом.

Один за другим заработали двигатели, винт завертелся, и Нора закрыла дверь. Джейн отошла от вертолета, который поднялся в воздух.

Они не могли отвезти Дугала в больницу – там рано или поздно прознали бы о его участии в бойне на ранчо Эп-я-в, что было чревато обвинением в убийстве. Хуже того, на него обратил бы внимание Дэвид Джеймс Майкл, миллиардер, который финансировал Шеннека, а теперь, вероятно, стал бы финансировать продолжателей его дела.

Предполагалось, что из «Вэлли эйр» Дугала тайком перенесут в дом Норы, где она станет поддерживать его в стабильном состоянии, пока из Санта-Розы, почти за пятьдесят миль, не приедет доктор Портер Уолкинс: из врачей, умевших хранить молчание и заслуживавших доверия, он жил ближе всего. Армейский врач, Уолкинс после отставки занялся частной практикой; заранее получив сведения о группе крови Джейн и Дугала, он за короткое время мог незаметно раздобыть столько крови, что ее хватило бы для серьезного переливания.

Джейн стояла под дождем, глядя на вертолет, взлетевший с лужайки, и не могла понять, почему мир настолько погрузился во мрак. Погрузился так глубоко, что появились люди вроде Фуэнтеса и Портера Уолкинса (когда-то верившие в закон и все еще надеявшиеся на полное восстановление законности), которые ужаснулись новой, зловещей реальности и были готовы поучаствовать в каком-нибудь подпольном сопротивлении.

Вертолет, набирая скорость, устремился на юго-запад, а Джейн поспешила обратно в дом.

31

В гостиной она подобрала «узи», проверила магазин – полный. Это было оружие для экстремальных случаев, но и времена наступили экстремальные.

Она взяла декоративную подушку с одного из диванов, расстегнула молнию, извлекла пенную начинку, потом поднялась в кабинет мертвого гения, хотя больше всего ей хотелось бы вернуться к «гуркху» и проехать тем же маршрутом в обратную сторону. Но в этом новом мире человек редко мог позволить себе делать то, что хочет, а не то, что должен.

Не глядя на три тела, она прошла прямо к открытому сейфу, набила чехол подушки пачками стодолларовых купюр, потом побросала в импровизированную сумку золотые монеты. Она вела войну, а война – чертовски дорогое удовольствие.

Спустившись, она обнаружила, что на кухню пробрались койоты.

32

Родственники волков, они были прекрасны в дикой природе, в достаточной мере напоминая собак, чтобы радовать глаз. Но сейчас, бродя по кухне и опасливо наступая на осколки стекла, койоты выглядели тощими и ободранными в своих промокших шкурах; глаза их горели в полумраке, они принюхивались, раздувая ноздри, высунув набок язык, словно призраки, выпущенные из ада накануне Армагеддона. Увидев Джейн, они растянули черные губы и обнажили клыки, которые легко перемалывают кости и затем вонзаются в мозг. Издаваемые ими звуки были чем-то средним между угрожающим рычанием и повизгиванием в предвкушении кормежки.

Джейн уронила чехол, взяла «узи» обеими руками и послала веерную очередь так, чтобы не задеть «гуркх», рассчитывая убить хотя бы одного койота в надежде, что остальные поумнеют, признают ее превосходящую силу и предпочтут убежать, испугавшись громкого звука. И в самом деле, животные бросились наутек, отталкивая друг друга – пять, шесть, семь особей, – и выбежали из здания через гостиную, в том месте, где прежде была стеклянная стена. Когда Джейн и Дугал выскочили из бронированного автомобиля, чтобы встретиться с Шеннеками лицом к лицу, они оставили двери открытыми. Джейн подняла чехол от подушки, подошла к автомобилю справа, положила чехол на пассажирское сиденье и закрыла дверь.

Со двора доносились такие звуки, будто койоты яростно схватились с кем-то, и Джейн подозрительно поглядела в сторону гостиной, направляясь к машине. Открыв левую заднюю дверь, чтобы положить «узи», она увидела койота, который возился внутри машины. Она подняла автомат, собираясь воспользоваться им как дубинкой, и койот прыгнул на нее, но не для нападения: объятый страхом, он собирался проскользнуть мимо человека и убежать прочь. Столкнувшись в прыжке с Джейн, зверь отбросил ее назад; она услышала, как стукнули его зубы о ствол автомата, как его когти процарапали ее куртку, ощутила запах его грязной шкуры, острое и кислое от крови дыхание. Потрясенная, она тяжело дышала, думая о том, не происходит ли здесь нечто сверхъестественное и не станет ли «ранчо Эп-я-в ее могилой. Ей хотелось побыстрее выбраться отсюда.

Но предстояло еще найти ампулы с механизмами управления. Шеннек сказал, что они лежат во втором холодильнике, на верхней полке. Открыв дверцу, Джейн увидела шестнадцать больших ампул в коробке с пенопластовой выстилкой, на каждой имелась бирка с подробным описанием. Препарат нужно было хранить при низкой температуре.

Яростная схватка на заднем дворе продолжалась. Воображение нарисовало сцену драки койотов и гризли, хотя в Калифорнии гризли больше не водились.

Как охлаждать ампулы?

Когда Шеннек вез их сюда из Менло-Парка, он держал их в холодном месте – в пенопластовом холодильнике или кулере для пикника. Что-то в этом роде.

Внимательно прислушиваясь и приглядываясь – не вернулись ли койоты, не выяснится ли, за что они дрались, – Джейн порылась в кладовке, нашла кулер, наполнила его льдом и уложила ампулы.

Сунув кулер и «узи» в багажник «гуркха», она закрыла дверь багажника, села за руль, захлопнула водительскую дверь, завела двигатель и задним ходом выехала из кухни. Доламывая разбитую мебель, танкоподобный внедорожник выполз из дома на террасу и дальше во двор. Никаких медведей гризли. Койоты грызлись под дождем. Два зверя пожирали третьего, убитого ими же.

Может, весь мир еще не сошел с ума, но этот его кусок, этот дом в безлюдье, предназначенный для отдыха, явно стал царством безумия: хищники пожирали друг друга, природу испортили люди, жившие здесь раньше и тоже испорченные.

Джейн свернула с лужайки и поехала по траве к вершине длинного склона, откуда они с Дугалом разглядывали дом в бинокли. На вершине она притормозила и оглянулась. Койоты не побежали за ней – они сражались друг с другом, участвуя в войне всех против всех.

Она увидела кровь на правой руке. До этого она не чувствовала боли, но теперь почувствовала. Двухдюймовая царапина была неглубокой – видимо, след от когтя койота: других предположений не было.

Не двигаясь, Джейн долго смотрела на царапину. Пока что ничего сделать было нельзя.

Неглубокая. Почти не кровоточит. Несерьезно.

Она еще раз позвонила Ронни Фуэнтесу по анонимному телефону. Оказалось, вертолет уже приземлился в «Вэлли эйр». «Рейнджровер» Норы, в котором они ехали втроем, вместе с Дугалом, как раз заезжал в ее гараж.

– Позвоните доктору Уолкинсу, – сказала Джейн. – Узнайте, выехал ли он из Санта-Розы, достал ли кровь для Дугала. И попросите его привезти полный курс постконтактной вакцины от бешенства.

– Сержанта укусили? Кто?

– Не Дугала, а меня. Простая царапина.

Проехав по холмам и редколесью и выбравшись на асфальтированную дорогу, она вышла из машины и привинтила номера, которые они с Дугалом сняли, свернув на грунтовку. Дождь истощил свои запасы воды как раз тогда, когда она закрутила последний винт, и в небе под выжатыми тучами начало смеркаться – день угасал.

Джейн выехала на асфальт, включила фары, и тут ей показалось, что она слышит пронзительный вой. Она опустила окно. Душераздирающий вой сирен в отмытом воздухе. Пожалуй, ей было известно, куда они мчались, но ее это не волновало: она ехала в другую сторону.

33

По воскресеньям в «Вэлли эйр», в ангарах и на посадочных площадках, было меньше народу, чем в другие дни, а если воскресенье выдавалось дождливым – еще меньше. В такие влажные, темные ночи, как эта, здесь воцарялась кладбищенская тишина.

Доктор Портер смотрел, как Джейн осторожно, но тщательно обрабатывает ранку у себя на руке в туалете рядом с кабинетом Ронни Фуэнтеса. Хотя она уже промыла ее, Уолкинс настоял на том, чтобы сделать это еще раз, под его присмотром: сначала мылом с водой, потом раствором повидон-йода.

В твидовой спортивной куртке с заплатами на локтях, рубашке в тонкую полоску с галстуком-бабочкой ручной работы, брюках на подтяжках, полукруглых очках для чтения, сдвинутых на кончик носа, так чтобы можно было смотреть поверх них, Уолкинс выглядел не столько доктором, сколько университетским преподавателем литературы шестидесятых годов прошлого века.

– Вам нужно быть с Дугалом, – сказала она.

– У него стабильное состояние. Он в сознании. Сдюжит. Кровопотеря – да, но никаких видимых повреждений органов. До моего возвращения с ним побудет Нора. Хорошо. Теперь чисто. Вытрите насухо.

Взяв шприц, он набрал в него антирабический иммуноглобулин и выдавил изрядную часть на ранку, а остальное ввел внутримышечно в верхнюю часть руки.

– И еще один препарат. Из диплоидных клеток. Это в другую руку.

Когда он ввел вакцину, дельтовидную мышцу Джейн обожгло, словно кипятком.

– Необходимо ввести вакцину еще три раза. Во вторник. Потом в воскресенье. И в следующее воскресенье. Я бы хотел сделать инъекции сам.

– Это невозможно, доктор. У меня слишком много дел и слишком мало времени. Придется обойтись своими силами.

– Я бы не советовал.

– Я умею.

– Я уже выехал из Санта-Розы, когда Ронни позвонил по этому поводу. Я взял ампулы у местного врача. Срок годности вакцины истекает.

– Но мой срок годности истечет еще не скоро, – сказала она.

– У каждого из нас – свой срок годности, миссис Хок. Приезжайте ко мне во вторник. За свежей вакциной.

– Не стоит меня убеждать. Вы рискуете из-за нас, и я вам благодарна. Но я – упрямая стерва. Я сама вколю себе то, что у вас есть.

Он дал ей пакетик с застежкой, в котором лежали три ампулы и три шприца в стерильной упаковке. Забинтовывая ранку на руке, он спросил:

– Вы знаете симптомы бешенства?

– Вы наверняка записали их для меня.

– К вакцинам приложен список.

– Возможно, я даже не заражена.

– Не важно. Не забудьте об инъекциях. – Он взял свой докторский саквояж. – Мне сказали, что друзья мистера Трэхерна – люди надежные.

– Надеюсь, в моем случае это так. И позвольте спросить…

– Да?

– Почему вы взялись за такую конфиденциальную работу?

– Я смотрю новости, миссис Хок.

– Мне этого достаточно.

Когда доктор Уолкинс уехал, Джейн надела свою спортивную куртку и отправилась к Ронни, в соседний кабинет, где армейские вертолеты на стенах вели свою бесконечную войну. Он протянул бутылку, и Джейн сделала большой глоток прохладного пива.

– Когда Дугал пришел в себя, он первым делом спросил о вас.

– Однажды он сказал про меня, что кому-то повезло с дочерью. Передайте ему, что я была бы чертовски горда быть его дочерью.

Ронни помог ей отнести в машину чемоданы, мешок с отчетами по аутопсии и кожаную сумку с шестьюдесятью тысячами долларов. Все это они погрузили в «гуркх».

Джейн тронулась с места, поглядывая в зеркало заднего вида. Доктор смотрел ей вслед, пока машина не доехала до конца подъездной дороги и не скрылась из вида.

34

Доехав до первой бензоколонки на федеральной трассе номер 5, Джейн заправилась, купила сэндвич с индейкой и сыром и бутылку колы с отвинчивающейся крышкой. Сев в машину, она разобрала «хеклер-кох», из которого убила Роберта Брэнуика, Уильяма Овертона и несчастного, который раньше был Натаном Силверманом. Потом зарядила кольт из сейфа Овертона – теперь он станет ее служебным оружием. Нужно будет пострелять в безопасном месте, выпустить пару сотен патронов, чтобы разобраться, как ведет себя этот револьвер.

Она поехала на юг по бескрайней и безлюдной долине Сан-Хоакин, вспоминая, как Дугал мрачно молчал накануне своей исповеди, меньше суток назад, когда машина ехала на север и она еще не знала имени его сестры – Джастин.

Через каждые пятьдесят миль она останавливалась у обочины и, если поблизости не было других автомобилей, выкидывала в поле очередную деталь пистолета. Одну она бросила в пруд. Сделав последнюю такую остановку, она поняла, что тучи остались позади. Широкая долина была накрыта звездным куполом, а идущая на запад луна сияла, обещая солнечный день. В кристальном ночном воздухе там и сям мерцали далекие огоньки фермерских домов и крохотных селений, где люди вели уединенную жизнь, которую энергичные горожане считали скучной и даже жалкой. Ее словарь был слишком беден, чтобы описать увиденное: мир, полный чудес и возможностей, драгоценный мир, за который стоило умирать.

Неподалеку от Баттонуиллоу, уже после полуночи, она съехала с федеральной трассы на очередную стоянку для грузовиков, припарковалась, купила свежего льда для кулера и улеглась спать на заднем сиденье, надежно защищенная пуленепробиваемыми окнами. Она задремала с камеей из мыльного камня в руке, а когда несколько часов спустя проснулась на рассвете, ее рука по-прежнему сжимала камею. Трудно было сказать, защищала ее камея или нет, но, хотя прошедший день грозил тысячей ночных кошмаров, ни один из них не потревожил ее сон.

35

Доехав до Малибу, она поставила «гуркх» в громадном гараже актера, который помог ей перенести вещи в «форд-эскейп».

– Мы думали, будет море огня, но ни одна пуля в машину не попала, – сказала она. – Все равно за пуленепробиваемыми стеклами спится спокойнее.

Возможно, «узи» вызвал у него больше любопытства или интереса, чем чемоданы, но он никак не показал этого. Он был рад узнать, что его сержант жив и, скорее всего, продаст ему назад бронированный внедорожник, но не спросил, какую опасную для жизни травму получил Дугал. Когда Джейн собралась уходить, актер сказал:

– Подождите. Здесь есть то, что вы должны увидеть, и человек, с которым вы должны познакомиться.

– У меня много дел, – сказала она.

– Сделайте милость, миссис Хок. Вы у меня в долгу.

Джейн не могла не согласиться с этим и пошла вслед за хозяином в домашний театр на двадцать четыре места – искусное подражание кинотеатрам в стиле ар-деко. Она так и осталась стоять в темноте, среди всей этой роскоши, а актер поставил для нее на большом экране запись новостного репортажа из утренней программы. Показав Джейн с длинными светлыми волосами, ее назвали неконтролируемым агентом ФБР, безжалостной преступницей, обвиняемой в страшных злодеяниях и подозреваемой в двух убийствах.

Когда Натан Силверман вошел в кабинет Шеннека в долине Напа, она поняла, что следует ждать чего-то подобного. К этому моменту она уже составила план, который позволил бы ей оставаться в живых достаточно долго, чтобы добраться до Дэвида Джеймса Майкла.

Ничто в этой истории не удивило ее, кроме отсутствия всяких упоминаний о жестокой бойне на ранчо в долине Напа. Вероятно, они опасались, что, связав ее имя со смертью Бертольда Шеннека, они нарушат дремоту журналистов, которые обнаружат связь между Шеннеком и «Далекими горизонтами», между «Далекими горизонтами» и Дэвидом Джеймсом Майклом с его миллиардами, а потом кто-нибудь вспомнит безобидный случай с марширующими мышами и поймет, что мозговые имплантаты таят в себе зловещие возможности, а не только представляют ценность для животноводства. Когда закончился репортаж и зажегся свет, она сказала актеру:

– Да, я должна была увидеть это. А теперь, пожалуйста, скажите мне, что тот, кого мне надо встретить, не собирается меня арестовать.

Он поглядел на нее торжественно и серьезно, словно играл роль прокурора или мудрого советника супергероя.

– Вы еще не сделали все, что должны сделать.

– Верно.

– И вы не уезжаете в Мексику.

– Не уезжаю.

– Похоже, вас преследует много хороших парней, вот только это не хорошие парни.

– Да, пожалуй.

– Вы хорошо понимаете, каковы ваши шансы?

– Близки к нулю.

Он уставился на нее долгим взглядом, который Джейн выдержала, не отводя глаз. Наконец он сказал:

– Вам нужно познакомиться с моей сестрой.

36

Сестра кинозвезды, Крессида, владела сетью шикарных салонов красоты и выпускала популярную линейку косметических средств. Смеясь, она сообщила, что не имеет никаких связей с правоохранительными органами, если не считать нарушений закона в молодые годы. В ванной для гостей, используя набор реагентов и то, что она назвала «почти промышленным оборудованием», Крессида удалила темную краску с волос Джейн, перекрасила светлые пряди в каштановый цвет и добавила кудрей – ровно столько, чтобы Джейн теперь принимали за другую женщину.

Когда Джейн с актером стояли в гараже около «форда», он дал ей очки в роговой оправе.

– У меня стопроцентное зрение, – сказала она.

– Оно останется таким, когда вы их наденете. Это киношный реквизит, обычные стекла. Купите разные шляпки и надевайте их. Пусть на вас будут не только джинсы и спортивные куртки, разнообразьте свой гардероб. Придумывайте персонажей, роли, которые вы могли бы сыграть, и подбирайте соответствующие костюмы. Для этого потребуется совсем немногое – например, очки, в которых вы будете непохожи на Бонни из новостей. – Он дал ей визитку с номером своего сотового. – Я могу дать только несерьезные советы. Я играл неконтролируемого агента ФБР, но никогда им не был. У вас есть деньги?

– Да.

– Достаточно?

– Более чем.

– Вы понимаете, что в любое время можете приехать сюда?

Она слишком хорошо понимала, что люди не всегда знают, почему поступают так, а не иначе, и, даже зная свои истинные мотивы, часто обманываются на этот счет. И все же она задала вопрос, который не могла не задать:

– Почему вы это делаете? Вы можете многое потерять. Зачем идти на риск?

– Ради моего бывшего сержанта.

– И это все?

– Нет. Не все.

– А что еще?

– Если ты много раз играл хорошего человека, который появляется в нужное время, в один прекрасный момент тебе необходимо привести собственную жизнь в соответствие с выдуманной. Или признать, что ты – один из величайших лицемеров в истории.

Наконец-то он одарил ее своей знаменитой неотразимой улыбкой. Но на этот раз Джейн уловила в ней легчайший привкус печали и поняла, почему эта улыбка не только сражала миллионы женщин, но и разбивала миллионы сердец.

37

Она остановилась на парковке перед супермаркетом в Санта-Монике и позвонила по анонимному телефону на номер отца, отсутствовавший в справочниках. Вызов перенаправили в голосовую почту, как она и предполагала. Она уже давно не говорила с отцом, а теперь оставила послание, не сомневаясь, что он тут же сообщит обо всем властям.

«Извини, если я сделала тебе плохую рекламу во время гастролей и продажи билетов упали. Но это должно волновать тебя в последнюю очередь. Мы оба знаем, что произошло много лет назад, и знаем, что за то недолгое время, которое мне осталось, я должна сделать кое-что поважнее, чем воздать тебе по заслугам за тот вечер».

Иногда лучший способ заверить свою будущую жертву, что ей ничто не угрожает, – ввести ее в заблуждение.

Телефон она бросила в ливневку сквозь решетку крышки.

38

На автостраде она воспользовалась другим анонимным телефоном, чтобы предупредить Гэвина и Джесс о своем приезде и сказать, что времени у нее совсем не будет. Ее жизнь превратилась в бесконечное движение, скольжение вниз по санной трассе, такой крутой и коварной, что даже олимпийский чемпион сошел бы с дистанции. Она не хотела разочаровывать Трэвиса, приехав всего на час, – это лишь обострило бы его тоску по матери.

Было уже темно, когда Джейн остановилась у длинной подъездной дорожки. Увидеть машину из дома было невозможно из-за рядов калифорнийских каменных дубов. В 9:40 появился Гэвин и сказал, что мальчик спит. Они зашагали к дому. Джесс сидела в кресле-качалке на крыльце, собаки лежали у ее ног.

Джейн вошла внутрь одна.

Как и в прошлый раз, Трэвис спал при свете. Столько невинности в это порочное время. Такой маленький, такой уязвимый в жестоком мире, где правит агрессивная сила.

Вынашивая его, она и не подозревала, что, когда ему исполнится пять, мир, в который она принесла его, погрузится в такой мрак. Дети были миром, каким он должен был стать, дети были светом внутри мира. Но похоже, всякий раз, когда загорался свет, кто-нибудь непременно хотел его погасить.

Говорят, что если кто-то причинит вред ребенку, ему лучше повеситься с жерновом на шее или утопиться в глубоком море. Ожесточенная задачей, которую она поставила перед собой, Джейн по-прежнему была способна на нежность, сохраняла запасы нерастраченной любви, испытывала жгучую потребность по-матерински заботиться об этом ребенке и, если уж на то пошло, обо всех детях – ради него. Разлука с ним глубоко ранила ее. Сколько бы людей ни погибло, день был хорошим, если в конце его она получала шанс увидеть своего мальчика. Она надеялась, что это не последний хороший день. Но что бы ни ждало ее впереди, будущее таило угрозы, ибо ей выпало, против ее желания, вытесывать жернова и вешать их на шеи прóклятых.