Текст книги "Как приручить дракона. Закрытая академия (СИ)"

Автор книги: Диана Маш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц)

Глава 14. Улики против аргументов

Наверное, если бы в кабинете взорвались фейерверки, это не возымело бы такого эффекта, как слова Кристалл, вызвавшие настоящий хаос. От шума, издаваемого адептками, резко зазвенело в ушах. Лицо госпожи Бегонии побелело и вытянулось. На меня устремились полные презрения и брезгливости взгляды присутствующих. И только на губах ненавистной четверки играли зловещие ухмылки.

Знала же, что нужно быть начеку. От этих мерзавок стоило ожидать любой пакости. Сталкивалась с такими и не раз. Их извращенная натура не остановится ни перед чем, пока не добьется желаемого. А единственное, чего хотела эта рыжая стерва – выжить меня из академии любой ценой.

Вдобавок ко всем моим неприятностям, Кристалл Голь была далеко не глупой дурочкой, действующей импульсивно. Скорее, чем-то средним между ямой с упырями и пещерой с валашским медведем.

Такие, как она, всегда заранее продумывают все свои ходы, а значит, к провидице не ходи – ее обвинение будет подкреплено весомыми доказательствами. Моя задача – не растеряться и найти убедительные аргументы.

– Адептка Пайн? – прервала всеобщий гам преподавательница, все еще недоверчиво взирая на Кристалл. – Вы в этом уверены, адептка Голь?

– Более чем, – закивала рыжая. – Если не верите мне, прикажите ей показать нам содержимое ее сумки.

Я инстинктивно перевела взгляд на стул, где лежала сумка с учебниками и, кажется, начала что-то понимать. Толчок Лазурит – «Ах, какая я неловкая». Смех у стола, где лежали мои вещи…

Справедливо замечено, глупой дурой была не Голь, а я.

Дожидаться приказа госпожи Бегонии никак нельзя. Это лишь сыграет им на руку. Приблизившись к стулу, я схватила сумку, открыла ее, перевернула и потрясла.

Тяжелый мешочек из зеленого бархата лежал на самом верху, а потому выпал первым и, вскоре, оказался придавлен стопкой книг. В кабинете воцарилась гробовая тишина. Подняв находку двумя пальцами, я нахмурилась, внимательно разглядела ее, затем медленно положила на стол.

– Не знаю, как это оказалось среди моих вещей, – произнесла спокойным, ровным голосом, не сводя глаз с госпожи Бегонии. – Я ничего не брала.

– Еще скажи, что сказочная фея подбросила, – издевательски хмыкнула Кристалл. – Таким как ты, Пайн, в академии не место. Госпожа Бегония, как мы можем учиться рядом с ней? Прошу отчислить эту воровку.

Преподавательница, поднявшись с места, приблизилась к моему столу и подняла свой мешочек. Поджав бледные губы, взвесила его в ладони, видимо проверяя, все ли на месте. Затем закинула в карман и смерила меня нечитаемым взглядом. В глубоко посаженных серых глазах блеснули холодные искры.

– Адептка Голь, не я решаю такие вопросы. Но, можете не сомневаться, меры будут предприняты.

– Выгнать эту воровку! – крикнул кто-то за спиной.

– Позовите стражу! – вторил ему новый голос.

– Да-да, пусть ее бросят в тюрьму!

С трудом подавив порыв вцепиться в рыжие пакли смрадной змеи, продолжавшей тихонько хихикать, а затем приложить ее головой о каменную стену и приняться за ее подружек, я тихонько выдохнула. Надела на лицо ледяную маску, скрестила руки на груди.

– Какой занимательный спектакль, я будто в королевском театре. Актеры, сцена, зрители, драматический сюжет. Все разыграно, как по нотам. Вот преступление, вот преступник. В качестве доказательства, лишь один свидетель. Который, так уж вышло, с первой нашей встречи меня невзлюбил, а значит, мог и оговорить. Но так как адептка Голь из аристократов, а я – нет, надеяться на то, что кто-то будет разбираться в этом деле – даже не приходится. Отчислить – и никаких проблем. Да, госпожа Бегония?

– Закрой рот, ты, мелкая… – улыбка на лице Кристалл вмиг сменилась яростным оскалом, до неузнаваемости исказившем ее миловидное лицо.

– Помолчите, адептка Голь! – резко прервала поток ее бессвязных ругательств преподавательница, прежде чем взглянуть на меня. – Адептка Пайн, я не хочу, чтобы меня обвиняли в предвзятости. Говорите, раз у вас есть, что нам сказать.

– Есть, – кивнула я. – Я не брала ваши вещи, их мне подбросила адептка Голь, вместе со своими подругами в середине занятия. Когда я, оставив сумку, отошла от стола, они специально отвлекли мое внимание толкнув в плечо.

– Ха, зачем бы нам это делать? – изобразила смех Нефрит.

– Спросите Кристалл, это же она с самой первой нашей встречи меня ненавидит. Доказать могут все, кто вчера присутствовал в столовой, включая госпожу Бергамот, и стали свидетелем того, как адептка Голь, со своими подругами угрожала мне магией.

В кабинете кто-то ахнул. От Кристалл отступили почти все окружавшие ее адептки, за исключением Нефрит, Лазурит и… Лоханит?

– Это правда, адептка Голь? – приподняла брови госпожа Бегония.

– Она… она первая начала, – топнула ногой Кристалл. – Я ее даже пальцем не тронула. И вообще, как это связано с тем, что она воровка? Вы все видели содержимое ее сумки…

– Но как бы я смогла украсть, если даже не подходила к преподавательскому столу? Я впервые в этом кабинете. Пришла, когда он был уже полон. И половину занятия, провела вон в том углу, – я сделала вид, что задумалась. – Если только выманить с помощью дара… Но вот незадача, у меня его нет, – развела я руками и расплылась в широкой улыбке. – В отличие от вас.

Лицо Кристалл стало мало походить на то, каким было прежде. Породистым, бледным. Сейчас, оно перекосилось и сравнялось со цветом волос. А ведь я еще даже не закончила.

– Хорошо, оставим это упущение. Рассмотрим другое. Допустим, я каким-то образом все же взяла этот мешочек и адептка Голь, увидела, как я прячу его в сумку. Почему промолчала? Ждала, пока госпожа Бегония заметит пропажу? Для чего?

– Я… я не знала, что это было, – залепетала Кристалл.

– Если не знала, что именно я кладу в сумку, зачем взялась меня обвинять? Да еще так уверенно… – покачала я головой. – Кажется, ты ошиблась факультетом, Голь? С такой интуицией, тебе бы на пророческий.

В кабинете раздались смешки. Сначала тихие, они становились все громче и громче, пока госпожа Бегония, ударом кулака об стол, не прекратила шум.

– Адептка Пайн, я вас услышала. Так как пропажа вернулась к хозяину, на первый раз, я обо всем забуду. Ни к чему раздувать пламя.

Я удивленно захлопала глазами.

– Госпожа Бегония, а как же моя репутация? – игнорируя ее прищуренный взгляд, я продолжила. – Меня обозвали воровкой, обвинили в преступлении, а сейчас вы предлагаете… что? Простить? Забыть? Я не согласна и хочу доказать свою непричастность. Так что прошу пройти со мной и госпожой Голь к ректору. Будем разбираться. Пусть он вызывает из Сокрии мага-менталиста, проверяет магический барьер. Я слышала, он показывает, когда рядом используют силу.

– Адептка Пайн, – поджала губы до тонюсенькой линии преподавательница. – Не слишком ли вы усердствуете? Раздули из мухи слона…

– Разве мне только что не угрожали отчислением? Какая же это муха? Настоящий слон. Я так мечтала сюда поступить, меня едва не лишили этого шанса. А сейчас предлагают все забыть. Если вы откажетесь проводить расследование, мне придется обратиться в газеты, – я скопировала любимую позу опекуна – запрокинув голову к потолку, принялась постукивать указательным пальцем по губам. – Думаю, им будет интересно узнать, что в академии Норлинга слово аристократа приравнивается к золоту, а всех остальных – к меди. И если против тебя ополчится кто-то из знати, ни один преподаватель не встанет на твою сторону.

– Все, прекратите! – хлопнув по столу кулаком, госпожа Бегония подскочила с места. – Никто вас, разумеется, не отчислит. Я приношу свои официальные извинения и ни в чем вас не виню. А что касается госпожи Голь… – Кристалл окатили хмурым взглядом. – Она останется после занятия, чтобы объяснить свое поведение. На сегодня закончили, все могут идти.

Глава 15. Дождалась

Кристалл не помнила, когда в последний раз чувствовала себя такой жалкой, как сейчас. Мало того, что эта грязная шлюшка опозорила ее перед всеми, так еще и госпожа Бегония, позабыв, что имеет дело с истинной аристократкой, позволила себе повысить голос и пригрозила проблемами.

Пусть никто не слышал их разговор, девушка все равно вскипела от злости и, сбегая из кабинета, громко хлопнула входной дверью. Плевать на старуху. Пусть только попробует снова заговорить с ней в подобном тоне и будет иметь дело с ее отцом.

Всякий в академии знает – маркиз вступится за дочь, что бы она не натворила. В конце концов, семья Голь приходится родней самому королю.

– Как все прошло? – бросились к ней поджидавшие за дверью подруги. – Госпожа Бегония же не сошла с ума, чтобы тебя наказывать?

– Она посмела мне угрожать, – Кристалл скрипнула зубами и крепко сжала в ладонях ткань форменной юбки. – Все из-за этой смрадной змеи, по имени Аксель Пайн. Сначала Макс, теперь это… Еще никто не смел смеяться надо мной и оставаться безнаказанным. Ну ничего, скоро я ей отомщу.

Золотистые глаза рыжей девицы блеснули убийственным холодом. Пухлые губы раздвинулись в злой усмешке, при виде которой даже у ее подруг быстро забились сердца.

– Жаль с деньгами не вышло, – сглотнув, посетовала Нефрит. – У тебя был такой чудесный план. Будь на месте госпожи Бегонии кто-то другой, Пайн бы уже выпнули из академии ногой под зад. Но этой демонице удалось выйти сухой из воды. Прошу, скажи, что ты придумала?

– Пока ничего, но у меня полно времени, – ехидно хмыкнула рыжая. – Попомните мои слова – эта мерзавка будет валяться у моих ног, и в слезах просить прощения, или я не Кристалл Голь.

Впервые встретившись с ней вчера, Кристалл возненавидела смрадную девчонку до кровавой рвоты. Ведь та смела прижиматься к парню, которого Голь так долго считала своим. И не просто прижиматься, а гладить ладонью по обнаженной груди и называть себя его невестой.

Но самое ужасное то, что Макс ей это позволял. Вечно холодный, недоступный, как заветная мечта, Лерран подтвердил ее слова. И пусть в его глазах не было теплоты или привязанности, от их скрещенных взглядов буквально искры летели. Не заметить их мог только слепец.

К горлу подступила тошнота. Кристалл захотелось остаться одной, в полной тишине. Благо день подошел к концу и занятие в расписании было последним. Сказав подругам, что у нее еще имеются дела, она оставила их в коридоре, а сама направилась к женскому крылу.

Ворвавшись в комнату, разделась и пошла принимать ванну. Дождалась, когда та наполнится водой, и легла, упершись затылком о бортик. Расслабилась, закрыла глаза и не заметила, как уснула.

Разбудил ее раздавшийся снаружи шорох.

Решив, что вернулась соседка, Кристалл лениво потянулась.

– Лазурит, попроси горничную принести больше полотенец. У нас осталось последнее.

За дверью на мгновение все замерло, затем последовало приглушенное:

– Угу.

Удовлетворившись ответом, Кристалл начала мыть голову. Закончив, поднялась, высушила волосы, облачилась в шелковый халат и вышла. Снаружи никого.

Наверное, Лазурит ушла на поиски горничной. Вернется, можно будет спуститься в столовую и поужинать. После всех сегодняшних переживаний в животе у девушки начало урчать.

Вернувшись к своей кровати, она заметила лежащий на подушке белый конверт. Нахмурилась. Потянулась и взяла его в руки. Записка внутри была короткой:

«Жду тебя в гостиной мужского крыла на четвертом этаже. Приходи одна. Лерран»

Задержав взгляд на подписи, Кристалл почувствовала, как ноги подкосились, а в груди разлилось тепло. Девушка тяжело сглотнула.

Как это письмо оказалось здесь? Макс передал его через Лазурит? Раньше ей приходилось бегать за ним, сам он никогда не просил о встрече.

Кристалл задумалась.

Скорее всего он понял, что она злиться из-за его вчерашней выходки и хочет объясниться. Разумеется, она даст ему шанс.

Этот гордый герцог был всем, чего Кристалл желала. Она не раз умоляла отца надавить на короля, чтобы тот заставил Леррана на ней жениться. Но крепость была неприступна. Парень был с ней предельно вежлив, но никогда не делал первый шаг. Он держал ее на расстоянии – не близко, но и не далеко. Словно… раздумывал.

Неужели она дождалась?

Умойся кровавыми слезами, замарашка. Максу нужна только я!

Презрительно усмехнувшись, Кристалл медленно стащила халат с плеч и уронила его на пол. Затем шагнула к шкафу и принялась искать наряд, в котором собиралась предстать перед парнем свой мечты – минимум ткани, максимум обаяния и соблазна.

Остановив выбор на легком бежевом платье из сокрианского шелка, струящегося по коже и выгодно подчеркивающего все достоинства ее фигуры, Кристалл уложила волосы и нанесла легкий макияж.

Закончив сборы за рекордные четверть часа, она вышла из комнаты и направилась к мужскому крылу, не обращая внимания на оценивающие взгляды встречающихся на пути адептов. Пусть вся академия знает, что у нее свидание с самым горячим из парней. Особенно одна наглая белобрысая мерзавка. Чем быстрее эта новость дойдет до ее ушей, тем лучше.

В гостиной четвертого этажа царила кромешная темнота. Ни души. Лишь в камине потрескивал танцующий огонь, выбрасывающий в небольшую комнату обжигающие искры.

Неужели Лерран специально создал такую романтическую обстановку? Кристалл даже не подозревала о такой особенности его характера. Всегда мрачный, равнодушный, он казался предельно далеким от всего связанного с чувствами. А тут вдруг…

Она облизала внезапно пересохшие губы и сжала их, чтобы ненароком, широкой улыбкой, не выдать переполнявшей ее радости. Мать с рождения учила, что в девушке должна быть загадка, ведь мужчины не любят, слишком навязчивых.

Пройдя вглубь комнаты, Кристалл остановилась напротив небольшого диванчика.

Макс, где же тебя носит?

Неужели она так долго собиралась, что он не дождался и ушел?

Не успев обдумать пришедшую в голову мысль, девушка услышала раздавшийся за спиной шорох. Хриплый, приглушенный голос, отрывисто прошептал:

– Не оборачивайся. Сними платье. Я хочу на тебя взглянуть.

Она вздрогнула. Сердце забилось, как сумасшедшее, в ответ на прямой приказ. По телу побежали мурашки. Но, скорее, от возбуждения, чем от испуга.

– Макс… – сорвалось с ее губ заветное имя.

– Делай, как я сказал.

Судорожно сглотнув, Кристалл расправила плечи и принялась расплетать сильно затянутую шнуровку на поясе.

Она впервые раздевалась перед парнем, но, почему-то, не чувствовала смущения. Совсем наоборот. Сама наслаждалась представлением и потому делала все медленно. А когда платье, заскользив по изгибам ее фигуры упало к ногам, перешагнула и даже не подумала остановиться. Вскоре к нему присоединились тонкая сорочка и розовые, с оборочкой, панталоны.

Легкий вечерний ветерок от окна холодил обнаженную кожу. Прошла минута. Две. За спиной ни звука.

– Макс, ты…

Не успела она закончить, как внезапно погас камин и в гостиной воцарилась кромешная темнота.

Под ногами что-то зашелестело. Решив, что это мышь, Кристалл завизжала и отпрыгнула в сторону. Но не удержалась и приземлилась задом на диван, который оказался старым, пыльным. Одна из пружин впилась в филей, заставив девушку снова подпрыгнуть и истошно закричать.

Ее рука ухватилась за свисающую с окон плотную черную ткань, от которой несло сыростью и тленом. Та упала на пол. Гостиную озарил яркий лунный свет.

Кристалл принялась лихорадочно вертеть головой.

Никого. Лишь входная дверь на распашку. Одежда, вся до мелочей, куда-то пропала. А из коридора слышится приглушенный смех.

Кристалл быстро задышала. Обняла себя руками, пытаясь справиться со ступором, но ничего не выходило. Ее переполняло бешенство.

Гнилостное дерьмо! Да как эта мелкая шлюшка только посмела ее разыграть?

Все подстроила мерзавка Пайн со своими смрадными дружками. Кристалл в этом не сомневалась. Больше никому в академию и в голову бы не пришло подобное. Все здесь знают кто ее отец и на что он способен. Все, кроме тупой, как орк, Пайн.

Ну ничего, дайте только выбраться отсюда, от замарашки даже косточек не останется. За все ответит!

Не дожидаясь, когда в гостиную пожалуют зрители, девушка схватила ту самую черную ткань, которой были занавешены окна. Игнорируя разлетающуюся от нее пыль и стойкий запах плесени, обернулась в нее едва ли не с головой. Осторожно выглянула в темный коридор и, убедившись, что никого нет, рванула к лестнице.

Удача не долго сопутствовала ей.

Весь первый этаж мужского крыла был забит адептами мужского пола, что, при виде странной девушки, от которой несло, как от бочки с помоями, кривились и брезгливо морщили носы. Но из-за того, что она скрывала лицо, никто не мог ее узнать.

Не чувствуя под ногами землю, Кристалл выбежала во двор, освещенный красными, бумажными фонарями. И надо же было так случиться, что первой, на кого она налетела, оказалась Лазурит.

Ткань спала с лица. Узнав в незнакомке подругу, брюнетка захлопала глазами.

– Кристалл, это ты?

– Я, – прошипела рыжая, беспокойно оглядываясь по сторонам, не слышит ли кто их разговор.

– Что с тобой? – открыла рот Лазурит. – Я не нашла тебя в комнате, вышла поискать. А ты здесь, в таком виде…

Девушка открыла рот, собираясь во всех подробностях рассказать о случившемся. Но тут же его закрыла. Не хватало еще выставлять себя дурой, пусть и перед подругой.

Признаться, что ее разыграли – так легко обвели вокруг пальца – то же самое, что признаться в полном отсутствии мозгов. Никаких преимуществ, лишь полная потеря уважения.

Пока она придумывала ответ, вокруг них собралась небольшая группа адепток. Но все они смотрели не на Кристалл, а ей за спину. Лазурит тоже повернула голову.

– Ничего себе… гляди!

Девушка обернулась и задрала голову, проследовав взглядом за указательным пальцем брюнетки. На флагштоке, установленном на верхушке северной башни, вместо подсвеченного лунным светом бело-зеленого флага Норлинга, висели… женские панталоны.

Очень знакомые панталоны. Розовые, с оборочками.

Второй раз за день к ее горлу подступила тошнота.

– Аксель Пайн, – проскрежетала девушка не своим голосом. – Ты не жилец!

Глава 16. Кто вы?

С самого утра бросало то в жар, то в холод. Новое проявление болезни? И это вкупе с усиленной потливостью, обострившейся кожной сыпью и дрожью в конечностях.

Фиона с трудом досидела факультативное занятие по практической ритуалистике, где госпожа Готика Хардбрум учила адептов древнему валашскому заклинанию по запечатыванию упырей.

Выходила из кабинета на негнущихся ногах.

Успела доковылять до скамейки в саду и упала на нее без сил. Повезло, что свидетелей не было. Объясняться еще, силы тратить. Лишь рыжая голова Бабблса показалась из кустов, убедилась, что поживиться у хозяйки нечем и тут же спряталась обратно.

Может зря она целую неделю хранит все в себе, надеясь, что непонятные симптомы попросту рассосутся? С каждым днем ей все хуже и хуже. А вдруг она… умирает?

Фиона вздрогнула и вцепилась дрожащими пальцами в колени. В пересохшем горле застрял колючий ком.

Что делать? Идти к лекарям? Ни за что!

Проведя половину своего детства прикованной к кровати, она до помутнения рассудка боялась всего, что связанно с лечением – горькие зелья, инъекции, печальные мотания головой…

Если ей суждено умереть, пусть это случится где угодно, только не в запертой комнате, в которой, кроме четырех белых стен, нет ничего. А значит и Максу лучше об этом не знать. Брат был упрямее стада ослов и не станет слушать ее доводов.

Во время сильного волнения в груди начинало гореть огнем. А так как волновалась она сейчас почти все время, неприятные ощущения не проходили, забирая у девушки последние силы. Она не заметила, как потеряла сознание, либо забылась мертвецким сном. Очнулась, когда на небе взошла луна, а неподалеку раздавались крики.

Кучка адептов собралась на открытой площадке, бурно обсуждая что-то между собой и тыча пальцами в небо. С трудом поднявшись, Фиона приблизилась к ним и проследила за устремленными к покатой крыше северной башни взглядами.

На флагштоке, где обычно развевался флаг королевства, висели женские панталоны, вызывая у адептов ехидные шутки и смех.

Девушка и сама не сдержала улыбки.

Кто бы не задумал эту шалость, он обладал помимо своеобразного чувства юмора, еще и храбростью, раз не побоялся не только гнева хозяйки белья, но и нового ректора.

Вспомнив утреннюю встречу в главном зале и строгий взгляд стоящего в самом центре длинноволосого блондина, Фиона заметно вздрогнула и обняла себя руками. В тот момент ей так же не удалось преодолеть охвативший все тело страх.

Окружающие называли его «драконом». Фионе не приходилось встречаться с жителями Орды, она не знала правда ли это. Но то, что от невозмутимого взгляда мужчины плавились как мысли, так и ее тело – неоспоримый факт.

Он стоял рядом с другими преподавателями, но находился будто на недосягаемом пьедестале. Гордым профилем, ленивым изломом бровей и равнодушием во взгляде напоминая ей родного брата. Одно лишь различие – глядя на нее Макс всегда смягчался, ректор же оставался непробиваем, как каменная стена.

Внезапно, мимо пронеслась женская фигура, облаченная в черную ткань, от которой исходил странный, неприятный запах. Поравнявшись с Фионой, незнакомка толкнула ее в плечо.

Девушку отбросило в сторону. Не удержавшись на ногах, она замахала руками. Еще мгновение и распластается на земле. Но вдруг ее за талию подхватили чьи-то сильные ладони.

Фиона резко подняла голову и застыла, утонув в светло-синих, ледяных глазах. С губ девушки слетел едва слышный стон. Каждая мышца в теле одеревенела.

На нее смотрел мужчина, мысли о котором занимали ее с самого утра. Смотрел пристально, склонившись так низко, что их лица разделяло лишь расстояние прерывистого выдоха.

Руки в черных перчатках впивались в тонкую талию, причиняя девушке легкую боль. Белые, как снег волосы ректора были собраны в высокий хвост. Лишь одна легкая прядь спадала на левый висок, будто ее выпустили нарочно.

Вместо утренних пыльных одежд, на нем был академический балахон. Но не черно-белого цвета, какой носили остальные преподаватели, а темно-фиолетового, с отороченным золотыми нитями стоячим воротником. Он невероятно ему шел.

Губы плотно сжаты. Брови нахмурены. В глазах вопрос, быстро вырвавшийся наружу.

– Кто вы?

Его хриплый голос заставил девушку вздрогнуть. По позвоночнику пополз озноб. К симптомам неизвестной болезни добавились головокружение.

Впрочем, его причина могла быть банальна – Фиона впервые находилась так близко к постороннему мужчине. Ноздри заполнил исходящий от него древесный аромат.

Брат не позволял никому приближаться к ней даже на расстояние вытянутой руки. Одного его хмурого взгляда было достаточно, чтобы заинтересованные парни в ужасе убегали прочь. А тут так внезапно – привстань на цыпочки и их губы соединяться.

От одной мысли об этом, тело Фионы начало зудеть в самых странных местах. Сердце забилось с бешеной скоростью, грозя вырваться из грудной клетки. С трудом поборов соблазн узнать, каков на вкус первый поцелуй, девушка сглотнула и опустила взгляд, боясь, как бы глаза не выдали это ее дерзкое желание. Волнение окутало с головой.

– Фиона Лерран, – пропищала она тихо, как мышка.

– Адептка Лерран, смотрите мне в глаза, когда отвечаете. Я не кусаюсь.

С этим утверждением Фиона могла бы поспорить, но… не решилась. Молча подняла взгляд.

И все по новой – стук сердца –бом-бом-бом– мурашки по коже. Резкие черты лица сжимающего ее в объятиях мужчины стали, как будто, еще жестче. Кожу морозил холод в его глазах.

Девушка облизала пересохшие губы.

– Господин ректор, я… я должна идти. Простите. Меня ждут.

Складка между бровей мужчины стала глубже. Он, почему-то, не торопился ее отпускать.

– Постарайтесь не оступиться снова, адептка Лерран, – ладони аккуратно разжались, девушка покачнулась. – Меня не будет рядом, чтобы вас подхватить.

С этими словами он развернулся и, чеканя шаг, направился к группе адептов, все еще обсуждавших панталоны на флагштоке. Фиона прижала заледеневшие ладони к покрасневшим щекам и зажмурилась. А когда открыла глаза, людей и след простыл.

Она побежала к женскому крылу. С рекордной скоростью преодолела ступени и влетела в нужную дверь. Захлопнула ее за собой, прислонилась спиной и медленно сползла на пол.

Что это сейчас было?

Почему ее переполняют страх, паника, желание провалиться сквозь землю? На фоне подобного даже мысли о приближающейся смерти рассеялись без следа.

– Милая, ты неважно выглядишь, – раздался напротив до противного слащавый голос ее соседки, Нефрит Ли Милан. – Бледная, как привидение. Не хочешь обратиться к лекарю?

Уголки ее губ были направлены вниз, брови сложены домиком. Лишь в глазах блондинки играли насмешливые искорки, перечеркивающие сочувственный образ.

Все они, включая подруг Нефрит, во главе с известной на всю академию Кристалл Голь, держались с Фионой вежливо – до хруста сахара на зубах – даже льстиво. И только злой, ироничный взгляд выдавал каждую с головой.

Фиона не считала себя дурой. Не будь ее фамилия Лерран, ей достался бы от них тот же ушат пренебрежения и ненависти, что девицы изливали на других адепток. Но, с одной стороны, они боялись Макса, а с другой – искали его внимания.

Поначалу, даже, пытались втянуть ее в свой кружок, сделать одной из них. А когда поняли, что ничего не выйдет – опустили руки. Злость откровенно не выражали, но в их словах постоянно чувствовалась издевка, которую Фиона предпочитала игнорировать.

– Спасибо, я в порядке. Просто… устала. Если ты не против, приму ванну.