Текст книги "Я - не монстр, но кусаюсь (СИ)"

Автор книги: Диана Билык

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 18. Быть чудовищем непросто

Камила снова горела. Не могла усидеть на месте, ерзала на стуле и не сводила с Антона глаз. Она поняла, что останется одна, как только раскроется правда. И сейчас мучили сомнения: продолжать игру или выгнать его? Хотя было желание просто придушить. За несдержанный язык и безумную привлекательность.

Но другая часть души ныла и умоляла потерпеть немного и не горячиться. Ведь такого счастья ей больше не испытать, не попробовать на вкус нежность и страсть, не вкусить запретного плода и не получить неземное удовольствие.

Почему Антон обхаживает ее? Целует, прикасается. Почему он делает это как-то по– особенному? Не так, как мама или Ярина. Почему Камила не может отмахнуться и запретить ему приближаться? Напротив, ей хочется больше. Еще и еще. Когда мужчина отходил к холодильнику, хотелось потянуться и заставить его остаться рядом. Когда наливал вина, целовал, а затем снова садился на свое место – хотелось рвануть к нему и просить, чтобы не отпускал.

И как же больно осознавать, что все это обман чар, и завтра Камила провалится в черную бездну одиночества. Ради чего? Чтобы очистить лицо от гнева Великого мага, но остаться ни с чем. Возможно, с ребеночком на руках. Будет ли она любить его? Сможет ли стать достойной матерью?

– О чем думаешь, Ками? – Антон собрал тарелки и отнес их в мойку.

– О детях, – не стала врать.

Мужчина повел плечом и ссутулился.

– Боишься забеременеть? – спросил, но не обернулся. Открыл кран и долго смотрел, как бурлит вода. Камила поднялась и подошла ближе.

– Нет. А ты боишься стать отцом? Мы ведь…

– Не думаю, что с одного раза что-то будет, – Антон потер мочалкой тарелку, а потом повернул голову. – Но ты можешь положиться на меня. Я своего ребенка не брошу.

Камила заломила пальцы и прикусила щеку изнутри. Стоит ему увидеть ее истинный облик, сбежит же. Да и он не вспомнит о ней после того, как дело будет сделано.

Тарелка стукнулась о мойку, а вода затихла. Мокрые пальцы побежали по ее щеке и обвели контур маски.

– Но мне хочется увидеть тебя без нее.

– Не сейчас, Антон, – Камила перехватила его руку. – Дай мне время.

– Я не понимаю. Что там может быть такого? – вплел пальцы в ее волосы и притянул к своему плечу. – Шрам? Что там, Ками?

Под ладонями глухо билось его сердце. Оно перекликалось с ее собственным. Нужно дождаться, когда зов спадет, и потом решать, а сейчас просто пользоваться моментом. Одно Камила поняла: если Антон не станет отцом ее ребенка, то не станет никто. Она не сможет еще кому-то довериться, раскрыться и просто позволить к себе прикоснуться. Никогда.

– Это безумие, но мне кажется я к тебе что-то чувствую, – тихий шепот коснулся шеи и переместился к виску. – В тебе есть какая-то тайна. А еще притягательная сила и могущество. Оно невыносимо манит меня. Колдунья?

– Побудь со мной еще немного, а потом я сниму чары и попытаюсь тебя отпустить,

– Ками подхватила игру.

– Обещаешь не драться? – Антон подмигнул и собрал в крупные руки ее ладони. Поцеловал пальцы и проговорил, касаясь теплым дыханием кожи: – У меня ничего нет, Ками. Я все потерял. Но, мне кажется, что больше приобрел. Пусть утром все это окажется сном или обманом, но сейчас мне хочется быть с тобой.

– Ты падок на женскую красоту, – пробормотала Камила, сдерживая дрожь.

– Есть немного, – и улыбка набекрень, и снова голодный огонь в глазах. Крепкий зов сделала тетя Валя.

– Потому не заикайся о чувствах, – понизила голос. – Не нужно это.

Он смотрел и молчал. Долго и пронзительно, а затем прошептал:

– Ты же маг, сделай так, чтобы ночь не кончалась…

В его серебристо-голубых глазах блеснул глянец. Камила сама так завралась, что верить в его искренность не получалось. Но время, что зациклилось с их встречи на балконе, будто давало им лишние минуты, дополнительные часы счастья.

– Чтобы ночь не кончалась, нужно умереть. Будет тогда вечный мрак, – невесело проговорила она и, вытянув руку, погладила его губы, поднялась по спинке носа и пересчитала ресницы. – У меня ощущение, что я тебя давно знаю.

– Вряд ли, – сказал тихо и прикрыл глаза. – Я бы запомнил нашу встречу.

– В другой жизни?

– Других не бывает, Ками, – распахнул веки и приблизился. Мягкая тень легла на лицо. – Но в судьбу я верю.

– Мы сами вершим свою судьбу, – хрипнула. – Мама так всегда говорит.

– Прекрасная женщина, твоя мама. Мудрая. И красивая.

– Бессовестный угодник красоты! – Камила немного оттолкнулась. Мысли рядом с ним не собирались в кучу. Хотелось только его поцелуев и объятий, а думать совсем не получалось, но она не настолько слабачка, чтобы поддаваться на мужские чары.

– Еще какой, – его рука сорвалась с плеча и нагло скользнула по ноге, приподняв рубашку. – Особенно, когда она безупречна…

Было что-то прекрасное в его обидных словах. Камила запрокинула голову и позволила поцеловать себе шею, а когда жар затопил низ живота, дернулась и отошла подальше.

– Ты не знаешь меня. Я ведь монстр. Убить могу, если сорвусь.

Антон вытянул руки, пытаясь ее поймать, но Камила еще отступила.

– Я… – она перевернула ладонь и собрала пальцы в пучок. Тарелки и вилки в мойке приподнялись. – Я – чудовище, понимаешь? – раскрыла руку и резко отряхнула ее. Посуда рухнула и разлетелась на кусочки, огорошив звоном и грохотом. Антон отпрыгнул в сторону и прилепился к стене.

Камила словила его ошарашенный взгляд из-под кудрявой челки. Теперь она знала, что должна сделать.

– Понимаешь, – ответила за него. – Возле озера есть брешь в защите поместья. Ты свободен, – бросила спокойно и, мягко повернувшись, ушла в гостиную.

* * *

Антон долго стоял у стены и не понимал, что делать дальше. С одной стороны: не хотелось впутываться в историю с сумасшедшей магичкой, способной одним мизинцем переломать тебе хребет, с другой – в глубине души было горячо, когда думал о Камиле. Почему, и сам не понимал. А если, и правда, околдовала? Что ей стоит с такой силой-то? Но зачем тогда гонит? Нет логики.

Присел за стол и долго смотрел на белоснежную скатерть. Казалось, прими сейчас неверное решение, и жизнь пойдет под откос. И чувство самосохранения взяло верх. Антон тяжело поднялся и, бросив в гостиную последний взгляд полный надежды, что девушка стоит и ждет, но там было удручающе тихо и пусто, вышел через боковую дверь на улицу. Ночная прохлада отрезвляла и колола разгоряченные щеки; вдалеке тоскливо пел соловей. Так пронзительно и звонко, что свело челюсть от нового и непонятного чувства. Отмахнувшись, Шилов затянул, перекрикивая песню ночной птицы:

– Маленькие тараканчики живут в однокомнатной,

не ведают они ни проблем, ни забот.

Но вот однажды вместе с хозяюшкой золотой,

Пришел в квартиру злобный пушистый кот.

Ням-ням, хрусь-хрусь…

В рассыпную скорей!

Мяв-мяв, кусь-кусь…

Теперь коту Кузьме веселей.

Антон прошел мимо поваленных деревьев с жутким трепетом, добрел до озера и замер у небольшого пятачка, где все случилось. Даже трава была еще примята от их страсти. Затопило жаром низ живота, но Шилов мотнул лохматой головой.

Он выполнил задание и может быть свободен. Заберет деньги и просто забудет об этом приключении. Только ноги не шли прочь. Что-то держало. Или кто-то.

Присел на корточки и долго не мог решить. Вот, казалось бы, обогни озеро, а дальше виднеется трасса и огни поселка. Пешком за двадцать минут можно добраться до тетки и потребовать «гонорар».

– Смешно! Я будто добровольный пленник. И почему ты меня так интересуешь? – говорил в тишину и пытался найти в себе ответ, но не находил.

Слишком привык, что его ценят лишь за деньги, за красоту, за компанейский характер. Но кто смотрел, чем он живет и дышит? Кто спрашивал, почему сердце по утрам щемит, кто обращал внимание, что Антон заливает текилой пустоту в своем сердце? Да и жизнь до встречи с золотоглазым монстриком казалась пресной и ненастоящей, а сейчас словно преобразилась: разнообразилась красками, наполнилась новыми звуками. Камила почему-то меняла его, будто тянула за веревочку душу и заставляла вытаскивать наружу настоящего Антона, а не прикрытого злобной маской чудака. Или мудака. Кому как больше нравится. Ведь друзья, Давид и Аверины, отвернулись от него, стоило только опустеть кошельку. Да, он не ангел, но и они не святые. И в беде показали себя с лихвой.

Когда тело стало коченеть от холода, Антон встал и двинулся в сторону дороги. Ему казалось, что так правильно. Если Камила сильно хочет, чтобы он ушел – он сделает это. Да только почему девушка-загадка так сильно этого желает?

Озеро осталось далеко позади, высокая трава прилично намочила брюки, ветер разгулялся и совсем выдул из тела тепло. Или Антона потряхивало по другой причине?

Остановился резко. Камила в огромном доме совсем одна. С тонкой ранимой душой, способная похоронить себя под завалами. Он будет последним идиотом, если уйдет сейчас.

Назад бежал. Рвал мышцы, терзал дыхание и надеялся, что не опоздал. На пороге споткнулся и въехал плечом в косяк.

Дверь встретила Антона нараспашку; в доме царила мертвая тишина. Авто– светильники провели по коридору в гостиную. Фарфоровые статуэтки были разбросаны и почти все разбиты. Комната погрузилась в едкий пыльный туман. Прокашлявшись, Шилов ринулся в кухню.

– Где ты? – позвал осторожно, чтобы не спугнуть девушку и не сделать хуже. Было страшно, но Антон все равно бежал дальше. Заглядывал во все комнаты, рыскал по темным углам, залетел даже на балкон.

Камила не откликалась. Словно исчезла, как мираж.

На лестнице замер, чтобы перевести дух. Третий этаж, где оставалась закрытая дверь, забыл проверить! Побежал наверх и остолбенел на пороге.

Это была широкая и просторная мастерская. На квадратном столе по центру стояли заготовки кукол и формы для отливки. Здесь же шлифстанок и инструменты. С одной стороны стену подпирали шкафы со множеством узких ящиков. Антон даже открыл несколько: в основном это были ткани и фурнитура. С другой – швейная машинка и гладильная доска.

На стене напротив окна, на высоких полках стояли болванки нераскрашенных кукол, а в углу покоился мольберт с покрытым темной тканью рисунком. Руки сами потянулись и сорвали шелк. Он плавно спустился к ногам, и перед глазами раскрылись воспоминания: ночь, поцелуй, первые прикосновения и огни города за спиной. Их встреча на балконе, и передана красками так изыскано и точно, что пальцы невольно зависли над шероховатой поверхностью. Антон знал, что это за краска. Мама тоже рисовала акрилом. Только рисовала она в основном цветы и зверушек, а здесь…

Тихий всхлип качнул воздух. Антон обернулся.

Камила спряталась под столом и накрылась волосами и руками. Будто бежала от ужасного монстра. Она дрожала и плакала.

– Эй. Я не ушел. Ну… – Антон присел рядом с ней, но с трудом поместился: столешница уперлась в затылок. – Думала, брошу?

Камила мотнула слабо головой, но не показала лицо. Маска лежала у ее крошечных ног.

– Расскажи, что происходит, Ками, – он потянулся к ее плечу и нашел силы противостоять ее упорству и прижать к груди. – Ну, и силища! Я себя чувствую рядом с тобой мелким жучком. Но мне кажется, что ты боишься своего дара больше, чем я.

– Закрой глаза, – шепнула надломлено Камила, и Антон послушался.

Девушка ловко вывернулась из объятий, зашелестела одеждой и через миг коснулась пальчиками его лица.

– Уже можно.

Снова спряталась. Не под столом, нет. Под маской. В голове роились мысли, почему девушка ее носит, но ни одна не объясняла происходящего, ни одна не могла заставить его не узнать Камилу поближе.

– Прости меня, – проговорил неуверенно Антон.

– За что? – сипло переспросила и внезапно прижалась к нему, повернувшись спиной. Горячую щеку положила на плечо.

– Я не тот, кто тебе нужен.

– Почему?

– Я настолько глуп, что не смог даже разобраться, что разбил твою работу. А потом…

Камила мягко захихикала сквозь слезы. Она все равно грустила, будто горечь – ее привычное состояние, а веселье – из ряда вон выходящее.

– Не бери в голову. Давно нужно было убрать это чудовище с кухни. Соня все время ругала за нее.

– Соня?

– Домработница, но сейчас она в отпуске.

Антон пригладил взъерошенные волосы Камилы и потянул их приятный, но немного смешанный с пылью запах.

– Если ты продолжишь в том же духе, дом придется сносить и строить заново. Часто у тебя эти всплески?

– Раньше было меньше, – после небольших раздумий ответила Камила. Зашевелилась, чтобы удобней лечь на руку.

– И давно это у тебя?

– С рождения, – ответила так, будто это для нее обыденная вещь: ломать и двигать предметы.

– Как ты…

– Это делаю? – она повернула голову и глянула в его глаза. – Я вижу из чего состоит материя. Сегменты, частички, молекулы. Я могу их переставлять, а затем сталкивать, могу собирать в кучу и развивать огромную скорость.

– Немыслимо. Настоящее открытие для науки.

Камила дернулась и отстранилась.

– Нельзя, чтобы о нас кто-то узнал.

Антон притянул ее к себе, успокаивая поглаживанием.

– О нас? Ты не одна такая?

Она долго не отвечала, будто думала, как правильней ответить.

– Несколько магов еще есть, но у них другие способности.

– А твоя мама? Она тоже?

– Я не могу тебе сказать, извини, – Ками все-таки выбралась из кольца рук и пересела подальше. – Не потому что не доверяю, а потому что нона очень просто вскрыть.

– А можно попроще? – улыбнулся Антон.

– Ты – человек без дара. Мы называем таких нонами. Без способностей. Другие маги могут сильно влиять на тебя: чистить и извлекать память.

– Вот как… А что кроме влияния на память они могут?

– Заставить делать то, что велят, заставить напасть на указанный объект, заставить желать…

– Влюбить?

– Нет. Это вряд ли. Такое никому не подвластно, как и убить не могут заставить, а мелко навредить – вполне.

Глава 19. А красавицей еще трудней

Антон хмурил брови и смотрел в пол. Камила понимала его смешанные чувства, но ей было не легче. Мама бросила ее в бурлящее злое море настоящего и не объяснила, как плыть в будущее. И, казалось, что силы скоро покинут, и Дэй, как камень, пойдет на дно.

Одно спасало: теплые руки гостя. Они ласково перебирали волосы и навевали дрему. Камила прикрыла глаза и прижалась к нему плотней. Вот бы зов еще на денек продлить, чтобы счастье не было таким коротким.

– Пойдем, – вяло проговорил Антон, прислонившись плечом к столу. – Нужно хоть немного поспать. Кажется, рассвет скоро.

– Мне и тут хорошо, – ответила неохотно и спрятала руки под его рубашкой. Браслет зацепился за пуговицу, и бусины звонко стукнулись друг о друга.

– Тебе хорошо, а я завтра спину не разогну, – Антон приподнялся и осторожно помог Камиле встать. – Иди сюда, – взял ее на руки и шепнул на ухо: – В гостиную? Или есть другая спальня? Твоя точно не подойдет для хорошего сна.

– Возле библиотеки есть гостевая, – Камила зевнула и уложила голову на удобное плечо. А говорит, что слабый. Ее носит по дому так, словно она ничего не весит.

– Ты легкая, – сказал Антон, заставив Камилу приоткрыть один глаз.

– Я вслух сказала?

Улыбнулся широко и поцеловал в лоб.

– Спи.

Камила еще помнила, как они зашли в комнату, и прохладная простынь коснулась нежной кожи. Антон даже стянул с нее одежду, а потом лег рядом и укрыл своим теплом и одеялом. Он что-то пел: приятное и мелодичное, но Ками так устала, что почти сразу провалилась в сон.

Утро наступило резко. Будто закрыла глаза – открыла – и уже яркий свет пролился в окно. Камила растянулась привычно и раскинула руки. Пальцы нащупали что-то мягкое и маленькое. Маска!

Вскочила, как ошпаренная, но было поздно. Антон ушел. Комната глазела на нее картинами со стены, а утренняя пыль танцевала на солнце.

Камила свалилась кулем на подушку и закрыла руками глаза.

– На что я, дура, надеялась?! – ругала себя гнусавым голосом и рычала в ладони. Хотелось разгромить полдома, но впервые пришло осознание, что это не поможет успокоиться. Ей не переломить проклятие, не справиться. Вряд ли ребенок получится с одного раза, а больше Антон не вернется.

От рывка подаренный браслет зазвенел и съехал ниже. Камила попыталась его сдернуть, но не получилось. Оставалось узнать у мамы, что за сувенир она ей оставила, а потом продолжать жить, закрывшись от мира.

Камила стиснула зубы и приняла решение. Она ничего не потеряла и ничего не приобрела, потому страдать не собирается. Носить маску всю жизнь? Да подумаешь! Только бы зверушка не мучила ее, но за последние полгода трансформации не случалось.

Уверено пошла в ванную и опешила возле зеркала. Черные разломы разветвились и опустились ниже, на щеки. Их стало больше, значительно больше. Часть перетекла по скулам на шею и плечи.

– Что это? – пискнула Камила, коснувшись пальцами отметок. – Что это?!

– Это то, о чем я хотела с тобой поговорить, – голос мамы заставил подпрыгнуть.

Камила обернулась, поджав губы.

– Проклятие не остановится, – тихо и обреченно сказала мама. – Оно будет развиваться, и ты станешь…

– Нет! – неосознанно закричала. – Я не стану монстром. Ты не скажешь это! Вранье!

– Тише, доча, – мама примирительно подняла руки и потянулась обнять.

Камила сопротивлялась, но быстро выдохлась и обмякла на родном плече.

– И что со мной будет?

– Мы справимся. Просто слушайся.

– Я и так сделала все, что в моих силах, но ты же знаешь, как сложно зачать магу. А держать Антона я не могу силой, да и он видел мое лицо.

– И ничего, что видел. Это даже лучше, – утешала мама.

– Так он сбежал! Какой смысл теперь говорить?

– Поверь, он вернется, просто попытайся сделать все, чтобы он не ушел снова. В остальном положись на меня.

Камила отстранилась.

– Мама, я пробила блок у озера. Кажется, моя степень на грани обновления.

– Ничего, мы залатаем дыру. Не ради запрета, а ради твоей защиты. Держи, – она достала из кармана еще один браслет. Черный. – Тебе нужно надеть его на Антона. Поскорей, не затягивай.

– Что это даст? – Камила провела пальцами по гладким бусинам и приложила к своему. – Парный артефакт? Ма-а-ам. Это не поможет. Зря вы силы тратили.

– Попробовать стоит, – улыбнулась мама и заложила прядь волос Камилы за ухо. – Он должен увидеть твою глубину. Он сможет, мне хочется в это верить.

– Смогу ли я увидеть его глубину?

– А ты попытайся. Не только от него зависит твое счастье. От тебя, прежде всего.

Камила приобняла маму.

– Прости, что от меня столько проблем.

– Вот увидишь, – мама сжала крепко плечи и заглянула в глаза. – Все получится. – А сейчас быстро умывайся и приводи себя в порядок. Я пока комнатой займусь, – она приостановилась у двери и провела ладонью по ровным темным волосам. – Постарайтесь делать это… – показалось, что румянец выступил на ее щеках. Взгляд темных глаз уперся в стену, а лотом скользнул по Камиле и опустился на живот. – Почаще, – выдохнула мама и скрылась в коридоре.

Дэй прикусила палец, жар прилил на лицо. Смотреть на себя в зеркало не хотелось, потому она юркнула в душ и долго драила кожу. Будто это сделает ее привлекательней. Ей уже вряд ли что-то поможет, но не хотелось расстраивать маму раньше времени. Камила слабо верила в успех, но выхватить еще кусочек наслаждения все же хотелось. Пусть мимолетного, пусть хрупкого, но… Это оставит в душе приятные воспоминания. И она будет дальше жить и цепляться за них, потому что поцелуи и прикосновения Антона становились для нее смыслом жизни. Ниточкой успокоения души.

* * *

К тетке вернулся рано утром: помятый и раздавленный. В гостиной бессовестно дрых Веня, закинув громадные ноги на спинку дивана, а хозяйки нигде не было видно. Что здесь делал старый знакомый можно только догадываться.

На кухне тихо щелкали часы и пахло свежим хлебом.

Когда аромат кофе наполнил помещение и грудь, Антон тяжело уселся за стол и потрепал челку. Стоило предположить что-то такое, но… В голове не укладывалось. Лицо Камилы, что чудилось прекрасным и совершенным, под маской оказалось уродливым и покрытым темными коростами, черными точками и родимыми пятнами. Подробно он не рассматривал: просто оделся и сбежал. От ответственности или страха – не мог сказать. Вспоминал их жаркий секс на озере и стискивал зубы до хруста. Как можно было так лохануться?! И куклы эти уродливые на полках, и маска… Все намекало, а он слепец.

И что делать, если от такого монстра ребенок будет? Воспитывать и ухаживать, потому что слово дал? Или бросить обоих? Взять обещанные теткой деньги и улететь на другой край земли, где его не найдут даже маги. Наверное.

Резко хлебнул кофе и обжег губы. Прижал ладонь ко рту и закусил палец. О чем он думал, когда лишал ее девственности? Будто бес попутал.

– Антон?

Осуждающий, чуть хрипловатый голос заставил вздрогнуть. Тетя Тая стояла в дверях и смотрела исподлобья.

– Я выполнил условие, – Антон сразу пресек любые разговоры о Камиле. – Можно мне получить счет?

Тетя наклонила голову набок и коварно усмехнулась.

– Ну, пару тысяч ты заработал. Или думал, что за мелкую шалость миллионы получишь?

– Но вы же… – он стукнул чашкой о стол и запнулся о тяжелый и свирепый взгляд родственницы.

– Могу предложить немного больше, но задание будет сложней, – сказала женщина, а взгляд так и буравил, словно на лбу у него написано «козел». Так и есть, он не отрицал. Воспользовался девушкой, ранимой личностью, и смотался. Как она там? Наверняка уже проснулась и все поняла.

Мысли о Камиле грели живот и напрягали бедра, но…

– Антон, ты слышишь?! – переспросила тетя.

– Не понял.

– Даю миллион за еще одно задание.

Антону хотелось загнуть матом, но наглая рожа тетки говорила «не влезай – убьет», потому он скрипнул зубами и прищурился.

– И кого нужно грохнуть за такую сумму?

– А ты способен?

Тая опустила голову, и светлая челка перекрыла ее хитрые глаза. Что она задумала?

Выпил до дна мерзкий кофе и сплюнул в чашку осадок. Хотелось только ругаться, больше ничего.

– Отец сказал, что вы ему должны…

– Обязана, – перебила тетя и присела невозмутимо напротив, – но не должна. Не путай.

– И что я теперь навечно ваша марионетка?

Женщина усмехнулась.

– Тебе же деньги нужны. Виллы, красивые шмотки, крутые тачки.

– Решили осудить меня за стремление к нормальной и привычной жизни?

– Нет, что ты? – они приподняла ладони и с издевкой заулыбалась. – Мне нужна услуга, а тебе средства для существования. У тебя есть то, что ты можешь дать, а я хочу взять. Честный обмен.

И почему-то Антону снова показалось, что он мышка и разговаривает с кошкой, и она сейчас его лапой ка-а-ак хлопнет! И когда он услышал теткину просьбу, без слов встал и вышел из кухни. Он на это никогда не подпишется!

На улице столкнулся с Вениамином: тот с кем-то активно говорил по телефону.

– О, Тоха! Стой! – а затем затараторил в трубку: – Я позже перезвоню, – мобилка спряталась в кармане, а Веня перегородил дорогу. – А ты куда?

– Подальше, – шикнул и обогнул знакомца. Горчило от каждого слова и движения. Достало все.

– Проедемся? – подбежал Веня и тряхнул темными волосами. И чего он пристал?

– А ты что тут делаешь? – спросил для отвода глаз.

– Вчера Яринку, дочку твоей тети, провожал домой, ну, и засиделись, – он подмигнул. – А ты что такой злой?

– Веня, отстань, а? – проговорил Антон и пошел дальше. Его ковыряло изнутри сомнениями. С одной стороны, оставаться на улице совершенно не хотелось, а с другой – немыслимо то, что эта умалишенная родственница хочет. Даже язык не поворачивается повторить. Ни один миллион этого не стоит. Или стоит?

Шилов замер, и Веня внезапно врезался в спину. А ведь папа не оставил ему выбора. Была бы няня жива – она бы помогла, а больше не на кого понадеяться.

– А-а-а! Ладно! – Антон развернулся на каблуках, и Веня шарахнулся в сторону. – Будь по-твоему, тетя Тая! – и, рыкнув, сорвал листья попавшегося под руку дерева. Хрупкие листья украсили землю зелеными пятнами.

Он знал, что если вернется, переступит через себя. До дома шел быстро, а на пороге ноги стали тяжелыми, словно из свинца. Как он Камиле в глаза будет смотреть? Как потом жить?

– Антон? – в спину ударился раздражающий голос Вени.

– Да отцепись ты! – бросил через плечо Шилов и шагнул в гостиную, оставив парня на улице.

Тетя в облегающем строгом костюме кремового цвета стояла у высокого окна и смотрела вдаль.

– Что скажешь, племянничек? – уточнила она, но не шевельнулась. Будто заранее знала, что он не откажет.

– Я согласен.

Тая медленно повернулась и взглянула прищуренным светлым взглядом. На утонченном лице плавала довольная улыбка. Попался.

– Подпиши, – она не сводила с него серо-голубых глаз.

– Что?

– Договор, конечно. Или думаешь, я тебе на слово поверю? – Тая показала на стол.

– Кровью? – истерично хихикнул Антон и присел. Белый совершенно чистый лист горел под ладонями.

– Конечно, – тихо ответила женщина и, стуча каблуками, подошла ближе.

– Ручку дайте. Что писать? – Антон поднял голову и перевернул ладонь.

– Там все написано, – Тая невозмутимо изучала свой алый маникюр. – И на счет крови, я не пошутила, – протянула ему булавку, что материализовалась на глазах в ее пальцах.

– Дурдом, – скрипнул зубами Шилов и уставился на лист бумаги, где черными по белому зазмеились буквы документа. Слово в слово, как и договаривались. – Надеюсь, я скоро проснусь…

– Одной капли хватит, – прыснула издевательски тетя Тая.

Боль пронзила палец, и красная клякса прыгнула на белое полотно.