Текст книги "Я - не монстр, но кусаюсь (СИ)"
Автор книги: Диана Билык
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)
Глава 20. Возвращение
Камила металась по дому и не находила себе места. Мама ушла час назад, и оставаться одной было непривычно.
А если он не придет? А если испугается? Да и как мама заставит его снова переступить порог дома, где живет монстр?
Присев за стол, она долго смотрела в одну точку и не знала, что делать дальше. Понимала, что Антона удержит в ее особняке только магия. Противно становилось и хотелось просто на все плюнуть и отказаться от авантюры. Не выйдет ничего путного из обмана.
Еще какое-то время она бродила по кухне туда-сюда. Провела пальцами по столу, передвинула стул: словно Антон мог материализоваться, словно частичка его осталась на этих предметах. Заглянула в холодильник, но, увидев там остатки вчерашней пиццы, захлопнула и смоталась в гостиную. Все напоминало о вчерашнем дне: раскрытая гардеробная отца, рубашка, что все еще пахла прикосновениям Антона, даже волосы впитали сладковатый аромат его поцелуев. Камила резко сорвала с плеч одежду и, зафутболив ее в угол, набросила бесформенную толстовку.
Подниматься на второй и третий этаж Камила не решилась, слишком болезненно было. Мама подправила спальню и мастерскую, жаль, кукол не получилось спасти, но воспоминания прочно въелись в голову, и рисковать не хотелось.
Ками включила телик и уставилась в экран. Новости, новости, новости. Во, мультик. Красавица и чудовище. Прекрасно! Поклацала дальше и остановилась на разукрашенной тетке, что предлагала супер-удобный матрац за сумасшедшие деньги. Дэй внимательно слушала ее фальшивое бормотание и пыталась вникнуть в суть. И это не помогало! Мысли возвращались к Антону: хлопали его густые ресницы, улыбались светлые, как небо надо особняком в дневной час, глаза, качались завитые пряди на челке, как у малышки Сильвии – внучки тети Вали. И это было мучительно. Будто он под кожей теперь, под ребрами, в каждом стуке сердца.
Затем прошел еще час, а за ним четыре или пять. Каждый, как гвоздь в крышку бокса под названием «обречена быть уродиной и одинокой». Чтобы не запутать свои мысли еще сильней, Ками решила полистать новостную ленту соцсети и послушать музыку. В интернете ей нравилось заводить друзей: там не требовалось показывать лицо, достаточно было рисованной аватарки. Но это общение не приносило всей палитры чувств и эмоций, а их очень не хватало. Ярина – хорошая подруга, но ранимая. Ками чувствовала себя рядом с ней скованно и неуютно. Так: изредка непринужденное общение ни о чем, нескончаемые шутки о погоде, надоедливые прогулки «туда-сюда» по территории особняка, и все. Скучно. И противно. От своего же отношения к Ярине и было противно. Не получалось у Камилы быть искренней до конца, все время что-то блокировало и закрывало ее от всех. Будто она жила под панцирем и срослась с ним намертво.
В группе «Фарфоровые души» развернулись баталии на тему самых популярных материалов для шарнирок. Камила использовала жидкий фарфор, хотя обрабатывать его было сложно и долго. А многие мастера облегчали себе жизнь: брали простую полимерную глину.
Лента новостей улетала вверх, Камила пробежалась по тексту и комментариям и снова уплыла в свои мысли.
Разбитая кукла не давала покоя, особенно слова гостя брошенные небрежно и неосознанно. Ошиблась мама, не вернется Антон, тут и магия не способна переломить отвращение.
А как он целовал, как дышал в шею и касался груди…
Ками прикрыла глаза и откинулась на спинку стула. Под ребрами сдавило сердце, и дышать стало тяжелей. Слезы подступили к горлу. Непрошеные и ненужные. Они ничего не изменят и красивей ее не сделают, и даже если Антон вернется, будущего все равно нет. Потому что, как только Камила забеременеет, его придется освободить от чар и отпустить.
Тиликнуло сообщение: «Пользователь Давид хочет добавить вас в друзья».
Камила клацнула на иконку и раскрыла незнакомую страницу. Симпатичный молодой черноволосый мужчина улыбался белыми зубами с фотографии, а в углу мерцало его новое сообщение:
«Привет. Очень понравились твои работы. Мастерство на высшем уровне. У кого училась?»
Улыбка наплыла на лицо неосознанно. Камила щелкнула «принять дружбу» и развернула чат. Долго смотрела на курсор и не знала, что ответить. Ее работы часто хвалили, но после вчерашнего она не была уверена, что в будущем снова зайдет в мастерскую. Она не хотела приумножать во Вселенной уродство, а милых и няшных кукол делать у нее не получалось. Да и, как оказалось, творчество не спасало ее от тоски и, тем более, не превращало в красавицу и не приносило счастье, а только притупляло боль обиды на весь мир. Оно даже не отвлекало от мыслей о необратимой реальности. Потому хотелось все бросить и сбежать. Туда, где нет людей, туда, где не нужно прятаться под маской…
«Тук-тук. Ты здесь?» – всплыло сообщение.
Промолчала. С трепетом наблюдала за тремя бегущими точками и системным оповещением «Давид набирает сообщение…»
«Я видел в группе твою картину. Покажи другие».
Камила нахмурилась. Выкладывать рисунок с поцелуем на балконе ей не хотелось, но дернуло что-то.
«Эй! Ты еще здесь?»
«Да».
«А почему молчишь?»
«Не знаю, что сказать».
В ответ прилетел веселый смайл с языком.
«Ты сама наряды шьешь к шарниркам?»
«Да».
«У тебя талант и золотые руки. Я хочу предложить тебе выставку работ в столице. Ты ведь тоже отсюда?»
Камила не скрывала город проживания, потому что все равно только маги сааны могли бы обнаружить их особняк, и то не все. Мама меняла систему защиты очень часто: не только из-за проклятия дочери, но и из-за опасности извне.
«Снова молчишь», – и рыдающий стикер вдогонку.
Камила улыбнулась шире.
«Так что, милая девушка-загадка, соглашаешься на веселую авантюру с пользой для творческой личности? Картины и куклы – будет круто. Реклама, афиши, как положено. Уверен, твоих красавиц раскупят в миг».
Камила дернулась, резко прикрыла крышку ноута и встала. Она никогда не выбиралась из своего убежища и давно не позволяла себе мечтать о большем. Об успехе, обычных человеческих радостях, а, главное, о самореализации. Заработать на жизнь своим трудом – было глубокой мечтой детства, еще с тех временем, когда она узнала все о проклятии и о том, за чей счет они с мамой живут. Ей не нужны были деньги отца – она хотела своего успеха. Своей жизни. А папочка забрал все. И возможность проявить себя тоже.
Открыла компьютер и быстро ответила «нет», затем выбежала в кухню и долго стояла над мойкой. Умывалась холодной водой и дышала, вцепившись в нержавеющие края до белых косточек. Только бы не сорваться снова, только бы не разрушить дом. Нужно держать себя в руках.
В форточку влетели голоса. Ярины и мужской. И не один. Камила подняла голову и опешила: к дому размашисто шел Антон, а позади под ручку с незнакомым парнем шла подруга.
Ками провела рукой по неприкрытым щекам и заметалась. Куда она маску дела? Выпорхнула на второй этаж и не смогла ее найти. Из головы все улетучилось, а сердце ушло в пятки и отдавалось глухим стуком в висках. Он – вернулся!
– Камила! – послышался бархатистый голос издали. Он разлетелся по дому и просочился сквозь тюль на балкон, куда она выскочила в попытке унять бушующее сердце.
Как незнакомец смог пройти сквозь защиту? У Ярины давно вольный проход, Антон
– понятно, его браслет Камилы пропустил, но второй… Тоже маг? В их маленьком содружестве отщепенцев мужчин почти не было, не получалось вспомнить ни одного с таким ростом и каштановыми волосами. У них вообще с представителями сильного пола скудно было последние полста лет: в основном одни старики остались. Один брат Ярины – Игорь, был нарасхват. Дома почти не бывал – все по делам общины мотался, с восемнадцати уже саан, бесплодный и одинокий. Именно он помогал им большой барьер создать вокруг поместья. Еще Максим Береговой – сын лекарки Валентины, но он давно покинул родительский дом, оставив добродушную женщину совсем одну. Предал из всех и примкнул к «Анома», благо хоть не выдал всех с потрохами. Муж Валентины считается пропавшим без вести. Говорили, сын женился и завел двоих деток и лекарка никогда их не видела.
Появление нового человека на территории особняка стало настоящей неожиданностью, даже большей, чем возвращение Антона. Это во время вечеринки мама открыла завесу, а как этот чернявый сейчас прошел?
– Ками? – тише, но ближе заговорил знакомый голос. – Ты где? Не прячься.
В кармане толстовки нащупала маску и быстро нацепила на глаза. Отвернулась и вцепилась в парапет. Напряжение подкашивало ноги, было желание перепрыгнуть борт и убежать. Прямо по газону в знакомый поваленный лес, но поглубже в чащу, чтобы никто не нашел.
– Снова убежать хочешь? – Антон встал рядом и выглянул вниз. Отклонился, будто испугавшись высоты. Скорее всего, вспомнил, что Камила вчера без труда спрыгнула. Так и есть: взгляд голубых глаз замер на развороченной тропе.
Ками отвернулась и отошла немного, но Антон остановил.
– Не прячься, слышишь?
Она подняла взор и столкнулась с ним взглядом. Разряд тока прошиб спину снизу вверх и замер в груди горячей, будто раскаленной иглой.
– И что дальше? – спросила, прищурившись. – Будешь говорить мне о внутренней красоте? Убеждать, что можно увидеть глубину под личиной уродства?
– Можно, Ками, – тихо выдохнул Антон и ступил ближе. – Просто ты не позволяешь узнать тебя больше. Кусаешься и убегаешь. Гонишь.
– Ты лжец.
– Почему это? – на светлое лицо набежала хитрая ухмылка. Большая ладонь накрыла ее руку и согрела своим теплом. – Я ведь здесь.
– Но сбежал, стоило увидеть меня без…
– Струсил, не буду скрывать.
– Что-то поменялось? – Камила наклонила набок голову и вгляделась в чистое и выбритое лицо мужчины. Казалось, что он искренний. Голос не дрожал, не менялся тембр от волнения: он не смог бы ее просто так обмануть и заморочить голову. Что такого пообещала мама, что он так стелется? Было противно до ужаса. Магия его привела? Или все-таки Камила нравится ему по-настоящему?
Она хмыкнула и попыталась забрать руку.
– Сними ее, – вдруг сказал Антон и потянулся к маске.
Холодный шок сковал лопатки и помчался волной вниз по позвоночнику. Камила отстранилась, но мужчина не отступал. Еще ближе придвинулся.
– Доверься. Вчера же смогла, почему сейчас боишься?
– Как ты сказал: «Она все равно была страшная»? Думаешь, я настолько дура, что правду ото лжи не отличу?
– Какая правда тебе нужна? Что испугался, но… – он поднял руки и осторожно стащил маску на лоб. На лице не дрогнула ни одна эмоция, его зрачки расширились, но отвращения Камила не увидела. Проделки тети Вали и мамы? Хорошо сработали.
Антон провел пальцами по разломам проклятия, рассыпав мелкие колючки мурашек по плечам. В светлых глазах переливалось солнце и интерес.
– Отчего это? Не шрам ведь.
– Не твоего ума дело, – Камила хотела отстранится, но не смогла.
– Так какую правду тебе сказать? Что ушел, потому что придурок, или, что меня тянет к тебе? До того тянет, что я не замечаю этого маленького недостатка, – его губы стали ближе, а голос тише, глубже и мягче. – Ка-а-ами, ты себя недооцениваешь.
Поцелуй казался нереальным, сворованным. Камила упивалась нежным прикосновениями Антона, но было горько. В голове метались мысли одна хуже другой. О том, что она никому не нужна настоящая, о том, что все вранье, о том…
Но все глушилось жаром, что топило сознание в сладкой истоме. Хотелось больше, да так, чтобы ласки и страсть не заканчивались. Что ей мешает сейчас насладиться? Осознание, что все когда-то закончиться отравляло разум.
Она укусила Антона за губу и оттолкнулась.
– Нет. Я не хочу, – еще отошла. – Я ничего не хочу. Слышишь?!
И, когда Антон облизнулся и склонил голову с коварной улыбкой, мол, научись врать, дорогая, Камила бросилась вниз по лестнице.
* * *
Было непривычно. Антон думал, что его оттолкнет ее настоящий облик, но ничего подобного не испытывал и в помине. Напротив, он по-прежнему хотел девушку, будто что-то подогревало изнутри. Будто вместо крови по венам теперь горячая кислота разливается, и нужно было погасить жар поцелуями и прикосновениями.
Когда Камила убежала, стало немного страшно. Оттого, что чувства и эмоции казались неправдивыми, ложными, чужими. Колдуньи что-то сделали с ним, чтобы легче задание было выполнить? Противная горечь поднялась к горлу и перекрыла воздух. Как он будет в глаза девушке смотреть после такого поступка? Может, стоит все-таки отказаться? Да разве Ками не в курсе всего, что происходит?
Память услужливо подкинула фразу из документа: «Условие договора считается выполненным, если Камила Дэй забеременеет в течении трех месяцев. За просрочку или отказ Антон Шилов обязуется отрабатывать неустойку семье Дэй в течении десяти лет». Звучало бредово, но почему-то Антон не сомневался, что они его заставят это сделать. Кровью скрепили соглашение – не уйти теперь от этого сумасшествия и не сбежать от расплаты. Во что ввязался, дура-а-ак? Казалось, что во сне принимал решение, в бреду позволил променять свое семя на миллион. С ума сойти!
Может, он все-таки спит? Глянул вниз и прикрыл руками натянутые брюки. Вряд ли это сон, натурально все до жути. И возбуждающе. Девушка ушла минуты две назад, а у него до сих пор пожар между ног.
И Камила теперь ломаться будет? Это игра такая: сделай мне ребеночка, но я над тобой поиздеваюсь сначала? Да и носом воротить может бесконечно. Что ей стоит три месяца не подпускать к себе? Специально, чтобы сделать его своим рабом. Выгодно же. Ведь она знает, что замышляет ее мамаша, Антон был уверен. Похоже, он наткнулся на шайку шарлатанов, только «услуга за миллион» не была такой уж и страшной. Не на того напали, а Камилу он уложит в постель, найдет подход.
Одно мучило: зачем им ребенок? Хотелось верить, что не для магических ритуалов с жертвоприношением. Антон передернулся от отвращения, мороз по коже рассыпался от мерзких мыслей. А еще он не представлял, как будет жить дальше, зная, что где-то есть его малыш. Это уже причиняло боль. Он решил, что позже настоит на отцовстве, и сын, или дочь, будет знать, кто настоящий отец. Решено.
Шилов уверено спустился в гостиную, где нашел воркующих Веню и Ярину.
– Где Ками? – спросил Антон, и получил в ответ два тычка на дверь, но парочка даже не повернулась в его сторону. – Я-а-ясно, – сказал, что в стену сыпнул горохом – никто не отреагировал на него.
Территория особняка с южной стороны была ухоженной и продуманной по дизайну до мелочей. Квадратные плиты перемежались круглыми клумбами, чуть дальше дорожки стекались к фонтану. Статую обнаженной женщины сладко облизывала вода. Антон рассматривал ее с широко раскрытым ртом: как же потрясающе– искусно был обточен камень, какие формы и линии. Потрясающе.
За фонтаном распустился розарий. Роскошный, тоже вызывающий восторг. Хороший садовник у этих богачей. Покруче, чем у папы. Был.
И за алыми пятнами роз возвышался сад с налитыми яблоками, грушами и сливами. Спустившись ниже по газону, Антон восхитился подрезкой деревьев – они словно один в один выстроились в ряд, и даже ветки смотрели в одну сторону.
Дорожка оборвалась на равнине, что протягивалась до самого горизонта и упиралась в хвойный ряд, переломленный в одном месте обрывом, будто кто-то забросил тесак с небес и рассек лесополосу.
Справа заржала лошадь. Антон дернулся от неожиданности и отступил назад, в тень. Конь выскочил из широкой тропы сада, метров в пяти от него, встал на дыбы и понес Камилу вперед. Совсем глупая?!
Шилов пересек сад по диагонали и выбежал к громадной постройке. Конюшня удивила чистотой и свежим запахом соломы. Где же тот садовник и конюх, что все тут успевает делать? В стойле гнедые кобылы чесали копытами. Они забеспокоились, стоило им заметить чужака.
Антон выбрал на вид самую спокойную и подошел ближе. Он занимался конным спортом несколько лет, но это было довольно давно. Последнее время ему всегда было скучно, и ничего не утешало и не развлекало. Выпивка и секс по-быстрому надоели, он хотел заняться бизнесом, но и здесь папочка помешал.
Лошадь фырчала и мотала хвостом, но позволила надеть на себя седло. Антон не тянул, его толкало вперед безумство и беспокойство за девушку. Вскрикнул «Н-но!» и вылетел на улицу, прижавшись к пышной гриве животного.
Камила скакала галопом по огибающей равнины, потому Шилов направил своего коня наперерез. Играли в догонялки долго, пока лошади не взмылились. Антон все время молился, чтобы девушка не слетела с седла и не сломала себе шею. Вот же глупая! Вроде сильная и всемогущая, а творит чудеса на ровном месте.
– Ками-и-и-ла! – выкрикнул он надорвано, когда впереди показался обрыв.
Девушка мотнула густыми волосами и обернулась. Шилов заметил, что снова нацепила маску. Ее гнедая замедлилась и, покорно опустив голову, побежала трусцой, а после и совсем остановилась и развернулась к нему бочком. Антон от шока выронил поводья. Пришлось обнять шею разогнавшейся лошади, но она все равно подскочила и сбросила его в колючую траву.
Пропахав землю, Антон влетел рукой во что-то мягкое, а затем перекатился вокруг себя и уставился в лазурное небо, окученное белыми облаками.
– Что тебе нужно? Зачем преследуешь? – сказала свысока девушка, остановившись рядом и накрутив на руки тонкие ремни. Смотрела на него, будто хозяйка, а Антон не мог прийти в себя. От ушиба о землю и от глупости.
– Уже ничего! – рявкнул обозленно Антон. Обтерев о траву грязные руки, пошел назад. К дому. Он за ней гоняется, чтобы уберечь, а она, как ни в чем не бывало, смотрит и еще спрашивает зачем.
Камила отпустила свою лошадь на выпас и, подбежав, засмеялась:
– Я смотрю, тебе жить надоело. To в воду бросаешься, то на кобылицу с норовом полез.
– Отстань! – огрызнулся Антон. Он злился. Как дурак прыгнул в костер ее спасать и сам обжегся.
Искоса глянул на девушку в облегающих брюках и чуть не задохнулся. Красивая. Идеальная. Ей стоило пальцем поманить: полмира свалилось бы к ногам. Богиня, а не женщина. Зачем ей такой, как он? Обалдуй, без рода и племени.
– Что ты смотришь так? – хмыкнула Ками и вздернула подбородок.
– Любуюсь, – буркнул Антон и потер кулаком поясницу.
– А так? – Камила перетянула маску на волосы, и темно-грифельные разводы на коже засияли серебром.
– А есть разница?
– Тебе видней, – она опустила глаза, и по чистой коже побежали красные пятна. Смутилась?
Антон повел плечом и хитро прищурился.
– Никто раньше не говорил тебе комплиментов?
Девушка зашагала быстрей и бросила через плечо:
– Мне это и не нужно.
Да-да, конечно. Это нужно всем женщинам. Их можно не кормить, не задаривать, даже не возить на курорты, но оставлять без сладкого слова, что подчеркивает уникальность – нельзя. Сожрут же с потрохами. Или скиснут, как молоко, если его оставить в тепле и не закипятить.
Они дошли до сада и нырнули под сень кружевных листьев. Мелкое насекомое влепилось в щеку, а затем запуталось в волосах. Антон испуганно подскочил и потрусил головой.
– Комара испугался?
– Бр… Не люблю их, – честно признался Шилов. – А ты скажешь, что ничего не боишься?
Девушка спряталась за деревом и тихо сказала:
– Боюсь, но тебе не скажу, что это.
– Мышей? – предположил и хохотнул, когда Камила кокетливо провела рукой по волосам и мотнула головой. – Вре-е-ешь! Их все ба… женщины боятся.
– Я даже крыс не боюсь, – настаивала девушка и дула губы. Наигранно, но так задорно, что Антон снова залюбовался.
– Потому что ты их ешь?
– Не-е-ет, я же не дикая! – возмутилась и оказалась совсем близко, но быстро отвернулась и поспешила дальше.
Пока Антон умывался в фонтане, Камила сидела на камне и смотрела на свое отражение в воде.
– Ты не пугаешься моего лица, – вдруг сказала она. Не спросила, а просто выдала факт.
– Ты меня больше пугаешь своими выходками, – Антон присел рядом и хотел обтереть руки о штаны, но понял, что это бессмысленно – слишком грязные и вонючие. Взял и брызнул в Камилу. – Я думал, что ты в обрыв сиганешь.
– Ну, и что? – девушка стерла пальцами капельки со щек и провела по контуру увечья. Оно не походило на шрам, не было краской, а просто напоминало кожу необычного цвета, украшенную своеобразным рисунком вен.
– Убьешься ведь, – глухо сказал Антон и отвернулся.
– Не-а, у меня толстая шкура. Я же монстр.
С Камилой было легко: не нужно было притворяться идеальным. Удивительно, но не нужно ничего, кроме обычного понимания. Когда она глядела в его глаза, Антон видел одобрение и симпатию. А еще золотой песок, что загорался разными оттенками ее эмоций. Чистых и искренних. Камила часто кусала губы и опускала ресницы, смущаясь и краснея, как неопытная девчонка, но тут же гордо поднимала подбородок и становилась неприступной женщиной-загадкой.
– Глупости, – прыснул Антон и перекинул ногу на ногу. – Вовсе ты не монстр.
Камила нахмурилась и привстала.
– А вот врать не нужно. Ненавижу вранье, особенно такое сладкое, – она откинула за спину пушистые каштановые волосы и, виляя немного бедрами, пошла в сторону дома.
Антон побежал следом, отмахиваясь от назойливых насекомых, что учуяли мерзкий и ядреный запах лошадиного дерьма.
– Я не вру-у-у.
Девушка наклонила голову и мягко улыбнулась.
– Думаешь, ты первый человек, с которым я встретилась? Я знаю, как на меня реагируют. Ты просто под иллюзией парных чар.
Антон негромко хрюкнул от возмущения.
– Каких-каких чар?
Камила приподняла руку и постучала бусинами браслета.
– Вот. Сними и увидишь правду.
Антон потянулся, но замер. А если ему это сейчас не выгодно? Вдруг Камила – чудище и, если он снимет, не сможет вообще смотреть в ее сторону? Задумался.
– Страшно, да? – поддела Камила. – А говоришь, что красивая и нравлюсь тебе. Врешь ты все!
Антон решительно подошел ближе и стал расстегивать браслет. Тот не поддавался: выскальзывал из-под пальцев и только щелкал бусинками, будто смеясь.
– Не может быть… – тихо сказала Камила и, мотнув густыми волосами, убежала в дом.
– Что за женщина? – развел руками Антон и побрел в душ.
