Текст книги "Я - не монстр, но кусаюсь (СИ)"

Автор книги: Диана Билык

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 27. Сквозь решетку небо тоже голубое

Мутный воздух качался и забивал легкие. Камила тяжело перевернулась и застонала от ноющей боли в спине. Именно туда вонзил Давид пальцы, когда она пыталась вырваться. Камила увидела бегущего к ней Антона и попыталась вырваться из лап предателя, а потом потеряла сознание. Жив ли он? Браслет сорвали давно, и связи больше нет.

Давид Брюсов оказался не только магом, но и жестоким, расчетливым ублюдком.

Несколько дней она билась в истерике и пыталась выломать стену слишком маленькой камеры, но не было сил даже разбежаться, словно магии не давали накапливаться. Дэй была изнеможена и разбита. Раны не заживали, а порез на стопе загноился и дергал: ступить на ногу было очень сложно.

Каждый вечер приходил Брюсов, сально усмехался и толкал Камилу к стене. Заставлял прикасаться к его мерзким рукам, отчего ее потом рвало в углу камеры.

– Дикая, – фыркнув, Давид отошел к дверям. – Завтра тебя ждут перемены. Сомневаюсь, что выживешь, но пожелаю удачи.

Камила устало подняла голову. Спутанные волосы разрисовали фигуру мужчины в мелкие полоски. Вытерев слипшиеся губы, она подарила мучителю самый ядовитый взгляд, на который была способна.

– Я тебя… – слабо прохрипела.

– Убьешь? – его рот растянулся в кривую усмешку. – Это вряд ли. Я вытащил из тебя все, даже с лихвой. Накопи за ночь побольше, дорогая – силы понадобятся, – ехидно сверкнул черными глазами и развернулся к выходу.

Дверь с грохотом закрылась, заставив Камилу съежится и накрыться локтями. Она уже не плакала и не кричала: не хватало сил даже думать. Просто сидела на бетонном полу и царапала стену.

– Он слабак. Всегда таким был. Противным слизняком, способным на низменные поступки. Крутить и манипулировать Антоном было одно удовольствие. Хочешь узнать, за сколько он тебя продал?

Камила помотала головой, но Давид продолжал говорить из-за двери:

– Всего лишь за миллион.

Кулаки сжались, и острая боль пронзила пальцы. Камила застонала и поползла к грязной кровати. Она не знала правда это или нет, но Антон говорил о договоре. Неужели тот самый? Хотелось кричать, но получалось только сипеть сорванными связками.

– Ты не против, если я посмертно продам твои безделушки? – хохотнул Давид, и тяжелые шаги отпечатались в коридоре и разбавились дребезжанием металлического потолка. Свет в плафоне резанул по глазам, а затем приглушался, погрузив Камилу в сумерки. Она уже привыкла к темноте и мечтала упасть в нее навечно, чтобы не просыпаться никогда. Готова была умолять о смерти, потому что не видела света в конце пути под названием Жизнь. Зря мама беспокоилась, зря столько лет прятала ее. Дочь допустила одну-единственную ошибку и разрушила все. А отец? Всю жизнь ненависть к нему не отпускала, а сейчас Камила все простила. Ее дар – ее проклятие. Когда магические силы высосали до края, а в мутном зеркале на стене она увидела бледное, чистое лицо, она все поняла.

Сила росла – тень на лице увеличивалась. Чтобы очиститься – нужно просто умереть. Никакого проклятия нет, врал папа, только неясно зачем. Но теперь было уже все равно.

Камила не спала несколько суток. Проваливалась в дрему наполненную голосами и постукиванием, но уйти в сладкие иллюзии на совсем не получалось. Она вздрагивала, мышцы прошибало током, а щеки горели от прилива новых сил, но их не хватало, чтобы освободиться, а когда Камила поднималась и могла сдвинуть кривой стул на миллиметр, снова возвращался Давид и все забирал. Сила перетекала в его руки с болью, а Дэй едва дышала после такого «питья».

Рассвет разлил по камере приятный солнечный свет. Теплый на ощупь, щекочущий ресницы и пряный на запах. Камиле не хотелось открывать глаза. Все одно и тоже. Что день, что ночь.

Взглянула вверх и зацепилась за край нежно-голубого неба. Слезы размыли очертания решетки, и горький ком встал в горле.

Антон не смог бы полюбить ее, нет смысла о нем думать, вспоминать голубые глаза, чувствовать его нежные прикосновения и поцелуи, что до сих пор горели на губах и коже. Не было смысла. Хорошо, что все так закончилось. Камила понимала, что не смогла бы жить, как мама: воспитывать малыша и страдать всю жизнь от невозможности забыть. Да и отец хотя бы любил Злату. И это грело душу, а Антон… Пусть наслаждается заработанными деньгами и будет счастлив. Об одном Камила надеялась: чтобы ему память почистили и он никогда о ней не вспомнил. И еще: чтобы она не оказалась беременна. Хотя разве здесь и сейчас она может об этом думать?

Дверь зашелестела, и в камеру влетел сухой пыльных воздух.

Камила покорно встала и пошла с двумя лаборантами в белом. Она ничего не спрашивала и ничего не рассматривала. Ей было все равно.

– Анализы готовы, – заговорил женский голос.

Камила прищурилась от яркого света и сняла рубашку, как ее попросили. Легла, куда толкнули, и не сопротивлялась, когда кожу проколола игла. Было жарко. Не получалось дышать полной грудью из-за ремней, а перед глазами мелькал яркий свет, что выжимал слезы и размывал видимость. В конце концов, она прикрыла веки и расслабилась.

– Сейчас я введу тебе собранную магию, – вкрадчивый знакомый голос звучал со всех сторон. Давид был рядом, но и казался далеко. Камила это чувствовала по кристально-чистому запаху в помещении. Она осталась одна. – Покажи на что способна, но учти – будь хорошей девочкой, и не будешь мучиться.

Промолчала, но про себя подумала, что с удовольствием перегрызет ему глотку, если представится такая возможность.

* * *

Пока маги совещались и собирались, Антон думал сойдет с ума. Три дня. Три дня они не могли ничего найти. Никаких следов Камилы или концов «Иволги». Даже Брюсов оказался за пределами страны, ни по одному из своих адресов его не было, но под вечер бывший друг все-таки ответил на телефон:

– 0, Шило, рад слышать, рад слышать.

– Не ерничай, – пресек Антон. – Где Камила?

– А зачем она тебе? Хочешь денежку получить? Так с ее мамаши требуй, она же тебе бумажку подсунула. Хотя-а-а-а, ты не заработал ни копейки, потому что Камила не ждет ребенка. Или ты, глупец, верил в чудо?

– Паскуда, я же тебя из-под земли достану, – процедил сквозь зубы Антон и чуть не разломал в руке телефон. Хруст пластика ввинтился в уши.

– И? – ехидно поинтересовался Давид. – Накажешь по попе за то, что малышкой твоей воспользовался? Так она же монстр, у-у-у-у.

– Я тебя убью, слышишь? Переломаю позвоночник и вырву горло! Тварь!

Веня, что стоял рядом, сжал сильно плечо и махнул Антону рукой, напоминая о цели звонка.

– Во-первых, ты меня не найдешь, – продолжал нагло говорить в трубку бывший друг, – во-вторых, у тебя кишка тонка, а в-третьих – слизняк ты, Шило! Никогда не понимал, что бабы в тебе находят. Ты же настоящий кисель без сахара, даже в руки брать противно. А Камила – она чудо природы, не находишь? И красивая, и сильная. А какая талантливая. Короче, мне надоело с тобой говорить, пойду потискаю красотку. Пока-пока-а-а…

Сеть оборвалась короткими гудками. Антон смотрел на мобильный и давил в себе желание грохнуться головой о стену.

– Тихо… Антон, успокойся. Позвать Валентину? – Веня сжал до резкой боли плечо и заставил его сесть.

– Я не знаю, где она, – руки рухнули вдоль тела, а голос казался совсем чужим. – Этот ублюдок ничего не сказал, ни намека, где Камилу искать.

– «Иволга» открыта пять лет назад, – к ним подошел Влас и присел рядом. Провел ладонью перед лицом Антона, и стало внезапно легче. Сердце перестало проламывать ребра, а дыхание выровнялось. Появилась ясность мысли. Мужчина опустил взгляд на планшет и продолжил говорить: – Ее хозяином числится некий Зобин.

– Зоб? – папа очнулся в кресле. Растрепанные седые волосы залегли на одну сторону. – Придурок редкостный. Именно ему я проиграл, – Бронислав бросил на сына печальный взгляд. – Извини, Антон.

Хотелось выплюнуть колкость в отца, но Влас остановил жестом. Ткнул указательным пальцем в потолок.

– Интересно, – и потер переносицу. – Получается ваш проигрыш был спланирован, но… Смысл?

– Как это спланирован? – Шилов младший напрягся, но Веня снова осадил его на стул.

– Погоди, – Влас оставил планшет и заходил по гостиной туда-сюда. – Кто-то знал, что Камиле нужен ребенок, кто-то знал, что ты ей идеально подходишь, – он взглянул Антону в глаза и покачал головой. – Вопрос, насколько давно он это знал и что именно хотел сделать? Ведь даже маги не разобрались, что вы встретились не случайно. Кто это мог быть?

Веня держал Антона за плечо, будто боялся, что тот убежит. Отец следил за Власом и чесал родинку на щеке.

– Валентина! – окликнул маг, и в дверях почти сразу появилось пухлое лицо лекарки.

– Я занята, Влас! Мы поисковый артефакт готовим.

– Мне нужен список всех работников и гостей особняка за последние десять– двенадцать лет. Быстро!

– Да их единицы были. По хозяйству Камила сама справлялась уже давно, в саду тоже. Только готовкой занималась Соня, – она задумалась и приложила палец к губам, – года два. Ярина в гости приходила. Вот и все. А, еще Тая, и ее сын, но он совсем редко бывал.

– А твой сын?

– Паша не был в особняке, кажется. Он же… – она замялась. – Как ему тут бывать?

– Папа, думаешь, что среди нас предатель? – встрял в разговор Веня и послабил давление на плечо Антона. Отошел к окну и выглянул на улицу.

Влас прищурено обвел всех взглядом.

– Проверим. Валя, иди. До ночи Камилу нужно найти.

– Но…

– Время уходит, сестра, не стоит тратить его попусту.

Глава 28. Мир переверну ради тебя

Казалось, что магия переполняет и его тоже. Искрит между ладонями и щекочет кончики пальцев. Толпы незнакомых людей разминались на площади перед домом и перебрасывались слабыми пучками света. Оппоненты блокировались, и искры, ударяясь о защиту, ослепляли. Антон каждый раз жмурился и вздрагивал от страха. Кожу ладони грет пистолет, но что сделает пуля против такой силы, как у Камилы, например?

– Ты останешься тут, – Влас подошел ближе, заметив, что Антон ринулся в ближайшую группу.

– Нет, – уперся Шилов.

– С тебя толку все равно нет, только путаться под ногами будешь. Да и не нужно тебе рисковать.

– Про запас хотите оставить? Чтобы договор выполнил?

Мужчина косо улыбнулся:

– Возможно.

Веня выступил вперед:

– Папа прав. Останься.

– Ни за что, – вызверился Антон. – Я сам буду решать, куда и с кем идти. Моя жизнь…

– Пусть, – за спиной появилась Злата.

Антон обернулся. Она поправляла длинные белые перчатки и смотрела на своего возлюбленного и отца своих детей. Изысканное платье по фигуре подчеркивало ее рост и подтянутые ноги. Подняла густые ресницы и, повернувшись к Антону, договорила:

– Он может еще понадобиться.

– Хочешь пожертвовать единственной возможностью снять проклятие? – не унимался маг.

– Влас, – она, злобно прищурилась и побагровела. Мужчина отступил и покачал головой. – Считай, что это женская интуиция.

– Все в порядке, – Валентина подошла ближе. – Антона берем с собой. Пока жива Камила – с ним ничего не случится. Я перевязала их не так, как всегда. Браслеты были отвлекающими, всего лишь не снимались. Всего лишь не выпускали Антона из поместья.

Она подступилась, отодвинув Ваню в сторону, и взглянула на Антона снизу. В черных зрачках отражалось его удивленное лицо.

– Ты вспомнишь все. Очень скоро, – и ушла, растворившись в толпе.

– О чем вспомню?! – крикнул вслед Шилов, но Веня уже подтолкнул его к остальным.

Долго ехали в грузовой машине набитой людьми-магами. Антон сцепив зубы, смотрел в пол. Простит ли его Камила? Сможет ли поверить в искренние чувства?

За эту неделю жизнь перевернула его сознание. Он понял, что ничего, кроме ее объятий и золотого взгляда, ему не нужно. Сердце распирало в груди, будто любовь долгое время была в анабиозе и ждала нужного часа. Будто чувство не пришло внезапно, а теплилось, как уголек, в груди, и, стоило им встретиться, вспыхнуло вечным огнем. Еще никогда Антон не был так счастлив и несчастен одновременно.

Он знал, что любит, но веры в то, что успеет сказать об этом Камиле было все меньше.

– Веня, если я… – Антон закусил губу и заломил пальцы. – Передай ей, что я любил ее. Я не знаю почему и достаточно ли сильно… Просто передай, прошу тебя.

Парень улыбнулся в ответ и коротко кивнул, стиснул плечо по-дружески и поднялся, когда машина притормозила.

– Пора.

Пыль осела, и перед взором вытянулось высотное здание с серыми обшарпанными стенами и затемненными окнами. Рядом к нему, будто дети, прилепились пристройки ярко-алого цвета. За главной башней тянулось длинная, похожая на ангар, кишка из белого кирпича, усеянная зеркалами и кругляшками.

– Что это?

– Боюсь, что ничего хорошего, – Веня потер руки, будто озяб в этой невыносимой духоте. Маги высыпали из фургона и построились. Влас что-то напутствовал и прохаживался вдоль рядов, как настоящий генерал.

Солнце катилось на запад и бросало последние блики на высокие стекла, усеивало зелень полей ядовитым золотом и верхушки темных сосен пятнами, словно развешивало на них спелые апельсины.

Антон приложил руку козырьком ко лбу и вгляделся вдаль. Горизонт плавил алые краски, будто кровь кто-то пролил, и перетекал в темно-грифельные кляксы у самой земли, похожие на присохшие раны.

Сможет ли он увидеть еще один закат, доживет ли до рассвета?

* * *

Больно не было. Напротив, Камила впитывала свою магию с радостью. Ее оказалось много: за эти дни Давид выбрал все до дна, а теперь резко вернул назад, переполнив до краев. Магия текла по тонким синевато-зеленым жилам, что свисали с потолка и впивались в локти, шею и заползали Камиле в рот.

Будет всплеск. Она знала, что снова перейдет. Зачем мучителю монстр, знать не хотелось. Жажда расплаты горела в изогнутом и окрепшем позвоночнике и распирала мышцы, заставляя при каждом глотке ворчать, вздрагивать и наслаждаться последними минутами человеческой жизни.

Зрение стало резким, нюх острым, а путы натянулись и впились в кожу.

– Не бойся, – говорил противный голос из динамика. – ты не вырвешься. Комната и кроватка специально для тебя строилась.

Камила глухо зарычала и поерзала. Тесная одежда растрескалась и обвисла лохмотьями. Темный мех встал дыбом, а в груди клокотало ее, но уже другое, сердце. Это сердце не знает пощады, что Камилу сейчас даже забавляло.

Она с удовольствием впустила в себя мрак и уплыла в дальний уголок сознания.

* * *

Маги рассредоточились по трое. Антон заметил, что в каждой группе есть лекарь, что ставил защиту, маг, что управлял предметами, и третий из воздуха формировал разного цвета шары и изредка ленты, как у Златы.

– Дозвонился Вольному? – Валентина тронула брата за плечо. Антон слышал краем уха объяснение, как они скрывали родство. Его больше волновала судьба Камилы.

Влас отмахнулся и скривился, будто кислятину проглотил.

– Без них справимся! Вперед! – скомандовал он и показал направление.

Десятки групп двинулись к вытянутой постройке и стали взбираться, как коты по дереву, на стену. Воздух гудел и нагревался. Антон не знал, куда ему себя приткнуть. Если в него полетит огненный шар – как защититься?

– Держись возле меня, – попросил Веня и побежал за отцом.

Злата была позади, с ней тетя Тая и Валентина. Ярина осталась дома, хотя тоже порывалась идти спасать подругу. Вене пришлось долго ее уговаривать, после чего девушка все же сдалась. Их прощальный поцелуй заставил Антона вздрогнуть. Как же больно было вспоминать о Камиле и осознавать, что он предатель и бессовестный лгун. Может, именно поэтому он хотел идти в бой. Очистится от скверны, даже если придется сложить голову за девушку.

Антону помогли подняться по стене, потому что он тянулся в хвосте и никак не мог преодолеть кирпичную преграду Когда оказались на крыше, здание вздрогнуло и пол стал крениться и уходить из-под ног.

– Назад! – закричал кто-то над ухом. – Это пустышка! Ловушка!

Пыль, пламя, камни летели со всех сторон. Затем рядом кто-то упал. Антона оттолкнуло к стене и накрыло матовой пеленой. За ее пределами щелкали магические удары, вертелись ужами тела, срывались голоса.

Антон направил пистолет в никуда и взвел курок. В кого стрелять, если вокруг все сплошная каша? Где чужие, а где свои?

Один из охранников Власа перевернулся в воздухе и полетел прямо в Шилова. От неожиданности он выстрелил в воздух и, не устояв на ногах, упал между балками. Долго скатывался вниз, сдирая кожу о ржавый металл, а потом затих в холодном и грязном углу. Запах серы и свежей крови выворачивал наизнанку.

– Быстрее, Тоха! – Веня потащил его под мышку. – Не сиди!

Они бежали по коридору, и Антон не понимал, что происходит. В голове путались мысли, смешивались образы, мелькали лампы над головой и, как змеи, шипели над ухом магические ленты и настоящие пули. Веня успевал отбивать нападения, но в какой-то момент споткнулся и остался позади.

– Беги! – закричал маг. Горячая волна толкнула в спину, и Шилов вылетел в широкий зал увитый темно-зелеными шлангами. Дверь за спиной заскрипела, и шум, словно отрезали ножом, прекратился.

Затемненное помещение окутывал легкий пыльный туман. Пахло мокрой шерстью и кровью. Антон вытер лицо рукавом и шагнул в центр зала. Обвел дулом пистолета по кругу: мимо высоченного пластикового постамента, мимо щелкающих приборов, мимо золотистых лампочек, мимо… Лампочек? Шилов резко повернулся и всмотрелся в темноту. На него смотрели два золотых глаза, размером с блюдца.

– Камила? – тихо проговорил он и отступил назад, но пистолет не отвел.

Она длинно зарычала. Черный нос вытянулся из темноты и принюхался.

– Ками, это я – Антон, – голос не слушался, а ноги подгибались в коленях.

Крупная лапа, размером с его бедро, показалась первой, затем из мрака выглянула лохматая голова и массивная широкая грудь зверя.

Она рычала и скалилась и не сводила глаз с оружия. Густая шерсть вставала дыбом, как и волосы на руках Антона. Он попятился, пока не уперся в стену лопатками.

– Камила, прошу тебя, ты должна услышать.

– Не услышит, – противный голос прорвался в зал, скрипя динамиками. – Слишком большая доза адреналина. Она просто тебя съест, как и…

– Ками! – Антон перебил мерзкий голос Давида. Отбросил в сторону пистолет и шагнул навстречу. – Вспомни меня.

Зверь зарычал и пригнул шею, будто собрался напасть, но вместо того, чтобы броситься наутек Антон еще приблизился. В нос ударил едкий запах медикаментов, свалявшейся шерсти и металлической крошки.

Камила ринулась к нему и толкнула на спину, едва взмахнув лапой. Ударившись затылком, Антон чуть не потерял сознание. Выставив перед собой руки, неосознанно прикрыл лицо. Горячее дыхание полоснуло по шее, и резкая боль рванула локоть. Затрещали кости, и Антон из последних сил закричал:

– Вспоминай! Вспомни, как мы встретились!

Яркая вспышка ослепила и откинула их друг от друга.

Камила рухнула на бетон, откатившись в облике человека в самый дальний угол, и затихла. Антон подтянул к животу разодранную руку и пополз к девушке, преодолевая пульсирующую агонию в мышцах.

– Ками, ты слышишь?

– Я убила… – шептала девушка.

– Снежку, да, я знаю, – успокаивал ее Антон и тянул к себе здоровой рукой. Камила отталкивалась и мотала спутанными волосами.

– Нет. Не прикасайся ко мне! – отползла к стене и отвернула потемневшее почти полностью лицо.

– Я люблю тебя. Слышишь? – прикоснулся пальцами к ее руке и вспомнил…

Как они дружили семьями. Как уже в шестнадцать Антон знал, что будет ей верен всю жизнь. Как смотрел на высокую фигурку, что только начала формироваться, и едва глушил разгулявшиеся гормоны. Звал на улицу, чтобы слушать любимый смех и петь Камиле песни под гитару. Чтобы целовать мягкие губы, обнимать за плечи, вдыхать запах густых волос.

Но однажды все изменилось.

Они пришли тогда в гости с мамой. Камила была сама не своя. Металась и отталкивала его, рычала и злилась. Злата попросила их быстро покинуть поместье. Мама потянула Антона за руку, но возле ворот он вырвался и побежал к дому. Что– то с его девушкой случилось: он чувствовал сердцем и хотел помочь.

Лохматый черный зверь, выбив дверь, вылетел навстречу. Он повалил его наземь и, укусив за плечо, вырвал кусок мяса. Кричала мама, кричала Злата. Рык над ухом превратился в грохот, а боль в темень, что застилала глаза пеленой.

От шока Антон ничего не чувствовал, а когда монстра столкнули с него, он увидел, как светлые длинные волосы метнулись в воздухе.

– Ма-а-а… – прохрипел и рухнул на газон. Рядом упала окровавленная мама, и Антон потерял сознание.

Грохот вырвал его из воспоминаний. Камила глядела на него отчаянно и затравленно, прятала обнаженное тело под ладонями и кусала губы. В глазах застыли печаль и горе.

– Прости меня… Прости… – шептала она, но Антон не соображал и мотал головой. Он отошел к стене и прилип к холодной шершавой поверхности. Вся его жизнь пошла наперекосяк из-за нее. Вся жизнь – боль и ложь. Они вычистили его память, чтобы скрыть убийство матери.

Массивная дверь со скрипом распахнулась. На пороге показались: Влас, Злата и тетя с лекаркой. И еще маги. Веня держал Давида, сдавив локтем ему шею. Черноволосый сально усмехался.

– Этот урод вышел из содружества, – говорил главный маг и отец Камилы. – Мы долго его искали.

Голос Власа отдавался в груди дрожанием, Антон сжимал кулаки и смотрел на зверюгу в облике девушки.

– Вы все знали, что она – убийца, – проговорил тихо. – Знали и, как последнего кролика, загнали меня в клетку зверя.

– Антон! – Влас преградил дорогу и закрыл собой дочь. – Ты заблуждаешься.

– Я не стану донором, не позволю монстру воспитывать моего ребенка. Никогда!

– Это и не нужно, – пробормотала Камила, и все обернулись. Злата и брат помогли ей подняться, одежда проявилась на глазах и спрятала смуглую кожу. – Мне никогда не стать матерью, я теперь саан, и следующий переход оставит меня монстром навсегда. Я не хотела, Антон, – она смотрела на него блестящими глазами и ковыряла душу. – Я не осознавала, что делаю…

– Не хочу больше вас видеть и помнить, – сказал он уверенно. – Особенно тебя, – Антон отвернулся и почувствовал, как во рту стало солоно от крови, а в груди пусто от горя.

Раны в душе раскрылись, как цветы лотоса. Его сильно качнуло и бросило о стену. Яркая боль в руке смешалась с острой болью в сердце и толкнула в темноту.