Текст книги "Я - не монстр, но кусаюсь (СИ)"

Автор книги: Диана Билык

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

– Не преследуй меня, – сказала тихо, но голос изменился и раскатисто полетел вперед. Шевельнул светлые волосы Антона воздушным потоком.

Мужчина заметно подскочил от испуга, отшатнулся от парапета балкона и спрятался под широким вазоном. Бои-и-ится, все правильно! Это он еще не все видел!

Камилу трясло и подкидывало: вот-вот вырвется на свободу ее лохматая подружка. Из последних сил, оно подобралась, как кошка, и побежала на четвереньках прочь. Не глядя и не слыша ничего, кроме разрушительной силы в крови. Позади, зацепившись за острые когти, все еще метался плед, будто широкий плащ.

Темнота поглощала звуки, темнота била ее в грудь холодным воздухом и рвала ветром волосы. Лес пригибался от ее мощи, расступаясь. Деревья скрипели и щелкали, а Камила мчала глубже и глубже в зовущий мрак.

Ярость рвала кожу и жгла изнутри, хуже, чем раскаленное масло со сковороды. Когда лес неожиданно закончился обрывом, Камила вскрикнула-зарычала в небо и рухнула кубарем вниз, путаясь в волосах, высокой траве и разорванном пледе. Боль пронзила руку и висок, а затем ее с головой накрыла ледяная вода.

И все успокоилось.

Глава 17. Не нужно меня спасать

Ночь украшала высокая полная луна. Кажется, травинку под ногами и белые звезды мелких цветов можно было разглядеть без труда. Но в лес идти не хотелось: там темнота вбирала в себя очертания, блики и отражения и топила смелость.

Антон долго стоял у опушки и не решался. Что это было? Девушка преодолела высокий борт балкона и, прыгнув со второго этажа, не убилась. Будто превратилась в монстра и, как пантера, поскакала в чащу. Но что еще сильнее удивило – ее голос, что на большом расстоянии вздернул сухой и горячей волной волосы. Грубый, раздробленный на тысячи тембров и мощный, словно она в трубу крикнула: «Не преследуй меня!». И почему хотелось узнать больше, почему Шилов не мог устоять и пошел дальше?

Деревья были вывернуты и ровным строем ложились по две стороны, словно не девчонка пробежала мимо высоких стволов, а танк проехал по кукурузному полю. Терпкий запах болотистой воды и свежей древесины щекотали нос. Антон не стал щипать себя за руку, банально пытаясь себя убедить в реальности происходящего. Он и так знал, что не спит.

Камила – маг. Да ладно – это же интересно! И вовсе не страшно. Разве что чуть– чуть.

Сказать, что в шоке – почти ничего не сказать. Он был ошеломлен и удивлен. И пока не мог решить: бежать или идти навстречу.

Любопытство взяло верх, и Антон побрел по разрушенной лесополосе, цепляясь подолом халата за острые обрубки. Широкая тропа вывела к водоему, окутанному легкой туманной дымкой. Лунная дорожка призывно мерцала и переливалась золотом на темной воде. В стороне от нее плавала светлая болванка.

Нога коснулась чего-то мягкого. Антон опустил взгляд и увидел плед. Стало вмиг холодно до дрожи и страшно за жизнь девушки. Не раздумывая, сбросил халат и, прежде чем прыгнуть в воду, снова поискал болванку. Теперь он знал, что это плавало. Но озерная вода была идеально ровной.

Нырнул осторожно. Не зная берега и дна, лучше не делать резких движений. Плыл и прощупывал пальцами водоросли и камни. Когда воздух закончился, вернулся на поверхность.

– Камила! – закричал, и с дерева вспорхнула большая птица, заставив его вздрогнуть. Ноги сводило от холода, но еще больше ужас затапливал глаза темнотой. Неужели девушка утонула?

Нырнул еще раз. Но снова ничего не смог найти. Озеро слишком огромное, и стоило отплыть от берега, дно уходило вниз на много метров. Антон попытался достать, но бесполезно.

Дыхания не хватало, силы заканчивались. Загреб воду сильней, вынырнул, но почти сразу ушел вглубь. Ногу свела судорога, скрепив мышцы от бедра до колена и прострелив тело ослепительной болью. Едва перемещаясь и преодолевая ледяную стену, Антон расслабился и поплыл в сторону берега. Как ему казалось. Дрожащая чернота, будто смеясь, смыкалась над головой и отдалялась.

Невыносимо хотелось дышать, и грудь сжимало тисками. Антон сильней поплыл, как мог – одними руками, но вода не кончалась: качалась, мерцала звездами и тянула, будто в воронку засасывала. И, когда Антон уже почти сдался, большая волна толкнула его так сильно, что потемнело в глазах, и выплюнула на берег.

– У тебя что чувства самосохранения вообще нет? – зарычала над ним Камила и сильно прижала рукой плечо к холодному песку. С нее капала вода, а длинные волосы облепили щеки. Черный бархат мерцал бусинами влаги, будто бисером, а в глазах полыхало гневное пламя.

Когда она отстранилась, Антон перевалился на бок и откашлялся.

– Я думал, что ты утонула!

– Пф! С какой радости? Я под водой долго могу быть. Дольше, чем некоторые, – она ткнула пальцем в плечо и отодвинулась. Стыдливо прикрыла грудь и потянулась за халатом, что алел в траве.

Шилов разозлился на себя. Еще никогда ему не приходилось быть слабее, а здесь девчонка спасла его, но и сломать может, если хорошенько разозлится. А то что с контролем у нее плохо, он понял по сверкающим пяткам по газону. Неужели боялась ему навредить?

– Стой… – перехватил ее руку.

Камила отдернулась и накрылась халатом.

– Уходи, – почти зашипела.

– Ты слишком часто это повторяешь и делаешь это очень сексуально. Мне теперь жуть как интересно остаться. Кто ты, Ками? – потянулся и нежно коснулся ее пальцев, провел по ладони и наклонил немного голову. – Позволь узнать тебя.

– Ты повторяешься, – прищурившись, она игриво улыбнулась.

– С тебя пример беру.

– Не стоит, Антон. Беги, пока цел.

– Думаешь, мне есть что терять?

Она помялась и опустила голову.

– Не знаю.

– Тогда расскажи мне все, а я решу – стоит или нет.

Девушка перекинула мокрые волосы за спину и подтянула выше красный атлас.

– Если я расскажу все, мне придется тебя убить, – и коварная улыбка приукрасилась яркими всполохами в прорезях маски.

– Зачем спасла тогда? – Антон подвинулся ближе, не стесняясь своей наготы. И холод ночи отступил на смену горячему желанию.

Камила отстранилась и слабо, будто с неохотой, сказала:

– Чтобы дать тебе шанс уйти.

– Дай мне шанс остаться, – прошептал и выдержал ее изучающий взгляд. Осторожно подтянул плед и расправил его на траве. Взял девушку за руку и безмолвно попросил прилечь.

Она послушалась, но все еще цепко держала между ними преграду в виде халата. Антон наклонился и, собрав капли воды с ее крепких, но худеньких плеч, поцеловал девушку в ключицу, слизал влагу с ее шеи и пропустил сквозь пальцы темные мокрые волосы. Камила пахла яростью и горькой полынью, но это было так завлекающе, что не получалось отказаться от лакомства.

– Позволь исправить мою ошибку. Прошу тебя, – проговорил ей на ухо и почувствовал, как она волнующе вздрогнула. – Только не бойся.

Ками вцепилась тонкими пальчиками в его плечи и, подавшись вперед, сказала ему в приоткрытые губы рычащим голосом:

– А ты не боишься?

– Нет, – выдохнул Антон и толкнулся языком.

Она принимала поцелуй с горячей страстью, пила и стонала, выгибалась навстречу и комкала до приятной боли его кожу и волосы.

Жар катился по венам и сжимал бедра. Оторвавшись от сладких губ, Антон весело проговорил:

– Только если ты, как самка паука, не решишь меня потом съесть.

– Посмотрим на твое поведение, – ее голос понизился и сипел. Она желала его так же сильно. В глазах плавилась магма, и Антон немедля опустился ниже.

Шарил по груди и животу и наслаждался ее шумным дыханием и вскриками. В тишине ночи они казались песней радости и счастья. Камила кусала губы и тянулась за его ладонями, как за солнцем цветок.

Развел ноги и долго и упоительно целовал, пока не убедился, что она готова.

– Антон… – прошептала, когда он придвинулся ближе. – Я должна тебе ска…

– Тише… – накрыл ее губы поцелуем, не позволяя договорить. – Доверься.

И она подалась навстречу, обхватив его ногами. Принимала осторожно, но смело. Было горячо и сладко. Антон плавился от ее прикосновений и ритмичных рывков, а когда Камила застонала густо и часто, приостановился, вжав ее в мягкий плед и холодную землю. И не было ничего прекрасней ее крика. От него пружина где-то внизу спины сжалась до предела и вырвалась, раскрасив мир яркими вспышками.

Антон хотел податься назад, чтобы не изливаться в нее, но не смог. Не хватило сил, словно его пригвоздило. Захрипел и сжал ягодицы девушки сильней, освобождаясь от страсти и наполняя ее семенем. Сейчас не мучили мысли о последствиях, просто хотелось ввысь. Взлетать, выше и выше, чтобы потом упасть.

* * *

Камила была счастлива и несчастна одновременно. Она хотела совсем не так. Не под влиянием и зовом, не под воздействием власти зачатия. Ей хотелось, чтобы мужчина, что лежал рядом, желал ее сам. Но наслаждение, что дрожало в голенях и томно тянуло живот, вытесняло грустные мысли, и она улыбалась.

Антон перебирал ее волосы и невесомо касался губами маски. Обводил пальцами по контуру, но не пытался снять. Послушный.

– Почему ты прячешься? – спросил он.

– Не нужно сейчас об этом, – выдохнула Камила и перевернулась.

Антон обнял ее со спины и укрыл тонкой тканью халата, почти спрятав от прохладного ветра собой.

– А когда нужно? – ласково переложил подсохшие каштановые локоны Камиле на плечо и скользнул поцелуем вверх к подбородку.

– Пока не позволю, – ответила она и легла удобней на его руку.

Как не хотелось разрушать эту иллюзию счастья. Жаль, маги времени слишком редки, иначе Дэй бы отдала последние сбережения, чтобы остановить сладкий миг.

– Надеюсь, это произойдет раньше, чем я состарюсь, – Антон целовал ей плечо и гладил живот широкой ладонью. Горячей и ласковой. Подобрался выше и теплом руки накрыл грудь. – Ты прекрасная женщина, Камила. Я не встречал еще таких.

Хорошо, что он не увидел, как она поджала губы и прикрыла глаза, потому что от горечи правды накатывали слезы. А еще тревожило насколько долго будет держаться зов? Сколько у нее еще времени?

– Тебе есть что скрывать, но и есть чем поделиться, – говорил Антон и цеплял кончиками пальцев разгоряченную кожу. – Разве не хочешь приоткрыть мне правду, хоть немного?

– Не сейчас… – она потерлась щекой о его грудь и выгнулась от приятных прикосновений.

– Пойдем к дому? Я немного замерз.

– Конечно, – Ками редко чувствовала холод. Обычно только жар, отчего в саду работала рано утром и поздно вечером, а днем пряталась в особняке.

Они шли по тропе, и Антон долго молчал и прижимал ее к плечу.

– Все в порядке? – спросил и сжал ладонь, пряча ее пальцы в своей руке.

Камила кивнула. Она оглядывалась на разрушения и не понимала почему мужчина не замечает их. Или делает вид, что не замечает.

– Я не хотела тебя пугать, – вдруг вырвалось.

– Знаю.

– Ты завтра уйдешь и не вспомнишь обо мне.

– Уверена? – Антон тряхнул кудрями и усмехнулся светлыми глазами. – А вдруг не выгонишь? А вдруг вспомню?

– Что тебе нужно от меня, признавайся? Не привлекательное тело, это точно.

– Глупости. Тело тут не при чем, хотя ты весьма аппетитная мадам, – он ущипнул ее за ягодицу и чмокнул в темечко.

– Тогда почему ты еще здесь? Чувство вины заело, после библиотеки? Я пережила бы, не стоило волноваться.

– Что ты кусаешься все время? Ты хоть немного умеешь доверять или только и ждешь подвоха от каждого куста?

Камила замедлила шаг и заулыбалась.

– Ты на куст издали похож, и то если смотреть только на голову. Хотя я бы больше сравнила тебя с тарелкой макарон в сырном соусе. Так и хочется их съесть, – она облизнулась коварно и тоже сжала его пальцы.

– О-у… тише… Кости мои не платиновые, легко сломаются от таких рукопожатий. А волосы не съедобные, – завернул ее покрепче в плед и притянул к плечу. – Я лучше тебе что-то повкусней приготовлю.

Камила подняла голову и всмотрелась в его лицо. Светлое и открытое. Смешливое и доброе. И знакомое. Почему ей все время кажется, что она его знала раньше? Наверное так всегда, когда встречаешь родственную душу, кажется, что вы знакомы тысячу лет. Но чувствует ли Антон тоже самое?

– Не смотри так, – хмыкнул он.

– Как?

– Будто съесть хочешь, – он показал язык и неожиданно взял ее на руки. – Хорошо, что ты сильная, но легкая.

Лес закончился внезапно, а над ними растянулось безграничное темное небо усыпанное блестками звезд.

– И съем, если будешь вредничать, – буркнула Камила, уткнувшись в его грудь и обвив крепкую шею руками.

– Только начинай с сердца, чтобы я не мучился.

– Договорились.

Камила повела гостя сначала в гардеробную. Она была в полуподвальном помещении и пряталась за дубовой дверью. Здесь нашлась и для него одежда. Мама говорила, что это все принадлежало отцу. Помещение долгое время было замуровано и спрятано заклятием. Только пару лет назад Камила пробила его, когда в пылу швырнула из гостиной новое кресло.

Антон выбрал брюки из мягкого коттона и светлую хлопковую рубашку. Она так идеально легла на его широченные плечи, что Камила невольно залюбовалась.

– Почему ты все время в красном? – прищурившись, спросил мужчина, заметив ее разглядывания. Подошел ближе и завел пушистый локон ей за ухо.

– Мне нравится красный, – стушевалась Камила. – Он теплый.

– И мне нравится. Он тебе идет, – поцеловал ее ласково в губы. – Беги в душ и переодевайся. Жду тебя в кухне.

Она провожала его взглядом, чувствуя, как растекается по телу назойливое тепло. Кусала губы, потому что поцелуи не остывали, и хотелось еще. Сорвала с вешалки папину рубашку и побежала в ванну на первом этаже.

* * *

Антон распахнул дверцу холодильника и пока заворачивал рукава рубашки, слегка пропахшей древней сыростью, думал, что приготовить.

Здесь были щедрые запасы: на неделю хватит на двоих. С лихвой. Нашлось и слоеное тесто, и овощи, и грибы с ветчиной. А еще сыр, зелень и приправы. Разобравшись с духовкой, Антон сформировал круг из теста, смазал его томатным соусом, нарезал начинку и выложил на противень. Пока возился с приготовлением, напевал себе под нос веселую мелодию и качал бедрами.

В поисках терки для сыра, потянулся к знакомой полке, где оставил страшную куклу. Она стояла отвернувшись к стенке, словно обиделась.

– Что готовишь? – заговорила Камила за спиной.

Антон от неожиданности подпрыгнул и столкнул рукой куклу на пол. Она подпрыгнула на кафеле, и ее голова разлетелась на мелкие осколки. Черные волосы, как лужа мазуты, расплылись по полу, а шарниры вывернулись из-под красочного платья.

Камила скривилась, будто горький перец укусила.

– Хорошо, что она была страшная, – весело сказал Антон и опустился убрать крошки фарфора.

Камила молча подошла ближе и тихим хриплым голосом спросила:

– Страшная, говоришь?

– У меня днем волосы дыбом встали, когда увидел первый раз. На полке в гостиной папа коллекционировал маленьких монстров? Или мама?

Девушка присела рядом и стала помогать собирать осколки. Слишком резко и крепко хваталась за черепки.

– Осторожней, так порезаться можно. Я сам, – Антон отодвинул ее в сторону локтем и мягко улыбнулся.

Девушка встала, натянув спину, и отошла к окну. Антон скользнул взглядом по ее тонким ножкам, что выглядывали из-под длинной белоснежной рубашки, по вьющимся волосам достающим до ягодиц. Дух захватывало: такой она казалась безупречной. И загадочной.

Собрав оставшиеся кусочки и подхватив двумя пальцами тельце куклы, понес все в мусор, а затем смысл руки под проточной водой.

Камила молчала и глядела в ночное небо за окном. Ее профиль выдавал напряжение, губы сжимались, а подбородок подрагивал.

– Что-то случилось? – Антон подошел ближе и коснулся пальцами худенького плеча. Девушка вздрогнула.

– Все по-прежнему, – тихо ответила и повернулась. В глазах горела странная тоска и мука.

– Я вижу. Что-то не так. Ты из-за куклы? Я же случайно разбил. Это была дорогая память?

Камила не отвечала. Просто смотрела в глаза, и хотелось сбежать от ее обжигающего взгляда.

– Голодна? Пицца уже почти готова, – стиснул руки на хрупких плечах и немного размял каменные мышцы. – Извини за куклу. Я, правда…

– Случайно, – дополнила она и горько улыбнулась. – Неважно, их в доме сотни. Одной меньше – одной больше.

– Тогда садись. Ты любишь острое?

– Очень, – девушка присела, но спину не расслабила.

Пока Антон вытягивал противень из духовки, все время морщился не от обжигающего листа сквозь прихватку, а от ощущения злобного взгляда за спиной. Будто кукла не разбилась, а сидит и насмехается. И вот-вот вонзит нож в спину. Или швырнет супер-силой в стену. Бр…

Обернулся. Камила улыбалась. Коварно так, неласково вовсе. Сглотнул и отвернулся, чтобы сделать надрез на пицце.

– Ты всегда одна в таком большом доме? – попробовал завести разговор.

– Да.

Не хочет говорить. Односложные ответы, интонации сухие и нейтральные. И все тот же колючий взгляд между лопатками, до дрожи пугающий.

– А мама? – Антон выглянул через плечо. Девушку будто пригвоздили к стулу: глаз с него не сводит.

– Работает, – отрезала.

– Кем? – смахнув ужас с дрожащих пальцев, Шилов прикусил язык. Не может девчонка быть страшилкой. Она просто другая. Не такая, как все. И эта уникальность очень привлекательна.

– Риелтором, – снова коротко ответила Камила. Показалось, что ее голос стал глуше.

Антон обернулся. Сидит, не шевелится и смотрит на него, будто пилит между лопатками золотым взором.

– А ты? – выложив на блюдо уголки горячей пиццы и смахнув жуткое ощущение ползущее по спине, Антон подошел к столу.

– Что я? – так же нейтрально и холодно уточнила она и глаз не отвела. Царапала, выжигала, будто, и правда, съесть хотела.

– Чем увлекаешься ты? – мягко уточнил Антон и выложил Камиле на тарелку самый ровный кусочек. Нежно поцеловал ее в уголок рта и тихо сказал: – Приятного аппетита.

Девушка взмахнула ресницами и, резко опустив голову, закусила губу. Волосы рухнули вниз и прикрыли вспыхнувшие щеки.

– Рисую немного…

– Очень интересно, – присев рядом, Антон сжал легонько ее плечо и, взявшись щепотью другой руки за острый подбородок, повернул к себе. – Прости. Ками, я не хотел. Веришь?

Она кивнула и ощутимо дрогнула.

– Покажешь мне свои рисунки? – говорил осторожно, будто боялся бабочку спугнуть с цветка.

Камила немного отстранилась и замотала головой:

– Не стоит.

– Это еще почему? – Антон чувствовал, что девушка отдаляется. И так стремительно, что становилось не по себе. Отрезал кусочек пиццы и, подхватив его пальцами, поднес к ее губам. – Попробуй.

Золотистые глаза расширились от удивления, ресницы затрепетали, а губы приоткрылись. Антон скользнул пальцем по контуру, а когда она перехватила языком лакомство, наклонился и поцеловал ее. Ласково, еле касаясь. Девушка тихо вздохнула, будто сдерживалась.

Прожевала и улыбнулась. Уже теплее и не так злобно.

– А я бездельник, – проговорил небрежно и переложил шелковистый локон ей на спину.

– Как это? – ожила Камила и потянулась к тарелке.

Хотелось торжествовать, но Антон придержал эмоции и спокойно вернулся на свое место.

– Да вот так. Ничего не умею. Я – сорняк.

Ками нахмурилась, а потом вкинула в рот еще кусочек пиццы с расплавленным сыром и стала с усердием разжевывать. Говорила с полузабитым ртом, уже веселее и мягче:

– Не бывает людей сорняков, бывает слабая мотивация.

– Ну, у меня ее никогда не было. Отец к бизнесу не подпускал, а больше у меня ни к чему интерес не проснулся.

– А мама?

Антон нахмурился.

– Умерла, – быстро встал и пошел к холодильнику.

– Давно?

– Я маленьким был, но еще помню ее.

Девушка умолкла. Не сказала «мне жаль» или «сочувствую», как обычно все говорят. Говорят, но не сопереживают и забывают об этом через пять минут, потому что это не их горе. Только Антон помнил. To жгучее чувство от потери самого родного человека. Помнил, как остался один. И однажды вечером вместо мамы пришла другая злобная тетка. А потом женщины менялись, как листки календаря, и он даже не пытался запоминать их имена. Потому что ни одна из них не любила его. Только няня Марина, или Миня, как называл ее тогда Антон, была ближе всех, но никогда настолько, чтобы стать мамой.

Откупорил вино, что нашел в дверях холодильника, и подцепил с полки два бокала. Плеснул немного Камиле и себе.

– Покажи мне немного, что ты умеешь? Никогда не встречал магов, – Антон подал ей бокал и выждал пока она крепко возьмет его тонкими пальцами. Коснулся невесомо ее кожи, поймав приятную дрожь.

Камила прищурилась, и снова подарила коварную улыбку.

– Когда ты так смотришь, мне по-настоящему страшно, – шепнул Антон и поцеловал ее в мягкие, немного соленые от сыра и острые от перца, губы. Это успокаивало. Больше его, чем ее.