Текст книги "Я - не монстр, но кусаюсь (СИ)"
Автор книги: Диана Билык
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)
Укусила щеку и простонала ответ, вместо слов. Вместо тысячи фраз и букв. Больно будет завтра, а сегодня Камила просто хотела погасить пламя. И оставить в памяти еще больше сладких мгновений.
Глава 23. Не отпущу
Стало душно и горячо. Сорвал белье и прижал девушку к шкафу.
– Я не должен этого желать, но желаю, не должен этого делать, но…
– Сделай, – подхватила она. – Нам обоим станет легче.
– Надолго?
– На несколько часов, – Камила облизала пухлые губы. Это было так непринужденно, что Антон едва устоял на ногах. Никогда его еще не рвало наизнанку от одного вида женского тела, никогда его еще не совращали так искусно и настойчиво. Разумом он понимал, что влип во что-то серьезное и сильное, но физически не мог сопротивляться.
– А потом? – опустил руки с высокой груди, минуя крошечную родинку в виде двух вытянутых полосок, и сомкнул кольцо вокруг тонкой талии.
– Жар вернется. Пока…
Антон сорвал ладони, оконтурив ее бедра, и потянул тонкое кружево вниз по смуглым ножкам. Девушка застонала и больно скомкала его волосы.
Повел ее за собой к кровати и, толкнув немного, заставил лечь.
– Ты не отпустишь меня? – прошептал ей на ухо, склонившись и прижав к постели. Темные каштановые волосы рассыпались по покрывалу, и несколько локонов прикрыли щеку Камилы.
– Я вынуждена буду отпустить.
– Сможешь?
Она уперлась ладонями в его грудь и слабо толкнулась.
– Ты не сможешь остаться, – и повернула голову в сторону, увернувшись от поцелуя.
– Тогда зачем все это? Ради чего?
– Не спрашивай! – она уставилась на него горящим взглядом. – Я тоже в капкане и не могу тебе о многом говорить.
Антон сощурился и наклонился еще. Чтобы не дать ей увильнуть от ответа.
– Если ты говоришь, что я забуду, к чему секреты?
Темные зрачки расширились, а пухлые губы раскрылись от удивления или желания высказаться.
Шилова мучил подписанный договор, он не мог говорить напрямую, ему хотелось понять, что знает Камила и услышать от нее правду. Ведь именно ей понадобился ребенок. Только зачем?
Нагло пошарил по податливому телу и опустился ниже, в самое горячее место. Девушка сжалась и сильнее вцепилась в его плечи, почти проколов ногтями кожу.
– Пожалуйста…
– Говори, Ками.
– Не заставляй. Ты не сможешь меня заставить.
– Думаешь, если ты маг со мной можно играться? – он скрипнул зубами и поставил руки по обе стороны от нее. Привалился бедрами и лег сверху, доказывая, что горит, как сумасшедший. Словил в лицо порывистый стон, а потом резко отстранился. – Я не дурак, тут ты права. И вертеть мною, ты и твои тетки, не будете.
Как уходил из спальни не помнил. Его колотило и выворачивало. Хотелось плюнуть на гордость, вернуться и взять ее. Настойчиво и грубо, но Антон вывалился в гостиную, шатаясь, добрел до двери и вылетел на улицу. Хорошо, что полотенце прихватил, и ночь уже на дворе: никто не увидит. Да и никого здесь нет! Помчался босиком к лесу, думая, что сможет преодолеть эту больную тягу. Давно понял, что их магия не оставит в покое, но только не хотелось допускать смертельных ошибок.
Стереть память они ему хотят! Почему душа не соглашалась, а сердце в груди колотилось, будто сейчас концы отдаст? Словно он рухнет в траву и забудется вечным сном.
Антон долго дышал около поваленного дерева, но чувствуя, что бедра плавятся от одной мысли о девушке в доме, побрел к озеру. Это ж какой силы Виагру нужно было наколотить, чтобы его так скручивало?
А еще он не понимал, почему упирался? И не знал, отчего его разозлило сообщение Давида. До сих пор наглая морда в обрамлении смолистых волос перед глазами стояла.
Ревнует? Да ладно! Он Камилу знает несколько дней, да и случайный секс не повод для ревности. Раньше не был поводом, а теперь?
Припустил, не обращая внимания на резь в стопах, и вылетел к берегу. Холодная вода ласково приняла разгоряченное тело. Луна выглянула из-за темного облака и пролила нежный синеватый свет на гладкую дрожащую поверхность озера.
Заплывать далеко не решился, не хотелось пойти ко дну, но вдоль берега плавал активно и долго. Пока руки и ноги не стало сводить от холода.
– Антон, – Камила стояла у плоского камня. Волосы метались от ветра из стороны в сторону, алый атласный халатик очерчивал ее утонченную фигуру.
Антон долго качался на глубине, не решаясь приближаться, а затем занырнул и поплыл к ней. Разве можно совладать с такой мощной силой притяжения?
Мягко выплыл у стройных ног. Красная ткань намокла и потянулась с течением в бок, приоткрыв изгиб ее голени и колено.
– Ты не сможешь без этого теперь, – она опустила голову и потянулась к нему. Скользнула ладошкой по щеке и собрала влагу. – Пока артефакт связывает нас, ты будешь жить его программой.
– Кто может снять его? – Антон приподнялся и встал рядом во весь рост. Поток воды пролился на Камилу, и тонкая ткань облепила ее грудь.
– Только выполненное…
– Приятное задание, – договорил за нее Антон. – Но не думай, что я поведусь. Пришла в тонком халате, в воду полезла. Есть у меня одна идейка, как избавиться от этих браслетиков, – он поднял ее руку, тряхнул бусинами и чуть не обжегся о бархатную кожу. Стиснул челюсти, больно цокнув зубами, он даже был уверен, что потрескалась эмаль. Пофиг!
Сжав худые плечи, он отодвинул девушку в сторону. Ноги не хотели идти, а скрывать свое желание уже не получалось, потому Антон даже не опустил руки.
– Что тебя смущает? – бросила Камила ему в спину.
– Ненавижу вранье, – ответил и, прихватив брошенное полотенце, тяжело пошел дальше. К дому. Ни единой мысли не было, как освободиться от этой больной тяги, но он хотел попытаться. Это почти как отказываться от наркотика. Почти как поменяться и стать другим. Почти как знать, что завтра все равно наступит, но оттягивать сегодня до последнего.
– Я не обманывала тебя, – она шла следом.
Антон мельком обернулся. Ками кралась на носочках, старалась не касаться острых вывернутых деревьев, будто она уже не сильный маг с колоссальной регенерацией, а простая уязвимая девушка.
Нужно дотянуть до утра, а там уйти и отказаться от нелепого договора, потому что он не согласен на подобное. Скажет, что подписал бумаги в стрессе или под действием алкоголя. Придумает что-нибудь, но эти бессовестные не получат от него ни грамма семени. Маги! Думают, что могут крутить людьми, как теми куклами на полке?
– Что тебе пообещали? Почему ты вернулся? – гнусаво спросила Камила. – Что произошло?
– Можно подумать, ты не знаешь, – усмехнулся Антон. Газон до дома дался легче: прохладная трава щекотала стопы, но девушка сильно отстала. Она хромала и плелась, будто раненная птица.
Шилов хотел еще ускориться, но не удержался и глянул через плечо.
Она присела на корточки и спрятала лицо под руками, а затем и вовсе упала на землю, врезавшись коленями в срезанную траву.
– Играешь снова? Притворяешься? – Антон шагнул к ней, но замер в нескольких метрах. – Хватит уже лжи, Камила.
– Я убила ее. Снежку, – в ее глазах плавилось жидкое золото. Она разорвала взгляд и снова спрятала голову под руками.
– Кто это?
– Моя любимая лошадь. Первая. Мама привезла ее с выставки. Норошка, ты на ней катался, это ее дочь. Я убила Снежку, понимаешь?! – девушка закричала и укусила себя за запястье. Сильно, до крови. – Я не хочу такой быть, но не могу контролировать. Я…
Антон подошел еще ближе. Пламя стало мягче и позволило даже прикоснуться к Камиле. Присел рядом на одно колено и погладил ее плечо.
– Ты не виновата.
– Я! Ее! Убила! – выкрикнула она, захлебываясь в слезах. – Вот этой, – выставила руку и цокнула в воздухе бусинами, – лапой, перебила ей хребет, а потом выгрызла горло.
– Тише, – Антон слушал, и жуткий мороз стягивал плечи. – Успокойся, Ками.
– А если бы я вчера тебя?… – она подняла голову и посмотрела на него сквозь дрожащие озера глаз. – Антон, ты не понимаешь с кем связался…
– Не понимаю, но… – он потянул ее к себе, – ты не должна себя винить за то, что не случилось. Пойдем в дом. Ты замерзла.
– Пусть. Я хочу умереть. Хочу замерзнуть, сгореть, утонуть, но не могу… Я засыпаю каждый раз и просыпаюсь живая в этой вечной тюрьме.
Антон подхватил ее под мышки и заставил встать. Долго смотрел в глубокие глянцевые глаза и не знал, что сказать. Он не боялся, нет, даже черные ветви на лице, что спускались тонкими линиями на подбородок и шею, не казались ему чем– то чужеродным. Напротив, они были ему интересны. Это часть Камилы. Ее уникальность.
– Я привязала тебя к себе, чтобы твою жизнь спасти. Прости меня. Это все из-за меня, – Камила обняла свои плечи и уронила голову на грудь. Задрожала от холода и пуще заплакала.
– Давай просто доживем до утра, а потом решим, что делать дальше? – взял ее за руку и повел к дому.
Она еще совсем ребенок. Ранимый и нуждающийся в поддержке. Кто мог вот так бросить ее одну с такими проблемами? Так и хотелось вцепиться в горло этой смазливой мамаше и спросить за все страдания дочери.
Да только сейчас это не поможет.
Камила шла тихо и посапывала носом, ее качало и водило, а еще она сильно хромала на правую ногу.
Антон поднял ее на руки и понес в дом, уже соглашаясь на все, что будет происходить дальше. Он тоже устал сопротивляться.
Глава 24. Созидающий огонь
Они не стали подниматься на второй этаж – завалились в одну из закрытых комнат в тупике первого, рядом с папиным кабинетом. Камила и сама здесь никогда не была: мама прятала помещение много лет, а потом запрещала даже приближаться к дверям.
Тяжелые алые шторы пошли волнами, когда Антон открыл форточку, чтобы пустить свежий воздух в душное и будто застывшее во времени пространство. Здесь вместо ламп на стенах были свечи, но сейчас им свет не нужен был: полная луна выделяла высокую широкую кровать и очерчивала холодным синим ореолом плечи Антона.
Солоноватый запах его кожи казался Камиле знакомым, а когда поднимала голову и глядела на его подбородок и широкие скулы прогоняла чувство дежавю. Будто было все это раньше, будто они встречались.
– Я могу уйти в другую комнату, если хочешь, – сказал Антон, опустив ее на кровать. Он дышал тяжело и смотрел куда-то в сторону, словно запрещал себе переходить грань.
– Останься, – Камила шевельнулась и, обняв его за плечи, потянула на себя.
– Ты ногу порезала, – говорил ласково мужчина. – Почему не заживает?
– Сил больше нет, – шевельнув губами, едва слышно ответила.
– И что нужно, чтобы восполнить? – коснулся языком уголка ее рта и нежно толкнулся вперед.
Камила задыхалась. От его поцелуя, что будто натягивал между ними крепкий трос, и они оба хватались и пытались выбраться из пучины вожделения. Невозможно было остановиться или запретить себе большее, она с трудом смогла прерваться, чтобы хрипло договорить:
– Подождать.
Антон был настойчив. Халат распахнулся, пальцы вплелись в волосы и выскользнули на щеках. Широкие ладони коснулись проклятия и поплыли вниз: по скулам, шее, груди и остановились на животе.
– Я хочу, чтобы ты знала, – сказал мужчина, коснувшись горячими губами воспаленной кожи. – Тебе не вычеркнуть меня из жизни ребенка. Если он будет, конечно.
Камила приподнялась на локтях, но тут же задохнулась от жара и откинулась назад.
– Ты забудешь обо всем…
– Ни за что, – прохрипел он и раздвинул ей ноги. Ласкал трепетно, пока Камила не стала извиваться на кровати от ярких подкатывающих спазмов.
Тяжесть выбила из груди остатки воздуха, а упругое тепло наполнило тело. Хотелось взлетать ввысь. В небо. Ловить запахи и цепляться за плечи покрытые бусинами пота, чтобы не упасть. Чтобы шептать бессвязное «мне хорошо с тобой» и услышать в ответ «не забуду».
И в густой тишине ночи услышать его и свой крик. Не нужно быть магом, не нужно быть всесильной, чтобы просто на секундочку забыться в спокойном и сладком сне на его широкой груди. Запутаться в простыни и не бояться своих недостатков или ущербности. На несколько прекрасных часов забыть обо всем. Чувствовать влажное прикосновение к коже и верить, что все получилось. И плакать. От счастья и печали. Потому что Камила никогда в жизни не испытывала подобное. Потому что в будущем ей придется все это выскабливать из своей души с мясом. Глядеть в глаза ребенка и видеть в нем отражение его глаз. Как мама всю жизнь смотрела на нее и по ночам плакала в подушку, а Камила слышала и не понимала отчего та страдает. Но теперь понимает.
– Как себя чувствуешь? – Антон стер ее слезинку и нарисовал на щеке круг. – Они переливаются. Твои веточки и разломы. Светятся в ночи, будто северное сияние.
Камила спрятала лицо под ладонями.
– Они уродливые, не смотри так на меня.
– Думаешь, что в маске человек или без – это как-то меняет его нутро? Все равно – это только ты, а не кто-то другой. И неважно, как выглядишь.
– Это не ты говоришь, – Камила отвернулась и подвинулась к Антону спиной. Он обнял ее и спросил на ушко:
– Сосед говорит?
– Нет. Артефакт позволяет тебе видеть меня иначе. Наверное, – погладила его руки и позволила приласкать грудь.
– Ты не уверена?
– Что туда вложила тетя Тая, я могу лишь предполагать, но я вижу по твоей реакции. Она отличается от других.
– Давай, проведем эксперимент? – он сильнее выглянул из-за плеча и поцеловал ее в губы. – Выйдем в люди и проверим.
Камила вздрогнула.
– Нельзя, – отодвинулась резко, потянув за собой простынь. – Если ты выберешься, никогда, слышишь, никогда и никому не говори обо мне.
Антон прищурился.
– Даже Давиду?
– Что?
– Наш общий знакомый, Камила, – он привстал и потрепал светлые кудри. – Я хотел связаться хоть с кем-то, чтобы выбраться отсюда, и случайно увидел твою с ним переписку. На ноуте.
– Но…
– Скажи еще, что не знала обо мне ничего, и я здесь оказался просто так.
Его голос поменялся. Стал грубым и резким.
– Глупости, – отмахнулась и вышла из комнаты, чтобы утолить жажду.
Руки дрожали, и вода пролилась на стол.
– Он был лучшим моим другом, – остановившись в дверях, сказал Антон. – Не верю, что случайно, и именно сейчас, он предложил тебе выставку.
– Но это правда. Я его не знаю, вчера добавила. Или ты невнимательно читал.
– Не ври, – тихий и вкрадчивый голос полоснул по плечу, отчего мороз пошел по спине.
– Антон, тебя не касаются мои связи и знакомые. Моя личная жизнь – это только моя жизнь. Ты мне никто!
– Ах, вот как! Зачем тогда в плену меня держишь?
Камила повела плечом.
– Не держу.
– За идиота меня считаешь? Я тысячу раз пробовал выйти, даже у озера теперь стоит невидимая преграда. Когда ты долго спала, – он заговорил спокойней, но нотки напряжения мимо чутких ушей не проскользнули, – я пытался выйти в магазин. Бесполезно.
Поставив шумно стакан на стол, Камила подняла руку и потарахтела бусинами.
– Это он держит, а я тут не при чем.
– Прекрасно, – Антон сел за стол и шумно вздохнул. Камила отвернулась. – Я – никто, пустышка, генетический материал. Используешь и выбросишь?
Резко обернулась и столкнулась с его горячим взглядом.
– Можно подумать, ты согласился на это за мои красивые глазки и румяные щечки!
Его указательный палец ткнул воздух, а Антон отрыл рот, но тут же захлопнул.
– Это ненормально, – прошипел и встал. Отошел к двери. Камила заметила, как побелели косточки на его руке, стоило ему взяться за косяк. – Зачем вам все это, я так и не услышал. Зачем тебе ребенок, Ками? – он говорил и стоял к ней спиной. Мускулы напряглись, и он стал похож на грозного великана.
– Чтобы жизнь изменить, – сказала тихо, потому что затапливало чувство вины. Она понимала, что принуждать и заманивать магией – последнее, что ей хотелось бы делать для выполнения папиного условия.
– А мне, что делать потом? Румбу плясать, радуясь, что ты стала мамой? Это что проблема? Зачем такая таинственность, договор, браслеты?!
– Договор? – Камила отступила и ударилась бедром о стол. – Какой еще договор?
– Дурочкой прикинешься?
Антон не повернулся, сделал короткий шаг в коридор.
– Отвечай! Какой договор? – крикнула ему вслед Ками. Кровь закипала, но сил не хватало даже чашку сдвинуть. Пальцы больно кололо от гнева и ярости.
– Тот что, твоя мама и моя тетя заставили подписать, – бросил Антон и ушел.
Камила знала, что мама запасливая, но чтобы настолько. Браслеты – всего лишь маленькая часть ее плана. Плана их всех.
* * *
Ошибся. Дур-а-ак! Как же он ошибся. Нельзя было соглашаться на договор. Нельзя было приближаться вчера к Камиле, а она слезами разжалобила его, искусила, совратила. Интриганка. Бессовестная. Думает, что попользуется, залетит, а Антон возьмет свои деньги и просто уйдет? Нет. Ничего ему не нужно. И больше ничего не будет, никому не позволено так играть с ним. Будто он фигурка фарфоровая – поверни ногу так, голову эдак. Хватит!
Как же он заблуждался на счет ее наивности и невинности. Другой невинности, не той, что девушка потеряла с ним, а именно раскрытых и честных глаз, что обещали ему награду за искренность. И он был искренним, а Камила – нет. Врала и не краснела. Не знала о договоре?! Как же!
Уснул в библиотеке, закутавшись в колючий плед. До утра крутился венчиком и подскакивал во сне, обливаясь холодным потом. Все время казалось, что лохматый монстр лижет его плечо. Утром встал, как побитый, и злой, почти как пес бродячий. И голодный.
Камилы нигде не было. Наверное спала еще. Антон приготовил себе быстрый завтрак и пошел на улицу: нужно найти отсюда выход. Но через час, а может, больше, он вернулся в дом с настроением ниже плинтуса. Не было выхода. Ладони только пожег о барьер. В конце все так достало, что он с разгона влепился плечом в ворота, отлетел метров на пять и долго валялся на траве, упираясь разочарованным взглядом в кристально-синее небо.
Тихо было, будто он один остался. На весь мир. Только вороны каркали и прыгали по газону. Где же хозяйка дома?
Через пару часов одиночества в библиотеке, Антон стал беспокоиться. Обошел вокруг дома, заглянул в конюшню, даже розарий посетил. Не было ее нигде. От скуки снова открыл ноутбук, что все еще стоял в гостиной на столе. Дневное солнце прочертило по полу яркую полосу и засветило на миг экран.
«Я согласна», – последнее сообщение Камилы выбило почву из-под ног. Антон качнулся и чуть не свалился со стула. Ниже Давид прислал адрес и время встречи. Короткое «Ок» вошло в сердце, будто острие ножа.
– Вот же ублюдок мелкий! – рыкнул Антон и с хлопком закрыл крышку компьютера. Осмотрелся. Спортивки и голый торс: в таком виде только в город собираться. Да и как выбраться? Потер ожоги на ладонях, что почти затянулись, и решил, что головой попрет, но остановит глупую. Антон не знал, что им двигало, и не мог иначе.
В кладовой нашел черный затертый костюм и белую рубашку. И даже – светло– коричневые туфли, что отлично сели на его сорок пятый. Одежда была немного устаревшей, но Шилов был согласен и на это.
Обманщица. Говорила, что никому нельзя знать о ней, а сама на свиданку пошла? Чесались кулаки и скрипели зубы. Антон едва усмирил пальцы, чтобы застегнуть измятую рубашку, но мысли вились вокруг черного статного дружбана. Тот способен завалить в постель любую недоступную красотку. И почему-то захотелось его придушить за это. Раньше забавляли эти игры, а теперь…
У ворот остановился и долго решался. Дышал глубоко и долго, ускоряя вдох и выдох, а затем сорвался и помчался вперед. И, ожидая толчок, пролетел мимо железных подпорок и чуть не сбил фонарный столб головой. Проход был открыт.
До поселка шел полчаса. Натер ноги, но боль была глухой и почти незаметной. Его больше тревожила Ками и ее выход в свет.
Залетел к Вене и растормошил его, спящего под вишней в гамаке в обнимку с книгой.
– Что? – сонно потянулся парень.
– Отвези меня в город. Быстро! – лицо у Антона, видимо, было очень серьезным, потому что Вениамин, ничего не спрашивая, побежал в дом и быстро вернулся. На пороге крикнул:
– Мама, я буду поздно!
Антон тревожился и ерзал на сидении, а Веня поглядывал из-под не расчесанной каштановой челки.
– Расскажешь, что случилось?
– Я не знаю. Меня выворачивает наизнанку из-за этой девки. У тебя было такое?
Водитель поднял бровь и косо улыбнулся.
– До такого у меня не доходило, конечно, но, вообще, любовь – штука непредсказуемая.
Шилов хохотнул.
– Любовь? Не смеши. Пару раз переспали. Пф! Любовь, – скептицизм оборвался шепотом: – Любовь… Вот же зараза!
– Боишься своих чувств, что ли?
Антон шлепнул по приборной панели ладонью. Легко, но хлестко.
– Боюсь, что с магом не сложится у меня. Ты ведь тоже из их шайки?
Веня посерьезнел. Взгляд золотисто-карих глаз долго плавал по дороге, а затем скользнул по Антону.
– Не совсем, – ответил он и сжал пальцы на руле.
– Я внимательно слушаю.
– Погоди, – Веня пропустил пятерню в темные волосы и завернул на главную трассу. – Сначала ты расскажи, как и во что вляпался.
В город въехали почти на закате. Дорога была долгой и утомительной, а рассказ противным и приторным. Их с Камилой отношения Антон опустил, слишком личное, но на «Снежке и лохматом монстре» словил озадаченный взгляд Вени.
– И что теперь? – спросил Шилов, разглядывая высотки и ряды магазинов. Будто в другой мир попал. Чуждый, ненастоящий. – Как договор аннулировать?
– Ты же так богатства хотел, – припомнил Веня. – Красоту ценил. Даже мне говорил, что миром правят красавчики. Как там дословно…
– Я передумал, – буркнул Антон и отвернулся в окно. – Запала Камила мне в душу, будто мы в другой жизни встречались, будто всегда знал ее и любил. Не могу этого объяснить.
– А как же проклятие? – хитрая морда расплылась в улыбке.
– Да плевать на него, – потухший голос перетек на последних буквах в хрип. – Я любой ее приму.
– Не думаешь, что все это магия чудит и делает тебя рабом?
– Даже если так, – Антон повернул голову и уставился на мага. Тот парковал машину на стоянке около нужного клуба. Мягкий алый свет расстилался по дороге и отбрасывал блики на последних пришедших.
– Ох, Антон-Антон, накрутили вы дел. Ладно, – Веня открыл дверь и, зацепившись клетчатым фланелевым рукавов за железку, выбрался наружу.
Шилов тяжело выдохнул, сжал кулаки, почувствовал, как греет кожу браслет, и заулыбался. Даже если это магия – она слишком приятная, чтобы не позволять ей пускать корни в сердце.
Взглянул на переодетого Ваню: весь с иголочки в кремовом костюме и черной шелковой рубашке, лакированные туфли смотрели вперед на измятого и растрепанного Антона.
– Как? – он лишь удивленно развел руками.
– Ма-а-агия, – выдохнул загадочно Веня и, тряхнув густой уложенной шевелюрой, двинулся ко входу в клуб. – Идешь?
Антон стоял, как вкопанный. To ли от удивления, то ли от нежелания позориться. Его вид желал лучшего.
– Ла-а-адно, – протянул Веня и, щелкнув пальцами, послал в Антона слабый поток теплого воздуха.
На черном костюме расправились заломы, рубашка засияла снежной белизной, а вместо устаревшей и древней обуви кирпичного цвета на ногах Шилова оказались модные черные туфли. Начищенные до блеска.
– Что не сделаешь ради Камилы, – маг подмигнул и пошел к дверям. Настойчиво постучал и, когда вход раскрыл зев и выпустил подтянутого невысокого мужичка, снова щелкнул пальцами.
