Текст книги "Я - не монстр, но кусаюсь (СИ)"
Автор книги: Диана Билык
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)
Глава 15. Я – не твоя птица
Камиле не хотелось подниматься, двигаться, дышать. И жить. Раскуроченная комната зияла дырами в кирпичной стене и хлопала оторванными обоями. Лохмотья штор трепались о разбитое окно.
Защита дома не выдержала ее ярости. Заклятие тети Вали оказалось немощным перед даром и силой младшей Дэй
И белобрысый ловелас сбежал. Все правильно. Она же монстр, и это никогда не изменится. Даже если на лице не будет проклятия – все равно в крови продолжит бежать разрушительная сила магии, сила ее Зверя. Молекулярником быть сложно, особенно когда не можешь владеть своей силой, особенно, когда клетки умеют трансформироваться в нечто ужасное.
Камила больше всего боялась своих эмоций: душила их, как клопов, выматывала нервы из себя тяжелым трудом, чтобы не тревожили, чтобы не разрывали изнутри. Но в глубине души их оказалось слишком много, и она просто не знала, как совладать с ними. Столько лет была заперта сама в себе, а сейчас словно прорвало.
Стремительно темнело. За окном, или ладони сильнее прижимались к лицу, перекрывая воздух и видимость? Камила выла, размазывая по лицу слезы, и не шевелилась. Браслет ерзал по руке и обжигал кожу. Зачем мама так поступила с ней? Думает, что делает лучше? Это невыносимо жестоко.
– Эй… – тихо и неуверенно шепнул кто-то в стороне, и легкий тюль отодвинулся. Вернее, то что от него осталось. Затем плеча коснулось приятное тепло. – Ты – мой сон? Признайся…
Камила раздвинула немного пальцы и выглянула сквозь решетку рук. Щека Антона горела глубокой царапиной, кудрявые светлые волосы сбились и измазались землей и травой. Серо-голубые глаза были распахнуты и испуганны, а губы шевелились.
– Я сплю? – повторил он и сжал сильнее ее плечо.
Отстранился немного, скользнув подушечками пальцев по ее локтю и зацепив агатовые бусины. Будто прикосновение могло убедить его, что Камила – не иллюзия.
Антон сел на край развороченной кровати и приподнял бровь. Он улыбался, нет, он смеялся во все свои белоснежные зубы и запрокидывал голову.
– Да ладно! Ты, правда, настоящая? – успокоившись, выдохнул и почесал измазанный нос. Можжевеловый аромат сменился крепким духом свежесрезанной травы.
Камила поднялась и отодвинулась подальше, поджав под себя ноги.
– Я же сказала тебе уйти, – напряженно протянула и сдержала новый разрушительный порыв. Кулак побелел, и косточки захрустели.
– Я бы рад, – развел руками Антон, – но, кхм…
– Что? – взгляд исподлобья не пугал его. Как Камила не пыталась смотреть грозно, он лишь шире улыбался. Больной, что ли?
– В чем секрет? Шкаф на колесиках, а у тебя где-то спрятан пульт? Как ты все это вытворила, фокусница? И, главное, зачем? А еще эти… – он схватил ее руку и приподнял к глазам браслет. – Это что? В чем прикол? Зачем его надевать нужно было?
– Отцепись! – буркнула Камила и высвободилась. – Спроси у того, кто попросил это сделать! Дурень!
И вот здесь улыбка слетела с его лица, а в глазах появился злой огонек.
– Психичка! Выпусти меня сейчас же!
– Вали! Я не держу тебя!
Антон спрыгнул с кровати и, минуя развалы, пошел к двери. Камила только удивилась, какой он огромный и мускулистый без рубашки.
– Счастливо оставаться, сумасшедшая красотка! – гость подмигнул напоследок и скрылся в темном коридоре.
Камила зарычала так громко, что на потолке зашевелилась штукатурка, а люстра закачалась. Рухнув лицом на кровать, накрылась изорванной подушкой с головой и долго выла, как раненная лисица. Не отпускало. Не помогало. Хотелось кого-нибудь прибить и вывернуть наизнанку.
И она знала, кто ей поможет.
Вскочила и побежала босиком по лестнице. Антона нигде не было видно. Ушел? И хорошо!
Вечерняя роса холодила ступни. Когда стриженный газон закончился, высокая трава стала хлестать по голени и рвать тонкую ткань халата. Ее любимого халата. Камила бежала, не чувствуя усталости и боли. И когда на горизонте увидела его, прибавила ходу.
Крепкий, широкоплечий и родной. Прыгнув в ласковые объятия, взревела белугой, опустила голову и прошептала:
– Мне так плохо. Так плохо. Успокой, защити…
Он коснулся прохладой щеки и волос, укрыл своей тенью и зашелестел, будто отвечая.
Камила приподняла голову и, вцепившись в его громадные плечи-ветки, перебралась выше. Дуб скрипнул, закачался и спрятал ее под густыми листьями. Усевшись поудобней, она взглянула на горизонт.
Озеро отражало темно-синие облака, а на стыке земли с небесами горело яблоко заходящего солнца, что выпускало оранжевые лучи во все стороны. Вот где магия! Вот где настоящая сила созидания! А в руках Камилы только разрушение, и она совсем не хотела быть такой.
Два холма по две стороны спокойной воды смыкались вдалеке в черную линию, но глаза то и дело цеплялись за рваные верхушки деревьев, что выросли совсем рядом. Чтобы добраться до ласкового озера, нужно преодолеть темный густой лес. Ей не было страшно в прямом смысле, потому что самый ужасный зверь на ближайшую округу – она сама.
* * *
Сколько Шилов не бился в проход, он был перекрыт невидимой пеленой. Она вибрировала, стоило коснуться, но и отталкивала на метр или два, если надавить сильней. Электрическое поле, что ли?
В очередной раз развалившись на земле, Антон уставился в протыканное первыми звездами небо и захохотал. Что-то последнее время все казалось сном. Да только рана на щеке болела слишком натурально, а грязь и влага неприятно стягивали кожу рук. А еще горела спина: от бесконечных падений, от удара об стену. И ладони пекли – слишком много раз он прикасался к незримому барьеру. Точно не сон. Магия? Нет-нет… Должно быть объяснение. И желательно научное.
Оx и девка! Огонь. Так страшно стало, когда она руками шевелила, будто ожила фарфоровая кукла с полки в гостиной. Девушка словно на расстоянии управляла предметами. Но это же невозможно! Брр…
Хотя, если посмотреть с другой стороны: Камила, как испуганный дикий звереныш, не привыкший к ласке и заботе. Антон прикрыл веки и представил ее золотые глаза, аккуратные плечи, высокую грудь… Внизу живота зашевелилось тепло. Нет, не тепло, жар, сводящий с ума. Так же сильно он хотел девушку очень давно, в старшей школе, когда гормоны били через край. Последнее время, все отношения обычно разбавляли его скучное проживание, но не приносили длительного кайфа. Да и оставляли мерзкий осадок.
Как клуб ядовитых змей, в животе шевелился голод. Шилов пытался вспомнить, когда ел последний раз, и не смог.
По мокрой от вечерней росы спине, легкой поступью пробирался холод. Антон приподнялся и сел, сложив руки на колени и опустив голову. Нужно что-то делать. Нужно понять, что происходит. Тут хоть щипай себя, хоть режь – не проснешься, потому что – настоящее все. Реальность ото сна он еще в состоянии отличить.
Внезапно из дома выбежала Камила. Она тихо помчала по газону, даже не взглянув в сторону Антона. Красный халат хлопал в сумерках раненным крылом, темные волосы переливались медью, а светлые ножки мелькали крошечными ступнями.
Шилов поднялся, сгибаясь, как старый дед, и пошел следом. Стараясь не дышать и не шуметь, чтобы не испугать ее. Босые ноги утопали в траве, живот бурчал, все тело болело от ссадин, но Шилов уперто крался за девушкой.
На пригорке, где небольшая поляна заканчивалась спуском к лесу, возвышался огромный дуб. Камила побежала к нему и приникла к стволу, словно к другу. А затем, как обезьяна, полезла вверх, цепляясь за ветки, перебрасывая ноги выше и выше и подтягиваясь так легко, что Шилов позавидовал ее ловкости. Он по деревьям лазил еще в детстве, когда мама была…
Пока Камила не смотрит, Антон подобрался ближе. Что она собирается делать так высоко? Совсем на верхушку вскарабкалась, глупая. И что ее ловить теперь? Или снимать?
По поляне разносился тихий шепот и плач.
– Ками… – осторожно позвал Антон.
Девушка резко умолкла и долго делала вид, что ее нет среди ветвей. Да только луна гуляла легким сиянием по красному атласу и отбрасывала вниз легкое зарево.
– Я знаю, что ты там. Слезай, – проговорил Антон и обошел дерево, выбирая удобную ветку для прыжка. Как девушка смогла так высоко забраться? Тут он со своим ростом не достанет. Вот же упертая: молчит, как рыба. – Слезай, а не то сам сниму.
Камила прыснула, и на голову просыпались листья и мелкие палочки.
– Мне не страшно. Я все равно уже грязный, как черт, – струсил мусор со слипшихся волос. – Слезай! Это опасно. Еще убьешься. Твоя мамка мне потом шею свернет.
– Боишься мою маму? – тихо спросила она, перебравшись по звуку еще выше.
Антон подпрыгнул к ближайшей ветке и, раскачавшись, забросил ноги. Было больно – спина горела огнем и ладони пекли, но Шилов, стиснув зубы, полез дальше.
– Ты еще здесь? – спросила Камила, когда молчание затянулось, а Антон был занят подъемом.
Переступив вокруг ствола по крепким веткам, Антон перелез еще выше. Расправив мешающие листья и выпутав мелкие кудри из острых веток, глянул вверх. Хорошо, что крепко держался, потому что фигурка Камилы выделялись в мягком свете, будто она ночная фея. Кожа светилась изнутри мягким кремовым оттенком, волосы струились от ветра, как шелк, а глаза золотились, как две маленькие луны. От такого вида можно не просто дар речи потерять, но и сознание.
– Почему не ушел? – тихо спросила девушка и спряталась за широким стволом. Только смуглое плечо выглядывало и волновало Антона все больше. Ладони взмокли, а бедра сжимало приятной болью. Совсем сбрендил, возбуждаться в такой момент!
Присев на ветку потолще, Антон прижался к дубу спиной. Вид здесь был потрясающий: за лесом чернело спокойной водой озеро.
– Выход не нашел, – наконец нашел, как ответить.
Камила захихикала.
– Странно. Он вроде напротив крыльца был, – засмеялась девушка ярче, и голос стал внезапно ближе. Тонкая ножка коротко коснулась плеча. – Не боишься, что сброшу тебя?
– Ну-у-у, – Антон цапнул ее ступню и, не соображая, что делает, поцеловал крошечные пальчики. – Отсюда, если упаду, то лишь раз. Плохо, если позвоночник сломаю, и к постели прикуют, но я надеюсь, что буду падать удачно – головой вниз.
Камила промолчала, забрала осторожно ногу и перебралась на другую сторону. Выглянула, как нашкодивший котенок.
– Жить надоело?
Шилов пожал плечами.
– Почему же? Хочется еще пожить.
– А что еще хочется?
– А сама как думаешь?
Девушка прищурилась и перебросила на плечо густые волосы. Почему она не путается в ветвях? Дерево будто слушается ее.
– Как ты это делаешь? – Антон потянулся, чтобы коснуться румяной щеки, но Камила, словно Маугли, перелезла в миг на ветви выше.
– Лажу по дереву? – хихикнула над головой.
– Нет. Управляешь шкафами. Как швырнуть графин в ярости, я понимаю, но вот разгромить комнату одним взглядом – это…
– Жутко? – Камила неожиданно свесилась верх тормашками перед ним, зацепившись коленями за ветку. Длинные волосы, как водопад, пролились перед лицом, халат распахнулся и приоткрыл крепкие ноги. Вот же соблазнительница!
Антон изумился ее прыткости и юркости. Теперь ему было страшно за себя, потому что, как будет спускаться – не представлял.
– Удивительно, – выдохнул он, отвечая и на мысли и на ее вопрос.
* * *
– Ты… – Камила помялась от его странного взгляда и качнула волосами. Жар приливал к лицу и оседал на щеках приятными колючками. Висеть вниз головой было любимым занятием, тогда давление с рук и сердца уходило в темечко, позволяя ей снять напряжение, но сегодня все шло не так, и этот выпад только сильнее растревожил эмоции. Дэй почти задыхалась от их переизбытка.
Антон потянулся и легко коснулся щепотью ее подбородка. Провел кончиками пальцев по скуле и остановился возле губ. По телу помчала невыносимая и необъяснимая дрожь. Тетки что-то подмешали в зов, однозначно. Они сильнее по степени, значит, на Камилу тоже влияние бросили. Хотя договаривались же, что позволят ей самой решать. Обманщицы! И мама туда же.
Теплое прикосновение языка скользнуло по губам, и Камила от неожиданности оттолкнулась. Антон, как птица, взмахнул руками и с коротким криком спрыснул с ветки. Дэй успела словить его в воздухе, но содрала кожу на ноге, когда поворачивалась. Ей нужен был зрительный контакт с предметом или материей, иначе она не чувствует его форму и не может влиять. Сердце бухнуло в груди, выбив воздух, а Антон повис над землей, как одна из ее фарфоровых кукол.
Мужчина молчал и не шевелился. И это пугало.
Расслабив пальцы, Камила опустила его на землю. Светлые волосы прикрыли лицо, голова безвольно повернулась набок. Кажется, он сильно стукнулся о ветку, когда падал.
Спускалась стремительно. Перепрыгивала ветки, будто кошка, а с последней – самой высокой – просто ступила в пустоту и приземлилась мягко на траву. Подбежала к Антону и стала прислушиваться. Он не двигался и, казалось, не дышал. Было достаточно темно, потому Ками прижалась к его груди, чтобы услышать стук сердца. Кольцо крепких рук сомкнулось за спиной.
– Попалась, – прошептал негодник.
– Совсем сдурел?
– Кажется, – прошептал Антон и поймал ее губы. Вкус поцелуя был немного соленым. Ками пыталась брыкаться, даже стукнула мужчину по плечу кулаком, но оторваться от сладких пыток не смогла. Чересчур хотелось пойти дальше.
Когда жаркие прикосновения губ переросли в тесные объятия, Камила не сдержала стон. Антон немного приподнял ее над собой и перевернул, но не позволил даже шевельнуться – кусал губы, терзал волосы и вжимал ее сильнее в землю, почти не позволяя дышать. Камила могла легко его скинуть, но не делала этого. Новые ощущения были слишком вкусными, и она не находила сил отказаться от них.
Ткань халата распахнулась, Антон коснулся губами груди и вызвал взрыв мурашек по коже. Ками впилась пальцами в его кудрявые волосы, выгнулась навстречу и застонала в высокое звездное небо.
Может, это шанс? Но освободится ли она в будущем от этих воспоминаний? Отпустит эмоции и чувства или будет мучиться, как мама, всю жизнь?
Мужчина дышал порывисто, обжигал кожу поцелуями и, когда каждое движение стало томительным и острым, резко отстранился. Присел, запустил руки под плечи и колени Камилы, приподнял ее и понес к дому, прижимая к себе. Молча, без слов. Целовал на ходу, проталкиваясь яростно в ее рот языком, а в гостиной на миг тяжело оторвался и сипло спросил:
– Где ванна?
Камила смогла лишь кивнуть в нужную сторону и крепче обвить его шею. От Антона пахло скошенной травой и влажным грунтом. Сопротивляться было бессмысленно: она согласилась на этот шаг, согласилась еще тогда, когда столкнулась с ним взглядом на вечеринке. А может, и раньше. Будто эти голубые глаза что-то для нее значили, будто знали ее и понимали. Самообман. Ну и пусть. Разве зазорно желать себе счастья и наслаждения?
– Это прекрасный сон… – прошептал он, стаскивая халат с ее плеч. Атлас защекотал по ране на ноге, но Ками почти не обратила внимания. На ней все заживало очень быстро.
Камила заулыбалась и наклонила голову: волосы рухнули вниз и прикрыли грудь. Да, сон, и правда, вышел замечательным, но только пробуждение будет тяжелым, но стоит ли сейчас об этом задумываться?
Пока стекала холодная вода, Антон сбросил рваную одежду, а затем аккуратно стянул последнюю тонкую преграду между ними, оставив Камилу только в маске. Скользнул пальцами по бархатному контуру, но не посмел снять. Приподнял ее руки над головой и прижал всем телом к мокрой стене кабины. Было непривычно: жарко и холодно одновременно. И немного страшно, потому что обнаженный мужчина был в диковинку. На фото она видела и даже рисовала их, но чтобы вживую…
– Я точно сплю, потому что от падения с такой высоты не выжил бы, – проговорил Антон, заглядывая в ее глаза. Волосы намокли и выделили его светлое лицо, широкие скулы и греческий нос. Из-под челки, через бровь, по левой щеке ползла алая нить, и, размытая водой кровь, быстро капала на плечо. Разрубил-таки лоб.
Камила кивнула и провела пальцами над раной Антона. Края затянулись слишком быстро для простого человека, отчего стало еще страшней, ведь если мужчина рив
– у них никогда не будет детей. Почему мама выбрала его? Говорила же чистый нон? Ошиблась? Или это проделки артефакта?
– Но сон слишком реальный и долгий… – шептал Антон и водил широкой ладонью по ее телу, будто рисовал большими мазками шедевр, и опускался ниже.
Никто никогда не прикасался к ее телу. Не то, чтобы она не хотела, а просто вечная домашняя тюрьма вынуждала.
– Тебя полечить нужно, – прошептала Ками, подавшись вперед.
– Ерунда. Царапина, – говорил он, словно зачарованный. Голодный огонь в его глазах пугал и восхищал. Расстраивало, что видел Антон загадочную девушку в маске, но никак не настоящую Камилу. Ту, что с разломами проклятия на лице. Со своей драмой, бедой и правдой. Нужна ли она ему такой?
Глава 16. Слабая надежда
Он хотел ее. Здесь и сейчас. Как голодный зверь и последний подонок. Просто взять, воспользоваться и получить удовольствие. Сиюминутное. Шилова мало волновали последствия, ему было все равно, что завтра они разойдутся и никогда не увидятся. Даже хорошо, что не успели сблизиться и раззнакомиться – так будет легче свалить. Задание тети он выполнил, не станут же его держать взаперти вечно. А падение с дерева… Да просто повезло, и только. Все остальное, что вытворяла девушка, не поддавалось объяснению, но оно сейчас Антону и не нужно было. Он горел и плавился. Он смотрел и трогал. И сходил с ума потихоньку.
Смуглая кожа покрытая каплями воды, пухлые требующие поцелуя губы, золотистые ясные глаза и маска… Как же возбуждала эта черная маска! Зубы и бедра сводило распирающей болью, хотелось прижимать Камилу к стене и ласкать ее безудержно до крика.
Она, как опытная любовница, скользила пальчиками по коже, тянула Антона настойчиво к себе и целовала все до чего дотягивалась: плечи, шею, подбородок. А еще стонала. Как настоящая распутная куртизанка. Билась головой о стену душа, когда он касался ее сокровенных мест, и кусала до крови губы, когда Антон опускал голову и впивался зубами в ее крошечное плечо, а затем слизывал соль и тянул ленту поцелуев до груди.
Он не спешил. Намылил мочалку и осторожно вытер каждую клеточку ее кожи. Антон знал, что она пылает, но ему хотелось продлить удовольствие. Хоть немного. Девушка ласково выжала пену из его волос и взглянула из-под густых ресниц, будто хотела съесть. Смывали друг друга душем и целовались, глотая горьковатый вкус шампуня.
Из кабинки выползли, с неохотой отцепившись, и, когда Камила вытирала влагу с плеч, Антон гладил ее спину и комкал грудь, что идеально ложилась в ладонь. Слизывал воду и мыло с тонкой шеи, наклоняя девушку вперед, и Камила подчинялась. Было жарко, и оба знали, что пойдут до конца.
Без слов, без объяснений, без запретов: просто сумасшедшая ласка и пламя. Антон слегка обтерся полотенцем, просушил волосы и мельком глянул в зеркало на рассечение. Говорил же, царапина. Щека кололась легкой щетиной, а вторая рана совсем пропала. Может, и не рана была, а просто измазался.
Антон подхватил девушку на руки, она уткнулась ему в грудь и спрятала лицо под мокрыми волосами, и понес ее в гостиную.
– Ками, где есть крепкая кровать? – прошептал ей на ухо.
Девушка приподняла голову и туманно повела взглядом вверх:
– Возле гостевой. Там, где мы встретились, – говорила так напряженно и томно, что колени подгибались от желания.
Антон завернул мимо колонн, прошел по коридору и нырнул в знакомое помещение с книгами и диванами. Тонкий тюль шевелился и приоткрывал вид на ночной город и впускал в дом приятную прохладу.
Бра на стене внезапно вспыхнули и притушились до мягкого и приятного света, будто по команде.
Опустив Камилу на пол, Шилов подтолкнул ее к дивану. Она хищно облизнулась и плавно присела. Ее грация и изящество потрясали, не было вычурной и наигранной пошлости, был только звериный голодный взгляд и гибкость, как у кошки. Это волновало и обжигало до косточек, так, что дышать становилось трудно.
Развел ей немного ноги и наклонился. Девушка что-то прошептала и откинулась назад. Антон не разобрал, потому что не хотелось останавливаться. Даже на миг.
Целовал ее иступлено, пока Камила не закричала и не сжала пальцы в волосах до приятной боли. Она тянула его на себя и, в яркой пульсации, была невероятно прекрасной и сильной. Антон с трудом выбрался из ее объятий и встал рядом с диваном на колени.
Забросив крепкие и идеальные ноги себе на бедра, Антон подвинулся ближе. И, когда резко толкнулся, а девушка закричала от боли, понял, что он – последний дурак.
– Ками… – захрипел, сгибаясь от волн экстаза. Почти упал на спинку дивана и придавил девушку собой. – Почему ты не сказала?
Она тихо плакала. Отвернувшись и закусив губу. Можно же было иначе, если бы только знал. Антон собрал волю в кулак и, стараясь не причинять боль, мягко отстранился.
– Прости, прости… О таких вещах говорить нужно, – голос сипел и срывался, а неудовлетворенность катилась по венам жуткой резью в паху.
Пересел на диван и потянул Камилу к себе, усаживая на руки и укрывая пледом. Девушка слабо сопротивлялась и прятала лицо под ладонями. Хотя оно и так было прикрыто маской.
– Ну, все… Тише-тише, – нежно погладил ее скулы и осторожно коснулся кончиками пальцев губ. – Сейчас немного отпустит. Я, идиот, думал, ты опытная, – прижал ее к себе и выдохнул в ухо: – Невероятно.
Они сидели молча некоторое время. Камила дремала, а Антон боролся до последнего с затекшим телом. Только резкая боль в спине заставила его приподняться и уложить девушку рядом.
Наклонился и, перебрав подсохшие пряди каштановых волос, сказал:
– Все будет хорошо. Веришь мне?
Она тяжело приоткрыла веки и коротко кивнула.
– Отдыхай, – Антон поцеловал ее в лоб и укутал получше в плед, а сам, прихватив полотенце с пола, на цыпочках ушел в гостиную.
Он собирался утром покинуть этот дом, хотел поразвлечься и смыться. А сейчас чувствовал себя обязанным и виноватым. Как он мог не понять, что девушка невинна?
Обернувшись полотенцем, долго бродил по огромному дому в поисках одежды и еды. Свет зажигался от движения, потому что, куда Антон не заходил, всюду вспыхивали лампы. Автоматически.
На третьем этаже оказалось две комнаты. Одна закрытая, а другая больше походила на склад мусора. Потеряв интерес, Шилов спустился назад, на второй этаж. В разгромленной комнате нашел чистую одежду для Камилы и взял себе один из ее кимоно-халатов. В другое он просто не влез, а его одежду после полетов у ворот и падения с дуба можно только выбросить.
В свете выжившей лампы разруха комнаты казалась нереальной. Как? Как хрупкая девушка смогла все это вытворить? Антон долго изучал сдвинутый с места шкаф и никак не мог разобраться, где тот механизм, которым Камила управляла. Ну, не магия же это была!
Внизу живота томно ныло: нужна была разрядка. После такого возбуждения воздерживаться – вредить здоровью, но сейчас тревожить Камилу он не станет, а рукоблудить в чужом доме совсем неприлично. Он все-таки из воспитанной семьи.
Кухня нашлась на первом этаже. Огромная и светлая. Лампы под потолком напоминали огромных желтых жуков, а длинный стол по центру – зеленую змею. В холодильнике высотой в рост Антона, на три двери, ждал своего часа копченый балык и сыр. Не рокфор, но тоже недешевый.
Здесь же нашлась кофе-машина. Не покидало ощущение, что за ним постоянно следят, но Антон сбрасывал его, подергивая плечами и распевая одну из своих любимых песен. Тихо, себе под нос, чтобы не разбудить Камилу, но и достаточно внятно, чтобы заглушить дурацкие мысли.
На круглом обеденном столе у окна возвышалась корзина с фруктами, а рядом стояла маленькая кукла. Антон машинально взял ее в руки и долго рассматривал уродливое лицо и шевелил страшными шарнирными руками. Темные волосы, большие глаза и черные разводы на лице, будто на нее пролили полбанки чернил, а смыть забыли. У нее было такое злобное выражение лица, что Шилов вздрогнул и перенес фигурку на полку. Не просто поставил, а отвернул к стене, чтобы не глазела, и закрыл ее коробкой с сухими завтраками.
Быстро выложил на широкое блюдо бутерброды, нарезанные фрукты, поставил чашки с кофе, маленькую сахарницу и сухие сливки и вышел через гостиную в боковой коридор. Уже перед поворотом в библиотеку, где отдыхала Камила, обернулся, чтобы убедиться, что никто не идет за ним. Чувство слежки царапало лопатки странной тревогой и превращало его в глупца. Будто он малолетка, что страшится чужого дома. Даже смешно стало.
Улыбаясь, Антон тихо зашел в комнату. Поставил на столик поднос и присел около Камилы. Долго не решался прикоснуться, а потом погладил ее щеку, поцеловал в губы и прошептал:
– Я немного поесть принес.
Девушка вздрогнула и, распахнув глаза, проверила маску. Будто боялась, что во время сна она съехала.
– Немного кофе не помешает, – проговорил неуверенно Антон и подал ей крошечную чашку.
Камила завернулась в плед и покраснела.
– Я тебе и одежду принес, в твоей комнате нашел. И…
Она заулыбалась, окинув его изучающим взглядом, и на сердце будто легче стало.
– Тебе идет мой халатик.
Антон, не сопротивляясь порыву, потянул ее к плечу, пропустил мягкие волосы сквозь пальцы.
– Как ты? Я мог тебя сильно ранить. Что же, глупая, не сказала?
– Неважно, – тихо буркнула она и сделала глоток кофе. Приняла из рук Антона бутерброд и жадно стала есть. Так, словно голодала пару дней.
* * *
Приятная боль согревала живот, губы покалывали от остывающих поцелуев, а по ногам все еще бегали слабые разряды удовольствия. Камиле было немного стыдно и она прятала от Антона взгляд. Разочаруется же, как только увидит ее настоящую. Показать ему лицо? Испугать? Прогнать?
Как-то не хотелось. Именно сейчас было приятно посидеть вдвоем и просто поговорить. На миг показалось, что Камила – простой человек, а Антон ее парень, и нет ничего прекрасней их уютного молчания. Даже огонь, что душил ее бесконечно, отступил. Будто спрятался ненадолго.
Такое внимание от мужчины – кофе, фрукты и одежда – шокировало, потому что Дэй почти всегда была одна и не испытывала подобного. Никто особо не заботился о ней и не ждал от нее этого в ответ.
Уборкой и готовкой занималась Соня-Тихоня, но сейчас девушка взяла несколько отгулов, и временно ее заменяла веселушка тетя Валя. А у Камилы не срослось с котлетами, отбивными и супами, как она не старалась – выходила ерунда. Даже салат получался рубленным и горько-кислым, о выпечке лучше вообще не заикаться. Для домашней работы выбрали надежную грииту. Пришлось повозиться с поиском, потому что простые люди рядом с Ками не уживались: тетя Валя слишком часто зачищала им память.
Злата же всегда была занята, а дочь даже не интересовалась чем. Вернее, интересовалась лет до десяти, а потом перестала. Все равно мать не признавалась, а унижаться надоело. Камила замкнулась и решила, что лучше надеяться на себя. Во всем.
Сад и конюшня: вот куда она никого и никогда не подпускала. Когда дочь чуть не разрушила половину хозпостроек и старую часовню, в южной части усадьбы, мама покорилась и дала ей немного свободы, но оградила территорию по периметру магическим барьером.
Камиле нужно было куда-то девать нерастраченную магическую силу, а в доме она раньше не работала из-за всевозможных блоков и артефактов, но разрывала изнутри. Это после того, как она стала девушкой, и ее раз в месяц мучали болезненные месячные, сила возросла в несколько раз, заклятия защиты давали брешь. Она могла их разрушить, не напрягаясь. Почти все. И каждый раз, когда преломляла магию старшего на две степени мага, ловила испуганные взгляды мамы и теток.
Насытившись бутербродами, Ками легла на широкое и удобное плечо Антона. Его длинные пальцы нежно перебирали ее волосы и гладили по щеке, пробуждая новые приятные ощущения и рассыпая по телу назойливые колючки. Это не мамины прикосновения и не объятия подружки. Это – другое. Таких колючек хотелось больше, невыносимо больше, но… Как же Камила боялась слишком нырнуть в чувства, потому что перед ней сидел совершенно незнакомый человек. Может ли она ему довериться?
– Почему ты не ушел? – осторожно спросила и провела рукой вверх, изучая его грудь, плечи и шею. Под ладонь угодил поцелуй: Антон перехватил пальцы и мягко провел губами по каждой фаланге. Стало внезапно жарко.
– Пытался, – слегка улыбнулся и склонил кудрявую голову, – но не смог. У вас новейшая защита стоит? Какие-то необычные технологии? Открытые ворота не выпустили меня.
Камила хмыкнула. Кажется, ее гость до сих пор ничего не понял.
– Ты веришь, что есть люди… – прикусила губу. Нужно ли ему говорить? И, сжавшись от страха, выпалила: – Я – маг, Антон.
Его улыбка стала резко шире, и, как молния в небе, погасла.
– Прикалываешься? – он отпустил руку, отчего она бухнулась вниз и зацепила больно волосы. Мерзко стало и холодно.
Дэй вывернулась из объятий, нарочно скользнула ладонями по его телу последним прикосновением, чтобы запомнить, и отсела подальше. Было страшно: от этого ее сжимало, как пружину. Вот-вот пойдут трещины, и разломы выпустят агрессию и мощь. Если мужчина сейчас психанет или испугается, она может сорваться…
Камила осторожно помотала головой и сильнее завернулась в плед. Попятилась к стене. Еще и еще. Лопатки коснулись холодной поверхности, волосы хлопнули по плечам и упали на лицо. Мысль, будто острая стрела вонзилась в висок.
– Так вот для чего браслет?! – выкрикнула и дернула вязку агатовых бусин. Они уныло тренькнули, но остались на запястье. – Сними! – несколько шагов вперед, протянула ему руку и тряхнула браслетом перед побледневшим гостем.
– Ты серьезно? – он отстранился.
– Да! Я не давала согласия. Сними, говорю… Ты надел, тебе и снимать! И можешь валить! – она вскрикнула, не в силах совладать с голосом. – Я – не человек! – рявкнула со всей дури, отчего Антон округлил глаза и влип в спинку дивана.
Камилу несло подхваченным ураганом распирающей силы, и она не знала, как себя остановить. Второй раз за день не могла поймать контроль. Мама обвиняла ее за сонный шарик, а сама бросила мужчину в клетку с тигром?!
Антон нахмурился и потер подбородок. Широкая пятерня запуталась в кудрях и перебралась на затылок.
– Да это бред! Ты меня разводишь!
Антон говорил напряженно и смотрел в пол, а Камила чувствовала, как неконтролируемая ярость стремительно подступает к горлу. Почему сейчас? Когда так хочется побыть простой девушкой и получить хоть немного простого человеческого счастья.
Ринулась к балкону и с разбега прыгнула на газон. Тащила за собой плед, чтобы прикрыться, хотя смысла не было – здесь все равно ни души.
– Камила! – ударился в спину испуганный голос.
Она обернулась. Кровь в венах бурлила и выворачивала наизнанку, а перед глазами появились знакомые багровые огни. Она должна задавить Зверя, не позволив ему сейчас выбраться.
