Текст книги "Последнее лето в Аркадии"
Автор книги: Дейрдре Перселл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 30 страниц)
Кольм был влюблен в компьютеры. Не знаю почему, но мне всегда было его немного жаль. По сути, неплохой парень, к тому же довольно умный, хотя этого не скажешь, глядя на его вечно насупленное лицо. Мой Джек никогда не интересовался сыном Мэдди, а девочки Риты, хоть некоторое время и пытались расшевелить Кольма, все же сдались, наткнувшись на стену отчужденности. К тому же у парня нескладная фигура и прыщавая физиономия, что едва ли привлечет к нему множество друзей. Думаю, Кольма мучает равнодушие отца и поглощенность матери делами мужа. Мэд пыталась родить сыну братика или сестренку, но так и не сумела, так что он живет сам по себе, обособленно, какой-то своей жизнью.
– Ну, когда поедем на пляж? – Мэдди возбужденно захлопала в ладоши, и мне в этой ее взвинченности вновь почудилась какая-то наигранность. – Становится все жарче. Я обещала себе, что буду весь отпуск пить местное вино, но на таком пекле меня сразу развезет, так что придется ограничиться водой. Может, джин-тоник пойдет лучше? Что скажешь, Тесс? Не присоединишься?
Я покачала головой, и Мэдди повернулась к мужу.
– А ты, Фергус? Принести тебе пива?
Фергус многозначительно глянул на часы, рот дернулся, словно червяк. Судя по всему, так он выражал свое неодобрение.
– Да ладно, мы же отдыхаем! – весело хихикнула Мэд. – Ну, как хотите, а я себе налью. Кольм, могу захватить тебе колу.
Она прошагала мимо меня в дом. Вздохнув, я посмотрела на Фергуса. Его голова снова была склонена над сценарием.
Глава 8
Мэдди, девчата, Джек и даже Кольм шумно играли в пляжный волейбол. Они составляли одну команду против троих мужей. Мы с Ритой сидели под зонтиками и периодически поглядывали в сторону Тома, который строил маленький замок из песка. Он делал это очень тщательно, затем злобно топтал произведение ногами и начинал сначала. Том отказался переодеться в плавки, оставшись в шортах и в очередной любимой футболке, рисунок на которой поблек еще несколько месяцев назад. Слава Богу, Рита никак не прокомментировала его выбор. Перед ней мне никогда не приходилось защищать сына и его право на маленькие странности. Пожалуй, Рита – единственная из всех моих друзей и близких, кто принимает Тома таким, какой он есть. Всем бы такую лояльную подругу!
Припоминаю, как часто мы продолжали видеться втроем после Ритиной свадьбы. Будь на ее месте любая другая, наше общение плавно перетекло бы в разряд символических, а потом и вовсе ограничилось бы открытками и звонками под Рождество. Но Рита по-прежнему была с нами, обожала встречаться, таскалась на вечеринки, словно была не замужем. Она приглашала нас с Мэдди к себе домой. Ее гнездышко оказалось совсем не таким, каким мы его себе представляли, – жилищем замужней дамы. Нет! Дом Риты, конечно, разительно отличался от наших холостяцких апартаментов, но только в лучшую сторону. В нем было уютно и мило, и мы с Мэд никогда не упускали случая заскочить на чаек и потрепаться.
– Здесь так хорошо! Век бы лежала на пляже! – Рита вытянула ноги и подвигала пальцами. Затем она деловито поправила купальник – раздельный, без лямок, словно сплетенный из тонкой бечевки. – Ты не представляешь, сколько я за него выложила!
– Не-а, не представляю. – Я усмехнулась. Мой собственный купальник, цельный, черный и очень скромный, обошелся мне в астрономическую сумму, но совсем не выглядел таким дорогим, как бикини Риты.
– И не спрашивай, сколько стоит, все равно не скажу! – Рита удовлетворенно усмехнулась. Я промолчала. Судя по всему, она ожидала лавины вопросов и была чуть разочарована. – Короче, если бы я отнесла эти деньги в какой-нибудь благотворительный фонд, можно было бы накормить целую африканскую деревню, – самодовольно уточнила Рита и закрыла глаза.
Пляж оказался великолепным. Широкая полоса белоснежного песка, облизываемая голубыми волнами прибоя. Наша компания взяла напрокат все принадлежности для пляжного отдыха, какие только продавались в городке, включая зонтики, лежаки, надувные матрацы и прочее. Пляж пустовал. Мы устроились у самой воды, и нас овевал прохладный прибрежный ветерок. Кольм, чьи наручные часы имели встроенный датчик температуры, утверждал, что воздух прогрелся до двадцати девяти.
Пляж располагался километров в двух от Коллиура, в Аржелес-сюр-Мер. Именно его нахваливала рекламная листовка, оставленная агентом в снятом нами коттедже. Предполагалось, что здесь есть оборудование для различных видов пляжного и водного молодежного спорта, а также несколько ресторанов с чудесной кухней.
В отдыхе вне сезона есть огромное преимущество: туристов почти нет, поэтому к вашим услугам многое из того, что недоступно простым смертным в разгар отпусков. К примеру, обширный пустой пляж. Но тут есть и свои подводные камни. Аржелес, маленький городок с большими автостоянками и множеством развлекательных центров, явно относился к тем местечкам, что практически вымирают в межсезонье. Кроме торгового центра и рынка изделий народных промыслов, здесь были лавочки сувениров и одежды, кафешки и бары, которые в мае казались заброшенными. Аржелес выглядел вымершим. Нам оставалось лишь с тоской глазеть сквозь витрины на манекены в цветастых парео, керамику, свечи ручной работы и плетеные босоножки. Подавляющее большинство магазинов имели на дверях, увы, амбарные замки.
Но скажу вам по секрету, лично мне это понравилось. Я с детства привыкла отдыхать в межсезонье. Поначалу такие поездки оставляли в моей душе лишь недоумение, а затем я привыкла и даже их полюбила. Это напоминает мне, как вместе с родителями мы ездили в Эннискрон. Мы постоянно оказывались на пляже в дождь, частенько простужались и возвращались домой бледными и в соплях. Мама, папа и я уныло бродили по сырому песку, затем забредали в какое-нибудь кафе-мороженое, где брали по два шарика ванильного и запихивали их в себя почти против воли. «Раз уж мы приехали отдыхать, то просто обязаны наслаждаться» – вот как это называлось.
Короче, закрытые магазины вовсе меня не угнетали. Наверное, Риту позабавил бы ход моих мыслей. Она сказала бы, что любовь к отдыху в межсезонье отлично сочетается с моей увлеченностью «похоронной» музыкой.
Меж тем Рита снова открыла глаза и, прищурившись, посмотрела на Мэдди.
– Кстати, о голодных африканских деревнях, – заметила она. – Тебе не кажется, что с нашей подругой пора что-то делать? Она похожа на ходячий скелет.
– Да уж. Увидела ее утром и пришла в ужас, – согласилась я шепотом. – Знаешь, зимой Мэд предпочитала объемные свитера, так что было невозможно представить, до чего она отощала.
Мы следили за подругой, бегущей к мячу. Когда она наклонилась, чтобы его поднять, я отметила, что чашечки крохотного купальника жалобно накренились, открывая не округлости груди, а два крохотных мешочка, наполненных водой. Мэд выглядела как девочка-подросток.
– Может, с ней нужно поговорить? – неуверенно спросила Рита. – У нее же явная анорексия. Конечно, я не слишком в этом разбираюсь. Или разговор лишь усугубит ситуацию?
– Возможно. Несколько недель назад я видела документальный фильм о людях, больных анорексией. Там говорилось, что они часто носят объемные вещи, чтобы не привлекать к себе внимания. Они кажутся себе уродливыми и жирными. Но этот открытый купальник развенчивает всю теорию. Может, Мэд просто перестаралась с диетой? Анорексия – очень запущенный случай; может, рано ставить диагноз? Как я поняла, при этом заболевании главная проблема вовсе не в еде. Такие люди пытаются контролировать свою жизнь, свое тело, но делают это слишком радикально. Давай понаблюдаем за Мэд несколько дней, а потом уж решим, как быть. Может, на свежем воздухе она расслабится и начнет больше есть? Пара стаканчиков джина с тоником, и она в задумчивости сжует пакетик чипсов?
– Да уж, – горько отозвалась Рита. Она придвинулась ближе и зашептала мне в самое ухо: – Неприятно это говорить, но проблема не только в еде. Ты видела, сколько она пьет? И с какой скоростью? Двумя стаканчиками Мэд явно не удовлетворяется.
– Я ничего такого не заметила, – солгала я, разглядывая ногти. На самом деле я тоже видела, как часто Мэд бросается к бару. Это длилось уже довольно долго. Мэд первой предлагала выпить и первой же требовала повторить.
Рита расценила мой ответ как нежелание обсуждать подругу за глаза. Она кивнула и сменила тему.
– Посмотри-ка на Фергуса! – вдруг хмыкнула она. – Как он рисуется! Такой нелепый вид!
Я проследила за ее взглядом и увидела, как муж Мэд в очередной раз нырнул к мячу, поднял руки для удара и промахнулся. При этом его жесты были неторопливыми, с ленцой, словно он играл на зрителя. Должно быть, даже на отдыхе Фергус не выходил из амплуа великого актера. Он профессионально сверкал белозубой улыбкой, так и эдак поворачивался крепким торсом с толстым слоем автозагара. Кожа казалась рыжей, словно морковный сок. На фоне Фергуса бледный Джерри выглядел подземным червем, впервые выползшим на поверхность.
– А мой-то каков! – Рита одобрительно щелкнула языком, когда ее Рики сделал хороший бросок. – Хотя малость обрюзг за последний год. Думаю, стоит последить за его диетой; погляди, какие отъел бочка. Еще не хватало, чтобы он скончался от сердечного приступа прямо на мне, ха-ха!
Она неожиданно перестала смеяться и внимательно посмотрела на меня.
– Ты скучаешь по Майклу? – Вопрос был задан тихим, похожим на шелест волн голосом. – Кажется, в этом месяце годовщина?
– Иногда мне очень его не хватает. Действительно, в этом мае стукнет одиннадцать лет… как его не стало. Двадцать второго. В среду на будущей неделе.
Я говорила отрывисто, боялась, что дрогнет голос. Почувствовав это, Рита на мгновение прищурилась, сообразила, что ее занесло, и тотчас извинилась:
– Прости, мне не стоило тебя расстраивать. – Она откинулась на лежаке и прикрыла веки. – Как здесь хорошо, правда? Такое теплое солнце, ветерок… надеюсь, на этот раз ничто не напомнит нам отпуск в проклятом Марокко!
В Марокко мы почти все время торчали в номерах. Это было единственное место, где под кондиционером можно было спрятаться от нещадно палящего солнца. Было жарко как в аду.
– Думаю, этот отпуск нам всем запомнится надолго, – продолжала Рита, с наслаждением потянувшись.
– Это точно.
Том все еще лепил песчаные башенки. Я взяла книгу и попыталась читать. К сожалению, шрифт был мелким, и в ярком белом свете буковки быстро начали плыть перед глазами.
Я положила книжку на колени, чуть подняла изголовье лежака и стала следить за кучкой дайверов в сотне метров от берега. С ними был инструктор, молодой загорелый парень. Он стоял на борту моторки и помогал группе спуститься в воду. Похоже, все дайверы были новичками, поскольку неуклюже хватались за бортик, чтобы не утонуть со всем своим снаряжением. Кроме них, в море никого не было. Разве что несколько лодок на горизонте да один катерок, тащивший за собой пара-планериста. Парень висел в небе, словно большая неловкая моль, ноги были смешно поджаты. Тянувшаяся от катера веревка блестела на солнце, словно весенняя паутинка.
Рита невольно затронула чувствительную струнку в моем сердце. Я в самом деле скучала по Майклу. Иногда это ощущение усиливалось, особенно в тот месяц года, когда муж умер.
Тот кошмарный вторник одиннадцатилетней давности стал самым черным днем моей жизни, затмив собой даже утрату матери. Только представьте, каково мне было! Я поцеловала мужа на пороге дома, перед тем как он отправился на работу. На руках у меня был крохотный сын, жадно тянувший из бутылочки молочную смесь. Помню, что пошутила насчет мятого пиджака, который в очередной раз забыла отпарить утюгом. А всего через два часа раздался звонок в дверь.
– Мы можем пройти, миссис Батлер? – спросил полицейский, виновато глядя на меня.
Я уже ожидала, что он скажет. Не спрашивайте, откуда взялось это знание. Я была в шоке, почти в ступоре, но случившееся не стало для меня сюрпризом. Просто на какое-то время я позабыла об осторожности, перестала прятаться в раковину, открылась миру. Мой брак устаканился и казался незыблемым, поэтому я расслабилась. И, как оказалось, зря.
Том бросил свое однообразное занятие и теперь сидел на песке, глядя на воду.
– Может, пора уже перестать сосать палец, милый? – спросила я на автомате.
Я знала, что Том пропустит мою реплику мимо ушей. Его передние зубы росли криво, выдаваясь вперед, как у кролика. В скором времени Тому могла потребоваться пластинка для исправления прикуса. В детстве у меня тоже была привычка сосать палец, но мать быстро нашла противоядие: она наносила мне на ногти горький лак, так что желание облизывать пальцы постепенно пропало. Родив сына, я рассудила, что подобные меры слишком жестоки, так что теперь расплачивалась за мягкосердечие.
– Том, ты слышишь?
Сын обернулся, не вынимая пальцев изо рта. В таком ракурсе он внезапно напомнил мне своего отца, когда тот курил трубку, а я обращалась к нему с вопросом.
О Майкл! Какой печальный конец для столь чудесного, жизнерадостного человека! Быть сбитым автобусом на не слишком оживленном перекрестке, умереть в одночасье, быть вычеркнутым из жизни, словно никогда и не существовал…
Я встала, подошла к сыну и пристально оглядела его руки, проверяя, не сгорела ли кожа. Том отказывался пользоваться защитным лосьоном или сидеть под зонтом.
– Том, сынок, ну хотя бы пять минут не суй палец в рот. – Я вздохнула. – Тебе не жарко? Хочешь колы или минералки?
– Нет, спасибо.
– Я хочу поплавать. Пойдешь со мной?
– Угу.
Я не ожидала столь скорого согласия, будучи уверенной, что Тома придется уговаривать. Но сын сразу вскочил и направился к воде. Он шел впереди не оборачиваясь.
– Подожди меня. – Я швырнула книгу к своему лежаку, прямо на песок, и поспешила за сыном. Нагнать Тома удалось лишь в воде. – Не спеши, дорогой, мы же не знаем, какое тут дно. Вдруг здесь есть валуны или омуты.
– Не трусь, нас спасут. Тут есть спасатель. – Том мрачно смотрел за тем, как намокают снизу его шорты.
– Спасатель? Где?
– На вышке.
Я обернулась. В сотне ярдов слева посреди песка действительно торчала деревянная вышка с лесенкой. К сожалению, зрение у меня уже не то, так что я не смогла разглядеть, есть ли кто на вышке, но поверила Тому. У меня не было причин подвергать его слова сомнению.
Когда я снова повернулась к сыну, он уже мощными гребками рассекал воду метрах в десяти от меня. Мы никогда не учили Тома плавать, но он всех нас удивил, когда однажды просто лег на воду и поплыл, причем почти так же быстро и бесшумно, как морской котик. На отдыхе он частенько плавает в бассейне, причем неутомим, словно занимался этим с самого рождения. Иной раз я успевала сделать себе маникюр к тому моменту, как он вылезал и опускался на соседний лежак.
Я проплыла всего пять метров, но сразу же запыхалась. Море оказалось теплым, но неспокойным, в лицо плескали волны, и приходилось напрягать и тянуть шею, чтобы не захлебнуться. Глотнув соленой воды, я решила, что с меня довольно. Я посмотрела, где Том. Он заплыл далеко и находился уже возле лодки с дайверами. Крикнув, что возвращаюсь, я снова нахлебалась. Кажется, ветер унес мой крик в другую сторону, потому что Том не обернулся.
Я барахталась в воде, повернувшись к берегу, пока ноги не коснулись дна. Том по-прежнему был далеко, его головка торчала возле лодки. Видимо, сын с интересом слушал указания инструктора.
– Что-то ты быстро. Как вода? – Рита, сидевшая на краю лежака, деловито отряхнула с щиколотки песок и поправила свой баснословно дорогой купальник.
– Вода теплая. Но признаться, я бы предпочла бассейн. – Не отрывая глаз от моря, я пригладила влажные волосы. Том все еще плавал вокруг дайверов.
Столь откровенный интерес подкинул мне идею. Раз сыну нравится слушать инструктора по дайвингу, пусть сам попробует погружаться. Впрочем, наверняка он уже поинтересовался, где и как можно записаться в группу.
Компания еще играла в волейбол, хотя Эллис и Патриция уже выдохлись и все чаще бегали к лежакам хлебнуть воды. Удивительно, но Кольм не только не устал, но и скупо улыбался, если ему удавался хороший удар. Похоже, что и Джек играл с удовольствием. Может, причиной их хорошего настроения была малышка Китти?
Я легла рядом с Ритой.
– Можно задать тебе личный вопрос? – спросила я. Подруга кивнула. – Чего ты хочешь от жизни?
– Как это?
– А вот так. Мне интересно.
– У тебя что, кризис среднего возраста? – Она хохотнула и поправила плетеные чашечки лифа. – Боже, какой узкий! Я еле в него влезла. – Рита деланно вздохнула. Ей явно нравилось говорить о своем купальнике. – Слушай, Тесс, что на тебя вдруг нашло? Мы же отдыхаем, а не психологический тренинг устраиваем. К тому же, на мой взгляд, для подобных вопросов чуточку поздновато.
– Поздновато?
Она приподнялась на локте.
– Ты сегодня какая-то странная. Что стряслось?
– Даже не знаю, – ответила я, поколебавшись. – Вроде бы ничего особенного. И в то же время все как-то не так. – Я было решила, что лучшего кандидата для откровений, чем Рита, мне не сыскать, но тотчас одумалась. – В последнее время меня многое выводит из себя, хотя для этого нет очевидных причин. Иногда я сама себя считаю стервой, когда поддаюсь позыву поскандалить. Может, в глубине души я просто сука?
– Тесс! – Рита, шокированная моим высказыванием, села. Обычно я не использую бранных слов и не терплю чужую брань, что частенько становится поводом для шуток в нашей компании.
– Да ладно, нас ведь никто не слышит, – отмахнулась я. – И я действительно считаю себя… стервой. Ну чего мне не хватает? Многие женщины были бы рады поменяться со мной судьбой. И с тобой тоже. У меня прекрасный дом, я отдыхаю с дорогими мне людьми в чудесном местечке, у меня есть деньги, хороший муж и любимые дети. Чего еще желать? Посмотри вокруг! Нам не приходится ютиться в паршивых трехзвездочных отелях с крошечным бассейном, столовской кормежкой и грязным пляжем. Мы не живем в трущобах, не снимаем жилье, а владеем им. У нас здоровые дети, заботливые мужья… черт возьми, да мы хвалимся друг другу купальниками за бешеные деньги, даже не думая о том, что кому-то это может показаться чудачеством! Мы же счастливицы, Ритка!
– А ты никогда не задумывалась над тем, что, уволившись из «Сеомра-а-Сихт», ни одна из нас так нигде больше и не работала? Даже Мэдди по большому счету лишь подрабатывает.
– Почему это? Мы все работаем. Просто делаем это не в офисе, а дома. А единственная разница здесь лишь в отсутствии карьерного роста.
– Ха, и слава Богу!
– А тебе никогда не хотелось это изменить? Ходить на службу, быть востребованной, самореализоваться?
– Нет! Никогда! – Рита прищурилась. – Это что, новая, причудливая форма агитации?
Я сообразила, что моя спонтанная речь слишком отдает политическим пафосом, и рассмеялась.
– Да нет же.
– Тогда я вообще не понимаю, о чем ты толкуешь. – Рита снова легла. – У вас с Джерри что-то не так?
– Да все как обычно. – Я досадливо махнула рукой, перевернулась на живот и подняла с песка книгу. – Прости, что вывалила на тебя эти глупости. И правда, несла какую-то нелепицу…
– Вовсе нет. – Рита повернула голову и теперь смотрела на меня в упор. – Просто твой вопрос… как бы это сказать? Я-то больше не задаю себе таких вопросов. Чего мне еще желать? И тебе, Тесс? Ты добилась всего, чего хочет от жизни женщина нашего возраста. И сама это подтвердила.
– Знаю, знаю. Просто вели мне замолчать.
– Умолкни. – Рита засмеялась. – Иначе на что нужны друзья?
Какое-то время я лежала молча. Внутренне спорила сама с собой, но это оказалось слишком утомительным и непродуктивным, так что я сдалась. Мысли потекли в более приятном направлении. Я открыла книгу, наклонившись над ней так, чтобы на страницы падала тень, и приступила к чтению. Однако обнаружив вскоре, что уже в третий раз перечитываю один абзац, вздохнула.
В чем причина моей неудовлетворенности? Почему именно теперь, когда у меня есть все, к чему я стремилась, я ощущаю себя никчемной безвольной игрушкой в руках судьбы? Словно и не я управляю своей жизнью. Может, Рита права и это действительно возрастной кризис? Вот так просто? Значит ли это, что пара успокоительных таблеток вернет к жизни прежнюю, жизнерадостную, Тесс?
Глава 9
Похоже, волейбол начал всем надоедать. Сначала Китти, затем Мэд рухнули на лежаки рядом с нами.
– Думаю, я наигралась на весь год. – Тощая, какая-то птичья, грудная клетка Мэд часто вздымалась. – Я становлюсь слишком старой для активных игр.
– А тебя никто не заставлял так носиться, – хмыкнула Рита, повозив задом по матрацу на лежаке. – Может, выберемся в город втроем, а, подружки? Сходим в салон на укладку или хотя бы мороженого поедим?
– Но ведь сегодняшний день решено провести с семьями, – с придыханием ответила Мэдди.
– Да ну, скука! – Рита презрительно фыркнула. – У нас дома каждый день – семейный. А впереди еще куча времени, мужья будут гундеть, дети – доставать. Давайте хотя бы в начале отпуска хорошенько расслабимся! Мы каждый год отдыхаем с родней, словно иначе и быть не может. А отпуск придуман для новых впечатлений, это же дураку ясно. И когда мы стали такими занудами?
Я заметила, что поход в парикмахерскую едва ли тянет на новое впечатление.
– Может, в теннис поиграем?
Энтузиазма подруги не выразили.
– Только не с тобой, мучительница! – отрезала Рита. Она была противницей активных игр.
– Думаю, Рита права, – высказалась Мэд. – Мы действительно немного закисли в этом семейном отдыхе. Надоело до чертиков!
Сказать, что я была удивлена, – значит ничего не сказать. Уж я-то никогда не воспринимала отдых с семьями как рутину. Мне даже в голову такое не приходило! Возможно, в этом было рациональное зерно.
– Чего вы нудите? – воскликнула Китти, вскакивая с лежака и принимаясь поправлять узел каштановых волос. – Лично мне нравится ездить с родителями в отпуск. – Она выпрямилась и уперла руки в бока. Китти была в самом расцвете юношеской красоты, хрупкая, пропорциональная, с бледной кожей и яркими фиалковыми глазами. Ничего удивительного в том, что Кольм и Джек крутились поблизости, стреляя глазами. – Ладно, пойду окунусь. А пока меня не будет, не вздумайте выносить решение насчет общего отпуска. Мам, разве наше мнение не принимается в расчет? Мы с папой тебя любим и имеем право голоса. Без тебя нам будет очень, очень скучно! И нам нравится отдыхать со всей компанией. – Китти бросила быстрый взгляд в сторону волейбольной сетки.
Ага, так она заметила, что нравится Джеку! Ишь как глазами стреляет, подумала я удовлетворенно. Конечно, Китти могла посмотреть и на Кольма, который стоял рядом с моим сыном, но эта мысль показалась мне нелепой.
– Не торчи в воде слишком долго, переохладишься, – предупредила Рита. – Иногда признаки охлаждения незаметны, если кожа распарена солнцем.
– Ой, мама, прекрати. – Девчонка высыпала целую пригоршню песка Рите на живот. – Надень очки, глупая наседка, и увидишь, что на мне футболка!
– Следи за языком, дочка! Не забывай, с нами монашка, ха-ха!
– Она еще и издевается, – лениво пробурчала я. – Китти, вода отличная, я только что купалась. И проверь, где там Том. Он ошивается возле дайверов.
– Где это? – Девчонка приложила ладонь козырьком к бровям. – Не вижу.
Я села.
– Наверное, далеко заплыл. К тому же с такого расстояния трудно отличить одну голову от другой.
Я встала. Собственно, я не особо волновалась. Том плавает как рыба. Это одно из главных достижений моего сына, которыми можно похвалиться в школе на родительском собрании, если мамаши начинают обсуждать успехи детей.
И все же я подошла к воде, чтобы внимательнее вглядеться в даль. Лодка с дайверами уже завела мотор и направлялась к берегу, нос взрывал воду, позади разбегались две полосы. В небе носилась пара чаек, периодически ныряя вниз. В море остался лишь водный банан, покачивавшийся на волнах. Тома нигде не было.
Китти встала рядом со мной.
– Вы его видите, тетя Тесс?
– Пока нет. Но он отлично плавает.
– Ага. Помните, на Крите он на спор проплыл бассейн пятнадцать раз без остановки и выиграл сотню драхм?
Я улыбнулась:
– Он такой.
Я все еще не беспокоилась. Возможно, Том решил понырять, выбравшись на мелководье. Мальчишки вроде него обожают собирать со дна ракушки.
– Китти, ты все же поглядывай вдаль, ладно? – Я говорила очень спокойно, словно индийский гуру, хотя в душе потихоньку начала просыпаться тревога. – Ему пора вылезать, иначе сгорят шея и лицо. А я пока скажу Джерри, что сына не видно. Он плавает лучше меня. Короче, заметишь Тома, крикни.
– Конечно, тетя Тесс, не волнуйтесь.
– Я и не волнуюсь. – Улыбнувшись, я неторопливо зашагала по песку мимо лежаков к мужу. – Джерри, Том куда-то уплыл. Его не видно с берега. Не то чтобы я тревожилась, ведь он хороший пловец… Но я беспокоюсь, как бы он не обгорел. Ты ведь тоже хорошо плаваешь…
Тело Джерри блестело от пота, волосы прилипли к голове.
– Конечно, я все понял, – коротко ответил он, кивая. – Боюсь, мы, мужчины, несколько увлеклись болтовней и забыли о женах и детях.
– Да, как всегда. – Я улыбнулась, хотя губы отказывались растягиваться. Беспокойство уже вовсю владело мной, но я упорно не желала этого показывать. – Спасибо, дорогой.
Я вернулась к Китти. Девчонка вглядывалась в даль, до сих пор не окунувшись. Джерри снял сланцы и присоединился к нам.
– Его не видно?
– Отсюда – нет.
– А где он был в последний раз, когда ты его видела? – спросил у меня Джерри.
– Вон там, метрах в шестидесяти отсюда. Том слушал объяснения инструктора по дайвингу. Видишь, между буйками натянута веревка? Там они и погружались. Но теперь их лодка уплыла вон туда. – Я указала рукой. – Они скоро причалят.
– Ага. Главное, не волнуйся. – Джерри потрепал мое плечо. – Может, Том доплыл уже до Китая, а мы ищем его здесь. – Он вошел в воду, быстро нырнул и поплыл вперед, мощными гребками рассекая искрящуюся поверхность моря.
Мы с Китти некоторое время смотрели на него.
– Дядя Джерри прав, – сказала девочка. – Том мог уплыть в любую сторону. Может, разойдемся направо и налево? Пойдем вдоль берега. Вдруг Том вылез из воды совсем не тут?
– Отлично. Так и поступим.
Я побрела в своем направлении по горячему песку, поглядывая то на удаляющегося мужа, то на редких отдыхающих, расположившихся на пляже.
Я убеждала себя, что с Томом ничего не случилось. Да-да, он отличный пловец. К тому же рядом с ним была куча народу – те же дайверы во главе с инструктором. А на вышке сидел спасатель, ведь так?
Я шагала к башенке. Теперь, приблизившись, я отчетливо видела, что стульчик наверху пуст.
Впрочем, это ерунда, думала я. Что ужасного могло произойти с моим сыном? Наглотался воды? Переохладился до судороги в ноге? Наткнулся на медузу? Но ведь рядом были люди, которые тотчас пришли бы ему на помощь! Его бы спасли и помогли добраться до берега!
И Том давно вырос из пеленок! Ему одиннадцать, твердила я, меряя пляж шагами. Он способен закричать, если случится беда, ведь так?
Меж тем Джерри заплыл уже далеко и теперь плескался у самой веревки и буйков. Залив, который вдавался в сушу в этом районе, называли Львиной Пастью. Такое прозвище было весьма оправданным. Показалось ли мне, или волнение действительно усилилось? Белая пена, барашками бежавшая по водным гребням, напоминала слюну жадного животного.
Джерри принялся крутить головой из стороны в сторону. Я тоже остановилась, оглядывая морской простор. Никто из отдыхающих не решался доплывать до буйков, так что голова мужа мелькала в волнах в одиночестве. Она то появлялась, то исчезала – волнение действительно усилилось. При этом солнце по-прежнему жарило, а на небе не было ни облачка.
Это же Средиземноморье, а не открытый океан, чтобы внезапно налетел какой-нибудь шторм, напомнила я себе, постепенно впадая в панику.
Озираясь, заметила, что Джерри машет рукой, пытаясь привлечь мое внимание. Со стороны это напоминало призывы о помощи.
Неожиданно мне стало так страшно, что я покрылась липким потом. Перед глазами все поплыло, в цветном тумане возникло лицо Тома, улыбающееся, нежно любимое. Воображение живо нарисовало безвольное тело сына, качающееся на волнах, бледное, бездыханное. Я успела, сама того не желая, до мельчайших подробностей продумать этот образ: крохотные крабики карабкаются по скуле, в волосах запутались склизкие водоросли. Я еле подавила крик, рвавшийся наружу, и он застрял в горле колючим, режущим комком, драл слизистую, заставлял задыхаться.
Я бросилась обратно, к нашей компании. Краем глаза успела заметить, что Джерри возвращается к берегу. Я бежала по песку, едва не подворачивая ноги, кусая губы.
Джерри выбрался из воды раньше, чем я одолела свой отрезок пути.
– Что случилось? – еле выдохнула я, пугаясь возможного ответа.
Джерри был удивительно спокоен.
– Да обернись же, женщина!
– Что? Где? – Я развернулась всем телом, едва не упав. – Ничего не вижу! Что? Что?
– Не видишь, с кем идет Китти?
Я устремила взгляд туда, куда указывал муж. Вдоль берега, с противоположного конца пляжа, шлепая босыми ногами по набегавшим волнам, шли двое. Дочь Риты и Том. Том!
Из меня словно выпустили воздух. Я едва не рухнула на песок от облегчения.
– О… о… прости, Джерри. Кажется… я зря волновалась.
– Ему одиннадцать лет, Тесс. Он уже давно вырос из подгузников. Что ты суетишься?
Конечно, Джерри было легко меня осуждать. Ведь Том не приходился ему родным сыном и вызывал чаще раздражение, нежели желание опекать. Но спокойствие, граничащее с равнодушием, проскользнувшее в голосе мужа, вызвало у меня внезапное желание броситься на защиту сына.
– Что ж, спасибо, что вообще согласился сплавать на поиски, – сухо сказала я. – Допускаю, что моя реакция на исчезновение Тома тебе непонятна.
– Ладно, все в порядке. Проблема решилась сама собой. – Джерри вновь вошел вводу. – Искупаюсь, пожалуй. – Он нырнул, вынырнул чуть дальше и стал рассекать воду руками.
Проблема в самом деле решилась, муж был прав. Я здорово психанула, навоображала всяких ужасов, довела себя до паники, а теперь совершенно обессилела. Обратившись к Джерри за помощью, я здорово рисковала. Позднее он мог устроить Тому скандал, обвинив в чрезмерной самоуверенности и подростковом упрямстве.
Я смотрела Джерри вслед, стараясь прийти в себя. Немного успокоившись, побрела к лежакам. Китти и Том уже уселись на песке неподалеку от Риты с Рики и строили новый замок, теперь вдвоем. Кольм, Джек, Эллис и Кэрол слушали плейеры, Патриция читала, в то время как Мэдди мазала ей кремом ноги. Фергуса нигде не было.
Китти принесла немного влажного песка, чтобы слепить мост через ров. Я присела рядом с сыном. Девочка вежливо улыбнулась и отошла в сторонку, сообразив, что нам нужно поговорить.
