Текст книги "Мечты сбываются"
Автор книги: Дейна Рэнсом
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)
– Лиза, ты прекрасна, – восхищенно сказал он. – Как ты могла так долго прятаться от мужских глаз?
Харлан слегка сжал ее напрягшийся сосок, и его рука продолжила свое мерное движение – вдоль талии, вокруг бедра, изучая ее тело и доставляя ей невероятное удовольствие. Но смущение заставило ее ощутить неловкость.
– Не делай этого, – остановил ее Харлан достаточно суровым тоном, когда она потянулась за халатом. – Не прикрывайся, хотя бы от меня. И от себя тоже. Ты все еще думаешь, что там, в зеркале, кто-то другой? Что это не ты? Мне нравится то, что я вижу снаружи, и мне нравится то, что, как я знаю, у тебя внутри. Я не собираюсь выбирать между первым и вторым. Лиза, ты прекрасна не только телом, но и душой, я ценю именно твою цельность…
Его рука погладила ее бедро, и Лиза забыла о том, что за ней наблюдает зеркало, ощутив жар, волнами расходящийся по всему телу. Она слегка изогнулась, и Харлан продолжил свои ласки, переключившись на ее живот и бедра. Дрожь предвкушения охватила ее, когда она почувствовала, что его теплая рука поглаживает волосы на лобке, а пальцы ласково проникают внутрь. Лиза даже не подумала возразить. Она вся была поглощена теми ощущениями, которые вызывали его ласки. И только поддерживающая за талию рука Харлана удерживала ее от того, чтобы не упасть, потому что ею овладела растущая слабость.
Потом его прикосновения стали требовательней, а поцелуи неистовее. Лиза трепетала в его руках. Ее тело было охвачено пламенем, которое растекалось от его рук и губ. Одна ее рука обнимала его за шею. Пальцы она запустила ему в волосы, и они сжимались и разжимались в том же ритме, в каком они оба двигались. Она крепко зажмурила глаза, ее дыхание стало быстрым и неровным и почти прервалось, когда ее тело замерло, прося и требуя завершения всего этого.
И оно ударило, как волна, накрыв ее с головой, закружив в бешеном водовороте ощущений. И когда Лиза Рейнольдс выбралась из этого чудесного, ошеломляющего водоворота в безопасную гавань объятий Харлана, она чувствовала себя великолепно.
Биип-биип-биип.
Харлан выругался, когда его часы запищали. Меньше всего на свете ему хотелось провести следующий час в разговорах о том, как направлять на путь истинный жизни других людей, в то время как он был на пути к тому, чтобы принять некоторые весьма решительные меры для улучшения своей собственной жизни. Он крепче обнял Лизу, повинуясь внезапно пробудившемуся инстинкту, требовавшему защитить и уберечь ее от всевозможных потрясений. Она была такой слабой по сравнению с ним, так зависела от его поддержки, от его самообладания, а Харлан уже потерял самоконтроль. Он был в таком возбужденном состоянии, словно космический корабль, готовый стартовать с мыса Кеннеди. Его голос был хриплым, когда он прошептал Лизе на ухо:
– Подумай об этом, потому что я собираюсь уходить.
Он почувствовал ее напряжение.
– Харлан?
Она отстранилась от него, и стояла такая беззащитная и растерянная. Он взял ее за подбородок бережно и осторожно. Глубоко вздохнув, Харлан наклонился с намерением облегчить ее смущение поцелуем, но когда понял, что только сделает хуже, просто коснулся лбом ее лба. Своими прикосновениями, поцелуями и ласками он боялся спровоцировать ее на необдуманные действия. Он не мог предвидеть реакции Лизы, не зная, чего она от него ожидала.
– Лиза, я хочу, чтобы ты кое-что сделала.
Она посмотрела на него глазами, полными слез. Если он не отвернется, то потеряет голову окончательно. Харлан посмотрел мимо нее, на свое изображение в зеркале, и продолжал говорить мягко и убедительно.
– Я хочу, чтобы ты надела на себя это замечательное платье. Я хочу, чтобы ты пошла на обед. И без всяких извинений. Хорошо? Лиза?
Она кивнула.
Он был так напряжен и возбужден, что хватило бы самой малости, чтобы потерять над собой контроль. И зная это, Харлан всё же рискнул еще раз обнять ее. Одной рукой он держал ее, а другой провел по ее лицу, словно проверяя все его изгибы. Ничего не зная о его внутренней борьбе, она прижалась к нему, делая непереносимым напряжение в паху, так что он должен был заставить себя оттолкнуть ее – или взять ее тут же, в ту же секунду.
– Лиза, мои амбиции, может быть, и высечены в камне, но я-то не каменный. Так что лучше тебе быть поосторожней.
Она виновато улыбнулась ему, и эта улыбка лишь усилила его мучения. Харлан едва не утратил дар речи.
– У тебя есть десять минут, – предупредил он. – Ты придешь сама или мне лучше зайти за тобой?
– Я скоро буду, – пообещала Лиза тихим шепотом.
Ей понадобилось минут пятнадцать, чтобы просто привести себя в порядок.
А потом, если бы не ее обещание, она завалилась бы на нераскрытую постель и лежала бы там, предаваясь блаженству. Харлан прорвался через ее линии обороны как заправский коммандос. Их восстановление займет у нее немало времени. А до тех пор она будет бдительна и напряжена при их следующей встрече. Лиза чувствовала себя такой уязвимой! Боже, она просто растаяла от его прикосновений. И как это он заставил ее почувствовать такое? Ее глаза закрылись, и она опустилась на кровать в полном оцепенении.
И тут же ее глаза открылись, и она с беспокойством вскочила. Что подумает Харлан, когда ее не окажется за обедом? Что его усилия были напрасны? Что она стесняется встречи с ним? И то, и другое было далеко от истины! Лиза быстро натянула колготки. Потом влезла в платье, которое подчеркивало фигуру, плотно облегая ее. Когда она примеряла его в первый раз, то представляла себе, какое впечатление оно произведет на Чака. Теперь этот человек был ей совершенно безразличен. Торопливо подправив косметику и наложив последние штрихи, Лиза подхватила свою сумочку и побежала в столовую.
Она опоздала. Стюарды уже убирали со столов. Лиза попыталась собраться с мыслями и припомнить все, что Харлан говорил о сегодняшней встрече. Это должно было быть специальное собрание всей группы «Все для вас». И она должна была на нем присутствовать.
Харлан договорился, что его сотрудникам и гостям, которых было около шестидесяти, предоставят отдельное помещение. Когда Лиза проскользнула внутрь, она увидела остатки вкусной– пищи и пустое место рядом сЧаком. Харлан стоял рядом с подиумом и держал речь, которая уже подошла к середине. Лиза пробралась через всю комнату, пытаясь не привлечь к себе ничьего внимания. Ей это вполне удалось бы, если бы Харлан не остановился, оборвав свою речь на полуслове. Воцарившееся молчание заставило ее посмотреть ему в глаза, и она тут же попалась, не в силах пошевелиться. Головы присутствующих начали поворачиваться в поисках того, что приковало к себе внимание выступающего, и Лиза вдруг захотела спрятаться под стол. Она заметила, как раскрылись от удивления глаза Чака – как бы это ей понравилось неделю назад! – но гипнотизировал ее именно Харлан.
Он вытянул вперед руку, и Лиза поняла со смятением, что он приглашает ее присоединиться к нему. Его взгляд обежал всех собравшихся, чтобы убедиться в том, что все ждут продолжения речи. Лиза вышла вперед. Она держала себя в руках, пока направлялась к Харлану, провожаемая внимательными взглядами. Но когда до ее сознания дошли сказанные им слова, Лиза окончательно растерялась.
– Я уверен, что вы уже устали смотреть на меня и слушать, что я говорю. Вот появился человек, который избавит вас и от того, и от другого. Клиент года нашей фирмы – Лиза Рейнольдс!
Плеснула волна аплодисментов, подтолкнув ее на последних шагах. Выражение ее лица было совершенно застывшим, когда она подошла к Харлану. Его рука небрежно обхватила ее за талию, придвигая поближе к себе. Но понадобилось бы нечто большее, чем близость к нему, чтобы побороть ее вечный страх перед публичными выступлениями. Она снова почувствовала себя толстой неуклюжей девочкой, которая боялась выходить из-за своей парты к доске, когда ее вызывал учитель, потому что это делало ее мишенью для насмешек сверстников. Она поняла, что для того, чтобы избежать этого, она должна стать незаметной и преуспела в этом. Когда она сейчас оказалась перед ожидающими ее выступления людьми, детские страхи вернулись к ней с удвоенной силой. Она почувствовала, как поднимается паника, лицо заливает краска смущения, и мысли застывают, как парализованные.
Харлану не нужно было смотреть на Лизу, чтобы понять ее состояние. Ее стройное тело было неестественно напряженным. Ему не нужно было знать точно, в чем причина, чтобы преодолеть замешательство. Все, что было нужно, – это разрушить сложившийся у нее условный рефлекс, который связывал публичное выступление со страхом. Он должен был разрушить барьеры, которые окружали ее. Мудреное дело перед такой обширной аудиторией.
Харлан прикрыл рукой микрофон и склонился к ее уху, чтобы шепнуть:
– Представь себе, что мы с тобой голые.
Лиза подняла голову, ее глаза округлились и в них блеснуло удивление. Он видел, как сковывающие ее путы наконец исчезли, и она вдруг почувствовала необыкновенную легкость. Лиза замерла, чувствуя его сильную руку на своей спине. Он улыбался, и эта его улыбка была призвана заражать других его собственной энергией и уверенностью, и Харлан был уверен, что она ответит ему улыбкой. И горячим взглядом, так как он оказался в трудном положении. Нё потому, что хотел несколько минут назад заняться с ней любовью, а потому, что был безнадежно влюблен в нее.
Харлан вернулся на свое место, ступая неуверенно, как слепой, и сидел, глядя на Лизу в изумленном оцепенении. Он едва слышал, что она говорила о себе, своих и успехах, достигнутых благодаря программе «Все для вас», и своих целях. Какой-то счетчик в его мозгу подсчитывал, что принесет ее выступление компании, но душа, которую она встряхнула и вернула к жизни за эти несколько дней, была объята восторгом и ликованием. Он восхищался красотой Лизы и изумлялся ее гладкой интересной речи. Харлан знал, чего стоила эта храбрость, которую она проявила в эту минуту, и был потрясен до глубины души. И это вызывало в нем эмоции слишком сильные, слишком мощные, которые нельзя было выказать в присутствии публики… Так что он сидел, утонув в них, едва способный удержать голову над водой и надеялся, что никто не заметил этого.
Никто и не заметил, кроме женщины, которая сидела справа от него. А Мэгги Джеймсон видела все своими прищуренными глазами.
10
– Подойди на шаг ближе, Лиза. Вот так. Замечательно.
Это не было очень уж рутинной работой – подойти поближе к Харлану, – но требовалось много усилий, чтобы не выказать никаких лишних чувств перед фотокамерой Тедди. Холодный вечерний бриз развевал подол ее платья и относил его назад, в небе загорались россыпи звезд и самая огромная луна, какую она видела в жизни. Эти чудеса природы и наполовину не ослепляли ее своим блеском так, как поблескивающее в глазах Харлана обещание.
Лиза улыбалась в камеру, но все ее чувства были напряжены до предела и сосредоточены на человеке, который стоял рядом с ней. Она чувствовала его тепло, когда он обнимал ее, и его силу, когда его рука сжимала ее талию. Лиза хотела испытать на себе эту силу, не отвлекаясь на блеск объектива Тедди Стритера и не имея помех, вроде вечернего костюма Харлана. Когда ее одолевали такие соблазнительные мысли, она знала, куда они ее заведут. Они с Харланом займутся любовью еще до того, как этот вечер подойдет к концу, и она ожидала этого с радостью и нетерпением и без малейшей тени стыда или неловкости.
Лиза напомнила своей рациональной половине, что круиз продлится еще пару дней, и все. И слабый голос разума нашептывал ей: «Не позволяй ему завладеть твоим сердцем». Но Харлан оказал слишком сильное и волшебное воздействие на ее жизнь еще прежде, чем они встретились. Когда же это произошло, его влияние усилилось десятикратно. Он заставил ее задуматься над ее собственной слабостью и силой. «Верь мне», – сказал он. И его прикосновения, последовавшие за этими словами, наполнили ее душу нежданной радостью. Харлан заставил ее увидеть красоту изнутри, и то, что она увидела, затмило все, что было в жизни раньше.
Мысли о нем вернули Лизу к воспоминанию о его ласках и заставили ее желать повторения их еще сильнее. Она была раздираема нарастающим желанием и искушением отступить, спрятаться снова в свою раковину, но знала, что должна испытать это сказочное ощущение снова.
– Еще один, – сказал Тедди.
– Хватит, – прервал его Харлан. – Ты сделал достаточно снимков, чтобы оклеить ими свою гостиную, как обоями.
Тедди озорно улыбнулся.
– Я думаю, что получил несколько замечательных кадров на фоне воды.
– Если ты не отправишься сейчас же к черту, то полетишь прямиком через эти поручни в эту самую воду.
– Есть, сэр. Сию секунду, – он послушно закрыл объективы крышками. – Спокойной ночи, Лиза. Увидимся завтра пораньше?
– Не думаю, – в голосе Харлана слышалось едва сдерживаемое бешенство, и рыжий фотограф поспешил исчезнуть.
Наконец они остались вдвоем. Обоюдное влечение заставляло их балансировать на тонкой грани. Харлан улыбнулся. Лиза улыбнулась ему в ответ. Он откашлялся.
– Рад видеть тебя такой уверенной в себе.
Что-то странное было сегодня с его голосом.
– Я получила большой заряд уверенности, – призналась она.
– Это нетрудно было сделать, – усмехнулся Харлан.
Было ли все происшедшее с ними в каюте просто манипуляцией с его стороны, чтобы вытащить ее к обеду? Если так, то это подействовало. Он сделал так, что ее самоуважение воскресло, и Лиза просто излучала его. Но если это было сделано ради успеха фирмы «Все для вас», то ей будет очень больно и горько.
Харлан заметил, что Лиза нахмурилась. Он не знал, почему она вдруг помрачнела, но знал, что для этого было не время. Он не хотел, чтобы она думала о рекламной кампании, или о Чаке Уэббе, или о боссе. Он хотел, чтобы она сосредоточилась только на их отношениях.
– Лиза?
Когда она подняла голову, он подошел еще ближе. Его пальцы скользнули по ее лицу, очертив контур подбородка, потом передвинулись ниже. Большим пальцем он приподнял ее подбородок. Его поцелуй был медленным и легким, не требующим от него ответа. Тем не менее, конечно же, она хотела ответить. И сделала это.
Её руки легли на его широкие плечи, ласково погладили шею. Это были не те объятия, которые могли бы удержать мужчину, если бы он захотел разорвать их, но для Харлана они были крепче и прочнее стали. Он только оторвался от нее, чтобы перевести дыхание и прошептать:
– Я хотел сделать это раньше, но боялся, что это оттолкнет тебя от меня.
Этот хрипловатый голос и нежная улыбка убедили Лизу в его правдивости. Он действовал в своих собственных интересах, а не ради компании. И это было именно то, чего она хотела.
– Харлан, прошлой ночью ты спросил, не хочу ли я сбросить туфли в твоей каюте и поговорить. Приглашение остается в силе?
– Нет.
Лиза сделала слабую попытку вырваться, но он удержал ее. Его сильные пальцы ласкали ее шею, и от этого сердце заходилось в бешеном ритме.
– Я не хочу говорить.
Лиза пристально посмотрела на него.
– И я тоже.
Последовала короткая мучительная пауза, затем он снова наклонил голову. На этот раз его поцелуй был глубоким и многообещающим. Не произнося ни слова, Харлан взял ее за руку, и они пошли прямиком в его каюту. Он открыл дверь в темную гостиную. Лунный свет и зыбкие огни лайнера проникали через окна. Харлан запер дверь на замок и накинул цепочку, потом включил свет.
– У меня здесь где-то было шампанское и минеральная вода – что ты предпочитаешь? А то я могу заказать что-нибудь для тебя.
– Ты можешь заказать мне утром завтрак, – сказала Лиза. – А сейчас я хочу только тебя.
Харлан замер, как будто эти слова парализовали его. Руки Лизы обвились вокруг его шеи, и ее губы коснулись его рта.
Вкус этого поцелуя заставил их забыть всякую неловкость. Он заключил ее в объятия и поднял на руки. Прижавшись к его груди, побежденная его жадными поцелуями, Лиза не испытывала ни малейшего смущения, которого боялась в этот момент. Желание пылало так жарко, что не оставалось места ни сомнениям, ни румянцу скромности. Кроме того, она представляла себе Харлана раздетым уже не один день, и тревога ожидания истомила ее!
Харлан отодвинулся от нее, тяжело дыша.
– Я плачу за эти апартаменты целое состояние. Так что нам совершенно не нужно оставаться у дверей в передней, как парочке подростков, правда? Как ты думаешь, ты можешь подождать, пока я выберу более подходящее место?
– Я могу попробовать, – выдохнула Лиза. – Но ничего не обещаю.
И она провела губами по его щеке, потом ниже, туда, где на шее бился пульс. Его руки крепче сжали ее, подобно винному прессу, так что ей едва хватало сил вздохнуть.
– Лиза… Лиза… медленнее, дорогая, или я так и не дойду до места. Я ждал слишком долго, чтобы сделать это, не сбросив ботинок.
– Так сними их.
Они все-таки потеряли равновесие, пока он избавлялся от обуви. Лиза просто позволила своим туфлям упасть. Когда он пронес ее через темную комнату, их обувь так и осталась лежать под дверью.
В спальне было еще темнее. Харлан оставил дверь в гостиную открытой, и в нее проникало ровно столько света, чтобы немного рассеять мрак. Когда он опустил Лизу на ноги, она с любопытством огляделась, осматривая в полумраке его вещи: плеер и стопку кассет, несколько толстых томов по психологии на ночном столике, поверх которых лежали очки в металлической оправе, белую мягкую шляпу на шкафу, кипу бумаг и папок, последний технотриллер Тома Клэнси, несколько купюр и стопку монет и множество фотографий. Они были повсюду. Черно-белые и цветные, крошечные контрольные отпечатки и увеличенные снимки, целая галерея ее изображений. Все эти фотографии вызвали у нее странное чувство. Харлан нежно погладил ее лицо кончиками пальцев, и это отвлекло Лизу от посторонних мыслей.
Он наклонился к ней, и она потянулась навстречу его поцелую, закрыв глаза. Харлан коснулся губами ее виска – мягко и бережно, очертил контур ее лба и поцеловал мочку уха. Она вздрогнула, когда он зубами вытащил из ее уха сережку. Она выпала и скатилась по ее плечу прямо в вырез вечернего платья.
– Одну уронили, – прошептал Харлан, когда она машинально потянулась к застежке своего платья, чтобы вытащить сережку. – Я вытащу ее.
И она замерла, пока он шарил губами по ее груди. Через некоторое время он воскликнул:
– Вот она!
– Чистая работа.
– Научился в колледже. Все-таки и от высшего образования есть польза. А я всегда был первым учеником.
Он сел на кровать и увлек ее за собой, так что Лиза оказалась стоящей у него между коленями, его лицо было на уровне ее груди, чего он и добивался. Лиза снова прерывисто вздохнула, почувствовав влажное прикосновение кончика его языка, и в груди стало нарастать приятное тепло, которого она раньше не знала. Она издала невнятный возглас, и он спросил:
– Что?
– Ох, Харлан, ты почти вытряхнул меня из колготок.
– Хорошая идея.
Он дернул «молнию» на ее платье, и легкая шелковая ткань скользнула к ее ногам. Харлан помог упасть туда же ее комбинации и колготкам.
– Выбирайся из них, – приказал он. Потом отбросил ее вещи в сторону. Его глаза горели жадным огнем, когда он разглядывал ее тело.
– Харлан, поцелуй меня.
– Дорогая, я собираюсь сделать не только это.
Но это было началом. Лиза закрыла глаза и позволила его рукам гладить и ласкать свое тело. Он делал с ней то, о чем ее прежние немногочисленные любовники даже не помышляли и что зажигало в ее груди страстное желание. Она почти сходила с ума от этих прикосновений. Ее руки гладили его голову и плечи, пропускали между пальцами пряди его густых волос. В какой-то момент он остановился и шутливо попросил:
– Лиза, не выдергивай все. А то я обнаружу утром, что их у меня осталось очень мало.
Лиза послушно опустила руки, и Харлан выпрямился. Он приник лицом к ее животу, потом задержался между грудями, поднялся по нежней шее, пока их губы не встретились снова. Ее руки снова легли ему на плечи, ощутив силу его мышц.
– Как ты думаешь, может быть, не будем следовать формальностям? – прошептала Лиза, на миг прерывая поцелуй.
– Хорошая мысль, – согласился Харлан и немедленно стащил галстук с шеи. Когда он снял пиджак, Лиза положила руки ему на грудь и сказала:
– Позволь мне. Я всегда хотела…
– Что?
Она смутилась. Как это глупо прозвучало, как невыносимо наивно!
– Чего ты всегда хотела? – спросил он с нежностью.
– Я всегда хотела раздеть мужчину.
Харлан опустил руки. Сверкнули в усмешке его зубы.
– Ну, тогда действуй.
Когда Лиза расстегивала перламутровые пуговицы его рубашки, руки у нее дрожали. Он уже не улыбался. Его глаза горели жарким голубым пламенем. Одна, вторая, третья пуговица была расстегнута, открыв заросшую волосами грудь. В нетерпении она вытащила заправленный в джинсы край рубашки и расстегнула те пуговицы, что еще оставались. С этим она справилась быстро.
Она не стала противиться желанию исследовать то, что открылось ей, и провела руками по его груди, ощущая напрягшиеся мышцы и щекочущие ладони жесткие волосы. Когда она стянула рубашку с его плеч, Харлан напрягся. Лиза потянулась к кожаному ремню.
– Лиза, мы оба взрослые люди, и я полагаю, что сейчас самое время спросить, принять ли мне меры предосторожности?
– Не надо, – уверила она его. Она-то отправилась в круиз, заблаговременно приняв все необходимые меры, нужные в интимной жизни – вот только предназначалось это для Чака. И Лиза вовсе не была недовольна получившимся поворотом дела. – Спасибо, что не забыл об этом. Встань.
Харлан послушно поднялся. Ее пальцы стали расстегивать пряжку, потом «молнию». Он перехватил ее руку.
– Лиза… Лиза, дай я сам это сделаю. А не то все кончится куда скорее, чем мне бы хотелось.
– Ладно, – согласилась она и отступила.
Он сбросил джинсы и отшвырнул их ногой. Лиза опустила взгляд на пару дюймов ниже, на то, что ее подруги называли «старым дружком».
У Харлана Джеймсона он был внушительного размера.
– Будет лучше, если ты позволишь действовать мне. Я так давно этим не занимался, что чувствую себя как шестнадцатилетний мальчишка на заднем сиденье отцовской машины, – признался он и обнял ее. – Но я тебе обещаю, что даже если и потороплюсь, то разочарованной отсюда ты все равно не уйдешь.
Она погладила его плечи доверчиво и нежно.
– Я знаю.
Он поймал ее губы и долго не отпускал их. Ноги у нее подгибались, и она искала опоры и поддержки у Харлана. Он касался ее тела властными, призывными движениями своего тела. Его руки обхватили ее груди, лаская их. Когда Лиза выгнулась назад и стала ритмично двигаться, желая поскорее слиться с ним, уже не было причин для промедления.
Харлан легко поднял ее и уложил на постель огромных размеров. Он прошептал:
– Я ждал этого годы… для тебя, Лиза.
И слова стали больше не нужны.
Он лег на нее – большой, сильный, и это было так хорошо, как только она могла себе представить. Он обнял ее и, целуя, стал нежно и бережно двигаться, пока Лиза не застонала от удовольствия. Она могла ничего не делать, только открыться ему и довериться. «Верь мне», – сказал он. И она поверила. Когда его руки накрыли ее ягодицы, ее тело уже было готово, она жаждала его, жаждала того, что может заполнить ее внутреннюю пустоту. Он заполнил ее одним резким движением, и она застонала с удовлетворением.
Ни один из них не дышал в тот момент, так они были поглощены неожиданным богатством ощущений. Затем Харлан начал двигаться мелкими волнообразными движениями, которые доставляли ей невыразимое наслаждение. Вскоре она начала двигаться ему в такт, принуждаемая к этому нарастающей волной, которая грозила утопить ее. И настал момент, когда чувство, подобное молнии, поразило ее. Лиза вскрикнула, и они слились в невероятной силы экстазе, в единении на гребне высокой волны. Потом она почувствовала, как он с облегчением упал рядом с ней.
Первое, что заметила Лиза, обводя комнату затуманенным взглядом, было то, что шторм, отбушевавший внутри, продолжается снаружи. В щели между занавесками она видела сверкающие проблески молний над волнующейся водой. Плавание на корабле в бушующем море еще вчера могло бы испугать ее, но здесь, в объятиях Харлана, ничто не могло напугать ее, даже сильный шторм.
Наконец Харлан пошевелился, вздохнув, как человек, которого разбудили после летаргического сна. Он приподнялся на локтях и повернулся так, что они с Лизой столкнулись нос к носу. Они долго в молчании смотрели друг на друга. Если и была между ними какая-то неловкость, то возникла она именно теперь. Потом Харлан улыбнулся, и выражение его лица было таким довольным, что вся ее неловкость тут же испарилась.
– Ну, это стоило долгого ожидания, – объявил он. – Я выжал из тебя все силы?
Лиза обняла его за талию, удерживая на месте.
– Нет. Так хорошо и приятно.
– Мне тоже. Ладно, пойдем отсюда, посидим на диванчике.
Он притянул ее к себе и легко поднялся вместе с нею, не желая ни на миг нарушать контакт. Уткнувшись лицом ему в плечо, Лиза закрыла глаза, отдавшись бережным рукам. Он медленно погладил ее по спине. Лиза больно прикусила губу, чтобы удержать рвущиеся из груди слова:
«Я люблю тебя, Харлан». Вместо того чтобы сказать это вслух, она повторяла их про себя снова и снова, как заклинание. Он отпустил ее, и Лиза вдруг заплакала, сама удивленная этими слезами. Там, внутри, снова открылась пустота. Ничто и никогда не заполняло ее так, как эти несколько последних минут с ним.
– Я хотел бы быть с тобой всегда. Как сейчас… – прошептал Харлан, зарывшись в ее волосы.
– Я тоже, – ответила она также шепотом.
– Да? Тогда, значит, все в порядке? Никакого разочарования?
О чем он спрашивает! Она чуть не сошла с ума от всего этого.
– Напрашиваетесь на комплименты, мистер Джеймсон?
– Я привык выслушивать их от женщин.
Лиза оценила его шутку. Харлан не был таким человеком, который требует признательности. Это было больше в стиле Чака Уэбба. Если Харлан хотел подтверждения, то оттого, что у него были причины чувствовать себя немного неуверенно. Лиза поняла это и ответила с мягким юмором:
– Ты ждешь, что я выставлю тебе оценку по десятибалльной системе?
– Если можно.
Харлан говорил так искренне, что она повернулась для того, чтобы взглянуть ему в глаза. Потом надула губки.
– Если бы я знала, что мне предстоит это делать, то я была бы более внимательной. Так как мне произвести подсчет?
– Я полагаю, в любой приемлемой форме.
Лиза повернулась, взяла карандаш и фирменный блокнот с эмблемой судна с ночного столика. Ее смешило, что Харлан заглядывает через ее плечо, чтобы увидеть то, что она пишет.
– Вот. Как вам это нравится?
– Девять и пять? И это все? – Он выглядел обескураженным. – Что же было не так? Я допустил техническую ошибку? А как насчет оценки за артистизм? Ну?
Лиза рассмеялась, глядя на его нахмуренное лицо:
– Я просто представила, что мужчина, так же одержимый духом состязания, как ты, захочет с чем-нибудь бороться. Если я поставлю тебе десять баллов, ты можешь на этом успокоиться и все. Таким образом, ты выбываешь из состязания и не поддерживаешь форму. Практика и тренировка ведут к совершенству, и ты это знаешь.
Харлан не мигая смотрел на нее.
– Боже, что за забота! Но зачем тебе понадобилось так нервировать меня! – Он усмехнулся и притянул ее к себе, переплетя ее ноги своими. – Должен тебя похвалить. Из тебя получится чертовски хороший менеджер среднего звена. – Харлан прервался, чтобы крепко поцеловать ее в макушку. – Ты знаешь, я собираюсь выудить из тебя вдесятеро больше, прежде чем отпущу на завтрак.
– Я это учту. – Лиза улыбнулась, уткнувшись в его горячее плечо. Чувство любви к нему становилось все сильнее. Ей нужно было успокоиться. – Открой мне одну тайну, которую мужчина открывает женщине после того, как они занимались любовью.
– Ты имеешь в виду – открыть душу?
Лиза кивнула.
– Ну ладно. – Для пущего эффекта он сделал паузу. – Я положительно умираю по сигарете.
Лиза насмешливо фыркнула.
– И это ты называешь открыть душу?
– Да. Я не сделал ни одной затяжки за четыре года, потом пришла ты и так на меня подействовала, что я готов вернуться ко всем своим старым привычкам. Женщина, ты вывела меня из себя.
О-о, ей понравилось, как это прозвучало. Вывести из себя невозмутимого Харлана Джеймсона – это было нечто. Потом Лиза вдруг помрачнела.
– Так ты говоришь, что я вредно влияю на твое здоровье?
Харлан усмехнулся:
– Не так уж сильно.
Она оставалась задумчивой и тихой, и он тронул ее за руку.
– Некоторые из моих старых привычек не так плохи. Например, вот эта.
Харлан потянул ее на себя. Она ожидала чего-то иного, но он прижал ее руку к груди там, где билось его сердце.
– Вот. Мой мотор ревет из последних сил. Я не бегал трусцой примерно неделю. Одно это стоило тебя.
Ее собственный пульс стал куда чаще при этом предположении. Если он имел в виду только это. Но он говорил о физических последствиях, а не эмоциональных, так что она мудро промолчала. И задумалась.
– Харлан?
– Гм-м?
– Ты не… ты говорил что-то о годах. Ты имел в виду, что ты не… – Она почувствовала, как вспыхнуло ее лицо, даже темнота не могла скрыть ее румянца.
– Не спал ни с кем? – продолжил он к ее пущему замешательству. – Нет. Причем очень долго.
– Я думала, что ты и Мэгги… – Лиза запнулась, смутившись от собственной смелости.
– Мы с Мэгги просто вместе занимаемся бизнесом. Я тебе об этом говорил.
Но Лиза не верила ему. Как могла она поверить, что такой страстный мужчина, как Харлан, ведет монашескую жизнь? Особенно после того, что они испытали вместе. Этому должно быть какое-то другое объяснение. Она провела пальцем по шраму на его груди.
– Из-за этого?
– Отчасти, – коротко ответил он.
– Из-за ваших с Мэгги отношений?
– Отчасти.
– Прости меня. Я не хотела совать нос, куда не надо.
– Все в порядке. Я не слишком-то помешан на тайне личной жизни. Если ты захочешь что-то узнать, спрашивай прямо. Я не постесняюсь тебе ответить.
Но больше он ни о чем говорить не захотел. Лиза лежала неподвижно, считая тяжелые удары сердца, бившегося под ее ладонью. Она понимала, чем вызвано ее долгое целомудрие. Она так низко оценивала свои достоинства, что стеснялась интимной близости. Она была уверена, что никто не захочет женщину, которая скрывает под одеждой лишние фунты. Лиза все время думала об этом, и это мешало ей жить. Но с тех пор многое изменилось…
– Почему? – наконец спросила она. – Почему я, если ты мог получить любую женщину, которую захотел бы?
– Потому что я никого не хотел. Пока не появилась ты.
Лиза замерла, а потом повернула голову, и он тут же поцеловал ее. Его губы прильнули к ее рту, влажные и властные, и ей это нравилось. «Для тебя», – сказал он прежде, чем они занялись любовью. Он хранил себя для нее. Это казалось невозможным, но Лиза почему-то верила ему.
