Текст книги "Мечты сбываются"
Автор книги: Дейна Рэнсом
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)
13
– Он невозможный человек, ты и сама это знаешь. Педантичный, помешанный на работе, увлекающийся делом настолько, что может забыть о твоем существовании на такое долгое время, что становится больно. Если ты хочешь, чтобы он уделил тебе внимание, лучше встать на пути несущегося на всех парах поезда. Иногда он останавливается, иногда переезжает через тебя.
– Я оплачиваю свою медицинскую страховку.
Мэгги нравилось поведение Лизы. На самом деле Лиза Рейнольдс нравилась ей все больше и больше. И ей нравилось то, что Лиза не испугалась, когда она сказала ей:
– Хотела бы я, чтобы у тебя не случалось того, что случилось сегодня между мной и Харли. Но я рада, что мы оба достаточно разумны, чтобы не топтаться на месте и не оживлять то, что уже умерло.
– Я тоже. Харлан зависит от тебя, Мэгги.
Мэгги покачала головой, с сожалением, но без злобы:
– Нет. Теперь уже нет. Я совсем не та женщина, в которой нуждается Харлан. Ты – другое дело. Ты здесь для того, чтобы привести его в чувство. Он будет теперь зависеть от тебя. А я просто работаю на него.
Лиза почувствовала значимость слов Мэгги. И ощутила ту огромную пустоту, которая осталась у той после потери Харлана. Но Мэгги смотрела на жизнь реалистично. Она не занималась безнадежными прожектами. Не тешила себя иллюзиями и собиралась в будущем оставаться деловым партнером, не рассчитывая на большее.
– Мэгги, как ты можешь так говорить? Никто не сможет заменить тебя Харлану, и он не сможет обойтись без тебя. Ты тоже нужна ему. Он сказал, что ты самый умный человек, которого он знает.
Мэгги улыбнулась, даже не пытаясь скрыть облегчение.
– У тебя великодушное сердце, Лиза. Не позволяй Харли разбить его. Он забывает иногда свою собственную силу. Бизнес стоит у него на первом месте. Не позволяй ему этого. Я считала, что ничего страшного в этом нет, и хватилась только тогда, когда обнаружила, что отодвигаюсь все дальше и дальше вниз в списке его приоритетов, пока у нас не остался общим только бизнес. И это было к лучшему. Мы всегда были лучшими деловыми партнерами, чем мужем и женой.
Она улыбнулась, и Лиза ответила ей тем же, зная, что никогда больше не станет завидовать Мэгги.
Они беседовали долго и скорее дружелюбно, чем с ревностью или завистью. Разговор зашел о работе и карьере, и тут Мэгги оказалась сущим кладезем информации о перспективах женщин в мире бизнеса. Она была искренне рада стремлениям Лизы и весьма ядовито высказывалась насчет места женщины в деловой жизни. Одно ее рассуждение произвело на Лизу сильное впечатление.
– Никогда не смешивай бизнес и личную жизнь. Если ты можешь балансировать между ними – прекрасно, но никогда их не объединяй. Если ты это делаешь, то обманываешь себя. Харли был прав. Я упряма и умна. Слишком умна, чтобы зависеть от чего-нибудь, кроме своего интеллекта.
Босс маркетинговой фирмы, куда я впервые устроилась на работу, имел репутацию человека, который нанимает только миловидных особ. Он взял привычку вызывать меня в свой кабинет для работы перед самым закрытием, становился за моим креслом и играл моими волосами, пока говорил. Я сидела, смотрела на фотографию его жены и четырех детей и боялась пошевельнуться. Я не могла уйти, мне были нужны деньги, а во всех офисах командовали мужчины вроде него. Как-то вечером он вызвал меня и, опустив свою руку мне на плечо, не удовольствовался этим и двинулся дальше в вырез моей блузки. У меня три старших брата, знаешь ли, и я вскинулась и отвесила ему хорошую оплеуху, так что у него зубы щелкнули. Я вышла и, стоя в дверях, чтобы меня слышали все сотрудники; сказала, что если я ему в дальнейшем для чего-нибудь понадоблюсь, пусть подходит к моему рабочему столу.
Всю ночь я не могла уснуть, уверенная, что утром меня настигнет кара. Как только я пришла на работу, меня вызвали на встречу с боссом в конференц-зал. Я уже вдела подписанный приказ о своем увольнении. Но когда я туда пришла, он сидел за огромным столом, как будто прятался за ним, и умолял меня, на самом деле умолял, чтобы я молчала и до его жены ничего бы не дошло. И в тот день я поняла, что и у меня есть власть. Я никогда уже этого не забывала. Все, что я предлагаю на работе, – мои мозги и мою энергию. Остальное лежит вне сферы бизнеса. Из-за этого я получила пару отвратительных прозвищ, но с этим я могу прожить куда легче, чем с идеей, что я поступилась своей цельностью.
Именно это Лизе и было нужно услышать, причем от женщины вроде Мэгги Джеймсон, равной которой в представлении Лизы не было. Это сводило на нет то, что говорил Чак. Лиза спросила:
– А как обстоит дело с Харланом?
– Харлан ни на кого не похож. Он из тех немногих мужчин, которые на самом деле поняли, что у меня есть мозги, не попытавшись сначала затащить меня в постель. Мы пережили интеллектуальный любовный роман прежде, чем перешли к физическому. Я думаю, что поэтому мы можем сейчас быть просто друзьями и партнерами по бизнесу. Для него достоинства не определяются ни полом, ни расой, ни возрастом. Он всегда этому следует, так что может судить о людях самым выгодным образом, не оглядываясь на маловажные внешние детали. И он сделал на этом состояние. И кстати, одна из вещей, которая ему в тебе понравилась, – твои профессиональные устремления. На него произвело большое впечатление то, что ты видишь, чего хочешь и как добиваешься этого.
Да, именно так она и поступала. И не видела никаких причин оправдываться или обосновывать свою позицию. Это был ее образ жизни. Чак Уэбб был не прав. Лиза не шла и не пойдет на сделки.
– Итак, – продолжала Мэгги, – ты получила работу, которой можешь гордиться, и это является хорошим стартом в твоей карьере.
– Надеюсь, что это так, – согласилась Лиза.
– И это все, чего ты хочешь добиться на своем поприще?
– Да. – Это было все, о чем она мечтала с тех пор, как стала работать в полную силу.
– И ты оставишь свое место без сожаления, если Харлан тебя об этом попросит?
Лиза была ошеломлена этим вопросом. И прошептала единственное, что пришло ей сейчас в голову:
– Но он не просит.
Мэгги понимающе улыбнулась.
– Лучше подумай, что ты ему скажешь, когда он попросит.
С мыслью об этом Лиза заснула.
Ей снились тревожные сны, и в результате она чувствовала себя усталой, когда вышла завтракать вместе с остальными сотрудниками фирмы. Все были такими притихшими и скованными, что ей показалось, будто в кафе «Лидо» ее окружают одни незнакомцы.
Посередине в полном одиночестве за своим столом сидел Харлан Джеймсон.
Он пребывал в одиночестве, мрачный как туча и напряженный, а остальные его сотрудники были весьма сдержанны и только поглядывали на него время от времени. Когда один из них, проходя мимо, нечаянно задел его, то сказал только:
– Извините, мистер Джеймсон.
И поза Харлана стала еще более напряженной.
Мистер Джеймсон.
Никто из сотрудников не называл его мистером Джеймсоном. Лицо Харлана превратилось в каменную маску. Он сосредоточил свое внимание на завтраке, делая вид, будто ничего не случилось. Он был сильно задет этой ледяной вежливостью. Да и направленные на него со всех сторон взгляды делали свое дело, так что он начал чувствовать себя к концу завтрака так, будто совершенно лишен кожи. Однако он отказывался признать себя побежденным. Это была для него самая неприемлемая позиция.
– Привет!
Харлан поднял голову, одновременно и благодарный за это обращение, и испытывавший мучительную неловкость, потому что его спасителем была Лиза. Он увидел ее улыбку и вспомнил насмешливое лицо Чака Уэбба. От унижения некуда было деться.
– Кто-то умер? – Лиза недоуменно огляделась вокруг.
– А что, ты хочешь заказать венок?
У Лизы заныло сердце от его совершенно лишенной юмора реплики, а еще от того, как глупо он вел себя. С ее точки зрения это была глупая гордость.
– Как твоя рука?
Он перевел взгляд на толстую повязку, которая надежно скрывала свидетельство его идиотизма. Болело просто адски.
– Превосходно, – тем не менее ответил Харлан.
Лиза стояла позади свободного стула, беспокойно проводя пальцами по его спинке. Харлан смотрел на ее руки, не отрываясь. Он почти чувствовал, как эти руки касаются его, ласкают, доводя почти до безумия. Интересно, она делала то же самое и с Чаком нынешней ночью? Он поспешил подумать о чем-нибудь другом, пока выражение лица его не выдало.
– Не возражаешь, если я к тебе присоединюсь? – спросила Лиза.
– Возражаю, – он смотрел мимо нее.
«Ну, нет. Ты не отвяжешься от меня так легко». Она не купилась на его ледяную холодность после того, как он открылся ей прошлым вечером. Он был сейчас уязвим, и Лиза хорошо понимала это состояние Харлана. Решившись, она отодвинула стул и села.
– Когда ты собираешься разобраться со всем этим?
Она указала кивком головы на угрюмых служащих. Харлан посмотрел на нее удивленным взглядом, в котором легко читалось – «занимайся своим делом и не лезь в моё», но Лиза полностью его проигнорировала.
– Харлан, остановись, пока не поздно. Происходящее – прекрасная иллюстрация из учебника по психологии, ты создал эту напряженную ситуацию, ты должен и разрешить ее.
– Я полагаю, у тебя есть множество прекрасных решений проблемы, – проворчал он. Когда его загоняли в угол, Харлан выглядел до невозможности вспыльчивым. Если бы она не была так влюблена в него, она выплеснула бы ему в лицо остатки его апельсинового сока. Лиза удержалась от этого, пока еще могла это сделать.
– Я не специалист, Харлан. В отличие от тебя. Я знаю рынок, но не человеческую психологию.
Харлан подумал, что она достаточно терпеливо ведет себя по отношению к нему. Он хотел улыбнуться, но не сделал этого. Не сделал – потому что был основательно обижен. Потому что мысль о том, что Лиза была с другим, жгла его как кислота, и он не находил этому объяснения. Неужели он был так глуп, что не распознал притворства за ее внешней искренностью?
– И что я должен говорить после всего этого?
– Сначала сказать, что просишь прощения, что ты был неправ.
Харлан смотрел на нее так, как будто она предложила ему принести человеческую жертву. В чем-то это было именно так. Она советовала ему поступиться гордостью.
– Или, – продолжала она ровным тоном, – можешь испепелить их за некомпетентность, если причина именно в ней. Или от тебя будут шарахаться, как от чумы.
Он молчал, усиленно размышляя.
– Харлан, они что, раньше не видели, как ты взрываешься наподобие фейерверка?
– Нет.
Сам факт, что сотрудники стали свидетелями этого, ему было перенести очень тяжело. Он ненавидел людей, теряющих контроль над собой, а теперь сам орал и брызгал слюной перед своими людьми.
– Все мы совершаем ошибки, – успокаивающе проговорила Лиза.
– Только не я.
– И ты тоже. Ты просто маскируешь их лучше, чем большинство людей. Харлан, ты боишься, что твои сотрудники поймут, что ты, кроме всего прочего, еще и просто человек?
– Я не хочу быть таким.
Лиза улыбнулась и удивленно покачала головой.
– У тебя нет выбора. Ты что же, думаешь, что они разочаруются в тебе, если будут знать, что ничто человеческое тебе не чуждо?
– Я не могу, – упрямо стоял на своем Харлан.
– Тогда тебе лучше бы научиться, самое время. В их глазах ты многое потерял и сможешь вернуть их уважение, только если сумеешь преодолеть это молчание. Мне как-то не улыбается провести последние дни здесь как на берегах Стикса. Они простят тебе все, если ты попросишь прощения. Это твои люди, и они любят тебя.
Харлан уже не мог сопротивляться.
– И ты – одна из них?
Она не замедлила с ответом:
– Да.
Это снова вернуло его к прежнему состоянию. Лиза могла почувствовать его эмоции, скрытые безразличной маской. Угол, в который он был загнан, был слишком тесен, чтобы быть удобным. Он балансировал на цыпочках, отчаянно пытаясь не упасть, и не знал, что она была рядом, чтобы поддержать его.
– И ты думаешь, что все поняла, не так ли?
– Да, – заявила Лиза, в точности тем же тоном, что и он. – Я надеюсь, что и ты понял.
Прежде чем Харлан смог подыскать приличествующий ответ, Лиза встала со своего места. Совершенно неожиданно для себя она наклонилась и поцеловала его. Ошеломленный этим, Харлан почувствовал, как ее ладонь легла ему на затылок, а губы прикоснулись к его рту в медленном демонстративном поцелуе. Он не смел вздохнуть, пока Лиза не отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза – круглые от удивления, в которых застыла растерянность. Собираясь уйти, Лиза ласково потрепала его по щеке.
– У тебя есть чем заняться, Харлан. Вперед! – Она улыбнулась и добавила: – Просто представь себе, что все они раздеты.
Его губы еще ощущали ее поцелуй, когда он обвел взглядом своих подчиненных и обнаружил, что они все сидят, раскрыв рты, и никак не придут в себя после того, чему стали свидетелями. Ну что ж, пока их внимание приковано к нему…
– Очень хорошо. Довольно так довольно! – Харлан почувствовал себя неуютно под устремленными на него взглядами и едва не утратил решимость. – Кто здесь думает, что вчера я напрасно вышел из себя и действовал как взбесившийся идиот без всякой на то причины? Поднимите руки.
Никто не шевельнулся. Потом поднялась рука Тедди, и его примеру нерешительно последовало еще несколько. Тогда Харлан тоже поднял руку, и тут уж вырос целый лес рук. Кое-кто даже начал улыбаться.
– Единогласно. Я был крайне груб, и вы, ребята, самая подходящая в мире компания для того, чтобы услышать это от меня. Я прошу прощения, – его плечи слегка поникли, и одним этим действием, одним этим шагом навстречу он уже заполучил их себе в руки, еще не осознавая этого. – Я был вне себя не потому, что меня довел до этого кто-то из вас. Вы тут ни при чем. Я был взвинчен и не хотел, чтобы вы это заметили. Я не хотел, чтобы вы думали обо мне хуже, зная, что я могу ошибаться. Но я могу делать ошибки и делаю их, и одна из них была сделана вчера. Сам я не позволяю никому топать на меня ногами так, как я на вас вчера, так что если кто хочет уйти, я не стану обижаться на него.
– Звучит хорошо, Харлан, – сказал Тедди. – Учитывая то, что мы плывем на корабле посреди океана и не можем уйти очень уж далеко.
Послышались смешки, все почувствовали себя свободней, а Харлан слабо улыбнулся.
– В самом деле, об этом я, к своему стыду, не подумал. Но еще более мне стыдно за то, как я говорил с людьми, которых считаю своими друзьями. Я поднял такой шум, напоминая вам, что я важная шишка, а на самом-то деле без вас я ничего из себя не представляю. Все мы одна команда. Просто так получилось, что у меня громкий голос и солидный банковский счет.
– А как насчет прибавки, Харли? – выкрикнул кто-то.
– Не теряй чувства реальности, – предупредил Харлан. – Господи, ребята, я вас люблю!
Голос его дрогнул, но тут же он снова обрел над собой контроль.
Лиза стояла в стороне, глядя, как Харлан переходит от стола к столу, разговаривая с людьми, улыбаясь, пожимая руки, – пока они вновь не объединились в единое целое. Чья-то рука коснулась ее плеча, и она обернулась.
– Ты проделала хорошую работу, – сказала ей Мэгги.
– Харлан тоже.
– Хорошо, что у него есть мы.
С этими словами Мэгги направилась прямо к нему. Вслед ей одна за другой поворачивались головы, пока не обернулся сам Харлан. Он неуверенно замер, когда Мэгги подошла к нему и сказала с обычной своей грубоватостью:
– Что, сегодня с утра ни у кого нет других забот, как рассиживаться за завтраком? Хорошее местечко, чтобы поговорить о наших проблемах с лицензированием.
Харлан бросил на Лизу короткий взгляд, но Мэгги продолжала:
– Джефф, это по твоей части. Я хочу, чтобы ты собрал все необходимые сведения и составил убедительный отчет. Ничто не должно отвлекать нас от этой рекламной кампании. Особенно когда мы вложили в нее так много. Сделаем так, чтобы Харлан выглядел хорошо.
Харлан выглядел несколько растерянно, но улыбался.
– Спасибо, Мэгги.
– Никаких благодарностей. Это все для того, чтобы прикрыть свой собственный зад.
– Хорошая мысль. – Он демонстративно опустил глаза на ее соблазнительную часть тела, но удержался оттого, чтобы погладить ее, боясь получить пощечину.
– Как приятно, что ты это заметил. В следующий раз отводи душу на клюшках для гольфа, – посоветовала Мэгги, взглянув на его перевязанную руку, и издала сдержанный смешок.
И тут он совершенно по-дурацки заулыбался.
Лиза никогда еще не встречала человека, который бы так вдавался в мельчайшие детали. Она убедилась в том, что Харлан сам вникает во все аспекты деятельности фирмы, считая важным все происходящее в ней. Она видела его весь день только мельком, когда он вместе со своими сотрудниками собирался на производственное совещание. Даже когда Харлан шел куда-нибудь, он или говорил что-нибудь в свой диктофон, или сыпал указаниями, которые тут же бросались выполнять. Время от времени они встречались взглядами. И тогда он метался между делом и желанием, таким горячим, какое могло бы растопить даже камень. Лиза начала чувствовать отчаяние. Завтра они должны были посетить последний порт, намеченный в маршруте судна. А на следующее утро они будут уже в Майами. И после этого она, возможно, больше никогда не встретится с Харланом. Если она хочет побыть с ним еще некоторое время, она должна действовать решительно. И, может быть, лучше всего было бы устроить свидание.
– Ты уже была на ленче?
Лиза обернулась на голос и увидела в паре шагов от себя Чака. Он выглядел скучающим и разглядывал кружева в вырезе ее блузки. Должно быть, Харлан загрузил Джилл работой, и Чак остался не у дел. Лиза слышала, как Джилл и Чак прощались в холле.
– Нет еще, – ответила она.
Лиза надеялась пообедать вместе с Харланом, но он и Мэгги говорили по телефону с Калифорнией и заказали обед в каюту. Так что она располагала свободным временем и не имела причин отказать Чаку. На самом деле его присутствие могло оказаться даже полезным. Лиза одарила его задумчивым взглядом и улыбнулась:
– Что ты делаешь сегодня после обеда, Чак?
Он прикрыл глаза.
– Ничего. А что ты предлагаешь?
– Небольшой моцион.
– Звучит заманчиво.
«Об этих словах ты еще пожалеешь», – подумала Лиза, когда он взял ее под руку. Она не собиралась позволять ему покинуть ее, пока не сыграет своей роли.
До тех пор, пока Харлан не вернулся к себе в каюту, чтобы переодеться к обеду, у него не было времени поразмыслить над событиями сегодняшнего утра. Но одна мысль постоянно билась в его мозгу: что хотела Лиза сказать своим утренним поцелуем?
Когда Харлан был маленьким, он как-то решил поиграть, кидая палками в гнездо шершней, которое висело на ветке дерева у них во дворе. Один особо удачный бросок сбросил гнездо вместе с его обитателями на землю. И тогда он понял, как легко безобидное занятие может привести к серьезным последствиям. Он хорошо помнил, как сидел на краю ванны, а мама вытаскивала жала. Она тогда приказала ему перестать реветь – сам виноват, вот и все. «Надо думать, прежде чем что-то сделать», – сказала она.
Он должен был подумать, прежде чем первый раз поцеловать Лизу.
Это была его собственная ошибка. Он должен был знать, что безобидное поначалу развлечение может стать чем-то серьезным и доставить не только радость, но и боль.
Харлан видел, как Лиза и Чак сидели за ленчем на палубе «Лидо». Он наблюдал за тем, как они провели вместе всю второю половину дня. Лиза улыбалась, ее лицо было радостным и сияющим. Почти так же она выглядела после того, как они занимались любовью. Он сжал было кулаки, но боль в разбитых костяшках отрезвила его.
Какого черта, что она хотела сказать своим поцелуем?
Он распахнул дверь своей каюты, и под ногами зашелестел листок сегодняшнего выпуска корабельных новостей. Харлан поднял его и обратил внимание на строку подчеркнутую красным карандашом. «Вечер кантри и вестерна, начало в девять часов». Рядом – карандашная приписка: «Как может парень из Оклахомы устоять перед этим?» Харлан не мог.
Разум предупреждал, что он будет больно уязвлен. Но Харлан тем не менее достал свой стетсон.
Харлан покрепче сжал руку Мэгги. Он потратил немало усилий, чтобы уговорить ее прийти сюда, и совершенно не собирался допускать, чтобы она исчезла в первую же минуту. Она ненавидела кантри, считая это развлечением для «синих воротничков». Он давно оставил попытки убедить Мэгги в обратном. Он думал, что она будет в шоке от его предложения изобразить ковбойскую девчонку на пару с ним, но она нашла приемлемый компромисс, обрядившись в свои обтягивающие модельные джинсы, заправленные в высокие ботинки. Что же до Харлана, то он оделся, как ему было удобней: цветная рубашка, джинсы, ковбойские сапоги и его стетсон. Он вздохнул, заслышав первые звуки мелодии Рэнди Тревиса. Мэгги рядом с ним передернула плечами и наморщилась. Первой мыслью Харлана, когда он огляделся в толпе, было то, что устроители этого вечера наверняка рассчитывали, что пассажиры опустошат корабельные магазины. Это была хитрая стратегия торговли. Куда бы он ни посмотрел, он видел городских ковбоев в блестящих рубашках с шейными платками, в штанах с бахромой. Вероятно, отношение большинства из присутствующих к кантри не шло дальше представлений, почерпнутых из фильмов с Джоном Уэйном и Траволтой. Но по крайней мере музыка была подходящей. Его ноги сами пустились в пляс.
Потом он увидел Лизу, и его сердце болезненно дрогнуло.
Она сидела на угловом диванчике вместе с Чаком, Джилл и Тедди. На голове у нее была маленькая красная ковбойская шляпа. Концы шейного платка были спрятаны в вырез блузки. Одета она была в короткий жилет и узкую юбку.
Харлан потащил Мэгги за собой и снял свою шляпу, сказав с подчеркнуто густым провинциальным произношением:
– Добрый день, леди, джентльмены. Не возражаете, если мы к вам присоединимся?
– Посмотрите, – радостно воскликнул Тедди. – Вот вам техасский рейнджер! Господи, Харли, это нечестно. Мы тут из кожи вон лезем, наряжаемся и все равно выглядим шутами, а ты открыл свой старый сундук – и готово!
– Я человек независимый от моды, сэр. Давайте танцевать.
Прежде чем Харлан осуществил свое намерение, Мэгги упала на ближайшее сиденье и принялась болтать с соседом так, как будто они были старыми друзьями. Это было не совсем то, что хотел Харлан. Улыбаясь немного скованно, он тоже сел. Тот факт, что Чак держал Лизу за руку, не ускользнул от его внимания. Когда подошел стюард, Харлан заказал себе двойной «Джек Дэниэлс», делая вид, что не замечает хмурого взгляда Мэгги.
Лиза нервничала. Даже сидя в компании, она видела только Харлана, а он – лишь ее. Он смотрел не мигая и не собирался отводить глаз. Его лицо было совершенно бесстрастно. Только глаза горели жарким голубым пламенем. И Лиза, и Харлан принимали участие в общем разговоре, но никто из них не понимал на самом деле ни слова из него. Они слышали музыку. Они ощущали быстрое движение, подобное движению ртути. И они хотели друг друга.
Начался быстрый танец. Харлан узнал голоса Винса и Рибы, родом из Оклахомы, как и он. Почувствовав необходимость как-то избавиться от взгляда Харлана, Лиза толкнула Чака. Он нахмурился и недовольно посмотрел на нее.
– Идем, Чак. Покажем, чем мы занимались весь день.
Харлан сжал зубы.
Тедди и Джилл встали, чтобы пропустить их. Оказавшись на танцплощадке, Лиза и Чак включились в техасский тустеп, считая шаги и повороты, точно так, как научились сегодня вместе с дюжиной других пар в главном салоне. Харлан смотрел на это, дивясь про себя, как двигаются танцующие, потому что по большей части с ритмом на танцплощадке было не в порядке.
– Это не так уж хорошо, – заметила Мэгги, когда танцоры сделали круг.
Харлан не сводил глаз с руки Чака, лежащей на талии Лизы. Он глотнул виски и почувствовал, как оно обожгло горло. Это хорошо соответствовало его эмоциям, и тут как раз началась другая песня, и сладкий тенор жалобно затянул: «Но никто не отвечает, когда я зову тебя».
Лиза хотела вернуться к столику, когда началась медленная мелодия, но Чак удержал ее, прижав ее к себе так, что она почувствовала себя не очень уютно. Лизе очень хотелось стряхнуть с себя его руки.
Она постоянно думала о Мэгги Джеймсон, осаживающей своего шефа, пока танец благополучно подошел к концу. Она ловко вывернулась, и Чак не успел удержать ее. Устремившись к столику как к убежищу, Лиза собралась сесть, когда рука Харлана ухватила ее повыше запястья. Не говоря ни слова, он снова вытащил ее на середину площадки. Повернулся к ней без улыбки и положил ее руки себе на плечи. А его руки властно легли на ее бедра. Когда он двинулся, она растерялась.
– Я не умею, – сказала Лиза, пытаясь подстроиться под его шаг.
– Тогда делай, как я, и учись у настоящего деревенщины.
Звучала песня Гарта Брукса, и Харлан танцевал что-то среднее между традиционным тустепом и ча-ча-ча. На свой лад, разумеется. Под возбуждающую музыку, чувствуя прикосновение рук Харлана, Лиза воодушевилась и стала выдавать нечто, чему не дерзнул бы учить ни один инструктор по танцам.
Это была прелюдия к любви.
Руки Лизы ласкали его шею, сжимали плечи, пока глаза Харлана не вспыхнули знакомым ярким пламенем. Она ощущала под руками удары его пульса, становившегося все чаще. Она никогда не чувствовала себя так раскованно за всю свою жизнь, как здесь, танцуя с Харланом Джеймсоном в помещений, полном народу.
Танец кончился. Ее колени дрожали, так что Лиза вполне могла бы упасть, когда увидела, как он шагает обратно к столику. Она смутилась. Она не в состоянии была сидеть за пустыми разговорами, распаленная страстью и со спутанными мыслями. Л «за стала пробираться к выходу, бормоча торопливые извинения.
Харлан сделал быстрый глоток и стал искать ее взглядом, сказав Мэгги:
– Останемся ненадолго здесь.
Мэгги в замешательстве взглянула на него.
– Остаться здесь? Харли, неужели ты говоришь это серьезно?
– Пожалуйста.
– Ты будешь у меня в долгу. – Снова заиграла музыка, и Мэгги вздрогнула. – И надолго.
– Спасибо, Мэгги, – он поцеловал ее в лоб и снова стал выискивать Лизу.
– Всегда рада помочь тебе, Харлан, – сказала она, поворачиваясь к остальным с видом жертвы.
