Текст книги "Хулиган (ЛП)"

Автор книги: Девни Перри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

– Но ты говоришь мне? До сестры?

– Да. Ты моя лучшая подруга.

– Оууу. – Я притянула ее в свои объятия. – Ты тоже моя лучшая подруга.

В Каламити у меня появилось много лучших друзей. Самый лучший из них? Кэл. Не то чтобы я бы в этом призналась. Его эго все еще нуждалось в заботе.

– Подробности позже, – сказала я, отпуская Ларк и понижая голос. – Я понятия не имела, что ты с кем-то спишь.

– Я не сплю. То есть, это произошло один раз, но это была просто интрижка. – Она оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что нас никто не подслушивает. – Я познакомилась с ним на Гавайях.

– Ооо.

Наша поездка только для девочек так и не состоялась. Ларк, Керриган и я отправились на Гавайи, но Кэл и Пирс последовали за нами. Ларк этого не говорила, но у меня сложилось впечатление, что она чувствовала себя пятой лишней, поэтому в этом году на весенних каникулах она отправилась отдыхать на пляж одна.

И залетела.

– Кто…

Прежде чем я успела закончить предложение, Пирс крикнул:

– Эй, Нелли! Иди сюда! Кэл, ты тоже.

Я бросилась в гостиную, ожидая увидеть, что с Триппом что-то не так, но он ушел куда-то играть с другими детьми.

– Что?

Все взрослые уставились в телевизор.

Пирс схватил пульт со столика и увеличил громкость.

– Что происходит? – Кэл подошел ко мне сзади и положил руки мне на плечи. Затем он увидел экран. – Ой.

Прежде чем он успел выскользнуть, я накрыла его руку своей, прижимая к себе.

– Не смей исчезать.

Рядом с лицом диктора «Э-Эс-Пи-Эн» был снимок Кэла.

– Следующая история сегодня вечером затронет ваши сердца. Многие из вас помнят Кэла Старка, который только что был введен в Зал славы профессионального футбола. Этой весной бывший звездный квотербек «Титанов Теннесси» снова попал в поле зрения прессы, пожертвовав тридцать миллионов долларов на создание спортивного лагеря недалеко от Бозмена, штат Монтана, для детей-инвалидов и детей с неизлечимыми заболеваниями.

Я прислонилась к Кэлу, улыбаясь, пока диктор продолжал объяснять, что лагерь в настоящее время находится в стадии строительства и откроется следующим летом.

Мы уже начали получать онлайн-заявки от детей, заинтересованных в посещении лагеря. Пирс тоже вложил пятнадцать миллионов, и, хотя ему это не нравилось, Кэл звонил бывшим товарищам по команде и коллегам по НФЛ, чтобы они уделили время или пригласили знаменитостей в лагерь.

– Лагерь назван «Лагерь Холлиса Йорка» в честь юноши, который познакомился со Старком через фонд «Загадай желание», – сказал диктор. – К сожалению, Холлис скончался много лет назад, но успел произвести впечатление на Старка. В пресс-релизе Старк сказал, цитирую: «Холлис Йорк был храбрым и добрым человеком. Знакомство с ним было одной из величайших привилегий в моей жизни. Этот лагерь создан для того, чтобы почтить его память и отметить его любовь к спорту.

Мои глаза наполнились слезами, когда я посмотрела на Кэла.

Он с трудом сглотнул и обнял меня за плечи, чтобы притянуть ближе. Затем, прежде чем я успела его остановить, он отпустил меня и убежал на кухню, крича:

– Давайте есть.

Пирс передал мне пульт и последовал за Кэлом. Затем остальные гости удалились, оставив у телевизора только маму, папу и меня.

– Это была твоя идея насчет лагеря? – спросил папа.

– Нет, это была его идея.

Папа переглянулся с мамой, затем встал, пропуская меня на кухню. Он подошел прямо к Кэлу, хлопнул его по плечу и кивнул.

– Горжусь тобой, Кэл. Этот лагерь – отличная идея.

– Спасибо, Дариус.

– И отличная идея – организовать это торжество. Избавить вас с Нелли от хлопот с готовкой. К тому же на этой неделе у нас будут остатки еды.

– Э-э… да. – Кэл посмотрел на папу, потом на меня.

Я улыбнулась еще шире.

– Он хороший человек, не так ли? – спросила мама, подходя ко мне.

– Самый лучший.

Она вздохнула.

– У нас было недостаточно времени, чтобы познакомиться с ним поближе.

– Да.

– Мне жаль. Мы исправимся.

– Спасибо, мам.

Трипп пролетел мимо нас, направляясь на кухню к Кэлу.

– Пап, можно мне шоколадного молока?

Я рассмеялась и подошла к холодильнику, налила сыну молока в его любимую чашку. Затем вернулась в гостиную, чтобы выключить телевизор.

Пара сильных рук обхватила меня, когда я бросила пульт на диван.

– Я тоже горжусь тобой, – сказала я Кэлу.

– Командная работа.

Он рассказал мне о своей идее создания лагеря вскоре после нашей свадьбы, и с того момента, как он озвучил свою мечту, я была рядом с ним, подбадривая его довести ее до конца. Когда-то футбол полностью поглощал его жизнь. Теперь он сосредоточился на нашей семье. Но этот лагерь был для него замечательной целью и возможностью сохранить связь с игрой, которую он так любил.

Я повернулась и встала на цыпочки, чтобы поцеловать его.

– Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю.

– Мамочка, мне нужно больше. – Трипп подбежал ко мне, подняв в воздух свой уже пустой стакан.

– Хорошо, малыш. – Я взяла чашку, понимая, что нарываюсь на ссору, потому что наполняла ее водой.

– Нелл. Подожди.

– Да? – Я обернулась и увидела одну из тех улыбок, от которых у Кэла замирало сердце.

– Скажи мне, что ты во мне ненавидишь.

Мы прожили вместе столько лет, а он так и не бросил эту маленькую игру. Мне пришлось проявить творческий подход, поскольку, когда дело касалось Кэла, любила я его гораздо больше, чем ненавидела.

– Мне не нравится, что ты собираешься пренебречь нашими гостями и затащить меня в спальню, чтобы перепихнуться по-быстрому. Это грубо, Кэл.

– И мне даже не жаль.

Я подмигнула.

– Мне тоже.

Бонусный эпилог

Кэл

– Нелли! – позвал я из спальни, с грохотом задвигая ящик прикроватной тумбочки.

Где, черт возьми, мои дневники?

Я вышел из спальни и направился по коридору на поиски своей несносной жены-воровки.

– Нелли, – снова крикнул я, не получив ответа. – Черт возьми.

Комната Триппа была пуста, когда я заглянул внутрь. На ковре рядом с лабиринтом оранжевых беговых дорожек лежала стопка «Хот Вилс».

Комната Тринити тоже была пуста и разгромлена. Вместо кукол и нарядной одежды, разбросанных по полу, моя четырехлетняя дочь этим утром соорудила поле для гольфа. Ее пластиковая корзина для гольфа была перевернута вверх дном, а мячи валялись повсюду. Моя девочка любила спорт.

На протяжении многих лет и Трипп, и Тринити проводили со мной недели в «Лагере Холлиса». Футбол. Бейсбол. Баскетбол. Волейбол. Они знали правила каждого вида спорта лучше, чем большинство взрослых. Мои дети, как и я, любили заниматься спортом, и они были наделены природными спортивными способностями.

Трипп предпочитал баскетбол, и в свои шесть лет почти мог забросить мяч большого размера в десятифутовое кольцо. Он без особого труда забрасывал его на восьмифутовую высоту. Но моя Тринити отказалась выбирать любимую игру. Она постоянно бросалась мячами, как в доме, так и за его пределами. В ее шкафу была целая коллекция мячей и клюшек.

Поле для гольфа и «Хот Вилс» Триппа нужно было убрать перед сном, но только после того, как я найду свою жену и свои дневники.

Я прошествовал по коридору.

– Нелли!

Тишина.

Блять.

Она, вероятно, пряталась, потому что знала, что я зол.

Я пошел быстрее, минуя пустую гостиную и кухню. Я уже собирался направиться в противоположный конец дома, чтобы посмотреть, была ли она в своем кабинете, когда мое внимание привлекла вспышка светлых волос.

Нелли стояла на веранде, а за нашим обширным двором виднелись предгорья гор и осенние деревья.

Я распахнул дверь и, выйдя на улицу, увидел, что моя жена сидит у газового камина.

Грела ли она руки в этот морозный осенний день? Нет. Она вырывала страницы из тетради – моей тетради – и поджигала их.

– Что, черт возьми, ты делаешь?

– А на что это похоже?

– Не надо. – Я потянулся к последней пачке страниц в ее руках, но опоздал. Она бросила их в огонь.

– Вот. – Она вытерла руки. На подушке рядом с ней лежали пустые листы из ее школьных дневников. – Готово.

Я провел рукой по волосам, мое сердце упало.

– Ты сожгла мои тетради.

– Нет, я сожгла свои тетради.

– Эти дневники мои. – Они были моими с тех пор, как я нашел первый в ее кабинете. Они были моими с тех пор, как я забрал остальные вскоре после нашей свадьбы.

– О, правда? – Она приподняла брови. – Это ты их написал?

– Нет, но, черт возьми, женщина. – Мне понравились эти дневники. – Зачем ты это сделала?

– Потому что меня тошнит от разговоров о старшей школе. – Она вскочила с дивана. – Мне надоело, что ты зацикливаешься на прошлом.

– Я не зацикливаюсь на…

– Зацикливаешься. В качестве примера можно привести нашу ссору прошлой ночью.

Я усмехнулся.

– Это была не ссора. – Возможно, это была жаркая дискуссия, но не было ни криков, ни измывательств. А потом мы занялись сексом. Если бы это была настоящая ссора, Нелли не позволила бы мне прикоснуться к ней.

– Семантика. – Она дернула запястьем. – Ты разозлился, потому что я назвала тебя мелочным на первом курсе.

– Я не злился. – Ладно, я злился. – Я просто хотел понять.

– Я рассказывала тебе эту историю сотни раз. Я назвала тебя пустышкой, потому что ты вел себя как пустышка.

– Это были новые кроссовки.

Она посмотрела на чистое голубое небо.

– Боже, дай мне терпения, чтобы я не задушила отца своих детей.

– Это были новые кроссовки, – повторил я. – Любой ребенок разозлился бы.

Я шел на химию с чашкой горячего шоколада в руках. Кто-то, проходя в противоположном направлении, толкнул меня, и капля какао выпала из чашки и упала на мои новые «Найки». Это был подарок от мамы на день рождения, и я разозлился, и позаботился, чтобы знал весь класс. Нелли сидела в первом ряду и слышала мое нытье.

В тот вечер она написала об этом в дневнике.

– Мы были подростками, Кэл. Все это не имеет значения. Как ты себя вел. Что я написала. Это бессмысленно. Но каждый раз, когда ты читаешь один из моих дневников, ты возвращаешь нас в прошлое. И я устала возвращаться к этому. Чертовски устала. Неужели ты не можешь этого понять?

Ну… черт.

– Да. Могу. Но мне нравилось читать твои дневники.

– Почему?

– Потому что это как-то связано с тобой, – пожал я плечами. – И, возможно, потому, что это мой способ искупить те ошибки. Я могу, по крайней мере, объяснить некоторые из них.

– Во-первых, ты их объяснил. До тошноты.

Формально, это была третья дискуссия по поводу мелкого комментария, но в свою защиту могу сказать, что предыдущие разговоры были много лет назад.

– А во-вторых, искупление не обязательно. – Она подошла ближе и обняла меня за талию, когда последний лист бумаги превратился в пепел рядом с нами. – Я люблю тебя. Но время дневников прошло.

– Я тоже тебя люблю. – Я вздохнул и притянул ее к себе, прижавшись щекой к ее голове. – Не могу поверить, что ты, черт возьми, сожгла их.

Она рассмеялась.

– Ты это переживешь.

– Вряд ли, – проворчал я.

– Папочка! – Тринити выбежала из-за угла с футбольным мячом в руках. – Ты можешь поиграть со мной?

Этот вопрос она задавала мне по пятьдесят раз на дню. И я изо всех сил старалась всегда отвечать «да».

– Конечно, принцесса. – Я отпустил Нелли, но не раньше, чем поцеловал ее в губы.

– Я собираюсь приготовить ужин, – сказала она.

– Хорошо. – Я направился к лестнице, которая вела на лужайку. – Где твой брат?

– Не знаю. – Глаза Тринити были такими же зелеными, как у ее матери, когда она подняла голову к небу и закричала: – Трипп!

У моей девочки были шикарные легкие.

– Что? – отозвался Трипп, крутя педали велосипеда по траве с того места, где он, должно быть, ехал по подъездной дорожке.

– Мы собираемся поиграть в футбол, приятель, – сказал я.

– Хорошо. – Велосипед был брошен, и он подбежал к сестре, выхватив мяч из ее рук.

– Эй! Это нечестно. – Она толкнула его локтем, и они вдвоем побежали, препираясь, пока я, наконец, не вмешался и не начал игру.

Ворота в натуральную величину, которые я установил рядом с баскетбольной площадкой, не пропали даром.

Час спустя, с раскрасневшимися лицами и широкими улыбками, мы вбежали в дом, когда Нелли позвала нас ужинать. Обычная вечерняя рутина заняла остаток ночи, и после того, как дети были искупаны и одеты в пижамы, мы поднялись в их комнаты и устроились на диване, чтобы посмотреть фильм. К тому времени, как пошли титры, Тринити и Трипп уже спали.

Мы уложили их в постель, и когда мы осторожно закрыли двери их спальни, Нелли встретила меня в коридоре и взяла за руку.

– Закрой глаза.

Я повиновался и позволил ей потащить меня по коридору к нашей спальне.

– Еще один шаг, – сказала она и прижала руку к моему сердцу. – Ладно. Стоп. Открой глаза.

– На что я смотрю? – Я оглядел комнату.

На кровати было все то же нелепое количество декоративных подушек. Флакончика с мятным кремом для ног на прикроватной тумбочке Нелли не было, вероятно, потому, что позже она будет умолять о массаже ног. Она подключила свой «Киндл» к зарядному устройству.

А на месте ее дневника, который я читал на ночь, лежала новая тетрадь в кожаном переплете.

– Что это?

Она ухмыльнулась и закрыла дверь, щелкнув замком.

– Прочти и узнаешь.

Я пересек комнату, открыл дневник и прочитал одну-единственную запись.

Запись, в которой Нелли в точности описывала, что она чувствовала, когда я трахал ее прошлой ночью. Запись, в которой использовалось много слов, которых я не нашел бы в ее школьных дневниках. Запись, от которой у меня встал как камень.

– Что это?

Она направилась ко мне, расстегивая джинсы.

– Я сожгла старые дневники. Но я никогда не говорила, что не заменю их.

– Этим? – Я поднял тетрадь, которую, я уверен, мои дети никогда не найдут.

– Там много страниц, Кэл. Думаешь, у тебя достаточно приемов, чтобы содержание было интересным?

– Это вызов?

Она усмехнулась и сняла футболку.

– Да.

– Я в деле, – сказал я, подхватывая ее на руки и бросая на кровать.

Затем я принялся за работу, чтобы убедиться, что у нее достаточно материала для моего нового дневника.

Конец