Текст книги "Хулиган (ЛП)"

Автор книги: Девни Перри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 22

Кэл

– Спасибо, Кэл. – Дин Хендриксон в третий раз пожал мне руку. – Подумай о названии футбольного поля.

– В этом нет необходимости. Правда. – Я не хотел, чтобы тренировочное поле «Бентона» было переименовано в мою честь. Черт, мне даже не нужна была благодарность. Просто квитанция о пожертвовании, которую я мог бы отдать своему бухгалтеру, и просьба к декану отпустить меня, чтобы я мог догнать Нелли.

– Ты…

– Да, я уверен. – Я выдавил из себя натянутую улыбку. – Ты не мог бы меня извинить?

– О, конечно.

После окончания мероприятия Хендриксон бросился к нашему столику и поймал меня в ловушку. За ним выстроилась очередь из людей, которые хотели либо поцеловать меня в зад, либо отчитать за то, что я вынудил их пожертвовать деньги. Мне нечего было делать. Все, чего я хотел, – это выяснить, почему Нелли была здесь. То есть, если я смогу ее найти.

Я был выше большинства людей в комнате, но все равно потерял ее из виду в толпе.

– Привет, Кэл. – Какой-то мужчина вложил свою руку в мою, когда я отвернулся от своего столика, пытаясь протиснуться мимо людей к дверям.

– Привет, – бросил я, высвободил руку и продолжил свой путь. Я не обращал внимания ни на него, ни на всех остальных, кто приближался, мои глаза блуждали в поисках.

Черт возьми, где же она?

После того, как она показала мне средний палец, я смеялся, пока не стихли аплодисменты. В мире все было в порядке, когда Нелли посылала меня. Пока декан произносил свою заключительную речь, я сотни раз оглядывался через плечо, чтобы убедиться, что она не ускользнула. Минуты тянулись, пока я ждал окончания этой дурацкой вечеринки.

Потом я потерял ее. Лучше бы ей не уезжать из «Бентона».

Если она была в Колорадо, это должно было быть хорошо, верно? Мое сердце выпрыгивало из груди, заставляя меня двигаться быстрее, но повсюду были люди.

– Кэл! – Мария появилась рядом со мной, ведя за собой рыжеволосого парня.

– Привет. – Я остановилась ради нее. На самом деле, ради мальчика. – Привет, ты сидел рядом с Нелли. Ты не знаешь, куда она пошла?

– Подожди. – Мария вытаращила глаза. – Эту белокурую леди звали Нелли? Как Нелли из твоей речи?

– Да. Куда она пошла?

– О, она ушла. – Мальчик – Франклин, судя по его бейджику с именем – указал на дверь.

Блять.

– Твой телефон под рукой? – спросил я Марию.

Она кивнула, доставая его из кармана платья.

Я продиктовал свой номер телефона, ожидая, пока она наберет его.

– Звони. Пиши. Что угодно. Но оставайся на связи.

– Хорошо. – Она просияла. Внешне она была полной противоположностью Нелли, у нее были темные глаза и волосы, но, как я уже говорил на подиуме, у них был общий дух. И эта девушка добьется многого.

– Мне пора. – Я похлопал ее по плечу, затем протиснулся мимо них, направляясь к ряду окон. Центральный проход был перекрыт, и я мог догнать Нелли только в том случае, если бы меня не останавливали каждые три шага.

Я смог избежать столкновения с толпой, но затем меня остановило узкое место в дверях. Я медленно продвигался вперед, пока, наконец, не смог проскользнуть мимо парочки и вырваться в коридор.

Мои начищенные туфли стучали по кафелю, когда я ускорил шаг, переходя на бег трусцой. Мне не пришлось далеко бежать, прежде чем я заметил светлую шевелюру.

Нелли прислонилась к шкафчику в коридоре, прислонившись плечом к серому металлу и скрестив руки на груди.

Ожидая.

Я прижал руку к груди, адреналин заструился по моим венам, и я замедлил шаг. Затем я обошел пару, идущую рука об руку, направляясь в противоположный конец зала.

Нелли окинула меня взглядом с головы до ног, когда я остановился рядом с ней.

– Сегодня ты отлично выглядишь, Старк.

– Ты прекрасна. – Настолько сногсшибательна, что это причиняло боль.

Это платье должно было быть преступным, и, если бы она позволила, я бы с радостью снял его. Я бы зарылся руками в ее волосы, а собой в ее тело, чтобы показать ей, как я был чертовски рад видеть ее сегодня вечером.

– Что ты здесь делаешь, сладкая?

– Прогуливаюсь по тропинке воспоминаний. – Она оттолкнулась от шкафчика, и кончики ее пальцев скользнули по табличке с номером. – Такое ощущение, что я вернулась на место преступления.

Номер 197. Ее шкафчик с первого курса.

– Я первый тебя увидел, – выпалил я.

– Хм?

– Ознакомительный курс для первокурсников. Я увидел тебя первым. До того, как ты увидела меня. Ты была прямо здесь, набирала комбинацию на замке, и она не сработала.

– В офисе неправильно записали.

Я придвинулся ближе, когда поток людей прошел мимо нас к выходу.

– На тебе были джинсы и футболка с разноцветными галстуками.

– Мне кажется, я помню ту футболку. – Она поежилась. – Девочки всегда жаловались на форму, но я никогда не возражала.

Я подошел ближе, возвышаясь над ней, и потянул за прядь ее волос, глядя в эти зеленые глаза.

– Я захотел тебя раньше, чем ты захотела меня.

– Боже, ты такой азартный. Хочешь доказать, что победил?

– Да, черт возьми. – Я ухмыльнулся. – Что ты на самом деле здесь делаешь, Нелл?

– Я… – Прежде чем она успела закончить предложение, рядом с нами появилась фигура.

– Кэл. На пару слов. – Ноздри моего отца раздулись. – Наедине.

– Сейчас я занят. – Я взял Нелли за руку, и наши пальцы переплелись. Это был первый раз, когда я взял ее за руку на публике. Но, будь моя воля, это будет не последний раз.

Папа опустил взгляд на наши переплетенные руки как раз в тот момент, когда к разговору присоединилась моя мама.

– Колтер, сейчас не время и не место для… – она заметила Нелли и то, как близко мы стояли друг к другу, – … о. Здравствуйте.

– Здравствуйте, миссис Старк. – Хотя Нелли, должно быть, было неловко, я любил ее больше за теплую улыбку, которой она одарила мою маму.

– Мама, это Нелли. Нелли, моя мама, Реджина.

– Так приятно познакомиться с вами, Нелли. – Надежда в глазах мамы, когда она протянула ей руку, была как удар под дых.

Первая женщина, с которой я ее познакомил, станет последней, если Нелли разобьет мне сердце. Или если она этого не сделает.

Нелли высвободила свои пальцы из моих, чтобы поприветствовать маму.

– Приятно видеть вас снова.

– О, мы уже встречались? – Мама изучала лицо Нелли, пытаясь вспомнить ее, но безуспешно. – Мне очень жаль. Я, должно быть, забыла.

Губы отца скривились.

– Помнишь того садовника, которого я уволил, потому что его дочь воровала и преследовала Кэла? Это та самая дочь.

Нелли напряглась.

Мама отдернула руку, что меня чертовски разозлило. Мы еще поговорим об этом позже.

– Насчет воровства и преследования. – Я выпрямился и повернулся к нему лицом. – Это все была чушь собачья. Папа, ты продолжал пялиться на Нелли, как будто она была твоим следующим блюдом, поэтому я солгал, чтобы держать тебя подальше от четырнадцатилетней девочки. Прости, но мне не жаль.

Лицо отца окаменело, когда Нелли фыркнула от смеха.

Проходившая мимо женщина бросила на него оценивающий взгляд и наклонилась, чтобы прошептать что-то своему спутнику.

Мама сжала губы в тонкую линию, изо всех сил стараясь сохранить бесстрастное выражение лица. Возможно, я скрывал свои чувства потому, что научился этому, наблюдая за ней.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь. – Папа поправил галстук-бабочку. – Нам нужно поговорить о том трюке, который ты только что выкинул.

– Нет, не нужно. Ты можешь смириться или заткнуться. В следующий раз не заставляй меня выступать с речью.

– Ты обещал деньги, которые тебе не принадлежат.

– Не волнуйся, папа. Если ты не сможешь оплатить, я заплачу за тебя.

– Я могу себе это позволить, – процедил он сквозь зубы.

– Отлично. – Я наклонился мимо него, чтобы быстро обнять маму. – Ты сегодня прекрасно выглядишь. Я позвоню тебе завтра.

Нам было что обсудить. Но что именно, зависело от Нелли.

– Спасибо, что пришел. – Мамина улыбка была натянутой из-за очевидного напряжения, царившего в нашей компании, но ее манеры, как всегда, были безупречны. – Рада снова вас видеть, Нелли.

– Хорошего вечера.

Не успела Нелли произнести эти слова, как я схватил ее за руку и потащил по коридору.

Люди, шедшие впереди нас, повернулись, чтобы уйти через главный вестибюль, но я оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что поблизости нет никого из персонала, и потянул Нелли за собой. Мы миновали еще один ряд шкафчиков, направляясь к углу, который должен был привести нас в крыло для старших курсов.

Мы быстро шагали по коридорам, наши ботинки стучали по кафельному полу, когда мы проходили через школу.

За двойными дверями спортзала стояла стеклянная витрина, битком набитая наградами. Я помог «Бентону» завоевать несколько из этих наград. Мы прошли мимо библиотеки и ряда аудиторий, где я относился к Нелли не так, как она того заслуживала.

– Мне не нравится здесь находиться, – сказал я.

– Мне тоже.

Читать ее дневник было достаточно тяжело. Находиться здесь было все равно, что бросать мне в лицо каждую ошибку, каждый проступок. Как будто она дразнила… Мы вернулись на место преступления.

Нелли не отставала от меня, когда я направился к выходу, чертовски надеясь, что не сработает сигнализация.

– Ты за рулем? – спросил я.

– Нет, я приехала с родителями Пирса. После ужина я сказала им, что они могут идти, потому что меня подбросят до отеля.

– Какой отель? Знаешь что, не важно. – Это не имело значения. Либо она остановится у меня, либо я поеду к ней.

– Куда мы идем? – спросила она, когда я толкнул дверь, позволяя ей выйти первой.

– Куда-нибудь, где не так скверно.

Место, где я не вел себя как придурок по отношению к Нелли. Или где бы она не услышала, как я веду себя как придурок.

Мы миновали высокий забор из металлической сетки, который окаймлял футбольное поле. Когда-то давно здесь был боковой вход, который выглядел так, будто был заперт на цепь, но на самом деле персонал никогда не закрывал замок. Если повезет, эта привычка не изменилась.

Я остановился у ворот.

– Это платье не предназначено для скалолазания, Кэл.

– Хочешь, я помогу тебе снять его? – Я ухмыльнулся и проверил замок. Он открылся, поэтому я ослабил цепочку настолько, чтобы мы могли проскользнуть в щель.

Мы с Нелли подобрали подол ее платья, стараясь, чтобы оно не порвалось, когда она подныривала под цепь.

Когда она закончила, я последовал за ней, затем снова взял ее за руку и потащил по траве.

– Ай. Подожди. – Ее каблуки шпильки вонзались в землю, поэтому она сбросила туфли и несла их, пока мы шли к пятидесятиярдовой линии.

Свет из здания школы падал на поле, высвечивая белые линии и цифры на полях. Мел был свежий. Был конец июля, и дети скоро должны были начать тренироваться, если уже не начали.

Я замедлил шаги, мое сердце все еще колотилось, но теперь, когда мы были на улице, я почувствовал, что могу дышать. Теперь, когда я был на поле, в месте, где я провел бессчетное количество часов, возможно, я смог бы это сделать. Быть искренним с ней. Честным.

– Я часто видела тебя здесь с друзьями, – сказала она, сбрасывая туфли, прежде чем развернуться. Ее волосы развевались, как юбка платья. – Мне всегда было интересно, каково это – быть одной из вас.

– Ты бы возненавидела нас еще больше. Особенно девочек.

– Возможно. – Она рассмеялась. – Сегодня вечером я видела Фиби МакАдамс. Мы пересеклись в дамской комнате. Сначала она меня не узнала.

– Она подошла ко мне и поздоровалась. – А еще она сунула мне в лицо свое обручальное кольцо, как будто ожидала, что я начну ревновать. В старших классах Фиби была погружена в себя и, очевидно, так и не переросла этого.

Я остановился в центре поля, наблюдая, как Нелли осматривает его. Кроме нового табло, мало что изменилось с тех пор, как я играл здесь. Без сомнения, папа настоял бы на том, чтобы его миллион был потрачен на спортивную программу. Мне было все равно, пусть его имя будет на поле боя.

Я вдохнул свежий воздух и поднял голову к небу.

Из-за городских огней звезд не было видно. Не так, как в Каламити.

– Зачем ты украл мой дневник? – Нелли подошла ближе, затем подобрала юбку и села на землю, опершись на руки.

Я опустился, вытянув ноги рядом с ней.

– Это был импульсивный поступок.

– Позволь мне перефразировать. Почему ты сохранил мой дневник?

– Потому что он был твоим. – Я поднял руку и провел по линии ее хорошенького носика. – Потому что я хотел этой связи с тобой.

Она что-то промурлыкала, обращаясь к небу. Волны ее волос рассыпались по спине, кончики касались газона.

– Мне нравятся твои волосы. – Это казалось достаточно безопасным признанием. – Я не любитель блондинок, но мне очень нравятся твои волосы.

– Ты поэтому называешь меня Блонди?

– Да. И я называю тебя сладкой, потому что ты мила со всеми, кроме меня.

Она села прямо, подтянув колени к груди.

– Два комплимента подряд. Сколько шампанского ты выпил сегодня вечером?

– Маловато. – Я усмехнулся. – Ты такая умная, Нелл. Самый умный человек, которого я когда-либо встречал. Я дразню тебя секретаршей, но ты же знаешь, что это всего лишь шутка, верно?

– Да, – кивнула она. – Сначала я не верила. Но теперь верю.

– Я… – Господи, это было тяжело. Открыть свою правду другому человеку – самому себе – было страшнее, чем встретиться лицом к лицу с любым противником на любом поле боя. Страшнее, чем любое поражение. – Я лучше умею заставлять людей ненавидеть меня, чем любить.

– Я знаю.

Гарри сказала мне, что в жизни главное – найти подходящих людей. Тех, кто примет тебя в худшую минуту, чтобы ты мог отдать им все самое лучшее. Такой была моя Нелли.

Я заправил прядь волос ей за ухо.

– Я не хочу, чтобы ты меня ненавидела.

– Я и не ненавижу тебя.

Это было что-то, но этого было недостаточно. Это как маршировать по полю, но не дойти до финишной черты всего на несколько дюймов.

– Мне нужно, чтобы ты сказала эти слова, потому что мне страшно. Потому что я даже не знаю, с чего начать. Покажи мне, с чего начать. Покажи мне, как это сделать.

– Ты не единственный, кто боится, Кэл. Для меня это тоже рискованно.

– Я понимаю. – Я с трудом сглотнул. – Скажи мне, что ты во мне не ненавидишь.

Ее взгляд смягчился.

– Я люблю то, что в твоей массивной груди спрятано большое сердце, хотя ты и держишь это в секрете. Я люблю то, что ты любишь Пирса и его семью. Я люблю то, что ты сражаешься вместе со мной и борешься за победу.

– Еще. – Мне нужно было, чтобы она продолжала повторять это слово из пяти букв.

– Я люблю то, что ты делал для моей защиты то, чего я тогда не понимала. Например, в тот день с твоим отцом.

И в тот день, когда я облил ее водой. Было множество примеров, которые я бы объяснил, если бы она дала мне шанс.

– Я не знал, что все так обернется, – сказал я. – Я не знал, что он разрушит бизнес твоего отца. Прости меня за это.

– Я думаю, когда мой отец узнает правду, он согласится, что ты поступил правильно.

– Он все еще мой отец. – Я вздохнул. – Я сделал все, что мог, но от этого ублюдка не избавиться.

– К счастью для тебя, он живет в Колорадо, а не в Монтане.

– Я живу в Монтане?

Она пожала плечами.

– Думаю, это зависит от тебя.

– Нет, это зависит от тебя.

– Тогда я скажу, что ты живешь в Монтане.

Воздух вырвался из моих легких.

– Спасибо, черт возьми.

– Но мы не можем продолжать так поступать друг с другом. Секреты. Притворяться, что нам все равно. Мы должны перестать прятаться друг от друга. Кэл, я…

– Заткнись. – Я прижал палец к ее губам.

За это она нахмурилась.

– Я передумал. Я хочу сказать это первым.

– Конечно, хочешь, – пробормотала она, когда я опустил палец.

Я наклонился ближе.

– Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю.

В моей жизни было много побед. Эта? Безусловно, самая приятная.

– Скажи, что любишь меня.

– Что? – Она отстранилась. – Я только что это сделала. Ты что, не слушал меня? Серьезно?

– Я слушал тебя. – Я ухмыльнулся. – Сделай это еще раз.

Она обхватила ладонями мое лицо.

– Я люблю тебя.

Едва слова сорвались с ее губ, как я накрыл их своими.

Нелли вцепилась в мои плечи и целовала меня до тех пор, пока у нас обоих не перехватило дыхание. Затем я поднял ее с земли и закружил в своих объятиях.

– Черт, я люблю тебя, женщина.

Нелли обхватила меня ногами за талию, ее пальцы зарылись в волосы у меня на висках.

Огни на втором этаже школы погасли. Они закрывались, и совсем скоро все здание погрузится в темноту.

– Нам лучше убраться отсюда, – сказала Нелли. – Мы можем улететь домой завтра.

– Пока не можем.

– Почему? У тебя были какие-то планы с мамой?

– Нет. Теперь нам придется провести выходные, трахаясь в отеле. – Мы бы снова повторили Шарлотт и прочие развлечения, но на этот раз мы бы сделали это лучше.

Она закатила глаза.

– Кэл Старк, ты такой романтик.

Я прижался губами к ее губам.

– Если ты хочешь романтики, я покажу тебе романтику.

– Нет, – она улыбнулась мне в губы. – Расскажи мне больше об этом номере в отеле.

Эпилог

Нелли

Три года спустя…

– Кэл, эм, немного экстремал. – Мама попыталась скрыть, что закатила глаза, но у нее ничего не вышло. – Он понимает, что это ти-болл (прим. ред.: ти-болл – это командный вид спорта, основанный на упрощенной форме бейсбола или софтбола. Предназначен для детей, чтобы развить навыки игры с битой и мячом и весело провести время), верно?

– Он просто волнуется за детей. – И за последние три уик-энда стал лучше, в чем не призналась бы своим родителям. Когда дело касалось моего мужа, они были чрезмерно критичны, поэтому я научилась быть осторожной в своих высказываниях.

Мама и папа, сидевшие на раскладных стульях рядом со мной, переглянулись.

– Пошли. Пошли. – Кэл хлопнул в ладоши, когда ребята из нашей команды выбежали из блиндажа с перчатками в руках. – Будьте готовы, мальчики. Трое впереди. Трое готовы.

– О боже. – Папа ущипнул себя за переносицу.

Я успокаивающе выдохнула, надеясь, что какие-то успокаивающие вибрации донесутся через бейсбольную площадку до моего мужа, который расхаживал вдоль линии.

На прошлой неделе я осторожно предупредила Кэла, что чрезмерное давление на этих детей может притупить веселье. Это мгновенно отрезвило серьезность, и сегодня он значительно отступил.

Но даже спокойный Кэл был напряженным, когда дело касалось спорта.

Возможно, он слишком серьезно относился к своей роли тренера, но он жил ради вечерних тренировок по ти-боллу во вторник и субботних дневных игр. Поэтому я оставила свои комментарии по поводу его интенсивности при себе.

Кроме того, родители из команды, похоже, не возражали против того, что Кэл появлялся с подведенными синяками под глазами перед каждой игрой и настаивал, чтобы воспитанники детского сада делали круги вокруг базы перед отжиманиями.

Хотя Пирс формально был главным тренером бейсбольной команды Элиаса, Кэл оказал на него такое сильное влияние в качестве ассистента, что большинство детей сразу же обратились к нему за наставлениями.

Пирсу было все равно, потому что он полностью соответствовал настрою Кэла. Остальные папы были такими же самоотверженными. Они выстроились в шеренгу за скамейкой запасных, как неофициальная команда поддержки, с бутылками воды наготове для смены тайма.

Тем временем я наблюдала за играми рядом с Керриган, и каждый из нас выслушивал невнятные комментарии матерей, которые не были так настроены на соревнование, как их мужчины.

– Это всего лишь игра, – сказал папа. – Они такие маленькие. Уф.

– Он делает это для Элиаса, – напомнила я ему. – И он хороший тренер. Это хорошая тренировка, когда Трипп подрастет настолько, что сможет играть за команду.

Папа что-то проворчал.

Мама прикусила губу.

Гах! Эти двое сводили меня с ума. Я годами защищала Кэла, и такое их отношение начало меня раздражать.

– Мамочка, где мое шоколадное молоко? – Трипп вскочил со своего места на траве, четко выговаривая каждое слово и уперев кулаки в бока.

У Триппа была самая четкая дикция из всех двухлетних детей, которых я когда-либо встречала. С его артикуляцией и размерами – он с самого рождения превосходил все показатели роста благодаря генам гиганта Кэла – большинство людей не верили мне, когда я говорила им, что ему всего два года.

– Ты выпил достаточно шоколадного молока. – Я наклонилась и подняла бутылку с водой, которую прятала в своей огромной сумочке. – Можешь выпить воды.

Карие глаза Триппа расширились.

– Никакой воды. Я хочу свое шоколадное молоко.

– Прости, малыш. У меня есть только вода.

Его лицо исказилось, прежде чем он бросился на колени и начал рыдать.

Теперь он выглядел на два года младше.

– Трипп Старк, сегодня мы не будем устраивать истерику из-за твоего молока. – Я наклонилась, чтобы поднять его, но прежде чем я успела поднять его на ноги, мама вскочила со стула и засуетилась над внуком.

Может, им и неудобно рядом с Кэлом, но нашего сына они обожали.

– О, мой маленький Трипп. – Она с ворчанием взяла его на руки. – Мальчик, ты становишься большим. Как насчет того, чтобы покататься на качелях и горке?

Он прижался к своей бабушке, обвив ее шею руками. Когда она направилась на игровую площадку, он оглянулся через ее плечо и бросил на меня сердитый взгляд.

Этот взгляд он перенял у своего отца. Я рассмеялась и послала ему воздушный поцелуй.

– Желаю повеселиться!

– Он обвел ее вокруг пальца, не так ли? – Усмехнулся папа, садясь на стул, который освободила мама. Это было то самое зеленое кресло, которое Кэл купил много лет назад, чтобы сидеть у «Виннебаго», который он арендовал на лето, пока строился его дом.

Наш дом.

После того, как мы вернулись домой с благотворительного вечера в «Бентоне», Кэл переехал ко мне. В течение нескольких месяцев он жаловался, что дом слишком мал для человека его комплекции, что коридоры слишком узкие, а лестницы слишком пологие.

Долгие месяцы он бубнил себе что-то под нос, закатывая глаза. Казалось бы, этот человек должен был быть в восторге от того, что наконец-то переехал в свой дом на ранчо. Но за ночь до того, как должна была прибыть бригада по переезду, он все время ныл и не хотел покидать этот крошечный кирпичный домик. Переезжать – это мучительно, Нелл. Мы могли бы просто остаться.

В тот раз я так сильно закатила глаза, что у меня началась мигрень.

Не то чтобы мы как-то по-настоящему переезжали. Кэл перенес из машины в дом ровно две коробки, потому что, когда я взяла одну, чтобы отнести ее самой, у него случился припадок, так как я была беременна Триппом.

Я выбросила противозачаточные таблетки на нашей свадьбе в Вегасе, которая стала медовым месяцем. Его звездным пловцам не потребовалось много времени, чтобы забить тачдаун.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил папа, положив свою руку поверх моей.

– Хорошо. – Я откинулась на спинку походного стула, прижав свободную руку к животу.

На пятом месяце беременности у меня уже были признаки беременности. Кэл был уверен, что у нас родится еще один мальчик-гигант, как Трипп, но я надеялась, что родится девочка. Поскольку мы ждали гендер-пати, мы узнаем, кто был прав, в сентябре.

– Я рада, что вы, ребята, здесь, – сказала я папе. Даже если их отношения с Кэлом были непростыми, я скучала по своим родителям.

– Я тоже. – Он улыбнулся, и мы вдвоем обратили свое внимание на бейсбольную площадку, где маленький мальчик из команды соперника нес биту к мишени на домашней площадке.

Мама с папой прилетели на неделю, и в какой-то момент во время их пребывания я надеялась серьезно поговорить об их планах на будущее. Они оба подумывали о том, чтобы уйти на пенсию, и даже если бы они проводили лето только в Монтане, это дало бы моим детям возможность поддерживать близкие отношения со своими бабушкой и дедушкой.

Отца Кэла в нашей жизни не было, но его мать навещала нас каждые несколько месяцев. И хотя я полюбила Реджину, между нами всегда был Колтер.

Я понятия не имела, могут ли мои родители позволить себе выйти на пенсию, и они не хотели брать ни пенни из денег Кэла.

Папина гордость стоила дорого.

Даже по прошествии трех лет они не решались общаться друг с другом. Особенно папа. Поэтому, естественно, вместо того, чтобы выступать в роли буфера, я старалась как можно чаще сводить их вместе. В конце концов, они найдут, что-то общее, верно?

Это были не я и не Трипп. Может быть, ребенок?

– Что ж, хорошо, что они не ведут счет, – сказал папа, когда отбивающий был выброшен первым, завершив игру. – Это было убийство.

– Да. – Судьи-волонтеры, возможно, и не вели счет, но Кэл вел.

Папа встал и сложил наши стулья, запихивая их в чехлы.

Кэл закончил с командой и с самодовольной улыбкой подошел к нам.

– 25:0

– Поздравляю, тренер.

– Э-э… хорошая игра, – пробормотал папа.

– Спасибо, Дариус. – Кэл кивнул. – Я знаю, что немного увлекся игрой.

– Совсем чуть-чуть, – поддразнила я.

Он прикоснулся губами к моим губам. – Как ты себя чувствуешь?

– Проголодалась. Я готова пообедать.

– А где Трипп?

Я указала на детскую площадку, где мама катала его на качелях.

– Я схожу за ними и встречу тебя у машины.

– Я пойду с тобой, – сказал папа, нерешительно взглянув на Кэла.

– Как насчет того, чтобы вы, ребята, занесли стулья? – Я протянула ему свой, прежде чем он успел возразить, и ободряюще улыбнулась мужу.

Он кивнул и направился к машине, приноравливаясь к папиным шагам.

Кэл старался. Боже, как же он старался. Но мама с папой знали его недостаточно хорошо. Они провели в Каламити недостаточно времени, чтобы увидеть, как Кэл полностью потерял бдительность. Их трех поездок на выходные в год было недостаточно. И всякий раз, когда мы приезжали в Аризону, наши визиты были слишком быстрыми.

Мама и папа приняли мой выбор, но по-прежнему были осторожны, особенно папа. Он по-прежнему защищал меня. Он просто не понимал, что это больше не его работа.

Это была работа Кэла.

Я направилась через парк к качелям и забрала сына и маму. Затем мы все забрались в наш «Эскалейд» и отправились домой. Несмотря на то, что все окна были опущены, воздух во внедорожнике был липким и густым. Я села позади Кэла, встретившись с ним взглядом в зеркале заднего вида.

Он выглядел несчастным, а каникулы моих родителей только начинались.

Мама и папа согласились остановиться в нашем гостевом доме, а не в мотеле. Это означало, что они смогут быть ближе к Триппу, но также означало, что они не смогут сбежать от Кэла, как это было во время их прошлых визитов. Не будет ни свободного места, ни времени.

Я была благодарна, что мы пригласили сегодня вечером кучу народу. Надеюсь, толпа немного разрядит обстановку.

Мама с папой решили, что это обычная вечеринка, чтобы они могли познакомиться с нашими друзьями. На самом деле, это было сделано для того, чтобы Кэл смог отдохнуть от их пристального внимания.

К тому времени, как мы подъехали к нашему ранчо, Трипп был таким же голодным, как и его мать, поэтому мы все собрались на кухне и приготовили сэндвичи. Затем мама и папа извинились и исчезли в гостевом доме.

– Они все еще ненавидят меня, – сказал Кэл, когда за ними закрылась дверь.

– Ненависть – это сильно сказано. Они не ненавидят тебя. – Я подошла к нему и обняла за талию. – Но да, это неловко.

Он нахмурился.

– Ну и дела. Спасибо.

– Они смирятся.

– Ты повторяешь это уже три года, сладкая.

– И я все еще верю, что это правда. Посмотри, сколько времени тебе потребовалось, чтобы завоевать меня?

– Значит, к тому времени, когда Трипп окончит старшую школу, я, возможно, понравлюсь им?

– Плюс-минус несколько лет.

– Это несправедливо, – вздохнул он. – Моя мама любит тебя.

Реджина действительно любила меня. Какой бы сдержанной она ни была поначалу, это продлилось недолго. В тот день, когда Кэл позвонил ей и сообщил, что мы собираемся пожениться, она прислала мне две дюжины роз. И как только мы вернулись из Вегаса, она полетела в Каламити, чтобы провести неделю в Монтане, в основном для того, чтобы познакомиться со своей новой невесткой. Она обожала своего сына и всецело любила моего.

– Это будет хорошая неделя, – сказала я ему. – У меня хорошее предчувствие.

Он пожал плечами, уже возводя стену, чтобы никто, кроме меня, не увидел, как глубоко ранит его отчужденное отношение родителей.

Если к завтрашнему дню они не придут в себя, нам предстоит очень долгий и запоздалый разговор об их чувствах к моему мужу.

– Я собираюсь уложить Триппа вздремнуть. – Кэл поцеловал меня в макушку. – Может быть, прилягу с ним.

– Хорошо. Я собираюсь кое-что приготовить к вечеру.

Его рука легла мне на живот.

– Тебе тоже лучше отдохнуть.

– Я так и сделаю. – Я прижалась виском к его сердцу, глубоко вдыхая его запах, затем отпустила его, чтобы он мог прижаться к Триппу.

Они оба заснули на нашей кровати, свернувшись калачиком, пока я бродила по дому, собирая игрушки, а потом устроилась на диване и часок почитала. Когда ребята, наконец, проснулись, у обоих были растрепанные волосы одинакового шоколадно-коричневого оттенка, из ворот на подъездной дорожке появился поставщик провизии.

Наш дом на ранчо был мечтой. Местность, раскинувшаяся у подножия гор, с раскидистыми лугами и видом, который стоит миллионы, была прекрасна сама по себе. Кэл настоял на установке самой современной системы безопасности, чтобы обезопасить себя от сумасшедших.

Этот дом площадью в восемь тысяч квадратных футов был больше и изысканнее, чем все дома, которые у меня когда-либо были. И хотя мне нравилось здесь жить, он кричал о богатстве. И этот крик был еще одной причиной, вбивающей клин между Кэлом и моими родителями.

Они, вероятно, воспротивились бы тому, что мы наняли поставщика провизии для вечеринки, вместо того чтобы готовить самим, но Кэл настоял на своем. Он не хотел, чтобы сегодняшний вечер стал стрессовым ни для кого, особенно для его жены.

Итак, когда поставщик провизии взял на себя управление моей кухней, мои родители вернулись из домика для гостей и расположились в гостиной, сосредоточив все свое внимание на Триппе. Они едва взглянули на Кэла, поэтому он включил «Э-Эс-Пи-Эн», чтобы немного отвлечься от шума.

К счастью, Пирс и Керриган приехали со своими детьми. Следующей появилась Ларк, за ним остальные наши друзья из города. Гарри приехала последней и, как обычно, знала всех, кроме моих родителей.

Мама и папа были воплощением дружелюбия. Они смеялись и шутили с нашими друзьями, но всегда выбирали группу, в которую не входил Кэл.

Да, нам определенно нужно будет поговорить завтра.

– Уф, – пробормотала я, доставая морковку из лотка для овощей на кухонном столе.

– Что не так? – спросила Ларк.

– Я расскажу тебе позже. С моими родителями и Кэлом все то же самое. На нашем следующем девичнике я расскажу тебе всю подноготную.

– Да, у меня есть… своя маленькая сенсация.

– Да? – Я изучала ее лицо, мой взгляд упал на ее стакан с водой. Все в доме пили пиво или сангрию. Все, кроме меня. И Ларк. – Ты не пьешь.

– Я не пью.

У меня отвисла челюсть.

– Ты бере…

– Тссс. – Она приложила палец к губам. – Я еще никому не говорила. Включая Керриган.