Текст книги "Мировое господство (СИ)"
Автор книги: Денис Старый
Жанры:
Альтернативная история
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
Глава 15
Австрийские Нидерланды.
Окрестности Берг-оп-Зома.
Июль 1727 год
Командующий французскими войсками маршал Франции Клод Луи Эктор де Виллар стоял и смотрел на своего бывшего подчинённого, с одной стороны, с удивлением, но с другой – явно терялся, не зная, как следует вести себя рядом с родственником самого грозного русского царя.
Он презирал Морица Саксонского за то, что тот в глазах маршала оказался предателем, но одновременно восхищался дерзостью бывшего полковника. Ведь этот зять русского государя не спасовал, не увёл своё войско, прекрасно понимая, что численное превосходство французов почти двукратное. И это если считать вместе с русскими австрийские части, а также голштинский корпус, который Виллар вообще не воспринимал как серьёзную военную силу.
Ну разве может маленькое государство, да ещё и полностью подчинённое русским, хоть в какой-то степени развивать воинское искусство и готовить хороших солдат? Сам Виллар, в своё время одержавший блестящую победу при Денене и спасший Францию от поражения, имел полное право считать себя одним из лучших полководцев Европы. А вот его бывший подчинённый, пусть и обласканный русским царём, в глазах старого маршала оставался всего лишь способным полковником, которому невероятно повезло с женитьбой.
Борис Августович Саксонский, как звали этого бывшего французского полковника, а нынче фельдмаршала Российской империи, признаться, тоже некоторое время переживал, как может состояться его встреча с человеком, которому он некогда безропотно подчинялся. Однако, увидев своего оппонента, понял, что действительно перерос должность полковника. И то, что он верноподданный русского царя, что любит свою ненаглядную, хотя весьма шебутную и переменчивую Лизет, что поистине полюбил новую родину, которая дала ему столько возможностей и эмоций, сколько Франция не смогла бы дать и за целую жизнь, – всё это теперь имело куда большее значение, чем прежняя служба.
Так чего же ему бояться встречи и лебезить перед пусть даже прославленным маршалом, но всего лишь противником, равным ему по военному положению? А может, даже и не ровней нынешнему статусу Морица Саксонского, зятя величайшего правителя мира.
– Вы действительно не собираетесь никуда уходить? – спросил французский маршал русского фельдмаршала, пристально наблюдая за его лицом.
Молодой Борис Августович, относительно, конечно, своего оппонента, усмехнулся в ответ на недоумённый вопрос. Впрочем, звание фельдмаршала в таком возрасте действительно можно было получить разве что благодаря принадлежности к правящей династии. Но Саксонский прекрасно знал, что его возвышение обеспечено не одной только женитьбой. Русский государь не из тех людей, которые станут доверять армию исключительно за красивые глаза дочери.
– Вы хотите меня оскорбить? – тут же подобрался француз.
– Ни в коем разе. Я не опущусь до такого бесчестья и уважаю своего противника. Но требую того же и от вас. Уважайте меня и не задавайте вопросов, которые могут вызвать мой гнев, – решительно и жёстко ответил русский военачальник.
Виллар едва заметно дёрнул щекой. Подобного тона от бывшего подчинённого он явно не ожидал, особенно здесь, в белоснежном походном шатре, поставленном посередине между двумя армиями. За полотняными стенками слышалось фырканье лошадей, звякали удила, негромко переговаривались офицеры сопровождения. Всё было обставлено по правилам военной дипломатии, но оба прекрасно понимали, что любая неосторожная фраза способна окончательно перечеркнуть возможность мирного исхода.
– Хорошо, я не буду больше вас спрашивать. Но позвольте мне лишь привести цифры, которые должны были бы вас смутить как человека разумного, – произнёс маршал, стараясь сохранить прежнюю снисходительность.
Более свободно, даже, наверное, вальяжно рассевшись в кресле, Саксонский развёл руками, показывая, что французский полководец может начинать попытку убедить Бориса Августовича уйти и не давать бой.
– У вас только тридцать пять тысяч русских штыков. Ваша артиллерия численно уступает нашей, хотя не принимайте меня за человека, не следящего за военными новшествами. Например, я знаю о воздушных бомбах и о том, как вы их применяете. И вы могли уже заметить даже в зрительную трубу, что мы несколько приготовились к подобному развитию сражения и в значительной степени окопались.
Саксонский сделал вид, что смутился и даже удивился подобному стечению обстоятельств, словно главный секрет русского превосходства оказался раскрыт французами. Хотя ещё по дороге к шатру он заметил свежие земляные работы, батареи, прикрытые насыпями, и необычно большие промежутки между некоторыми французскими подразделениями. Виллар действительно готовился противодействовать русским новинкам, вот только не знал обо всех.
– Вижу, что вы удивлены, хотя мне кажется, что это больше наиграно, – сказал француз, позволив себе усмешку. – Мы тоже владеем этим оружием. У нас имеется целый полк, вооружённый новыми ружьями, которыми вы так удачно громили турецкие войска. Так в чём же ваше преимущество? На что вы можете надеяться? Неужели на этих дикарей, которые воюют по обычаям трёхсотлетней давности? Кто они – калмыки и башкиры? Казаки, которые мало чем отличаются от тех же дикарей? Вы же человек просвещённый, вы учились, вы были полковником французской армии. Ваш полк я всегда приводил в пример другим по организации, дисциплине и порядку.
– Месье, вы забыли упомянуть ещё о корпусе голштинцев. А это как-никак две полноценные дивизии и одна полудивизия. Верно ли я понимаю, что и те остатки австрийского войска, которые отступали и сейчас состоят в моей армии, вы считаете ни на что не годными, кроме бегства от вас? – спросил Саксонский, чуть наклонив голову.
– Будет вам, месье, вводить меня в заблуждение. Тот, кто уже бежал после славного сражения, которое я дал давеча, а я говорю про австрийцев, уже не способен воевать. Что же до голштинцев… Ну какая у них армия? – Виллар пренебрежительно махнул рукой, словно разговор шёл не о нескольких дивизиях, а о деревенском ополчении.
Саксонский подумал о том, что как был маршал самодовольным французским петухом, так им и остался. Как считал, что французская армия непобедима, так и пребывает в этой иллюзии. Причём особенно неприятным было даже не высокомерие Виллара, а то, что он действительно оставался талантливым военачальником. Старик не просто бахвалился. Он умел воевать, умел замечать слабости противника и использовать их. А потому недооценивать его было бы непростительной глупостью.
Однако зять русского императора полагал, что подобное самомнение даже во многом на руку в будущем сражении, которое он просто обязан дать. Крепости Австрийских Нидерландов ещё держались, французы оставляли в них лишь гарнизоны, устремляясь вперёд, словно желая прикрыть английский Ганновер и Пруссию от нависающих над ними немногочисленных русских войск. Виллар стремился разбить неприятеля прежде, чем тот успеет укрепиться и получить подкрепления. Но именно эта поспешность могла стать причиной его поражения.
Да, приходили сведения, что датчане стоят недалеко и пока ещё являются союзниками Российской империи. Однако французский маршал прекрасно осознавал, чего стоит нынешняя Дания и что она не станет полноценно вмешиваться в войну до тех пор, пока не выяснится, кто же в ней выигрывает. А значит, найдётся множество отговорок и объяснений, почему датские части так медленно идут к месту сражения и почему не стремятся вступить в бой плечом к плечу с русскими.
Саксонский же думал о том, что англичане, конечно, медлят. Но достаточно русскому оружию одержать первую большую победу здесь, непосредственно в Европе, чтобы датский король Кристиан уже не сомневался и полноценно примкнул к России. Если, конечно, на это будет воля русского императора. И тогда изменится не только положение армий, но и вся дипломатическая расстановка сил.
«Таких друзей за моржовые уды да в музей», – вспомнилось любимое выражение государя, тестя.
Саксонский не сдержался и откровенно рассмеялся.
– Это уже наглость с вашей стороны! Что вызвало ваш смех? Оправданием может быть только то, что он нервический, – взбеленился французский военачальник, даже приподнявшись в кресле.
– Скажите, зачем мы здесь собрались? Вы меня не убедили. Может, уже начнём? – с недостаточной дипломатичностью и даже вежливостью сказал Саксонский. – К чему эти пустые слова, словно вы действительно боитесь нас? Раз боитесь, так уходите. Пока не произошло непоправимого и хотя бы одна французская пуля не убила русского солдата, всё ещё можно переиграть. Мой государь не твердолобый, он гибкий политик и сможет понять переход Франции на другую, сильную и правильную сторону.
– Это невозможно! – раздражённо, еле сдерживаясь, чтобы не лишиться напускных манер, которые сейчас пытался демонстрировать, ответил Виллар.
– Но Франция же здесь не из прагматических соображений и не из-за того, что вы не захотели видеть женщину на престоле Священной Римской империи. Вы лишь пользуетесь случаем, полагая, что Австрия в какой-то степени ослабела. Хотя я согласен с вами, что Священная Римская империя не та держава, которая могла бы противостоять такой мощной коалиции. Но вот Россия – это та держава, которая и в одиночку вас сомнёт!
Саксонский резко поднялся, угрожающе и зло посмотрев прямо в глаза своему оппоненту. Виллар отзеркалил действия этого, как он считал, выскочки. Тоже встал и, не моргая, уставился в глаза бывшего своего идеального полковника, а нынче русского фельдмаршала. Несколько мгновений они стояли друг напротив друга, и даже сопровождавшие маршалов офицеры, находившиеся у входа в шатёр, перестали переговариваться.
Ну разве же маршал Франции не сможет одолеть в тактическом и стратегическом искусстве того, кого, как он считал, непосредственно сам и учил? И разве не унизительно для него, победителя стольких сражений, выслушивать угрозы от человека, который ещё недавно почтительно склонял перед ним голову?
– Имею честь атаковать вас! – зло, поддаваясь эмоциям, выпалил французский генерал.
– Имею честь обороняться! – самодовольно ответил Мориц Саксонский, сделав такой усмехающийся и вызывающий вид, что не оставалось никакого сомнения: французы будут первыми атаковать.
Если Виллар ещё действительно считал, что может как-то повлиять на бывшего своего подчинённого, чтобы русские ушли, или хотя бы выиграть немного времени, то теперь все возможности оказались перечёркнуты. Датчане у русских задерживались, но ведь и английские войска, находившиеся буквально в дневном переходе от французских позиций, тоже почему-то застряли и не пришли вовремя. А это означало, что время сейчас имело цену куда большую, чем даже несколько тысяч солдат.
Однако всё это было возможно лишь раньше. Теперь Виллар произнёс слова, от которых отступиться как человек чести уже не мог. Иначе подобное будет воспринято как проявление трусости. Да и присутствовавшие при разговоре офицеры наверняка передадут содержание беседы в обоих лагерях, а вскоре и при дворах двух государей.
Мориц Саксонский лихо запрыгнул на коня, развернул его сначала в сторону, чтобы посмотреть, как будет поступать маршал Франции, и опять рассмеялся, желая окончательно закрепить полученный результат. Виллару подали специальную подставку, чтобы тот забрался на своего коня. Мало того, маршал ещё и не сразу смог это сделать: конь немного шарахнулся, и старого полководца пришлось придерживать двум приближённым офицерам.
– Я-то – Великая Россия! Вы-то какая-то Франция! – выкрикнул Саксонский и лихо рванул с места в карьер, показывая, что его конь умеет скакать быстрее ветра.
За спиной остался французский шатёр, белевший на зелёном лугу, словно одинокий парус. Саксонский не оборачивался, но прекрасно представлял себе лицо Виллара. Тот наверняка сейчас кипел от ярости, и если бы не приличия, то, наверное, приказал бы стрелять вслед наглому русскому фельдмаршалу.
– Готовимся к обороне! – радостно сообщил своему адъютанту Борис Августович Саксонский, когда тот поравнялся с ним.
Он уже знал, что оборона при нынешнем вооружении, которым обладала его армия, – это возможность очень быстро нивелировать разницу в численности двух противоборствующих сторон в пользу России. Да, французов больше.
Да, если англичане всё-таки приведут завтра-послезавтра свои войска, то ещё пятьдесят тысяч ганноверцев и англичан могут вступить в бой против русской армии. И тогда даже самое мощное оружие способно спасовать перед многочисленными и хорошо обученными европейскими армиями. Так что сражение нужно начинать прямо сейчас, не дожидаясь изменения обстановки.
И эти переговоры, которые только что состоялись… Борис Августович понимал, что, когда будет красочно описывать всё произошедшее слово в слово, может, немного даже приукрасив, то получит яркое и искреннее одобрение государя императора Петра Алексеевича. Русский царь любил подобные уловки, особенно когда они позволяли добиваться военных результатов без лишних потерь.
Французов вынудили идти в атаку. Вместо того чтобы увидеть уходящие русские полки, французский маршал сам загнал себя в ловушку. Правда, это ещё даже не заявка на победу в сражении, но первый небольшой шажок, который может позволить русским выстоять. Теперь оставалось только добиться, чтобы Виллар действительно выполнил своё обещание, а не ограничился артиллерийской перестрелкой и ожиданием английского подкрепления.
– Ваше высокопревосходительство, с вами хотят поговорить! – как только Саксонский приблизился к своему наблюдательному пункту, сообщил ему главный офицер связи.
– Хорошо, раз хотят, значит, поговорим. А пока слушайте мои приказы и немедленно их исполняйте! Первое: поднять в воздух воздушные шары. Они должны висеть над полем сражения и быть готовы пустить воздушные стрелы. Второе: всем зорникам рассредоточиться по заранее подготовленным позициям. Выбивать нещадно офицеров! Ни одно неприятельское подразделение не должно дойти до наших позиций, сохранив командиров. В первую очередь уничтожать офицеров от подпоручика и выше. Далее выкатить вперёд нарезные орудия. Поставить их в капониры, готовиться к контрбатарейной борьбе. Ракетчикам также приготовиться. Исполняйте!
Кивнул не офицер связи, а тот, кто и должен был всё это выполнять, заместитель Морица Саксонского, голштинский генерал Рудольф Майнс. Он уже успел развернуть карту, на которой красными линиями обозначались русские позиции, а синими – предполагаемые направления французских атак. На нескольких участках стояли небольшие крестики, отмечавшие заранее пристрелянные артиллерией места. Именно туда неприятель должен был выйти, если Виллар решит наступать привычными плотными построениями.
– Ваше высокопревосходительство, а если французы начнут наступление не сразу? – уточнил Майнс.
– Значит, подождём. Но ни один артиллерист не должен открывать огонь без приказа. Пусть противник подойдёт на расстояние уверенного поражения. И предупредите зорников: пока неприятель не начал атаку, никаких выстрелов по офицерам. Не хочу, чтобы Виллар получил повод обвинить нас в нарушении договорённостей.
– Слушаюсь! – ответил генерал и поспешил к штабным офицерам.
– Ну, где тот, кто со мной хотел поговорить? – строго спросил Саксонский.
Когда он переходил на подобный тон общения, все подчинённые знали, что всё очень серьёзно, что нужно выполнять приказания в точности и в срок, а лучше даже быстрее, чем того ожидает сам командующий. Борис Августович не слыл тем офицером, который будет любезничать со своими подчинёнными и разводить демократию. Вернее, уже не слыл. Дисциплина и порядок, которые царили в его корпусе, были показательными даже для русской армии, а уж она в этом за последнее время сильно поднаторела.
Через пять минут, когда фельдмаршал Саксонский уже наблюдал за тем, как выполняются его приказы и как надуваются воздушные шары, которые должны были нависать над французскими полками, идущими в атаку, к нему подвели одного невзрачного человека. Воздух наполнялся запахом дыма от нагревательных устройств, а огромные полотняные оболочки постепенно расправлялись, приобретая правильную форму. Солдаты придерживали канаты, и командиры воздухоплавателей то и дело прикрикивали на подчинённых, требуя не допустить перекручивания строп.
Незнакомец был не в военном мундире и даже выправкой не обладал той, которая обычно отличает офицеров. Лишь глаза говорили о том, что человек этот явно не из мещан и уж точно не из простых солдат. Одет он был скромно, даже несколько небрежно, но хорошее сукно камзола и дорогие башмаки выдавали человека, которому не приходилось считать каждый медяк. Рыжеватые волосы были аккуратно зачёсаны назад, а лицо сохраняло выражение спокойствия, совершенно неуместного для человека, находящегося в расположении чужой армии накануне большого сражения.
– Вы англичанин? – даже сам не понимая почему, может быть, потому что человек был рыжий, а Саксонский считал, что многие англичане рыжие, спросил русский командующий.
– Вы знали о том, что я приду, или каким-то образом я провалился? – спросил этот человек, чуть приподняв бровь.
– Провалились? В смысле под землю или как? Я вас не совсем понимаю. Вы отнимаете у меня время. Но если вас привели ко мне, видимо, что-то важное должны сказать. Так вот, говорите и идите, впрочем, – ответил Саксонский, невольно посмотрев на руки пришедшего.
Он даже взялся за эфес своей шпаги и оглянулся на окружающих телохранителей. Однако рыжий незнакомец не проявлял никаких агрессивных действий, лишь на мгновение задержал взгляд на воздушных шарах, которые уже начали подниматься над русскими позициями.
– Я лишь уполномочен вам сказать, что английская армия не придёт в течение двух дней. И что мы не хотим воевать с русскими, хотя войну вам уже объявили, – сказал незнакомец.
Саксонский перестал улыбаться. Если это была правда, то сообщение могло оказаться куда важнее всех только что проведённых переговоров с Вилларом. Два дня без вмешательства англичан – вполне достаточный срок, чтобы разгромить французов или, по крайней мере, нанести им такие потери, после которых продолжать наступление они уже не смогут.
– Вы понимаете, что это лишь слова. Где доказательства того, о чём вы говорите? Может быть, вы хотите ввести меня в заблуждение, а сами уже готовите атаку? – спросил фельдмаршал.
– Нет. Вы просто можете поверить мне, а можете отправить своего офицера вместе со мной, и мы пройдём по тем местам, где сейчас дислоцируется ганноверская группировка войск. Вы убедитесь, что нам не менее трех дней пути необходимо и что мы даже не разбирали палатки. Для того чтобы снять такой лагерь и выступить, понадобится полдня, не меньше, – ответил англичанин.
Саксонский только усмехнулся. В русской армии норматив снятия палаток и выхода всего лагеря составлял не более двух часов. При этом, как правило, русские оставляли после себя ещё немало мусора, который обязаны были закапывать, как и все нужники, выкапываемые в большом количестве там, где располагалась армия. Государь лично требовал соблюдать эти правила, и за грязь в лагере командиры могли получить взыскание не меньшее, чем за неисполнение строевого приказа.
– Хорошо… – на выдохе сказал Саксонский и обратился к одному из своих генералов. – У вас найдётся кого отправить? Пусть пойдёт какой-нибудь толковый офицер, и не один. И пусть они всё проверят. Если слова эти верны…
Он довернул голову немного в сторону англичанина.
– Если слова ваши верны, то они, конечно же, будут доведены до сведения моего императора.
– Я прошу простить мне настойчивость, но вы понимаете, что это сугубо неофициальная информация и распространять её никак нельзя, – быстро произнёс незнакомец.
– Конечно. Но более попрошу вас меня не отвлекать. Знаете ли, у меня серьёзное дело намечается. Я готовлюсь к триумфу по случаю победы у Берг-оп-Зома.
Саксонский произнёс последние слова с такой уверенностью, словно сражение уже состоялось и осталось лишь подсчитать трофеи. Англичанин впервые за всё время позволил себе улыбнуться, однако ничего не ответил. Только поклонился и отошёл в сопровождении назначенного офицера.
Борис Августович проводил его взглядом, после чего вновь повернулся к полю предстоящего сражения. Над русскими позициями уже поднимался первый воздушный шар. Вдалеке, за невысокими холмами, слышались звуки французских барабанов, и вскоре на дороге показалась длинная колонна пехоты. Пока она двигалась в походном порядке, но Саксонский прекрасно понимал, что ещё немного – и барабанщики начнут отбивать совершенно другой ритм.
А вот сообщение англичанина требовало отдельного осмысления. Если английские войска действительно не придут, значит, кто-то в Лондоне решил не торопиться выполнять союзнические обязательства. Возможно, рассчитывали, что французы сами разобьют русских. А может, напротив, опасались слишком сильного возвышения Франции. И тогда получалось, что Россия сейчас воюет не только оружием, но и самой возможностью изменить равновесие сил в Европе.
Впрочем, это уже дело государя. Ему и решать, как воспользоваться английской нерешительностью. А Борису Августовичу предстояло сделать то, ради чего он привёл сюда свои полки.
– Ваше высокопревосходительство, французы выводят артиллерию на передовые позиции! – доложил подбежавший офицер.
– Пусть выводят, – ответил Саксонский, взяв протянутую зрительную трубу. – Передайте артиллеристам, чтобы пока не отвечали. А вот когда начнут устанавливать орудия, пусть зорники запоминают, где именно стоят батареи. Особенно те, что прикрыты земляными насыпями.
Он приложил трубу к глазу и некоторое время наблюдал за движением неприятеля. Затем опустил её, улыбнулся и негромко добавил:
– Ну что же, господин Виллар. Посмотрим, чему вы меня научили. И чему я научился после того, как покинул вашу службу.
Внимание!!
Экспедиция археологов попадает в IX век. Вещий Олег, хазары, славянские племена, интриги плетут ромеи. Как выжить бывшим студентам, стать сильнее. Нужно меняться, развиваться, сражаться – иначе никак. Вторая книга цикла Дениса Старого: /work/667853




























